Мой дорогой друг

– Валера, – негромко спросил Ян, – У меня тут просьба небольшая.-

– Что такое?-

– Да Рита не справилась с управлением, улетела в колею на выезде из Грибанова. "Вольво" так и осталось в поле.

– Хуйня-война, – решительно заявил Валера, – У нас тут замначальника ДПС по району, как раз звёзды обмывать будем. Диксон, айда к нам! –

Когда здоровенный плечистый парень подошёл ближе, Валера передал ему слова Яна.

– Говно вопрос, щас позвоню кому надо, – достал телефон, отошёл ненадолго в сторону, быстро переговорил и вернулся, – Ну всё. Завтра к вечеру машинку сюда привезут, на стоянку.

– Отлично! – просиял Ян, – что с меня?

– Да ничего особенного, свои люди – сочтёмся. Ты же знаешь!

– Спасибо, братан! – Сергиевич приобнял новоиспечённого подполковника, – Рита, иди сюда! – махнул он рукой Гоше, которая о чём-то говорила в стороне с Болотовой.

Рита пригубила дайкири. Она не любила коктейли, предпочитая чистый алкоголь, но отказываться было невежливо.

– Да, я уже почти не замужем, – ответила она Ольге, которая почему то расспрашивала Калиновскую о её личной жизни. То, что она её узнала, было понятно. И почему-то очень удивилась её появлению с Яном.

– Нет, с ним мы просто друзья, – засмеялась Рита и сделала большой глоток дайкири. Ух, рома в него не пожалели. Аж слезы на глазах выступили.

– Друзья, – Ольга покачала бокалом, – Пока ещё друзья?

Рита хотела что-то ответить, но тут как раз её позвал Ян. Гоша так и подошла со слезами и коктейлем. Отчего-то ей опять было смешно:

– Слушай, я тут случайно не лишаю тебя романтической ночи, – шепнула она коллеге, – а то Ольга так живо интересовалась нашими с тобой отношениями и где мой муж.

– Нет, – шепнул Ян, приобняв и ведя к плечистому Диксону, – Оля глубоко замужем, но приехала к Валере. Только тс-с-с! Это я их познакомил, те самые двадцать лет назад!

Подведя её ближе, он провозгласил:

– Можешь не беспокоиться о машине. Завтра её достанут, и перевезут на стоянку, спасибо нашему другу, Славе. Между прочим, у него тоже праздник – новые "звёздочки"

– А я слышала, что есть такая традиция: положить в гранёный стакан с водкой звёздочки и выпить его залпом. Это правда? – Марго улыбнулась другу Славе.

– Главное, не посреди банкета, чтобы случайно звёздами не подавиться, – Деликатно заметил Слава, – Но в целом, почти правда. За исключением того, что традиции можно и нужно менять, и раз уж так совпало, то обмывать их я буду шампанским в час новогоднего салюта! Не пить же мне водку перед шампанским…

– И правда, – кто тебя такого понесёт? – хлопнул его по плечу невесть откуда нарисовавшийся Валера, – У нас тут двое толстых. Кстати, Мишань, а как там у фашистов назывался подпол? – Валера дёрнул за рукав какого-то толстяка в стильном пиджаке, который что-то вдохновенно втолковывал высокой блондинке в спортивном костюме.

– Оберстлейтенант! – обернулся Мишаня.

– Вот! – уважительно протянул Валера, – Видите? Между прочим, он у нас известный писатель…

Известный писатель, воспользовавшись паузой, ускользнул ближе к бару, ведя блондинку под руку.

– Внимание! – раздался громкий голос из центра гостиной, – Говорит Канада. Поскольку до Нового Года осталось около получаса, дамы, господа, синьоры и синьориты, пока не совсем синие – добро пожаловать в банкетный зал. Проводим Старый Год, встретим новый, – Вася молитвенно сложил руки, чуть сгорбился и комично прошамкал: – Чем Бог послал!

Предложение было воспринято аплодисментами, и Ян, ведя за руку Марго, разместился за одним из столов. Соседями у них оказались Валера с Болотовой.

Каждый стол был сервирован на совесть, из напитков стояло по графину морса, бутылке шампанского, и бутылке сухого красного. В эту предновогоднюю ночь Бог послал Васяну сотоварищи нарезки мясные, сырные и рыбные, бутерброды с икрой, традиционные салаты "Столичный", "Греческий" и "Шуба", и менее традиционный "Мичиганский". Фрукты, солёные овощи и грибы, разнообразные пирожки и прочие закуски. Помимо того, между столами сновали расторопные официантки, интересуясь у гостей, не добавить ли чего-то, не заменить ли чего-то.

Рита с вновь проснувшимся аппетитом нелегала на «столичный». Всегда его любила, но черт побери, фигура была дороже. И селёдку под шубой, всё равно ей в этот вечер ни с кем не целоваться, пусть пахнет селёдкой и луком. Ей снова стало так смешно, что она чуть не подавилась салатом. Не покидало ощущение нереальности происходящего, ну словно Маргарита на балу у Воланда. Вот и голой уже танцевала. В этот раз она всё же подавилась от смеха. Ух, надо брать себя в руки, а то Янчик решит, что она под веществами. Пошла тётка в разнос. Стало ещё смешнее.

Ухаживая за Марго, Ян поглощал еду аккуратно и деликатно, как и всегда. Немного "столичного", немного "Мичиганского" – креветки были одной из его слабостей. Еду он запивал красным, щедро разбавленным минералкой, и наблюдал за тем, как угощаются соседи. Ольга отличалась хорошим аппетитом, и Валера заботливо подкладывал ей еды, подливал вино в бокал. Болотова улыбалась, еле слышно благодарила и смотрела на Валеру обещающим взглядом.

Когда до полночи оставалось всего ничего, в центр зала вышел Вася:

– Друзья, минуточку внимания. Для всех нас год выдался непростым. У кого-то он прошёл хуже, у кого-то – наоборот. Андрюха наконец развёлся, Слава получил долгожданную "звёздочку". Тоха, к сожалению для всех нас, навсегда остался в уходящем году, но я уверен, что где-то там он тоже за хорошим столом с хорошими людьми. А ещё, к нам наконец-то выбрался Янек. Он тоже разводится, но как мы видим, он не один, а с прекрасной спутницей, которую мы рады приветствовать среди своих. Ну так что, родные – открывайте шампанское!

В этот момент с улицы раздался треск, и свист, и небо над "Ранчо" разразилось огнями фейерверка.

– С Новым Годом! – голос Васи утонул в общем хоре.

– Ой, а я и без шампанского, – пробормотала Рита. Поглощённая непривычной атмосферой, она просто плыла по течению, мало обращая внимания на такие мелочи. Когда-то она тщательно продумывала меню для новогоднего стола, планировала подарки за месяц, думала, где и с кем отмечать. А сейчас это не имело значения.

Не успела Рита договорить, как Ян услужливо налил в её бокал пенящееся игристое, потом – Ольге, Валере, себе. Звон бокалов раздавался по всему залу

– С новым годом, Янчик, – произнесла Рита. – Желаю тебе встретить в новом году свою любовь. Чин-чин!

– С Новым Годом, Рита, – ответил Ян, – С новым счастьем. Как говорят в Черногории: живили! Почти как "выжили", верно?

– Верно! Обними меня уже. Играй роль счастливого влюблённого, – она поставила бокал и положила руки ему на плечи.

В такой момент Яну показалось, что весь зал смотрит на них, но на самом деле, все были заняты собой.

Впрочем, даже если бы они стояли на арене в Лужниках, для Яна это не значило бы ничего.

Он отставил свой бокал, притянул Риту за талию. Сейчас он чувствовал запах её волос, и кожи. Почему-то ему казалось, будто она пахнет морским песком.

Как и несколько часов назад, они стояли в объятиях. Но сейчас всё было иначе. Осторожно, будто боясь спугнуть, Ян коснулся ладонью Ритиной щеки, кончиком пальца чуть поднял за подбородок. Не закрывая глаз, мягко коснулся её губ своими.

Рита жутко смутилась, когда почувствовала его поцелуй. Как же, она не почистила зубы после еды, не готова к этому, но через секунду это стало неважно. Она почувствовала, что голова закружилась, а коленки начали подкашиваться, а потому повисла на нём, чтобы не упасть.

Плевать, что от них обоих пахнет едой – они ничего не чувствовали, кроме того, что их обоих словно накрыло. Перецеловав за свою жизнь немало женщин, подобного он не чувствовал ни разу, да и вообще не верил, когда читал о подобном в каких-то книжках.

Но это было. Здесь. Сейчас.

Рита всегда любила поцелуи даже больше, чем секс. Когда-то в самом начале Виктор умел её целовать, но как быстро это прошло. Порой во сне она снова переживала эти моменты, но сейчас все было наяву и намного ярче. Эта нежность, но в то же время настойчивость… Всё так, как она хотела… Кровь закипела, кожа стала чувствительной, словно ошпаренная, даже сквозь толстую ткань толстовки она чувствовала его руки. Но как же мешает эта одежда! Стоп. Они не одни, здесь, чтобы так самозабвенно целоваться. Рита словно пришла в себя и отстранилась, тяжело дыша.

Пока они целовались, в зале кое-что произошло: на небольшое возвышение, служившее, видимо, сценой, пришло несколько человек с музыкальными инструментами. Звуковик с ловкостью сапёра подключил аппаратуру, а инструменты, похоже, уже были настроены, и к тому моменту когда Ян и Марго разъединились, тяжело дыша, уже сыграли обычную новогоднюю "Пять минут". Вася, стоявший в стороне, подмигнул солистке, и объявил:

– Танцуют все!

Ян тронул Риту за рукав:

– Пойдём?

Ритмичная музыка, необычные слова:

Она была его проблемой с сердцем

То замерзало сердце, то горело

То обжигалось сердце красным перцем

То укрывалось сердце снегом белым

Она была его проблемой с сердцем

То замирало сердце, то летело

То разбивалось на осколки сердце

То снова становилось сердцем целым

Он если захочет, он сможет остаться

Ему этой ночью придётся с ней драться

Соседям не очень их стоит пугаться

Ему этой ночью придётся ей сдаться…2

– А, что? Куда? – Рита с трудом возвращалась к реальности, но покорно пошла туда, куда её вели, по дороге постепенно приходя в себя.

– Знала бы что ты так целуешься, Янчик, давно бы тебя соблазнила, – пошутила она уже на танцполе. Не то, чтобы она умела танцевать, что-то кроме танго, но двигаться в такт музыке могла.

Так думала Марго, но Ян чувствовал совсем иное. Дед говорил ему, что выбирая женщину, нужно смотреть на то, как она ест, и как танцует. Ян было подумал про свою Ингу, которую некоторые называли "Богиней танца", но с Марго ей было не тягаться. Математически чёткое движение тренированного тела, и неведомая волна, дьявольский драйв, который несёт над землёй огненным вихрем.

– Эй, прекрати поедать меня глазами, за столом ещё остались закуски, – смеялась Рита, приблизившись и слегка его толкнув. К ней вернулась весёлость и бесшабашность. Интересно, что это за группа с таким странным набором песен?

– Васян говорил, что взял какой-то кавербэнд толковый… Я вообще не умел танцевать, – подмигнул Ян, ведя Риту за стол, передохнуть, – Я как-то на отдыхе научился вальсу. Потом с Ингой немного. Правда, наставницы замечали, что я неплохо двигаюсь… Парень-каратист из студенческой секции, блин. Вон, с Васяном там и задружились!

– Признаться, я совсем не запомнила, кто есть кто. Так много новых лиц, а профессиональный поиск сенсации сегодня отдыхает. Знаешь, а я бы выпила вина, наверное. Есть точно больше не хочу. Видимо, жуткий аппетит был реакцией на стресс и холод. И танцевать я тоже не умею, – она опять засмеялась, чуть откинув голову. Ну что такое с серьёзной, собранной и даже суровой Маргаритой Сергеевной, которую боялись подчинённые?

– Янчик, а что про меня в коллективе говорят, – неожиданно спросила она.

– Про тебя не говорят, Ритулик. На тебя молятся, и я первый у алтаря Богини, – ухмыльнувшись, поведал Ян, любезно наливая вино в подставленный бокал, – Кстати, не налегай на закуски. На второе будут стейки. Всё по-настоящему, с картошкой-фри, с початком кукурузы на гриле. Ум отъешь. А ещё, я как-то подслушал, как Заславская-младшая говорила Рахматулиной:

"Феерически огненная бестия. Я мечтаю когда-нибудь стать точно такой же!" – А Рахматуллина ей: "Что ж, мне тогда придётся совершить гиюр и отрастить бороду!"

– О чем это ты? Бороду? Ахаха, ты такой забавный. Ооой, мне же нужно телефон включить. Ладно кобель мой, но дочь же позвонить должна. У тебя нет зарядного для айфона?

– Слушай, – серьёзно ответил Ян, – Нахрена тебе щас телефон? Я свой вообще к хуям выключил, ебись они все конями, – взгляд Яна неожиданно стал злым, – Инга мне больше не жена, может не звонить. К ёбаной матери квартиру, я на даче поживу. Детям папа уже видимо, временно не нужен, да и мои дети, какими бы ни были – мои. А все остальные пусть подождут до завтра. Нахуй их всех! Нахуй твоего ёбаного Виктора. Блядь, Рита, ты же его из сраного говна сделала! Это благодаря тебе он – лектор-джентльмен. Залупу бы сосал в ассистентах кафедры, и окучивал страшных студенток. Знаешь, почему страшных? Да потому что красивые бы окучивали преподов посолиднее! Так что давай отдыхать и веселиться!

– А знаешь что, живи у меня. Дочь за границей, места много, у меня даже спальни три, каждая с отдельным санузлом. Только одна проблема: как я теперь Виктора вытурю. Квартира то моя, но он там прописан. Не выгонишь так просто, а сам он ни за что не уйдёт. Блядство в Польше! Опять о негативном. Пошли-ка покурим. Проветриться хочу!

– Уйдёт, никуда не денется. Он же у тебя не кандидат и не доктор, только магистра и осилил, а у нас тут если что, Толстый вообще проректор. Если поймёт риски, свалит в общагу. Там ему как раз раздолье, пущай юность вспоминает, козлик в огороде, козлик молодой, трясёт бородой, пообедал – ле-бе-дой! Хрен ему теперь, а не стейк-хауз, пущай на лебеду переходит! – гиенил Ян, его несло, – Айда, как раз сейчас самый ништяк!

Вышли на балкон, закурили, наслаждаясь морозным сосновым воздухом.

Снова падал снег. Теперь это не раздражало, а скорее успокаивало. Марго неспешно тянула дым, глядя в небо.

– Мама в детстве говорила, что если поймать снежинку на руку и загадать желание, пока она не расстаяла, то оно сбудется. Хочешь попробовать? – неожиданно спросила она.

Вместо ответа, Ян как-то плавно провёл рукой, ловко повернул ладонь к Рите, предъявил, и коротко сказал:

– Сбудется. Вот увидишь, – Чуть отведя её руку с сигаретой, наклонился к лицу Риты, и поцеловал

Рита прижалась к нему всём телом, её снова охватила страсть, которая казалась уже уснувшей. Она провела руками по его спине, притягивая к себе ещё ближе. Голова поплыла.

– Пойдём? – спросил Ян, когда они наконец оторвались друг от друга отдышаться

– Если ты не прекратишь это, я тебя изнасилую, – прошептала Рита куда-то ему в шею, – идём

Все собравшиеся в зале были всецело поглощены праздником. Даже их соседям по столику было не до кого – Болотова самозабвенно целовалась с Валерой, уже никого не стесняясь, залезла к нему на колени.

Она была его проблемой с сердцем

Миновав чад кутежа, Ян с Марго не заметили, как оказались в номере. Ян только и смог, что повесить на дверь табличку "Не беспокоить!", и щёлкнуть замком, для самых непонятливых. Подхватив такую лёгкую, – снова подумалось, – как птицу, Марго, Сергиевич бережно отнёс её на кровать, продолжая целовать её лицо, её губы. Наверное, мир сошёл с ума. Почему, почему они не делали этого раньше? Куда они смотрели все эти годы, пока не перестали замечать, где начинается один, и заканчивается другой. Самый крепкий тандем, самые лучшие друзья…

Оказавшись с ним в номере, Марго внезапно смутилась. У неё так давно не было секса, ведь Виктор, как оказалось, предпочитал развлекаться на стороне. Кровь кипела, кожа подрагивала от его прикосновений, он мечтала, чтобы он не останавливался, но всё же выдохнула ему в губы:

– Ян, я боюсь.

– Я знаю, – ответил Ян, стягивая с Риты толстовку, – Я тоже, – Снял с себя кофту от термухи и нижнюю футболку, и сквозь полумрак "Президентского" люкса Марго разглядела татуировки на широких плечах Яна, на одном – два дракона, на другом – кистеухаямордатая рысь.

Почувствовав его руки на своём теле, Рита забыла обо всём. Прижаться сильнее. Да сорви уже этот дурацкий лифчик! Её крайне чувствительная грудь жаждала ласки. Она невольно застонала.

Что-что, а лифчики открывать Ян умел. Короткое движение сильных пальцев, и ненужный сейчас лифчик в сторону. Всё сейчас – ненужное, кроме главного. Они уже друг у друга есть

Почувствовав его руку на своей груди, Марго совсем потеряла голову. Она выгнулась, прижавшись к нему всём телом, обхватила ногами поясницу. Откинула голову, простонав:

– Хочу тебя

Она уже была готова, и даже разогревать не надо – иначе их обоих просто разорвёт на атомы. Словно не было двадцати лет непростой жизни, травм и хронических болезней, им словно было снова двадцать. Ян мягко, не торопясь, вошёл в неё, надвинул Риту на себя, горячую и влажную, приподнялся на руках – и время для них остановилось. Он начал двигаться – сначала осторожно, давая ей привыкнуть, почувствовать его. Ощутить ритм её сердца.

Слишком медленно, слишком мало. Ей хотелось быстрее и больше. Она сама начала двигать бёдрами навстречу, ускоряя темп. Как же хорошо. Только не останавливайся. Полный кайф, полная свобода.

Не надо было и говорить – Ян уже не двигался, буквально долбил её, входя глубоко, лишь стараясь не сделать ей больно. Сил словно прибавлялось, хотя их и так было не занимать, несмотря на то, что Ян к своим сорока заматерел, зарос дурным мясом, но не обрюзг и не растолстел. Есть только они, и одно дыхание на двоих. Только бы дождаться, когда она взорвётся, достигнет пика наслаждения. И он чувствует, что она близко, совсем близко, словно бы раскаляясь добела, стонет.

Она откинула назад голову и резко вскрикнула, достигнув пика. Как же её долго не отпускало, несколько минут, не иначе. Перед глазами звезды и вспышки, пока мышцы сами собой пульсируют вокруг него.

И только сейчас он разрешил себе, зарычал, притянув её за бёдра, взорваться самому, чувствуя как её ногти впились в его плечи. Двойка стала единицей, и они замерли, словно растворяясь друг в друге.

– Волим те, – только и выдохнул Ян одно из немногих выражений языка своих прадедов. Снова вдох, выдох, – Люблю, – уже по-русски.

Сознание медленно возвращалось к Марго. Она лежала в объятиях Яна, причём он был сверху, но тяжело ей не было. Его голова на её груди, её пальцы перебирают его волосы. Что он сказал? Люблю? Сейчас она тоже любила, но разве можно считать это настоящим чувством, ведь она только узнала об изменах Виктора, а потому она промолчала, лишь прижалась ещё крепче, гладя его по спине. Хотелось нежности. Она провела рукой по его ягодицам, поцеловала в макушку и прошептав: "позволь мне", мягко перевернулась так, что они оказались боком друг к другу. Хотелось изучать его, целовать. Какой то шрам на плече, небольшой животик. Наконец, она коснулась губами его мнгновенно воспрявшего члена, провела по нему языком и втянула в рот.

Удивительно, поскольку даже в молодости ему всегда требовалась передышка, но сейчас он с удивлением понял, что силы никуда не ушли, наоборот, прибавились.

– Не так, – говорит он, тянет её за плечи, чтобы снова вернуться туда, где уже побывал. Она поддаётся, и он снова входит, только теперь она сверху.

Некоторое время она привыкает, но потом начинает двигаться, вцепились в его плечи, все быстрее и резче. Наклоняется, чтобы поцеловать.

Он целует её, чувствуя – как все эти годы их тянуло друг к другу. Словно их чувства зрели, словно для того, чтобы в момент, когда их семьи разрушатся, наконец увидеть друг друга настоящими.