Буду тебе женой
- -
- 100%
- +
Что‑то рыкнув в трубку в последний раз, мужчина со всей дури ударил по парапету и резко обернулся. Так резко, что Карина не успела спрятаться. А теперь не могла. Потому что её словно магнитом притягивало. Его злым взглядом… Или чем‑то другим. Тем, что током прошло вниз по позвоночнику и сконцентрировалось внизу живота.
– Доброе утро, – ехидно протянул незнакомец. Хотя… какой же он незнакомец, если именно он летел с ней из самого Бостона?
Карина облизала пересохшие губы:
– Если оно доброе. Как Тим?
На мгновение в глазах соседа мелькнуло удивление – очевидно, он ее не узнал. Означает ли это, что сейчас она выглядит хоть немного лучше?
– О, ты подстриглась.
Карина растерянно подняла руку к голове. Да… она отрезала свои волосы. Теперь ее голову украшало каре.
– Э… да.
Она думала, что на этом их разговор и закончится. Но этого не случилось. Качнувшись с пяток на носки, мужчина заметил:
– Тим все же нарисовал тебя. Если хочешь – он занесет твой портрет после завтрака.
– Оу… Это было бы замечательно… – Карина хотела добавить имя мужчины, но вдруг вспомнила, что не знает его до сих пор.
– Логан… Меня зовут Логан.
– Карина.
– Ну, что ж… Доброго утра, Карина. Надеюсь, для тебя оно будет добрым.
Логан скрылся из виду, что Карина ничего не успела ответить. И просто стояла посреди балкона, глупо открыв рот.
Ладно… Это было занятно. Почувствовать хоть что‑то, кроме изматывающей душу боли. Чувства ненужности и беспомощности, которое сопровождало её вот уже бог знает сколько лет. И которому никто не мог найти объяснения.
Хорош… Так хорош, что даже в ее разбитом и наспех собранном сердце что‑то дрогнуло. Что‑то странное, то, чего не должно было быть. То, что по всем законам жанра она вообще не могла испытать, учитывая состояние апатии, обязательно следующее за отказом от алкоголя, который искусственным образом делал её жизнь чуть лучше и дарили ложное ощущение счастья еще совсем недавно.
Это была ее первая трезвая эмоция. Интерес…
Карина переступила с ноги на ногу, закусила заусеницу и в смятении вернулась в номер. Холодный кондиционированный воздух проник под длинную растянутую футболку, в которой она спала. Похотливой волной омыл тело. Карина выключила систему и заказала завтрак. Есть не хотелось. Хотелось согреться. Заполнить обжигающим кофе желудок, изгоняя из души свернувшийся внутри страх. Страх от того, что стало понятно: апатия – это не самое худшее, что может случиться. И что эти новые вспыхнувшие слабым залпом эмоции – гораздо страшней. Ведь ничего не чувствовать – означает не ощущать боли. А боли в её жизни было более чем достаточно.
Господи… Какие глупости. Ну, красивый. Подумаешь… И не таких видели. Странно даже, что так подорвало. С чего?
В дверь постучали. Карина впустила в номер официанта. Тот предложил накрыть завтрак на балконе, но отчего‑то испугавшись новой встречи с соседом – Карина отказалась.
– Дурочка, – пробубнила она, ежась от холода. Уж наверняка на балконе было бы гораздо теплее. А главное, ну, чего ей было бояться? Хищных голубых глаз… Их тяжелого, властного взгляда, под которым невольно хотелось опустить голову, как делали в дикой природе хищники, учуяв сильнейшего… вожака. А ведь это вообще не в ее природе! Она жила сама по себе. Не зная ни в чем отказа и не оглядываясь ни на кого. Будучи под защитой сильнейших. Тех, перед которыми даже Логан, вполне может быть, спасовал бы. Так что… нечего ей бояться. И некого.
Карина отбросила салфетку и отвернулась к окну. Может быть, ей не стоило спешить выписываться из реабилитационного центра. Но она хорошо справлялась. Лучше, чем многие другие. А стены того места как будто давили на голову и лишь усугубляли её депрессию. Поэтому врачи решили, что Карине будет лучше дома. Ага… Предполагалось, что она поедет домой. К родным и близким, рядом с которыми процесс восстановления пошел бы быстрей. Так им казалось… Да только Карина не торопилась возвращаться в Кембридж, что в пригороде Бостона. Она хотела разобраться в себе. С разбегу сигануть в пропасть. Одна! Без всякой страховки. А вдруг там окажется не так уж и плохо? А вдруг, если сорваться на самое дно, окажется, что и оттуда можно взлететь?
Зазвонил телефон.
– Привет…
– Привет, моя хорошая. Как ты?
– Нормально. Думаю поплавать в океане. Сегодня практически нет волн.
– Правда? А по прогнозу передавали, что на вас надвигается ураган. Мы с папой переживаем. – На заднем плане послышал громкий рев. И глубокий бархатный голос отца, который, очевидно, успокаивал ее младшего брата. – Погоди, у нас тут, как обычно – дурдом.
Карина слабо улыбнулась, представляя происходящее так явно, как будто видела это в действительности. Для пущего эффекта она прикрыла глаза и откинулась затылком на подголовник. Впитывая теплый голос мачехи. Он всегда, еще с самого детства действовал на Карину успокаивающе. Заглушая вопли ужратой матери или их скандалы с отцом. Много раз Карина задавалась вопросом, почему отец не повстречал Соню раньше. Будь она ее матерью, а не Имана – все бы наверняка сложилось иначе. Но сначала Соня была ее няней, потом она вовсе пропала, и лишь три года назад вернулась в их с отцом жизнь, привнеся в нее долгожданный покой и счастье.
Они поболтали еще немножко, и были вынуждены попрощаться. Соню ждали дела. А ее… ее ждал океан. Карина натянула купальник, купленный ею вечером в одном из бутиков, расположенных на первом этаже отеля, и огляделась в поисках очков. В дверь постучали.
– Тим? Привет!
– Привет. Можно? Я принес твой портрет.
– Оу… Спасибо.
Карина отступила вглубь номера, пропуская мальчика, и забрала из его рук порядком измятый лист. Опустила взгляд и… Ладно. Почти улыбнулась. Тим явно не обладал хоть каким‑то художественным талантом. Она, конечно, не рассчитывала, что это будет шедевр, но… и такого не ожидала тоже.
– Нравится?
– Интересная техника.
– Ты собиралась на пляж? – быстро, как и все дети, сменил тему Тим.
– Ага.
– Круто. Хочешь, пойдем вместе?
– А твой папа…
– У папы деловая встреча, а мисс Линч заболела, – вздохнул мальчик. – Я рад, что ты не умерла.
Уже привыкнув, что мысли ребенка скачут от одной к другой, как блохи на теле дворняги, Карина спросила:
– А кто такая мисс Линч?
– Моя няня. Она съела что‑то на ужин, и у нее скрутило живот. Папа сказал, что от этого не умирают. Но я не уверен.
К тому, что Тим хоронил всех болящих, Карина тоже уже привыкла. Наверное, это объясняло то, что мать мальчика умерла. Интересно, какой она была? А Логан… Он любил её? Или это был брак по расчету, коим в том мире, где они жили, никого уже было не удивить?
– Думаю, твой отец прав. От расстройства желудка не умирают.
Кивнув, Тим сказал:
– Так мы идем на пляж?
– Если ты уверен, что твой отец не против. А впрочем, я позвоню ему. Ты знаешь номер его сотового?
Тим кивнул. Карина набрала Логана несколько раз, но тот не взял трубку. Тогда она написала короткое sms, предупредив, что они с Тимом будут на пляже. За это время Тим сбегал в номер и переоделся. Глядя на него, Карина снова улыбнулась. Ну, ладно… Еще нет, но занемевшие и отвыкшие от этого дела мышцы дрогнули. Второй раз за утро. Из широких штанин купальных шорт торчали тощие ноги, на ступнях болтались сланцы не по размеру. Из тех, что имелись в каждом номере наряду с халатами и полотенцами. Он выглядел ужасно деловым и… милым.
Оказалось, что Тим – отличный пловец. Карина тоже хорошо плавала, но с тех самых пор, как ее стали преследовать кошмары, в которых она тонула, девушка стала избегать воды. В этих снах ее затягивала пучина, болотная вода наполняла рот и жгла в носу, а она с каждой секундой слабела. Её сны были такими реальными, что Карина каждый раз просыпалась в холодном поту, дыша со свистом, как загнанное животное.
– Тим! Не заплывай глубоко! Давай, возвращайся…
Радостный, как щенок, Тим помахал рукой и послушно погреб к берегу. Не спуская с мальчика глаз, Карина чуть присела. Вода достигла бедер, талии, поднялась до груди… учащая ее дыхание. Может быть, она когда‑нибудь снова сможет в неё погрузиться. Не испытывая этой необъяснимой паники. Может быть, а пока… Ее дыхание сбилось, и ужас собрался в горле.
– Ну, ты видела? Видела, как я могу? – захлебывался восторгом мальчик, а потом будто сник весь, косясь куда‑то за спину Карины.
– Тимоти Лиам Уэллс… Объясни мне, какого дьявола я ищу тебя по всему пляжу? Я где сказал тебе сидеть, черт его все дери?!
Глава 3
Оу… Это выглядело завораживающе. То, как Логан бесился. Может быть, она была какой‑то неправильной, наверняка была… Но Карине нравилось происходящее. Волны ярости прокатывались по ее телу, и она… чувствовала! Чувствовала их… Так странно – после целого месяца отупения. Так сладко. И страшно, да. Страх, испытанный Кариной утром, вернулся. И теперь эта двойственность чувств подрывала что‑то внутри. Она прислушивалась к себе, ловила за хвост блеклые отголоски эмоций, чтобы потом, наедине, препарировать их, вычленяя самую суть и знакомясь с ними по‑новому.
Любой другой на месте Логана Уэллса наверняка бы выглядел глупо, в деловом костюме на пляже, где из одежды на людях были разве что небольшие клочки нейлона. Как правило, неоновой, модной в этом сезоне, расцветки. Но он не выглядел… Черный строгий костюм как будто был его продолжением. А значит, был уместным всегда и при любых обстоятельствах. Логан в нем смотрелся едва ли не так же горячо, как утром в спущенных на самые бедра джинсах.
Сколько ему? Наверняка за тридцать.
– Я задал тебе вопрос! – напомнил мужчина, окидывая сына еще одним строгим взглядом. Но и на этот раз Тим не спешил отвечать. Он стоял по щиколотки в воде и ковырял песок большим пальцем ноги.
Логан запрокинул голову, провел рукой по голове, приводя в беспорядок модно подстриженные волосы, и обжег взглядом Карину:
– А ты?! Ты чем, мать его, думала?
– Послушай… А что такого криминального мы, собственно, сделали? Находясь на курорте, пошли поплавать? Тим предложил – я согласилась. Или мне нужно было оставить его одного? Так, как ты это сделал?
Логан не ожидал такого отпора. На секунду в его глазах мелькнуло недоумение. Как будто он искренне не понимал, не мог уложить в голове, что кто‑то посмел перечить его царственной заднице. О, да, парень. Съел? Думаешь, ты один здесь такой матерый?
– Тиму было сказано ждать меня в номере! – процедил сквозь стиснутые зубы мужчина.
Карина покосилась на своего юного друга. Плечи мальчика поникли. И он не смел поднять глаз.
– Об этом я не знала. Но ты мог мне сказать, когда я звонила, чтобы предупредить о наших планах. А, черт, – девушка щелкнула пальцами, – ты же не взял трубку!
– Ты звонила мне?
Карина фыркнула и отвернулась. Как‑то вдруг накатили усталость и апатия. Словно их словесная перепалка с Логаном отняла у нее все силы. Нужно было уходить, но от барахтанья на мелководье под купальник набился песок. Игнорируя адресованный ей вопрос, Карина сделала несколько шагов навстречу океану. Погрузилась в него чуть глубже. Прополоскаться и просто уйти – вот, что она хотела, старательно игнорируя панику. А потом оступилась. Нелепо взмахнула руками и… ушла с головой под воду. Это длилось какие‑то доли секунды, а у нее чуть было сердце не выпрыгнуло. Так странно и страшно! Карина видела себя как будто со стороны. Время растянулось. Стало густым, как соленая вода Атлантики, в которой она тонула. Своими широко распахнутыми глазами Карина видела, как медленно, будто нехотя, к пронизанной солнцем поверхности поднимаются пузырьки газа. Остатки ее кислорода. Из последних сил заставляя подчиниться свое онемевшее тело, она оттолкнулась ногой от дна и, вынырнув из воды, с хрипом втянула воздух.
Господи… Вода ей и до груди не доставала! Так какого же черта?
Отфыркиваясь и растирая глаза, которые нещадно пекло от соли, Карина поплелась к берегу. Зубы выбивали барабанную дробь. То ли от страха, то ли от холода.
– Эй, с тобой все хорошо?
Оказывается, Логан с Тимом не ушли. И если мальчик еще не нашел в себе сил смотреть на Карину прямо, его отец буквально не спускал с неё глаз.
– Все нормально, – прохрипела она не своим голосом. – Тим… еще раз спасибо за портрет. Забегай в гости, если папа не будет против.
Карина пробормотала приличествующие случаю банальности и поплелась к отелю. Ноги совсем не держали. Дерьмо… Её хватило только на то, чтобы ополоснуться и доползти до кровати. Она упала на прохладные простыни и, стуча зубами, свернулась в комок. А уже через несколько секунд она забылась вязким сном без сновидений.
Спала долго. И даже не слышала, как ей звонили. Сначала отец, после мачеха и её лечащий врач. Проснулась ближе к вечеру. Походила по комнатам. От безделья снова вернулись мысли о бухле. Испугавшись их, испугавшись того, что не сможет быть достаточно сильной, Карина выскочила из номера. Считая про себя ступеньки, спустилась вниз и побрела через лобби, к ресторану. Непонятно, правда, зачем. Есть не хотелось. Вкус к еде пропал вместе со вкусом к жизни.
Карина села за небольшой на двоих столик и воткнулась в телефон. Быстро набрала и отослала короткие sms отцу и мачехе, чтобы те не волновались. Врать почти не пришлось – она крепко уснула, после заплыва в океане. Об остальном им было знать необязательно. Звонок своего психотерапевта Карина тоже не оставила без внимания. Вот какая она молодец. Слово «ответственность» ей не чуждо. Карина иронично скривила губы. Глядишь, что‑то из нее и получится… Верной дорогой идет.
Она все же сделала заказ подоспевшему официанту. Улыбающемуся на все тридцать два кубинцу.
– Что желает мисс?
– Чашечку кофе, пожалуйста.
– В нашем ресторане лучшая Вака Фрита1 на всем Восточном побережье, – доверительно сообщил латинос и снова улыбнулся.
Знаете что? Если кто‑то вам скажет, что счастье в деньгах – пошлите умника в задницу. Туда, где, по всей видимости, и находятся его мозги. Счастье… оно в другом. В том, что заставляет нищего кубинского эмигранта вот так улыбаться.
– Тогда добавьте в мой заказ это блюдо.
Карина хотела вернуть улыбку. Это было правильно, с какой стороны ни посмотри. Она была не из тех мажорок, кто делал вид, что не замечает обслугу. Хотя, конечно, с детства привыкла, что любое её желание исполняется. Может быть, это и сделало её несчастной впоследствии? Ведь, как оказалось, существовали вещи, не зависящие от её воли. Она всегда мечтала о невозможном. О нормальной матери, семье. Потом о Соне, своей бывшей няне, к которой тянулась, как цветок тянется к солнцу. О Глебе Громове – начальнике службы безопасности отцовской корпорации. Её первой и единственной настоящей любви. Любви безответной.
Словом, да. Она хотела улыбнуться. Но вышло не то чтобы хорошо. Лишь уголок губ приподнялся в неумелой кривой усмешке. Хм…
– Карина! Карина, привет! Ты тоже пришла на ужин?! – донесся до нее полный щенячьего восторга голос. Подпрыгивая, как норовистый жеребенок, к ней бежал Тим. Его отец недовольно хмурил брови, сидя за столиком в нескольких шагах от неё.
– Как видишь, – развела руками девушка.
Тим кивнул. Отвел взгляд, сложил за спиной руки. Переступил с ноги на ногу.
– Папа сказал, что я должен извиниться за то, что тебя… подставил.
– О… Ладно. Спасибо, – невпопад поблагодарила Карина мальчика. Хотя что еще тут было сказать? Много чего. Например, то, что извиниться должен был не только сам Тим, но и его отец? Впрочем, что ей его извинения?
– Мы можем поплавать завтра. Завтра у папы не будет встреч. Он обещал, что мы сможем поплавать.
– Я даже не знаю. Не хотелось бы вам мешать.
Карина бросила нерешительный взгляд в сторону Логана, когда тот как раз встал из‑за стола. Оу, черт. Он шел к ним.
Чашка с кофе опустилась на блюдце с легким звоном. Карина удивленно покосилась на собственные отчего‑то дрожащие пальцы. Некрасивые. С обкусанными до мяса ногтями. И, сжав руки в кулаки, медленно спрятала их под столом. Почему‑то не хотелось, чтобы Логан увидел их такими.
– Карина…
– Логан…
– Не возражаешь? – мужчина отставил стул и, не дожидаясь ее ответа, присел напротив. В тесном пространстве под столом случайно коснулся её голой ноги своей и, как ни в чем не бывало, сложил на груди руки. А у нее перехватило дыхание.
– Папа, можно я закажу наггетсы?
– Только сегодня. Карина? – вскинул бровь Логан.
– Я уже сделала свой заказ.
Мужчина кивнул. Задумался о чем‑то своем, лаская пальцами золотое теснение на увесистой папке меню. Телом Карины прошла странная, едва ощутимая, незнакомая раньше дрожь. Это не было желанием в полном смысле этого слова. То чувство намного острей, но… Но! Это явно было что‑то на грани. Явный максимум того, что она могла чувствовать в том состоянии, в котором находился ее организм после отказа от алкоголя. Карина сглотнула, как зачарованная, наблюдая за движениями его руки с ярко выраженными бороздками вен. Они растекались ручьями по его предплечьям. Не таким накачанным, как у Глеба. Логан был больше поджарым, чем мощным. Но она все равно залипла…
– Карина… – наверное, не в первый раз окликнул её мужчина.
– Извини. Задумалась. Ты что‑то сказал?
Логан поморщился. Не привык, наверное, повторять свои слова дважды. Еще бы. Очевидно же, что ему в рот заглядывали. Подчиненные, женщины… Иначе и быть не могло.
– Я извинился. За то, что наорал на тебя там… у моря. Я был неправ. Спасибо, что развлекла Тима. Но все равно не стоило.
Улыбка, которую она целый день старательно выдавливала из себя, наконец, растянула губы. Так просто, что даже не верилось. Карина неуверенно коснулась лица пальцами. Вот ведь! И правда улыбается.
Нет, ну, как так можно? Извинился вроде бы. Поблагодарил. А все равно – в каждом слове упрек. И это его «не стоило»… Где‑то она с таким уже сталкивалась. Ага… Логан просто вылитый папенька.
– Почему? Лучше было бы, чтобы Тим сидел в номере и скучал?
Кажется, своим вопросом она поставила соседа в тупик, но вовремя подошедший официант спас ситуацию. То, что Логан сделал заказ, сидя за ее столиком, очевидно, означало, что за ужином ей не избежать компании. Волнение, природу которого Карина еще до конца не понимала, сковало тело. Она схватила лежащие на столе очки и натянула на нос, прячась за темными стеклами.
В отличие от нее, Логан заказал блюда традиционной кухни. Экзотика его не прельщала.
Собственный интерес пугал. Пряча его, Карина сосредоточилась на болтовне Тима. Он что‑то щебетал о прогулке на яхте, о том, что папа после трех недель, проведенных в Майами, наконец, освободил пару дней, которые они смогут провести вместе.
– А хочешь отправиться с нами?
– К‑куда? – закашлялась Карина.
– В плавание! Папа, мы можем взять Карину с собой?
– Не думаю, что это удобно… – вяло возразила девушка, обращаясь взглядом к тарелке.
– Ну, почему? – разочарованно протянул Тим. – Там будет весело! Скажи, пап… Мы будем ловить самого настоящего марлина! Ты только представь. Марлина!
Карина не была любительницей рыбалки. Хотя как‑то раз они с отцом и Глебом рыбачили в горном ручье, и это было довольно забавно. Не из‑за самого процесса. Ей не очень‑то понравилось стоять в резиновых сапогах по колено в студеной речке. А вот время, проведенное вместе, было бесценным.
Не удосужившись дождаться ответа девушки, Тим вскочил из‑за стола и помчал вслед за жирной голубокрылой стрекозой.
– Ты боишься воды?
– Что, прости?
– Ты боишься воды? Поэтому и не хочешь поехать с нами? – сверля ее голубым, как языки пламени в газовой конфорке, взглядом поинтересовался Логан.
– Не до такой степени, – отмахнулась Карина и почему‑то нахмурилась. – Просто… это неудобно. Мы практически не знакомы.
Взгляд Логана давил и испытывал. Он как будто что‑то прикидывал в уме. Руководствуясь какими‑то своими, только ему известными мотивами.
– Рядом с тобой Тим оживает, – Логан постучал пальцами по столу и, как будто недовольный тем, что делает, или тем, что ей предлагает, отрывисто заметил: – После смерти матери он замкнулся. Я пытался его вытащить, а в итоге – это сделала ты. Не знаю, почему так.
Что она могла сказать? Банальное «мне очень жаль»?
– Хм… – вот и все, на что хватило Карины.
– Может быть, эта морская прогулка пошла бы вам обоим на пользу. Кажется, тебе бы тоже не мешало отвлечься.
Глава 4
Дерьмо. Его послушать, так он какой‑то чертовый альтруист. Логан отбросил вилку и перевел взгляд на океан, переливающийся в лучах заходящего солнца всеми оттенками серебра.
Зафрахтованная для их прогулки яхта покачивалась на волнах. Уже завтра, если не подведет погода, они смогут выйти в теплые воды залива Ки Бискейн. Логан надеялся, что предстоящее путешествие поможет ему сбросить напряжение, в котором он жил на протяжении нескольких месяцев. Но главное – он хотел побыть с сыном. В последнее время Логан уделял Тиму мало внимания и чувствовал, что просто обязан побыть с ним вдвоем. Только они, только соленый ветер, бьющий в лицо… И уж, конечно, в этом путешествии посторонним не было места. Так какого же черта он позвал Карину с собой?
Логан постучал пальцами по столу. Мазнул взглядом по лицу девушки. Она заинтересовала его еще в самолете. Уж слишком напоминала его сестру. Ту так же частенько ломало, а он не знал, как ей помочь, и с ума сходил от бессилия. Слишком поздно узнал, как далеко зашла её зависимость. Марси умерла в двадцать один. И Логан винил себя в ее смерти. Возможно, будь он чуть более внимателен к своей малышке – такого бы не случилось. Но в то время его самого швыряло из стороны в сторону. Мать умерла. Он был с головой погружен в собственные проблемы с отцом и не замечал, что сестра страдает не меньше. А когда опомнился – было уже слишком поздно. Не проходит и дня, чтобы он не вспоминал об этом. И прошедшие годы не притупили, не сгладили чувство вины. Он просто научился от него отгораживаться. А рядом с Кариной – сорвало блоки.
– Почему ты так думаешь? – сощурила красивые шоколадного цвета глаза девчонка.
– Что именно? – уточнил Логан. Он так далеко уплыл в своих мыслях, что совсем потерял нить разговора.
– Что мне не помешает отвлечься?
– Ты же в завязке, да?
Карина опустила взгляд, прячась за черными кукольно‑длинными ресницами. Ее руки, которые она все это время прятала, теперь хаотично метались по столу. Навряд ли она контролировала эти движения.
– Тебя это не касается.
– Не касается. Ты права. Но если все же захочешь чем‑то занять голову – приходи к пирсу. Мы отправляемся на рассвете. Часов в пять утра. Пойдем по Ки Бискейн в Стилсвилл к домам на сваях. На все про все у нас три‑четыре дня.
Карина кивнула. Натянула рукава тонкой спортивной кофты, в которой сидела, несмотря на жару.
Логан подозвал сына и, кивнув на прощание, поднялся из‑за стола. Они планировали лечь спать пораньше, ведь завтра придется рано вставать. Интересно, чем займется Карина? Может быть, отправится в какой‑нибудь пафосный клуб, коих в Майами великое множество. А там, с вероятностью в девяносто девять процентов, сорвется. Логан сунул руки в карманы, злясь на себя за то, что никак не может выбросить ее из головы. Словно у него было мало своих проблем.
Умаявшись за целый день, Тим уснул достаточно быстро. Логан поправил на нем одеяло и осторожно погладил выгоревшие волосы сына. От постоянного нахождения на солнце нос Тима уже несколько раз облез, а вот сам Логан так и не добрался до пляжа.
По правде, у него не было этих дней. Ни двух, ни трех, ни хоть сколько‑либо. В момент, когда решалась судьба их компании, каждая минута была на счету. Но он просто не мог больше задвигать сына. Чем тогда он сам будет отличаться от своего старика? Логан поморщился. Взял из мини‑бара крошечную бутылку виски, стараясь не шуметь, отодвинул плотные шторы и вышел на балкон. Скрутил крышку. Ему было что отпраздновать. Сегодня Логан заручился решающим голосом в совете директоров. Что было не так уж и просто, учитывая замшелый консерватизм большинства заседающих там членов. Эти парни ни черта не секли в актуальных бизнес‑тенденциях. Подвигнуть их на что‑то новое было достаточно трудно, если не сказать, невозможно.
Логан же планировал революцию. В наследство от матери и сестры ему достался жирный пакет акций довольно крупной сети магазинов. И он имел амбициозную цель – превратить детище своих предков в крупнейшую в мире компанию, продающую товары через интернет.
В Майами он торчал по двум причинам. Во‑первых, именно здесь они планировали построить один из крупнейших в мире сортировочных центров. А во‑вторых, тут располагался офис небольшой, никому не известной компании, специалисты которой разработали нужное им как воздух сверхчувствительное оборудование. Логан планировал использовать его на своих автоматизированных складах, тем самым повысив эффективность сбора товара. По его подсчетам, внедрение роботов позволило бы им сократить издержи на подготовку заказов на тридцать‑сорок процентов. Осталось только купить эту самую компанию. И образовавшееся в совете большинство давало ему такую возможность.