Инициация мужчины. Том II: Немейский лев: трансформация гнева

2.3. Гора Апес и пастух Апесант: жертвы гнева — цена, которую платят другие

Гора Апес и пастух Апесант являются теми элементами мифа о Немейском льве, которые часто остаются в тени основного повествования о героической схватке, но именно они придают первому подвигу Геракла его подлинно человеческое измерение. В большинстве версий мифа — у Аполлодора, у Куна и даже у Грейвса в его основном изложении — эти детали либо опускаются, либо упоминаются вскользь, как незначительные обстоятельства, не влияющие на развитие сюжета. Однако при внимательном рассмотрении обнаруживается, что именно эти, казалось бы, второстепенные элементы превращают историю о борьбе с чудовищем в историю о моральной ответственности, о той цене, которую платят окружающие за чужую необузданную агрессию. Гора Апес и пастух Апесант, чьи имена являются однокоренными и указывают на их глубокую связь с местом действия, становятся символами тех невинных жертв, которые оказываются на пути разрушительной силы, не имеющей ни цели, ни разума, ни сострадания.

Гора Апес, на которой обитал Немейский лев, не является просто географической точкой, случайно выбранной древними авторами для размещения логова чудовища. В греческой мифологической географии каждая гора имела своё сакральное значение, свою связь с определёнными божествами и культами, и гора Апес не была исключением. Она находилась в Арголиде, в области, связанной с древнейшими культами Геры и Зевса, и её название восходит к догреческому субстрату, что указывает на её архаическое происхождение. Гора как место обитания льва символизирует то возвышенное положение, которое занимает агрессия в иерархии человеческих инстинктов — она находится на вершине, она видна издалека, и она является ориентиром для всех, кто живёт в её тени. Однако эта возвышенность не делает агрессию благородной, она делает её только более заметной и более опасной для тех, кто оказывается у подножия этой горы.

Пастух Апесант, чьё имя является производным от названия горы, представляет собой образ человека, который живёт в непосредственной близости от источника опасности, но не имеет ни сил, ни средств, чтобы ему противостоять. Пастухи в древнегреческой культуре были символами мирного труда, сельской жизни, простоты и беззащитности перед силами природы и судьбы. Они не были воинами, они не носили оружия, и их единственной защитой были собаки и пастушеский посох, которые были абсолютно бесполезны против такого чудовища, как Немейский лев. Апесант становится жертвой льва не потому, что он совершил какой-то проступок или вступил в конфликт с героем, а просто потому, что он оказался на пути зверя, который не различает друзей и врагов, виновных и невиновных. Это делает его символической фигурой, представляющей всех тех, кто страдает от чужого гнева без всякой на то причины.

Тот факт, что жертва льва носит имя, происходящее от названия горы, на которой обитает лев, указывает на глубокую связь между местом и человеком, между агрессией и теми, кто оказывается в зоне её поражения. Апесант не является случайным прохожим, он является частью той же экосистемы, что и лев, и его гибель является не просто несчастным случаем, а закономерным следствием присутствия разрушительной силы в этом месте. Это означает, что агрессия, которая не контролируется, неизбежно поражает тех, кто находится рядом, даже если они не имеют никакого отношения к её возникновению. Семья, коллеги, соседи, случайные прохожие — все они становятся потенциальными жертвами гнева человека, который не научился им управлять, и эта цена является неизбежной платой за неспособность контролировать свои инстинкты.

В контексте нашего анализа особенно важно, что Апесант является пастухом, а не воином, не царём и не героем. Это подчёркивает, что жертвами агрессии становятся не только те, кто вступает в конфликт с агрессором, но и те, кто просто находится рядом, кто занимается своим мирным делом и не представляет никакой угрозы. Пастух символизирует ту часть общества, которая не участвует в борьбе за власть, не претендует на доминирование и не провоцирует агрессию, но которая тем не менее страдает от её проявлений. Это напоминание о том, что гнев, который человек не может контролировать, всегда имеет последствия для других, и эти последствия не зависят от того, заслужили ли эти другие такое обращение.

Гора Апес и пастух Апесант также вводят в повествование важный мотив территории и границ. Лев обитает на горе, и его присутствие делает эту гору и её окрестности опасными для всех, кто туда входит. Это символизирует то, как неконтролируемая агрессия человека делает его самого и его окружение опасной территорией, где никто не может чувствовать себя в безопасности. Люди, которые живут или работают рядом с таким человеком, вынуждены постоянно быть настороже, они не могут расслабиться, они не могут быть уверены, что в следующий момент их не накроет волной гнева, которая не имеет никакого отношения к их собственным действиям. Эта атмосфера постоянной угрозы является одной из самых разрушительных форм воздействия неконтролируемой агрессии на окружающих.

Грейвс, в отличие от Аполлодора и Куна, уделяет внимание этому эпизоду, хотя и не развивает его в полной мере. Он упоминает, что лев убил пастуха Апесанта, и это убийство стало причиной того, что Геракл был послан на борьбу со зверем. Однако Грейвс не делает из этого символического вывода, оставляя этот эпизод как простую предысторию подвига. Для нашего анализа этот эпизод является ключевым, потому что он показывает, что первый подвиг Геракла не является просто спортивным состязанием или демонстрацией силы, а имеет подлинное нравственное основание: Геракл должен остановить разрушительную силу, которая уже унесла жизнь невинного человека, и которая продолжает угрожать другим. Это превращает охоту на льва из простого испытания в акт защиты, и это меняет всё наше восприятие подвига.

Жертва пастуха Апесанта также поднимает важный вопрос о том, как мы оцениваем собственную агрессию и её последствия. Человек, который часто злится и срывается на окружающих, может не осознавать, какой ущерб он наносит им, потому что он сосредоточен на своих собственных переживаниях и оправданиях. Он может считать, что его гнев является справедливой реакцией на несправедливость, и что другие заслуживают его гнева, но он не видит, как его поведение разрушает жизни тех, кто просто оказался рядом. Пастух Апесант является напоминанием о том, что жертвами гнева часто становятся те, кто не имеет никакого отношения к его причине, и что ответственность за эти жертвы лежит на том, кто не смог или не захотел контролировать свою агрессию.

Связь между горой, на которой обитает лев, и пастухом, который становится его жертвой, также указывает на то, что агрессия имеет свою географию, свою территорию, на которой она действует. Эта территория может быть как физической — дом, рабочее место, семья, — так и психологической — те отношения, в которых человек позволяет себе срываться. Агрессия, которая не контролируется, захватывает эту территорию и делает её опасной для всех, кто на ней находится, и единственный способ вернуть этой территории безопасность — это устранить источник агрессии, как Геракл устраняет льва. Однако устранение агрессии не означает её уничтожение, как мы видели в предыдущих параграфах, а означает её трансформацию и интеграцию.

Важным аспектом этого эпизода является то, что пастух Апесант не назван по имени у большинства авторов, и это обезличивание жертвы является симптомом того, как агрессия обесценивает своих жертв. Человек, который находится в гневе, часто не видит в других людях личностей — он видит в них препятствия, раздражители, проекции своих собственных проблем. Обезличенная жертва становится просто «кем-то», кто оказался не в том месте и не в то время, и это обезличивание позволяет агрессору избежать чувства вины и ответственности. Называя пастуха по имени — Апесант — мы восстанавливаем его человеческое достоинство и напоминаем себе, что за каждой жертвой агрессии стоит конкретный человек со своей жизнью, своей историей и своими близкими.

В современной психологической практике эпизод с пастухом Апесантом может быть использован как мощный терапевтический инструмент для работы с клиентами, которые не осознают последствий своей агрессии. Клиенту можно предложить представить себя на месте пастуха, который живёт у подножия горы, где обитает лев, и который каждый день рискует столкнуться с ним. Или, наоборот, клиенту можно предложить представить себя на месте пастуха, который стал жертвой льва, и описать свои чувства — страх, беспомощность, несправедливость. Эта техника позволяет клиенту выйти за пределы своего собственного опыта и увидеть свою агрессию глазами тех, кто от неё страдает, и это может стать мощным стимулом для изменения поведения.

Эпизод с пастухом Апесантом также имеет важное значение для понимания того, почему первый подвиг Геракла стоит в самом начале списка двенадцати подвигов. Прежде чем Геракл сможет отправиться на поиски гидры, поймать лань или очистить конюшни, он должен осознать, что его агрессия имеет последствия для других, и что он несёт ответственность за эти последствия. Первый подвиг учит его не только управлять своей силой, но и видеть тех, кто находится рядом с ним, кто зависит от его способности контролировать свои инстинкты. Без этого осознания все остальные подвиги были бы просто демонстрацией силы, лишённой нравственного содержания, и Геракл остался бы не героем, а просто опасным человеком.

В заключение следует подчеркнуть, что гора Апес и пастух Апесант являются не второстепенными деталями мифа, а его неотъемлемой частью, которая придаёт первому подвигу Геракла его этическое измерение. Они напоминают нам о том, что агрессия, которая не контролируется, всегда имеет жертв, и что эти жертвы часто являются невинными и беззащитными людьми, которые не имеют никакого отношения к причинам гнева. Понимание этого аспекта мифа является необходимым для того, чтобы психологическая работа с агрессией не превратилась в простое самосовершенствование, а стала подлинно нравственным актом, направленным на защиту себя и других от разрушительных последствий неконтролируемых инстинктов. Именно этому учит нас история пастуха Апесанта, и именно это мы будем иметь в виду, когда будем переходить к практическим упражнениям в следующих разделах нашего тома.

2.4. Почему меч, дубина и стрелы не работают: принцип «хаос + хаос = хаос²»

Одним из самых загадочных и одновременно самых важных моментов в мифе о Немейском льве является эпизод, когда Геракл пытается поразить зверя с помощью своего обычного оружия — меча, дубины и стрел — и терпит неудачу. Этот эпизод присутствует во всех версиях мифа: у Аполлодора он описан кратко как констатация факта, у Куна — как логическая предпосылка для рукопашной схватки, у Грейвса — как драматический момент, подчёркивающий бесполезность привычных средств. Однако ни один из авторов не предлагает развёрнутого объяснения того, почему именно оружие оказывается бесполезным, ограничиваясь указанием на неуязвимость шкуры льва. Наша задача — выйти за рамки этого поверхностного объяснения и увидеть в этом эпизоде глубокий психологический принцип, который может быть сформулирован как «хаос + хаос = хаос²», и который является ключом к пониманию того, почему с гневом нельзя бороться с помощью гнева.

В психологическом измерении оружие, которое использует Геракл в своей первой попытке победить льва, символизирует те средства, которые человек обычно применяет для борьбы с собственными негативными эмоциями. Меч, дубина и стрелы — это инструменты агрессии, созданные для нападения и уничтожения, и когда человек пытается подавить свой гнев с помощью силы воли, самокритики или жёсткого самоконтроля, он использует те же самые инструменты агрессии, только направленные внутрь себя. Он пытается «убить» свой гнев, «отрубить» его, «пронзить» его, и в этом процессе он не замечает, что использует ту же самую агрессивную энергию, которую он пытается уничтожить. Это приводит к парадоксальному результату: вместо того чтобы уничтожить гнев, человек только подпитывает его, добавляя к исходной агрессии новую порцию агрессии, направленной против неё самой.

Принцип «хаос + хаос = хаос²» описывает именно этот процесс: когда к хаотической, неконтролируемой агрессии добавляется ещё одна порция агрессии в виде жёсткого самоконтроля или самобичевания, результат не становится более упорядоченным, а становится ещё более хаотическим и разрушительным. Человек, который кричит на себя «прекрати злиться!», вкладывает в эту команду ту же самую энергию гнева, которую он пытается прекратить, и в результате его состояние только ухудшается. Гнев удваивается, потому что теперь он направлен не только на внешний объект, но и на самого человека, который пытается его контролировать, и эта удвоенная агрессия становится ещё более трудноуправляемой, чем исходная. Это и есть «хаос в квадрате» — состояние, в котором агрессия множится сама на себя, не находя выхода и не поддаваясь контролю.

Непробиваемая шкура льва в этом контексте символизирует ту замкнутую систему, в которой оказывается человек, когда он пытается бороться со своим гневом с помощью гнева. Шкура не пробивается мечом, потому что меч является частью той же системы агрессии, что и лев, и он не может разрушить то, что создано из того же материала. Это означает, что борьба с гневом с помощью агрессивных методов обречена на провал, потому что эти методы принадлежат к той же категории, что и сам гнев, и они не могут его преодолеть, они могут только усилить его или перенаправить в другую форму. Геракл, который сначала пытается убить льва стрелами, а затем дубиной, повторяет эту ошибку, и его неудача является необходимым уроком, который он должен усвоить, прежде чем сможет найти правильный способ.

Оружие, которое использует Геракл, также символизирует те внешние методы, которые люди часто применяют для управления агрессией, не осознавая, что агрессия является внутренней проблемой, требующей внутреннего решения. Стрелы, которые выпускает Геракл, символизируют попытки изменить поведение других людей, обвинить их в своих проблемах или наказать их за свои чувства. Дубина символизирует попытки «разрубить» проблему одним ударом, найти быстрое и простое решение сложной психологической ситуации. Меч символизирует попытки «отсечь» часть себя, которая вызывает дискомфорт, например, отказываться от своих чувств или отрицать свою агрессивную природу. Все эти методы не работают, потому что они обращены вовне, в то время как проблема находится внутри, и они используют ту же энергию, которая создаёт проблему.

Принцип «хаос + хаос = хаос²» также применим к межличностным конфликтам, где обе стороны пытаются победить друг друга с помощью агрессивных методов. Когда двое людей кричат друг на друга, они оба находятся в состоянии хаоса, и их взаимодействие не приводит к разрешению конфликта, а только усиливает его. Каждый крик добавляет новую порцию хаоса к уже существующему хаосу, и результатом становится то, что можно назвать «конфликтом в квадрате» — ситуация, где исходная проблема становится неразрешимой, потому что к ней добавилась энергия взаимной агрессии. Именно поэтому мудрые терапевты и переговорщики рекомендуют делать паузу в конфликте, чтобы прервать этот цикл удвоения хаоса и дать возможность появиться более конструктивным методам.

В отличие от оружия, руки Геракла, которыми он душит льва, не являются инструментами агрессии в том же смысле, что и меч или стрелы. Руки являются частью тела героя, они не предназначены специально для уничтожения, и их использование не добавляет к хаосу новую порцию хаоса. Когда Геракл использует руки, он вступает в прямой контакт с источником агрессии, не пытаясь отдалиться от него с помощью оружия, и это изменение способа действия является ключевым для понимания того, как можно работать с гневом. Вместо того чтобы атаковать агрессию извне, он входит с ней в контакт и перекрывает ей питание, и это приводит к её трансформации, а не к её умножению.

В современной психологической практике принцип «хаос + хаос = хаос²» проявляется в тех случаях, когда клиент пытается «победить» свои негативные эмоции с помощью самоосуждения, перфекционизма или жёсткого самоконтроля. Клиент, который говорит себе «я не должен злиться, это неправильно, я слабак, если я злюсь», использует ту же самую агрессивную энергию для борьбы со своим гневом, и результатом этого процесса становится усиление депрессии, тревоги и чувства вины. Вместо того чтобы ослабить гнев, самоосуждение делает его сильнее, потому что к исходному гневу добавляется гнев, направленный на самого себя, и эта удвоенная агрессия становится ещё более трудной для управления.

Терапевтический подход к работе с гневом, основанный на принципе «не хаос + хаос, а хаос + осознанность», предлагает альтернативу этому деструктивному циклу. Вместо того чтобы бороться с гневом с помощью агрессивных методов, клиент учится наблюдать свой гнев, описывать его, понимать его причины и принимать его как часть своего опыта. Это наблюдение не добавляет к хаосу новую порцию хаоса, потому что оно не является агрессивным действием, а является актом сознания, который не питает гнев, а, напротив, создаёт дистанцию между гневом и той частью личности, которая его переживает. Эта дистанция позволяет гневу постепенно угаснуть, как лев, лишённый дыхания, и освободить пространство для других, более конструктивных эмоций.

Важно отметить, что принцип «хаос + хаос = хаос²» не означает, что любое действие по отношению к гневу является деструктивным. Существуют действия, которые не являются агрессивными и не добавляют к хаосу новую порцию хаоса, и именно эти действия позволяют трансформировать гнев. Дыхательные техники, физические упражнения, творческое выражение, разговор с другом — всё это может быть способами работы с гневом, которые не используют ту же энергию, что и сам гнев, и поэтому они не приводят к удвоению хаоса. Геракл, задушивший льва руками, использует именно такой метод: он не добавляет к хаосу новый хаос, он просто перекрывает питание существующего хаоса, и это приводит к его исчезновению.

Сравнение с другими мифами показывает, что принцип «нельзя победить хаос хаосом» является универсальным для многих культурных традиций. В индийском эпосе «Махабхарата» Арджуна, перед тем как вступить в битву, должен преодолеть свой гнев и сомнения с помощью мудрости Кришны, а не с помощью оружия. В библейской традиции Иисус, когда его арестовывают, запрещает Петру использовать меч для защиты, говоря: «Кто мечом возьмёт, тот мечом и погибнет». В китайской философии даосизма принцип «у-вэй» (не-действие) предлагает не бороться с хаосом, а позволить ему успокоиться самому, подобно тому, как муть в стакане оседает, если не взбалтывать её. Все эти традиции указывают на один и тот же принцип: хаос нельзя победить хаосом, его можно только успокоить, наблюдать и трансформировать.