Разбудить Минотавра

Алкаши

Детство моего отца прошло в Астрахани, поэтому мы с Павлом решили приехать на день раньше и в пешей прогулке посмотреть город. С чувством, с толком, с расстановкой, не участвуя в бесконечных проблемах толпы с велосипедами.

Пятьсот рублей, найденные на брусчатке астраханского кремля, дали нам недвусмысленный намек, и частью культурной программы стало посещение Астраханского рыбного рынка. Там на все деньги мы купили разнообразную воблу, безалкогольное пиво и пустились во все тяжкие. Есть народный стереотип: бросил пить – взялся за ум, начал… Это не про нас. Завязав с алкоголем, мы занимались той же самой ерундой, но на трезвую голову, испытывая те чувства, которые спиртное, как депрессант, подавляет. Как говорит мой друг Павел: «И в кино сходили, и фильм посмотрели». В том смысле, что избежали последствий употребления алкоголя.

Есть ли жизнь вне столицы? Она есть, но очень специфическая. Гуляя по Астрахани, мы постоянно сравнивали ее с Москвой, пытаясь понять, какой город ближе нашему сердцу, и определить свою социальную идентичность.

В нашем большом государстве одновременно существуют все типы общества. Постиндустриальное – в столице, индустриальное – в крупных городах и традиционное – во всей остальной стране. Про первобытно-общинное, живущее в горах Кавказа и Алтая, обычно забывают, но туристы их знают хорошо.

Москва сейчас – город стекла и бетона, в котором уборщики из Азии с утра до ночи изгоняют жизнь. Выскребают снег из-под машин зубочисткой в шесть утра, отдраивают офисы и подъезды жилых домов, торговые центры и парки. А перекладка бордюров, ежесезонная, набила оскомину уже не только москвичам. Исчезли хамон и пармезан, сливочное масло и человеческая еда, но издалека Москва стала европейским мегаполисом с картинки. Даже приехав в загородный дом или на дачу к друзьям, мы попадаем в царство бытовой химии и современных отделочных материалов. Где нет той жизни, тех запахов, тех отношений.

Мы почувствовали все то, чего лишены в нашем рафинированном городе, постиндустриальном мегаполисе. Нам потребовался антураж, который не предлагает современная туриндустрия, и мы пошли изучать эстетику малых архитектурных форм астраханского подворья. Смотреть недосожженные власть имущими бандформированиями трущобы, по-русски говоря.

Мужчина, пьющий пиво и жующий воблу, вызывает у женщины определенный рефлекс. И ей не объяснить, что пиво – безалкогольное, воблу мы чистим и аккуратно складываем в пакетик, сидим мы тут в неизбывной тоске по естественной красоте жизни в поисках антуража, уставшие от московской рафинированности и порядка. Нас выгоняли из одного двора, и мы шли к другому; попутно совершая экскурсию в свое детство и в ту жизнь, мы проникались духом их жизни. О чем думают, что чувствуют те люди, которые тут что-то красят и к чему-то прибивают доски?

Еще несколько лет назад увиденное вызвало бы у меня отвращение и желание построить «город-сад» с евроремонтом, но сейчас, глядя на отслаивающуюся нищету, я понимаю людей, которые ездят в юго-восточную Азию. Теперь это для меня колорит.

День, полный беззаботного наслаждения свободой, подошел к концу. Мы с Павлом сидели в кафе, расположенном в палисаднике гостиницы, и знакомились с последним сортом воблы, запивая ее чаем с бергамотом и безалкогольным пивом. Настоящие мужчины, целый день оживляющие специальную тяжелую технику, сидели за соседним столом с крепкими напитками и говорили о насущном. Так как никого, кроме нас, в том кафе не было, между нами завязалась возникшая естественным образом беседа. Мы им рассказали о прожитом дне, велотуризме, холостой жизни, отказе от алкоголя, поисках себя, а также о сегодняшних восторгах и приключениях и о том, как мы адски куролесили на трезвую голову. В ответ выслушали знакомые укоры про отсутствие жены рядом и стабильной работы, но один из них сказал:

– Вот вы молодцы, хотите что-то поменять. А я с детства знал, кем буду работать. Моей любимой игрушкой всегда был сломанный трамблер.

Пропел я про себя на мотив Nothing Else Matters музыкального коллектива Metallica. Хватило ума пожелать им удачи и договориться встретится в Павлодаре.

Попутчик

– Во всем виноваты евреи и велосипедисты.

– А почему велосипедисты?

– А почему евреи?

Эту шутку я не впервые услышал в кинофильме «Корабль дураков», но оказалось, что первоисточник – роман Ремарка «Черный обелиск». Нельзя ответить на вопрос, почему во всем виноваты евреи, и не прослыть антисемитом, но можно ответить на тот же вопрос про велосипедистов.

Велосипедист – бедствие для экономики. Он не приобретает автомобиль в кредит или лизинг. Соответственно, ему не нужен и бензин. Не пользуется услугами ремонтных мастерских, страховыми продуктами и платными стоянками. Он не страдает от ожирения, не покупает лекарства и не ходит по врачам. Здоровые люди не нужны экономике – они не увеличивают ВВП.

Возраст пишется на сосудах и суставах. Регулярные циклические нагрузки на свежем воздухе, витамины, БАДы, хондропротекторы и коллаген позволяют выглядеть сильно моложе своих лет. Когда проезжаешь по сто с лишним километров за день в тысячекилометровых походах, узаконенно пребывая в медитативном состоянии, как на рыбалке, когда выстроил отношения с алкоголем, со временем формируется особый тип личности – эдакий успешный аутсайдер. Что нужно, решает, куда не нужно, не лезет. Гладкая кожа, молодое лицо, поджарая фигура марафонца. Видно издалека по велосипедному шлему. Обычно small talk происходит сам собой возле места хранения велосипедов в общественном транспорте, но в этот раз было иначе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.