Ирис

Пролог

Тишина после битвы была оглушительной. Кровь впиталась в землю, смешавшись с дождём, будто сама природа пыталась стереть следы войны. На горизонте, среди дымящихся руин, стояли стражи Света— обессиленные, с оружием в руках, глаза уставшие, но настороженные. Тёмные были повержены, тела павших не издавали ни звука. Но остался один вопрос: что будет с ней? С человеческой девочкой, остановившей кровопролитие…

– Сара… – зов был тихим, почти неуловимым. – Ты слышишь меня?..

Юная, почти потерянная, с багровыми глазами, в которых бушевало что‑то нечеловеческое, словно это была не Сара. Длинные волосы, розовые, как лепестки весенней вишни, спутались и слиплись, а белая одежда была изорвана, едва скрывая наготу. Она издавала животный хриплый звук, словно сама жизнь внутри неё сопротивлялась.

– Другого выхода нет, – в низком голосе были слышны решимость и отчаяние, лицо было холодным, а глаза, словно два янтарных камня, безжалостно отражали ситуацию. Женщина, сидевшая рядом с телом девочки, встрепенулась, покачав головой, умоляя его остановиться, но было поздно. Клинок рассёк воздух и словно камнем опустился вниз, а после мир вновь окрасился в цвета крови…

Глава первая. Сара Хартинг

Амэнхайт – город, который будто решил компенсировать серость погоды своей высотой. Небоскрёбы царапали небо, технологии развивались быстрее, чем старели люди. Дожди здесь шли так часто, что казались обязательной частью пейзажа. Но сегодня солнце выбралось из-за туч, и Сара решила, что это прямой знак судьбы: пора проказничать. А чем-же ещё заняться вместо уроков?

С развевающимися розовыми волосами, словно тень ветра, она мчалась по крышам, прыгая с одного здания на другое. Реактивный ранец на спине, который мягко поднимал её над препятствиями, добавлял чувство полёта. Глаза сверкали азартом, отражая радужные переливы.

– Эй ты! Немедленно слезай! – рявкнул полицейский снизу – крупный, лысый и уже взмокший от злости.

– Ха! Не догонишь, узник закона! – выкрикнула она и метнула в него… кота. Самого обычного, серого, возмущённого жизнью кота. Мурчащее существо с воплями впилось в лицо преследователя, а она заливалась смехом.

Пока бедный полицейский пытался освободиться, хулиганку сверху уже поджидал его напарник – худой, лохматый и страшно уверенный в своих прыжках.

– Ну что? Кто кого не догонит? – рявкнул он.

Сара, не ожидавшая такой ловкости, рванула вперёд, держа школьный обед, готовый к «бомбардировке». Но внезапно произошло то, чего она никак не ожидала: ранец вдруг замолчал. Внутри раздался тихий сигнал – аккумулятор сел.

Она отчаянно махала руками, пытаясь сориентироваться и хоть как-то смягчить падение, словно кто-то натянул её за невидимые струны. Последний прыжок оказался слишком амбициозным, и вместо следующей крыши она с глухим «бах» плюхнулась в густой куст.

В этот момент на неё уже падал взгляд толстого полицейского с расцарапанным лицом, который успел схватить её ещё до того, как она смогла подняться. Кажется, теперь она по уши влипла!

Полицейский центр гудел ровно, как огромный сервер – тихие вибрации силовых панелей, мягкий свет голограмм, прозрачные экраны. Сара сидела в зоне удержания – прозрачная капсула из умного стекла, которая при необходимости могла сменить прозрачность на матовую.

Она раскачивалась на сиденье, заставляя проекцию стула под ней слегка дрожать. Скука была её врагом, поэтому она нашла, чем себя занять: запускала миниатюрные голографические меню, вызывала случайные пиктограммы, меняла цвета интерфейса, играла пальцем с проекционным курсором, пока тот не вспыхнул красным предупреждением.

Иногда офицеры, проходя мимо, бросали быстрые взгляды – кто с раздражением, кто с пониманием: в этом здании давно не появлялись столь энергичные нарушители спокойствия, особенно в возрасте Сары. Она выглядела так, будто могла взломать систему, просто пару раз моргнув.

И вдруг пространство будто переломилось в тишину. Голограммы вокруг замедлились, разговаривавшие офицеры внезапно умолкли. В дверях появился старший брат – Шон.

Чёткие линии его силуэта подсвечивались голубыми лампами коридора. Карие глаза – раскосые, спокойные, внимательные, с тяжёлой глубиной человека, от решений которого зависели не только люди, но и технологии, и проекты масштаба города. Чёрные волосы были собраны в аккуратный хвост, подчеркивающий резкий профиль с идеально подстриженной бородой. Бледная кожа отражала холодный свет систем, создавая ему почти монументальный вид.

Женский персонал будто автоматически выровнял спины, кто-то пригладил волосы, кто-то попытался незаметно улучшить проекцию макияжа на внутреннем интерфейсе линз. Их взгляды тянулись к нему – прямые, заинтересованные, слегка блестящие. Мужчины, напротив, напряглись: некоторые поправили форму, кто-то быстро отодвинул в сторону виртуальный стол, а один офицер даже отключил свои тактические очки, будто хотел видеть происходящее без искажений. Они знали, кто он. И знали, что его влияние в городе – не миф, а холодный факт.

Сара подняла голову. Голограммы вокруг неё тут же успокоились, будто чувствуя присутствие её брата. На секунду она замерла. Шон стоял неподвижно, и умное стекло капсулы отреагировало на его идентификатор, слегка потемнев. Его суровый взгляд не предвещал ничего хорошего.

Дорога домой угнетала. Молчание в машине было плотным, как густая ткань. Шон смотрел на дорогу, Сара – в окно. Ей хотелось открыть дверь на ходу и уйти в закат, лишь бы избежать нравоучений. Но сбежать невозможно – умный спорт-кар не дал бы ей и шанса. Дома начался «серьёзный разговор». Шон завёл её в свой кабинет – строгий, белый, без намёка на детский уют.

– Тебе не стыдно? – сказал Шон, садясь на диван и закуривая.

– А тебе? – кивнула Сара на электронную сигару, не терпящая вредной привычки брата. Но его взгляд быстро отбил у неё охоту спорить. – Да ладно тебе! Не первый раз ведь, – хмыкнула она, устроившись напротив.

– Послушай, у меня много работы, твои выходки отвлекают меня. А еще мне звонили из школы… – он прищурился, наблюдая за её реакцией. – Ты пропустила три последних занятия по точным наукам. Почему?

Сара почесала затылок:

– Ну… Ты же знаешь, я гуманитарий, – в голосе слышалась попытка смягчить брата, однако Шон молчал, и это оказалось куда хуже любого крика. – Прости… Просто это единственный способ привлечь твоё внимание. Ты всегда занят. И мне от этого… одиноко.

Докурив, Шон хотел подойти к сестре и обнять её, желая показать свою заботу и любовь. Сара резко вскочила и выбежала из кабинета, отказываясь получать очередной утешительный жест. Место было лишь злости и обиде.

Саре Хартинг было двенадцать, но мир вокруг давно пытался заставить её взрослеть быстрее. Элитная школа Амэнхайта встречала её каждый день занудством и чопорностью. Учёба казалась ей пыткой – бесконечной, однообразной и совершенно ненужной. Друзей у неё было немного, но зато настоящие. А большего она никогда и не просила.

Её розовые волосы – редкость даже для технологичного Амэнхайта, – были причиной постоянных насмешек. Одноклассники шипели колкости, толкались плечами, а иногда и пускали в ход кулаки. Она ненавидела этот цвет. Именно поэтому она обрезала волосы сама – коротко, почти по-мальчишески, будто пытаясь спрятать ту часть себя, которую не выбирала.

Да и ненависть вообще была для неё чувством привычным. Она ненавидела дождь, а в этом городе он лил так часто, что казалось небеса проводят над городом какую-то свою внутреннюю скорбь. Саре не нравились слёзы. Её смущали и раздражали плачущие люди. Она же не плакала никогда.

Но больше всего она ненавидела работу Шона. Работу, которая забрала у неё брата и превратила его в редкого гостя в собственной квартире. Шон – единственный родной человек, который у неё остался. Родителей не было, и брат всегда уходил от её вопросов, будто боялся произнести что-то, что разрушит их хрупкую реальность.

Сара часто убегала на крыши – туда, где ветер был честнее людей и где можно было почувствовать себя свободной. Реактивный ранец, что подарил ей брат, был отличным помощником в её хобби. Она прыгала по балконам, сидела на подоконниках, балансировала на перилах так легко, словно это было продолжением её дыхания. Иногда она бросалась чем-нибудь в прохожих, вызывая переполох на улицах и скандалы. Да, это звучало жестоко, но… веселье редко бывает безумным в меру.

Она любила сладости, мягкие игрушки, вкусные запахи, друзей, с которыми можно было совершать шалости, и моменты, когда мир переставал давить, позволяя ей просто быть собой. И любила брата. Несмотря на всё. Несмотря на то, что он взрослый, а взрослых она не терпела. Взрослые всегда разочаровывали.

У Сары был поставлен диагноз раздвоения личности. Частые перепады настроения и провалы в памяти, а также странное поведение, словно иной раз кто-то менялся с ней местами. Сама она знала другое: её вторая сущность, чьего силуэта она даже не представляла, жила с ней с самого рождения, всегда рядом, всегда наблюдая, и главное – она была нечто иным. Иногда шептала, иногда смеялась, иногда спорила. Для Сары это был не диагноз – часть её мира, такая же реальная, как стены квартиры или шорох дождя.

Последнее время её внутренний голос притих. Раньше он был для неё напарником, странным отражением, но всегда рядом. Теперь же он молчал, как будто спрятался глубоко внутри. Люди считали сумасшедшей именно её, но, по правде говоря, странной в этой паре была именно та иная.

Шон пытался помочь сестре так, как умел. Он водил её к самым лучшим врачам новейшей медицины. Но каждый раз история заканчивалась одинаково: специалисты прятали глаза, выдыхали, говорили заученные фразы и мягко направляли их к выходу. Никто не хотел работать с девочкой, в которой, по их словам, «слишком много тьмы для её возраста». Некоторые шепотом убеждали Шона, что даже при наличии инновационных технологий это не лечится.

Один врач посоветовал положить Сару в научный изолятор для изучения её болезни – «ради безопасности окружающих», как он выразился. Шон лишь сжал кулаки и твёрдо отказался. Он предпочёл оставаться рядом, даже если не понимал, с чем именно борется его младшая сестра. Главным врагом для всех было лишь время, неуловимо спешащее вперёд.

Сара решила заняться учёбой, отчаянно пытаясь запомнить хоть что-то из заданного. Звонок в дверь прозвучал настойчиво, будто кто-то требовал внимания, которое Сара была совершенно не готова дать. Шон, как обычно, полностью погружён в работу, и ждать, что он откликнется, было бы наивно. Пришлось идти самой. Каждый последующий звонок раздражал сильнее предыдущего. Она открыла дверь резким движением и нахмурилась, встретив взгляд больших голубых глаз. Соседка и лучшая подруга Сары, Тэмми, стояла на пороге – низкая кудрявая блондинка с кукольным лицом и абсолютно девичьим нравом.

– Удивительно покерный вид. Ты так смотришь, будто я тебе помешала.

– Ты и мешаешь, – сухо отметила Сара, но отступила, освобождая проход.

Следом нерешительно показался их одноклассник Чак. Полненький, с рыжими волосами, пухлыми щеками, засыпанными веснушками, он держал пакет с едой так, будто это был дипломат с конфиденциальными документами.

– Я… принёс кое-что, – пробормотал он тихо, тщательно подбирая слова.

Сара лишь вздохнула и слегка наклонила голову в сторону гостиной. Вскоре троица устроилась на белоснежном диване в просторной гостевой комнате. Тихий свет из панорамного окна отражался в стеклянных поверхностях, делая обстановку почти стерильно-современной.

Чак аккуратно выкладывал сладости на столик перед собой, будто боялся нарушить порядок: коробочки, упаковки, баночки – всё строго в линию. Он жил со своей бабушкой, и кажется, всегда старался быть полезным, чтобы оправдать своё присутствие в жизни других.

Тэмми, сидя рядом, казалась воплощением умиротворения. Спокойная улыбка и смешные хвостики придавали ей игрушечный вид. В ней было что-то утешающее – возможно, именно поэтому Сара позволяла ей приходить без предупреждения.

На экране проектора шёл старый фильм. Тэмми наблюдала за происходящим с искренним сопереживанием, а Чак, как обычно, тихо хлюпал носом в момент, когда музыка становилась грустной. Сара, напротив, сидела с видом человека, которого невольно заставили участвовать в коллективной сентиментальности. Она покосилась на двоих друзей:

– Если вы расплачетесь ещё сильнее, мне придётся оплачивать химчистку дивана.

Тэмми фыркнула, но сдержалась. Чак осторожно смахнул слезу, стараясь выглядеть более собранным, чем был. Он очень боялся показаться мягкотелым перед девчонками. Но они обе принимали его таким, какой он был, со всей его ранимостью.

– Поздновато для кино, – раздался низкий голос из дверного проёма.

Шон. Его присутствие не требовало громкого входа – достаточно было одного спокойного шага, чтобы атмосфера в комнате изменилась. Даже в домашней одежде он выглядел собранным. Тэмми невольно вытянулась, Чак сжал плечи. Они уважали его… и немного боялись. Люди всегда так реагировали на Шона Хартинга.

– Пора расходиться, – произнёс он спокойно. – Чак, я отвезу тебя домой.

Дети без лишних слов поднялись, попрощались с Сарой и последовали за мужчиной. Когда Шон позже вернулся, он заглянул в комнату сестры. Сара сидела на кровати, спиной к нему, наблюдая через широкое окно за медленным течением неоновых огней и движением облаков. Она отличалась от других детей своим равнодушием к гаджетам, её больше интересовали завораживающие пейзажи и природные явления.

– Мне звонили из офиса, буду работать всю ночь, – сказал он, не повышая голоса. – Закрой за мной двери. И никому не открывай до утра.

– Хорошо, – прозвучало спокойно, почти безразлично.

– Тогда до завтра.

Он вышел так же тихо, как и вошёл, оставив её среди мерцаний городских огней и собственных мыслей. Сара смотрела на луну так, будто та могла ответить на вопросы, которые не решался задать никто другой. В последние годы она всё чаще ощущала в себе странности, которые другие, похоже, не замечали. Ощущение присутствия чего-то, чего она не могла увидеть, странные видения во снах, которые сбывались через какое-то время, и ещё множество мелочей, которые невозможно было объяснить логикой.

– Какая мощная у тебя аура! – резкий, звонкий голос прозвучал прямо у уха.

Сара подпрыгнула и с размаху грохнулась на пол, завалившись почти на бок. На кровати перед ней сидела незнакомка, склонившаяся, словно профессор, разглядывающий лабораторный образец. Она была похожа на сказочного эльфа, нежели на обычного подростка. Сару это смутило больше всего.

—Прости, обычно стражам запрещено показываться людям. Но твоя аура настолько сильна, что ты бы всё равно меня увидела.

– Что ты несёшь? Нельзя ли по-человечески выражаться? – Сара нахмурилась, готовясь к очередной нелепице.

– Как грубо! Но ты права, с моей стороны тоже было невежливо. Я Мэгги, страж светлых, – сказала девушка, гордо вздернув курносый нос. Её медовые волосы были заплетены в две высокие косы, обвитые зелёными лентами, а золотые глаза светились доброй энергией. На ней была короткое зелёное кимоно, сдержанное и практичное, словно созданное для боевых искусств.

– Дело вот в чём: сторожевой Амэнхайт был отозван. Меня временно приставили к его посту. По началу старшие протестовали, но в итоге меня допустили на испытательный срок. Это мой первый раз в мире людей… Теперь понимаю, что значит «чувствовать ауру людей». Весь день за тобой наблюдаю.

– Погоди, что? – Сара почесала лоб. – Что значит страж?

– Похоже, я взболтнула лишнего. Но ты ведь никому не скажешь? Я думаю, что с твоей аурой ты могла сталкиваться с подобным раньше, – она внимательно разглядывала Сару. – И волосы твои… розовые. А глаза – мне кажется, или они отражают всю радугу одновременно?

В этот момент у Сары сперло дыхание. Перед глазами всё вокруг поплыло, свет и формы растаяли, она потеряла сознание, словно кто-то вытянул её из реальности.

Сара очнулась в ослепительно белом пространстве. Свет раздражал глаза, воздух слишком чистый, почти осязаемый. Она напряглась, пытаясь понять, где находится, и мгновенно почувствовала чужое присутствие. Напротив неё стоял силуэт в чёрном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Мгновение – и ткань соскользнула, открыв юную девочку, чья внешность поразительно была схожа с Сарой. Только волосы были алыми, а глаза светились странным, почти демоническим светом. Неужели это была та самая вторая личность?

Словно пытаясь прочесть мысли Сары, девушка слегка наклонила голову и долго вглядывалась ей в глаза. Её взгляд казался проницательным, как если бы она знала больше, чем сама Сара.

– Пророчество сбывается…

Слова словно отозвались в сознании Сары, раскатываясь гулом, и постепенно она пришла в себя, осознавая странность и напряжение момента.

Очнувшись в углу комнаты, Сара сразу увидела, что в её спальне развернулся хаос. Мэгги, вся сосредоточенная, сражалась с неким жутким существом – и каждое её движение отдавалось напряжением и неопытностью. Клинок искрился при каждом замахе, отражая слабый свет, а тьма вокруг вибрировала, словно ощущая страх и решимость.

– Просто лежи смирно, пока не закончу! Я сейчас впервые сражаюсь с настоящим духом зла! И это не очень просто, знаешь ли… – неловкое движение, и оружие стража отлетело в сторону Сары.

Дух заметил её. Он воспользовался моментом и ринулся на неё, сметая всё на своём пути: мебель разлеталась, книги падали со стеллажей, воздух звенел напряжением. Сара не успевала отползти. И в голову пришла совершенно сумасшедшая идея. Рука сама потянулась к клинку.

– Нет! Не трогай! – прозвучал истошный крик, но было поздно.

Сара схватила оружие и направила острие на угрозу. Белый свет вспыхнул, охватив всю комнату, а ультразвуковой резонанс ударил по стенам. Аура неизвестного существа словно сбросила свою тёмную вуаль и облачилась в белоснежный плащ, после чего он и вовсе исчез. Битва стихла, оставив после себя много вопросов.

Глубокую ночь медленно сменял рассвет. Сара приходила в себя после случившегося, а Мэгги не могла понять, что же произошло на самом деле. «Да кто ты вообще такая?» – промелькнуло в её голове.

– Что это было?.. – пробормотала Сара, разглядывая ладони.

– Так сразу и не рассказать, – взволнованно ответила Мэгги. – Дух должен был вернуться в преисподнюю. По каким-то причинам, ты направила его туда, где ему не полагалось быть – на небеса, минуя высший суд. В любом случае, я удивлена, что ты ещё жива. У меня нет другого выхода, как взять тебя под опеку и выяснить, откуда у тебя такие способности.

– А ты мастак по утешениям, – саркастично бросила Сара. – Так значит, я теперь твой компаньон?

– Вроде того. Но нужно действовать осторожно. Небеса не должны об этом узнать. Это вмешательство в людской мир. Я – страж. Ты – человек. Наши пути не должны были пересекаться. Но раз уж так случилось, и мы с тобой встретились, можешь считать меня своей старшей сестрой, – улыбнулась Мэгги.

– Старшей? – Сара вскинула бровь.

– Мне больше ста пятидесяти, дорогуша! – ухмыльнулась рыжая.

– Хорошо выглядишь, старушка, – от этой реплики Мэгги возмущённо надула губы.

Они сидели так ещё какое-то время, пока Сара не решила немного вздремнуть перед школой. Мэгги тихо охраняла её сон, тем самым оглядывая комнату девочки. Ничего особенного: простая мебель для школьника, спокойные тона, голографические фотографии на стенах, много мягких игрушек в виде авокадо. Мэгги аккуратно касалась предметов, пытаясь считать с них энергию. Аура Сары слишком сильная для человека, почти на уровне высших духов. Этот факт был самым подозрительным. Мэгги осторожно приложила ладонь к голове девочки, чтобы просмотреть воспоминания… и похолодела. Пусто. Так не должно быть: память есть у любого живого существа или материи. Видимо, контакт с духом заблокировал её подсознание.

Рано утром вернулся Шон. Он сразу направился в спальню сестры. На удивление, в комнате было идеальное убранство – Мэгги слегка перестаралась. Это насторожило брата больше, чем беспорядок.

– Сара, вставай! – рявкнул он, приказав умному дому распахнуть шторы, но девочка даже не дернулась. – Эй, прогульщица! Подъём!

Он жестоко сорвал с неё одеяло. Сара резко вскочила и села, озираясь по сторонам. Шон изогнул бровь от неожиданного пробуждения сестры.

– Что?! Снова злой дух?! Сейчас я ему покажу! – она уже сложила ладони, будто в оружие, но заметив брата, посерела. – Ох… Ты рано, Шонни.

– Собирайся в школу, воин! – он хлопнул её подушкой. Сара завизжала и бросилась в атаку, повиснув на его спине. Шон, рыча для вида, закружил её по комнате. Сара верещала и смеялась от счастья. Такие моменты между ними были редкостью – может, поэтому казались особенно теплыми.

Мэгги, устроившись на подоконнике, наблюдала за ними с необычным для себя спокойствием. Она следила, как они дурачатся, и впервые позволяла себе думать, что утро тоже может быть счастливым. Наконец она легко перекинулась через подоконник и скользнула вниз, чувствуя под ногами легкий поток воздуха. В голове звучала всего одна мысль: «Сара Хартинг… Возможно, ты и есть мой шанс…»

Глава вторая. Мэгги

Утро встретило город тяжелым и вязким дождём. Небо будто кто-то перекрасил в бесконечный серый градиент, и редкие всполохи света едва пробивались сквозь облака. Сара, закутавшись свой любимый серый костюм, шагала по улице, пряча подбородок в воротник. Она любила ходить пешком и строго запретила Шону возить её на учёбу или забирать после занятий. Брат был весьма известным, а Сара не любила излишнее внимание.

В лужах отражались бегущие по тротуару люди, цифровые зонты, бесшумные электромашины – всё привычное. Всё нормальное. Всё то, в чём не было места ночным битвам с жуткими духам… Если бы рядом не парила Мэгги.

Стражница скользила в нескольких шагах от Сары, едва касаясь воздуха этническими сандалиями. Густой дождь, похоже, её совершенно не касался – будто вода послушно расступалась перед её ногами.

– Слишком много дождей для человеческого мира… – задумчиво проговорила Мэгги. – Ваш климат меняется куда быстрее, чем я ожидала.

– Тсс! – Сара прикрыла рот ладонью, оглянувшись на пожилую женщину с собакой, проходивших мимо. – Не забывай, что здесь только я могу тебя видеть. Если я буду говорить в пустоту, меня точно сочтут ненормальной.

– Тогда просто думай громче, – фыркнула стражница.

Они пошли по улице. Лужи вспыхивали под фонарями, отбрасывая слабые золотистые блики. Сара то и дело косилась на прохожих, боясь, что кто-то подумает, будто она разговаривает сама с собой.

– Ладно… – тихо сказала она, когда они свернули за угол. – Ты обещала рассказать подробнее. Ещё раз, кто ты вообще такая?

Мэгги задумчиво склонила голову, наблюдая, как дождь скатывается по черепице домов.

– Я являюсь стражем светлых, которого отправили патрулировать Амэнхайт, – начала она, выбирая слова. – Но, думаю, нужно объяснить с самого начала. Существует Небесная Резиденция – измерение стражей света, которые защищают миры. Наш мир. Ваш. Всё, что связано с жизнью, добром и любовью.

– Ангелы, значит? – шепнула Сара.

– Если людям так проще понимать – пусть будет так. Хотя разница огромна. Небесная Резиденция находится далеко за облаками прям под райской гаванью, по сути являясь его защитной стеной. Резиденцией правит богиня миролюбия Кая. Её самые сильные союзники – семёрка стражей. Каждый из них руководит собственной дивизией и отвечает за свою часть мироустройства: природа, животный мир, разведка, исследование, оборона, целительство и учение.

– А ты за что отвечаешь? – спросила Сара через силу.

– Я из четвёртой дивизии. Мы изучаем ваш мир, наблюдаем за вашим развитием, эмоциями, намерениями. Так мы создаем историю. Вы меняетесь быстрее всех существ.

– Да уж, спасибо. У нас даже дождь меняется от скуки.

Но Мэгги не рассмеялась. Её взгляд стал серьёзнее.

– Однако у нас есть и противоположность. Существует Долина Хаоса. Дом тёмных стражей. Они не злодеи в обычном понимании. Они часть баланса. Их нельзя уничтожать – мир рухнет. Но их нужно побеждать. Или удерживать от совершения зла.