Мне тебя обещали

Глава 5

– Какого черта? – я даже открыл рот. Впиваясь в Майю взглядом. Дистанцируясь от хаоса, царящего в проходе. Нам даже не подали трап, а люди повскакивали со своих мест и, будто наперегонки, принялись разгружать багажные полки.

– Что, простите?

Я откашлялся. Что‑то и впрямь выходило резко. С другой стороны… Ну, ведь правда! Какого черта?!

– Что вы забыли в Салиме? Там вам не место совсем.

Против воли мой взгляд медленно скользнул вниз. От ее насупленных бровей, по идеально ровному носу, упрямо поджатым губам и шее, на хрупкой колонне которой трепетала нежная голубая венка, к которой мне так отчаянно хотелось прикоснуться губами, и… уткнулся в скромный вырез ее декольте. Костюмчик от Ральфа Лорена сидел на Майе так, будто и был для нее создан. Но представить её в нем в тундре… Боже, какая нелепость.

– Это не вам решать!

Я ее задел… Дерганым движением Майя вытащила свой чемоданчик из‑под впереди стоящего кресла и тоже встала. Давая понять, что больше нам говорить не о чем. От её недавней сонной расслабленности не осталось даже следа. В одно мгновение она вся будто подобралась.

– Простите, я не хотел вас обидеть… – заметил я, но, так ничего и не договорив, отвлекся на горе‑мать, которая с малышкой на руках никак не могла вытащить свою сумку. – Давайте я помогу…

Я подхватил баул женщины, свою сумку и зашагал между рядов к выходу. Идущий следом народ подпирал и не давал оглянуться. Хотя в этом, наверное, и не было необходимости. Один черт Майе теперь никуда от меня не деться. И я не понимал, это радует меня или тревожит? Я ни черта уже не понимал…

– Спасибо вам большое! – принялась благодарить меня соседка, когда мы вышли из автобуса. – Тяжело это – одной с ребенком. Звереешь…

Стараясь не смотреть на того самого ребенка, я кивнул. Но малышка не желала мириться с отсутствием внимания к собственной персоне и то и дело хватала меня цепкими пальчиками. А я стоически терпел, хотя мое сердце колотилось, как ненормальное. К счастью, аэропорт Сургута был совсем небольшим. Так что, поблагодарив меня еще раз, уже в скорости, мамаша забрала свою сумку и пошла вниз по ступенькам, к выходу в город. А я остался в зале ожидания. На дворе стояла ночь, но здесь все равно яблоку негде было упасть. Я сверился с часами. До ожидаемой посадки в самолет оставалось еще два часа. Я решил, что неплохо было бы осмотреться. Да только… на что тут было смотреть? Ряды кресел, а возле противоположной стены – сувенирная лавка и буфет, все столики которого уже были заняты подвыпившими мужиками. На вахте пьянки были под запретом. Вот они и отрывались напоследок.

– Извините… Разрешите, – пробормотала Майя, протискиваясь к креслам.

– Боюсь, сидячих мест нет.

– Правда? Хм…

– Майя, подождите!

Она резко остановилась, так что движущийся следом чемодан на колесиках по инерции ударил ей под колени.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – подозрительно сощурилась она. – Вас отец послал за мной шпионить?

Ну, вот, как? Как я мог так опростоволоситься? Захотелось хорошенько себе врезать. Но меня отвлекла одна интересная мысль. Если она думает, что отец послал меня шпионить за ней… Означает ли это, что наша встреча действительно – совпадение?

– Отец? Не понимаю, о чем вы. Я просто увидел ваше имя в билете, – выкрутился я.

Майя растерянно уставилась на свой билет, вложенный в паспорт. Снова свела красивые брови:

– Ах, вот как все просто. Тогда вы в более выигрышном положении. Я в ваш билет не заглядывала, – сухо добавила она. Я хмыкнул. Не думаю, что Майя хотела со мной познакомиться? А вот я был не против… Совсем нет.

– Я – Андрей Гордеев, – представился и протянул руку. Вышло довольно сухо. Но, блядь, как же я хотел ее коснуться… Под каким угодно предлогом! Майя моему жесту значения не придала, быстро пожала мою ладонь, будто мы были на каких‑нибудь гребаных переговорах, и так же быстро отвела руку.

– И что же вы здесь забыли… Андрей Гордеев?

– Я‑то, понятно, что. Вахтовик, как и многие. А вот что здесь делаете вы – для меня загадка.

– Да‑да. Я помню… По‑вашему, мне здесь не место.

– Вас действительно трудно представить на месторождении… – пожал плечами я и тут же сорвался с места, на ходу поясняя: – Пойдемте, там освободился столик. Быстрей, Майя, пока его никто не занял!

Майя окинула буфет растерянным взглядом, видимо, не совсем понимая, кто может вообще позариться на место в таком заведении, но все же послушно пошла за мной. А я как‑то сразу представил, что так теперь будет всегда. Я впереди… Она за мной следом. Куда бы я ни следовал и во что бы я ни ввязался.

Мы сели, чемоданы втиснули в угол. Крышка стола была сплошь в разводах, и Майя комично отдернула руки, стараясь его не касаться.

«Неженка», – подумал я, и отчего‑то на моей душе стало светлей.

– Что вам заказать? – спросил я, откашлявшись, потому что не мог… горло сводило только от того, что она была рядом. Майя в ужасе сглотнула. Ее глаза потрясенно расширились, и она быстро‑быстро затрясла головой:

– Ничего. Ничего не надо. Я не голодна. Спасибо за предложение, конечно… Но я не голодна. Правда.

Она боялась меня обидеть. Понимая, что наверняка для такого мужика, как Андрей Гордеев, жрачка в подобных заведениях – дело привычное, но в то же время не представляя себя обедающей здесь, она… боялась… меня… обидеть. В Майе Золотовой не было и грамма высокомерия, обычно присущего светским львицам. И, черт его все дери, это так подкупало! Я с каждым мигом, с каждой секундой погружался в нее все сильней. Я влюблялся. Это было какое‑то особенное удовольствие за гранью… узнавая ее настоящую, понимать, почему ни с кем другим у меня не сложилось. И почему именно она была мне предназначена небом…

– Майя…

– Да?

– Нам не разрешат здесь сидеть, ничего не купив, а больше мест нет, – заметил тихо, с непривычной для меня нежностью.

– Ох… Извините, я не подумала…

– Здесь есть шоколадки. Будете?

– Да! – она полезла в свой рюкзачок. Достала кошелек. – Вот! Возьмите…

Я покачал головой:

– Что ж, я даму не могу угостить шоколадкой?

– Неудобно как‑то… – запротестовала Майя, но я отошёл, сделав вид, что её не услышал. Девочка‑девочка, да я для тебя все что хочешь теперь… Все что хочешь! Знала бы ты…

Для отвода глаз я купил сэндвич с курицей, две шоколадки – себе и Майе, и два стаканчика кофе. После того ужина в ресторане я знал, что она любит капучино с мускатом, но здесь таких изысков не было. И пришлось взять обычное.

– Кофе из автомата. Не думаю, что его можно было испортить, – пояснил я, сгружая поднос на столик, который Майя все это время терла сразу двумя сложенными вместе салфетками.

– Они спиртовые. Так что стол чистый, – довольно кивнула она и скосила взгляд чуть в сторону. – Привет. А ты чья? – спросила она, улыбаясь, у маленькой эвеночки, которая застенчиво переминалась с ноги на ногу в шаге от нас.

Я зажмурился. Посчитал про себя до десяти. А когда открыл глаза – девочка уже убежала к сидящему во втором ряду старику. Черт… А ведь я хорошо его знал! Эрел был одним из самых уважаемых в этих местах оленеводов. Интересно, что он забыл так далеко от дома?

– Внимание! К сведению пассажиров рейса четыреста двадцать девять, летящих по маршруту Сургут‑Салим… Вылет задерживается из‑за погодных условий. Ожидаемое время вылета четыре сорок пять…

– Вот же черт! – выругалась Майя.

– Возможно, нам стоит выпить что‑то крепче, чем кофе.

– Выходит, два часа сидеть? – совсем скисла она.

– Это в лучшем случае.

– Что значит – в лучшем?

– Непогода может затянуться на неопределённый срок, – пробормотал я, разворачивая свой сэндвич. – На севере – это обычное дело.

– Да чтоб его все! Что это может быть? Гроза?

– Или снежная буря.

– Вы шутите? Июнь на дворе.

– Да какие уж тут шутки? Говорю же – вам там не место. Как вообще вас туда занесло?

– Как и всех. У меня вахта.

Я закашлялся. Вытер слезы. И потрясенно уставился на Майю:

– Вахта? У вас? И кем же вы устроились?

– Поваром. Да что вы на меня смотрите, как на восьмое чудо света? На ваших вахтах, что… не бывает женщин‑поваров?!

– Отчего же… Бывают. Только…

– Только… – начиная раздражаться, сощурилась Майя.

– Только они не выглядят, как вы… – я растерянно провел по волосам. – Черт! Вы хотя бы представляете, куда вляпались?!

– Знаете что? Мне осточертело, что вы разговариваете со мной, как с умственно отсталой!

Майя вскочила, потянулась к чемодану, но я ее остановил. Накрыл её руку своей и жестко заметил:

– Вы злитесь только потому, что понятия не имеете, как все обстоит на самом деле!

– И как же?

– Куча мужиков. Неделями не видящих женщин. Злых… Голодных мужиков. И ты вся такая… – резко перешел на «ты», вновь пройдясь взглядом по злосчастному костюмчику, прежде чем утонуть на дне её широко распахнутых глаз. – Ты же для них… как кость для голодной собаки.

Я моргнул, но красный туман перед глазами и не думал рассеиваться. Нет, вахтовики – обычно порядочные люди. Других север просто пережевывает и выплевывает на обочину жизни, но… Стоило мне представить, как на неё будут облизываться десятки изголодавшихся по бабе мужиков, у меня все внутри начинало скручиваться от дикой какой‑то неконтролируемой ревности.

– Я отойду. Мне нужно…

Майя ушла, а я выругался, глядя ей вслед. Я не преследовал цели напугать её. Но, какого лешего? Все, что я сказал, было правдой! Ну, какое же дерьмо! Только этого мне и не хватало. И так ведь проблем – выше крыши. Когда столько мужиков денно и нощно вынуждены сосуществовать в замкнутом, тесном, несмотря на просторы Сибири, пространстве, худшее, что может быть – появление бабы, за внимание которой они непременно станут бороться. А я над этими самыми мужиками начальник и гребаный командир! Мне им пример подавать, а как? Если меня самого скручивало от одного только ее вида, запаха… Меня в баранку скручивало… Я её пятнадцать лет ждал!

На стол передо мной опустилась бутылка коньяка с двумя стаканчиками, надетыми на горлышко, и блюдце с лимоном.

– Не знаю, как вы, а я хочу выпить, – заявила Майя. – Это лучшее из того, что я смогла найти.

Ну, нужно – и нужно. Что уж. Я скрутил пробку, понюхал горлышко и, убедившись, что коньяк и впрямь более‑менее, разлил по пластиковым стаканчикам.

– Пьянка – зло.

– Еще какое. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью, – повторила услышанный где‑то слоган Майя. – Ну, за Салим… – добавила она, тайком огляделась по сторонам и махом опрокинула в себя содержимое стакана. – Иисусе.

– Повторить? – невольно улыбнулся я, наблюдая за её судорожными попытками отдышаться.

– Сейчас только отойду…

– Май, может, ну его? Еще не поздно все бросить.

– Слушай, тебе еще не надоело меня запугивать? – и себе перешла на «ты» Майя.

– Я не запугиваю. Просто ты не представляешь, что тебя ждет.

– Почему же? Ты мне в красках все описал.

– Да ни черта я не описал! Так, главное зло… А ты представь условия, в которых тебе придется работать! Двенадцатичасовая смена. Вода с перебоями, если не пропало электричество. Удобства… это отдельная песня. Интернета, связи… ничего нет.

– Надо же… а меня уверяли, что в Салиме отличные условия для вахтовиков.

– Для повидавших виды вахтовиков, Майя. Не для таких… нежных домашних девочек, как ты.

Я осторожно взял ее ладонь в свою руку и провел большим пальцем по подушечкам на внутренней стороне ладони. Это было ошибкой. Потому что Майя мгновенно откликнулась. Я пальцами почувствовал ее дрожь. Она мне передалась, понимаете?

– Почему ты решил, что я домашняя девочка?

– Господи, да это только слепой не увидел бы!

– Я сильнее, чем кажусь, – сухо заметила она и вновь опрокинула в себя стаканчик. На этот раз без тоста. – Да что мы все обо мне и обо мне? Ты‑то тоже в Салим направляешься. В качестве кого?

– В качестве ведущего специалиста по геологии и разработке… – вздохнул я.

– Серьезно? Так ты начальник, выходит?

– По крайней мере, на ближайшие три месяца.

– Неожиданно. Хотя… я должна была догадаться.

– Почему же?

– Аура от тебя исходит такая… начальственная. Ой, а может, зря это я на «ты»? Может, мне следует держать дистанцию, Андрей, извините, как вас по отчеству?

– Остановись. Мы еще не на работе.

– Да‑да, и у меня еще есть шанс сбежать, – Майя обвела тоскливым взглядом зал ожидания и как‑то устало покачала головой.

– Я еще не теряю надежды тебя отговорить.

– Не надейся. Похоже, тебе придется привыкать к мысли, что нам предстоит трудиться бок о бок.

– Не хочу, чтобы ты пожалела о своем решении.

– Этого не случится.

– Ты не можешь знать наверняка.

– Ты же не жалеешь.

– При чем здесь я?

– А при том. Раз ты возвращаешься в эти места снова и снова, значит, они тебя чем‑то манят?

– Ты все романтизируешь, Майя. Большинство возвращается сюда только потому, что нигде больше не заработать. А романтики в этом каторжном труде нет никакой… Абсолютно.

Конечно, я врал, и в этом труде было что‑то такое, что манило взрослых потрепанных жизнью мужиков, затягивало их так, что они, приехав на пару лет, задерживались там на десятки, но… Я честно пытался ее отговорить. Мне это нужно было, чтобы себя не выдать… Потому что ее присутствие осложняло все… Вообще. Для нас двоих было бы лучше, если бы мы сблизились позже… Я просто не знал, сумею ли держаться от нее подальше. Тогда как должен. Ведь я не мог ей рисковать.

Майя выпила свой напиток. Прожевала лимон. И задумчиво постучала пальцами по столу.

– И ты тоже? Едешь лишь заработать?

– Не без этого. А ты для чего?

Глава 6

А ты для чего? Я не знала ответа на этот вопрос. Теперь уже нет. Желание испытать себя, попробовать что‑то новое сейчас казалось мне такой глупостью! Как и все мои проблемы… Воистину, все в этой жизни познается в сравнении. Когда у меня на глазах погиб Андрей Север, все изменилось. Я изменилась… И может быть, кому‑то показалось бы странным, что на меня так повлияла смерть малознакомого чужого, в общем‑то, человека. Но в том‑то и дело, что я не ощущала Андрея чужим. Мне хватило пары часов, чтобы проникнуться этим мужчиной. Каких‑то пары часов…

Я вновь налила коньяка себе и… Андрею. Залпом выпила. Третья порция уже не обжигала горло так сильно. Я лишь слегка поморщилась и неожиданно для себя поведала своему собутыльнику все, как есть.

– Своей поездкой я хочу отдать дань памяти одному человеку. Он был влюблен в север. Собирался туда поехать. Но… не успел.

Кусок копченой курицы вывалился из бутерброда Андрея и упал на натертый моими стараниями до блеска стол. По лицу мужчины промелькнула тень, но, захмелев, я уже не придала этому никакого значения. В душном помещении меня разморило от алкоголя и все сильнее клонило в сон. Учитывая то, что в последнее время я страдала бессонницей, противиться этому было сложно.

– Это был какой‑то особенный для вас человек? – тихо спросил Андрей. Я осоловело моргнула. Растерла глаза, из последних сил концентрируясь на его вопросе.

– Нет… Но он мог бы им стать. Стал бы… если бы у нас было больше времени.

Я по‑детски шмыгнула носом и опустила голову на сложенные на столе руки. Нет, конечно, будь я в тот момент трезвой – ни за что бы этого не сказала. Может быть, и сама себе не призналась бы. А теперь… что уж?

– Почему‑то в этой жизни я теряю всех, кто мне дорог. Вероятно, это какое‑то проклятье? И Андрей ушел тоже из‑за меня?

– Какие глупости, Майя!

– Да… Да, конечно. Глупости.

Монотонный гул зала ожидания убаюкивал. Я еще что‑то прошептала и задремала. Сколько так прошло времени – не представляю. Проснулась я от того, что кто‑то тряс меня за плечо.

– Майя Золотова?

– Д‑да, да! Это я…

– Пройдите на посадку. Одну вас и ждут. Неужели не слышите?!

Я растерянно осмотрелась. За время, что я спала, в зале ожидания народу стало значительно меньше. Но главное, куда‑то подевался мой спутник! И его сумки не было. Так странно. Можно было подумать, что он мне приснился. Впрочем, гадать об этом времени не было. Я подхватила свой чемодан, заботливо подоткнутый мне под ноги, сумочку и выскочила к нужному гейту. Оказалось, что и вправду ждали меня одну. Стоило мне войти в салон, как на меня тут же обрушились недовольные взгляды. Громкий шепот, распекающий всех глупых баб, в одночасье пронесся над рядами кресел. Хорошо хоть мое место было в середине самолета. Я вскинула взгляд и…

– Ты специально меня там бросил! Не хотел, чтобы я летела, – прошипела, смерив Андрея полным негодования взглядом. Тот открыл глаза и тихонько выругался. – Какой же ты… Какой…

– Какой? – буркнул мужчина. – Трезвомыслящий?

Я втянула воздух поглубже, готовясь высказать все, что о нем думаю, но все мои планы нарушил тихий голос стюардессы:

– Пожалуйста, займите свое место согласно билету.

– Ты сидишь на моем месте!

Пожав плечами, Андрей пересел на крайнее к выходу сиденье, а мне ничего не осталось, как протиснуться мимо него. Задевая своими ногами его ноги… Пыхтя, я уселась на свое место. Затолкала чемодан под кресло и пристегнула ремень. Самолет разогнался и взмыл ввысь. И в этот раз, возможно, от выпитого, мне пришлось несладко. У меня снова разболелась голова, и трехчасовой перелет для меня прошел, будто в тумане.

– Майя!

– Да?

– Скажите, что в том чемодане, который вы за собой таскаете, есть теплые вещи.

– Да. Конечно. У меня есть пиджак. Дайте соображу…

– Пиджак вам не поможет! Вы же на севере!

Он начал меня раздражать! Ну, правда! Сколько можно – я же не дурочка, посмотрела погоду, прежде чем отправляться в дорогу.

– Там двадцать градусов!

– Минус два!

– Что? – я изумленно вскинула брови.

– Сейчас минус два. Капитан сказал. К обеду потеплеет, – буркнул Андрей.

– Не может быть. Гисметео…

– Забудь ты об этих проклятых прогнозах погоды! Здесь все меняется со скоростью света. В течение дня столбик запросто может скакать на десять‑двадцать градусов туда‑обратно.

Я закусила губы, размышляя, что мне теперь делать. Несколько смущенная странным… каким‑то хищным, что ли, взглядом Андрея, от которого мне хотелось поежится.

– Все просто! – вдруг опомнилась я. – Придется, конечно, распаковать багаж, но там у меня есть несколько курток…

– А до здания аэропорта как ты собралась идти? Вот в этом? – Андрей прошелся взглядом по моему костюмчику, и тут, уж ничего не в силах с собой поделать, я и впрямь поежилась.

– Ну, похоже, выбора у меня нет. Не так ли? И что значит «дойду»? – поинтересовалась чуть дрожащим голосом. Андрей опять выругался. Кряхтя, открыл свою сумку и выудил оттуда ярко‑красную парку.

– То и значит. Здесь от самолета до здания аэропорта можно только дойти на своих двоих. Вот. Возьми…

– Спасибо.

В салоне стало уже прохладно. Стараясь никого не потревожить, я просунула руки в рукава и тайком зарылась носом в воротник куртки. Мне нравился исходящий от неё аромат. Было в нем что‑то знакомое и успокаивающее.

– А с твоими туфлями – не знаю, как быть. Обуви у меня нет.

– Ты за всех своих сотрудников так переживаешь? – не удержалась от поддевки. В ответ Андрей так на меня посмотрел, что я вмиг пожалела о своих словах.

– Ну, вот, похоже, можно выбираться.

Даже легкий мороз, после удушающей московской жары, ощущался как все минус двадцать. Стоило выйти из самолета – и все. Я мгновенно окоченела.

– Ты был прав.

– Что? – перекрикивая свист ветра, спросил Андрей.

– Ты был прав. Я – идиотка!

– Через два часа этот самолет летит назад.

Да. Я знала… Но почему‑то не могла признать поражение. Поэтому, потуже затянув капюшон, упрямо пошла к приземистому маленькому зданию, играющему здесь роль аэропорта. На получение багажа, переодевание в тесном замызганном туалете и дорогу к поселку ушли четыре часа. И последние мои силы. Я с трудом помнила, как оформлялась, как искала свой вагончик среди других таких же выкрашенных синей краской унылых строений. И как что‑то рассказывала встречающей меня соседке, которая приехала на день раньше. Я отключилась, стоило мне упасть на кровать – узкую койку напротив другой, такой же.

Проснулась я от того, что кто‑то совсем рядом звенел посудой. Открыла один глаз. За окном было светло, будто в середине дня. Хотя, по каким угодно подсчетам, время близилось к вечеру.

– О! Таки проснулась! Привет, соседка. А я уж было решила, ты до утра проспишь.

– Здравствуйте. Жанна Владимировна, кажется?

– Просто Жанна!

Я кивнула. Обвела взглядом тесную комнатушку, которую была вынуждена делить с соседкой, и в очередной раз ужаснулась безумию пришедшей мне в голову мысли.

– А вы здесь чем занимаетесь?

– Я тут кем‑то вроде завхоза тружусь. Который и дорожки метет, если надо, и в вагончиках за порядком следит, и за поставки всякие отвечает… И тебе на кухне помогает. Принеси‑подай. В общем, везде и сразу. Ты есть хочешь?

– А что, столовая еще открыта?

– В десять часов? Шутишь?

– Уже десять?! – я приникла носом к маленькому окошку. – Совсем светло.

– Так белые ночи, милая. Ты что, первый раз в этих краях? – заинтересовалась Жанна Владимировна, наливая из бочки воду в электрический чайник.

– Ага… Первый, – кивнула я, приглядываясь к женщине повнимательнее. Возраст Жанны определить было сложно. Она была сухой, как палка, жилистой. И от этого со стороны казалась моложе. Но стоило ей подойти поближе, в глаза тут же бросалась тонкая сеть морщин, покрывающая ее довольно привлекательное лицо.

– Значит так, старт у тебя будет, мягко скажем, херовый. Но ты не волнуйся, как только из города привезут продукты, все нормализуется. Кто ж знал, что на таких уродов нарвемся… – гремя чашками, затараторила Жанна, но ее сбивчивую речь прервал приступ кашля.

– Постой. О чем это ты?

– А тебя Егоров не предупредил? Короче, тендер на поставку продуктов выиграла какая‑то мутная кейтеринговая компания. И что ты думаешь?! Продукты закончились за две недели. Инспекция пошла на склад, а там – шаром покати. Ничего нет. Чем кормить полсотни мужиков? А? И это ж здесь только разведка ведется… Народу мало. А прикинь, если бы их было в десяток раз больше?!

– Так. Погоди. Я запуталась. Можешь толком объяснить, чего у нас нет?

– А всего! Всего нет. Муки только сколько хочешь осталось. Да яйца из деревни должны привезти. Но ты не переживай. Со дня на день из города приедет груз…