- -
- 100%
- +
— Да ты запутала меня всего! — разозлился я. — Устроила из меня посмешище, ещё и на слова подталкиваешь! — обиделся я, слезая с коня.
— Ладно, Рич, не злись, — примирительно сказала она. — Ты ведь первый начал.
— Замяли, — сказал я. — Но после совещания мы сразу в шатёр! И ты кожаную юбку не снимаешь!
— Как скажешь, — ухмыльнулась девушка.
И мы, подняв полог шатра, вошли в помещение. Внутри было тепло. В помещении собрались все офицеры нашего полка: полковник, его штабники — капитан и два лейтенанта, а из боевых — пять капитанов и пять лейтенантов. Вот и весь состав.
Полковник Дерил посетовал, что у нас в полку неполные роты и нет слаженности, и, без лишнего сотрясения воздуха, приказал собрать все роты в поле — примерно в километре от нас.
Где‑то через час мы стояли по ротно в строю. Полковник дал номера каждой роте — мы были второй.
Потом мы на конях двигались колонной. Перетасовав нас, он отправил всех в галоп конной лавой (это сомкнутый строй, который наносит удар врагу за счёт кинетической энергии).
Скакали не в лад, но на четвёртый раз получилось. Потом атаковали «клином». Пробовали атаковать предполагаемого противника стремительным ударом с фланга: четыре роты с шага постепенно пускали коней в бег, а потом и в галоп, тогда пятая рота в это время ударяла «противника» с фланга.
Устали мы очень, но всем понравилось. Азарт! Полковник предложил, когда будет длительная стоянка, упражняться по мере возможности.
Мы с Кирой приехали «домой» — усталые, потные и голодные. Сдали лошадей конюху, чтобы он их протёр, напоил и накормил. А сами запросили ванну с горячей водой, эль и мясо.
Отмылись, плотно поели и сели в полотенцах возле очага.
— Кир.
— Что, Рич? — повернулась ко мне медноволосая.
— Надень кожаный доспех с юбкой, — улыбнулся я, как голодный волк.
— Он же потный, и его ещё не почистили, — заулыбалась она.
— Да пофиг! Ванна ещё не остыла.
Утром, когда все поели, протрубили общий сбор для выдвижения. Наш первый кавалерийский полк поставили впереди колонны.
Так мы и шагали ещё два дня, останавливаясь, чтобы поспать, и в конце концов доползли до моста через каньон.
Пока разбивали лагеря, мы с Кирой нашли холм побольше — оглядеть каньон, крепостцу и мост.
Перед нами расстилалась равнина, запорошённая тонким налётом снега. Впереди виднелся ломаный обрыв — там угадывалась дальняя сторона каньона. Ширина каньона была где‑то метров двести. Он походил на разлом — и, как подтвердила Кира, на искусственный разлом. По легендам, он появился ещё до последней битвы полубогов — образовался от ссоры двух богов, чьи имена уже никто не помнил или называли всякий раз разных.
Каньон уходил извилистой лентой в разные стороны и терялся вдали.
На краю каньона стояли две небольшие каменные крепости с зубчатыми стенами прямо на зданиях; вокруг них не было дополнительных укреплений. Лучники могли бить с крыш, прячась за зубьями парапетов.
Между крепостями тянулся каменный мост на другую сторону каньона — он держался на отдельных острых скалах‑утёсах, выступавших из глубины бездны. Строители сумели использовать эти «отростки» и проложить по ним дорогу. По краям мост имел бордюр высотой в метр.
На той стороне стояла ещё одна крепость — побольше, но всего одна. Она располагалась прямо у конца моста и словно пропускала дорогу под собой: чтобы противник прошёл дальше, ему пришлось бы пробежать под её аркой, а сверху его встретили бы лучники.
Я заметил конные и пешие разъезды у крепостей. Дальше за мостом виднелась равнина — местами рыжего цвета, вперемежку с белыми пятнами снега.
Из разговоров офицеров нашего полка я узнал, что общее количество воинов в трёх крепостях — около двухсот пятидесяти циклов, не считая гражданских.
Мы вернулись в лагерь и доложили полковнику, что на мосту и за ним путь свободен.
На общем собрании собрались офицеры без лейтенантов: капитаны потом расскажут всё своим подчинённым.
Генерал объявил, что будем ждать обозы с провиантом, дополнительным оружием, запасами стрел и небольшим пополнением. У нас есть неделя, чтобы отработать слаженность отрядов в общем боевом строю.
Потекли дни, полные конных занятий. Рыцарские сотни отрабатывали «сшибку», а обычная конница в кожаных доспехах имитировала сшибки либо билась тупыми концами.
Так и прошла неделя. Пришли обозы, а с ними — чуть больше двух сотен конных. Для нашей роты полковник выпросил десяток циклов на конях.
Завтра всё войско пересечёт мост и войдёт в дикие пустыни, а затем — в королевство Лавенсия.
Конец 29‑й главы.
Глава 30. Дикие пустыни.
Утром, когда Сая ещё не появилась на небосклоне, войско королевства Вария начало переход через мост. Наша рота со своим обозом ехала второй.
Бойцов у меня стало девяносто три конных цикла — это без нас с Кирой.
Буквально проехали километров пять, как под копытами оказался голый песок. Правда, морозец не навевал мыслей о пляже. Куда ни глянь — один песок, изредка — редкие колючки. Так мы шли до ранней темноты.
Увидев вдали тёмные тучи и движущуюся к нам песчаную бурю — здоровенную воронку, наклонённую чашей градусов под сорок к земле, — колонна встала.
Я приказал связать коням передние ноги, вбить колья в землю и привязать животных. На морды привязать тряпки, чтобы защитить от песка. Груз на телегах закрепить, закрыть шкурами и обвязать верёвками. Палатки ставить запретил: только накрыться ими и держать. Глядя на нас, соседние роты стали повторять наши действия.
Шквал бури налетел постепенно. Сначала в небе завыл ветер — зло и с надрывом. Потом наступило затишье, песок начал подниматься с земли, и резко ударила волна бури, закрыв Саю. Мы все закрылись пологами.
Било по нам часа три. Потом затихло. Циклы выкапывались из‑под песка.
Из всего войска были потеряны двести тридцать восемь бойцов и гражданских — их не нашли. То ли засыпало, то ли унесло. Лошадей недосчитались больше сотни.
Много возов с припасами разломало: муку и пшено смешало с песком. По провизии был нанесён колоссальный удар.
Переночевали прямо сидя на песке. Только костры развели — благо везли с собой запас дров. Поели сухарями, запили водой. Эль приберегли на потом.
Утром вышли. Кто ехал, кто шёл — и так три дня. Вдали видели отряды всадников с замотанными лицами, какие‑то караваны, но они обходили нас стороной.
Бури больше не было, но последние две ночи большие стаи пустынных волков утаскивали в пустыню по нескольку циклов. Поутру находили разорванные доспехи, кровь и кишки. В моей роте потерь не было. Только одна тягловая лошадь сломала ногу. Я подумал практично: на трёх ногах она будет нас задерживать, поэтому мы её съели.
На четвёртый день появился зелёный остров в пустыне — оазис. Отправили разведку. Доложили: есть вода, и нас ждут представители королевства Лавенсии — маги! Мне стало интересно, и я ждал, когда дадут команду выдвигаться к островку.
Наши обозы и усталые циклы поплелись в прохладу тени. Оазис был немаленький: там даже стоял здоровенный постоялый двор, несколько лавок и ларьков. Было несколько жилых домов и много складов. Можно сказать, небольшой городок — остров между цивилизациями. Нейтральный островок в море песка. Сюда купцы свозили товары, другие перекупали и разъезжались через пустыню в разные королевства и племена.
Места хватило всем, только повозки оставили рядом с оазисом под охраной.
Мне не стало лучше от прохлады и тени: меня тошнило, кружилась голова. Появились резкие головные боли и странное ощущение жжения в груди, в районе солнечного сплетения. Кира это заметила и заволновалась. Она постелила мне шкуры возле небольшого озерка и заставила солдат поставить навес.
Наше войско остановилось на длительный отдых: закупали провизию, чинили амуницию. Никто не тренировался — все были измотаны. Ещё эти потери в проклятой пустыне: друзей, родных, знакомых…
Мне становилось хуже. Кира лечила меня «живой», зельями и настоями — не помогало.
Она не спала: под глазами появились мешки и синяки. Я заметил, как она украдкой вытирает слёзы.
Потом меня начало рвать зелёной пеной. Кира поняла, что мой организм отторгает «живу».
Она надела офицерский мундир и пошла на приём к генералу.
Я забылся сном. Когда очнулся, надо мной склонились… люди! Не циклы, а люди. Я догадался, кто это: те самые маги.
Их было двенадцать.
Одеты они были по‑военному — тоже в лёгком кожаном доспехе. Волосы длинные, до плеч. На шеях — кулоны, цепи с драгоценными кристаллами, кольца. Оружие инкрустировано самоцветами.
«Это заряженные камни, — подумал я. — Заполненные маной, заклятиями и прочими магическими штуками, которые я толком не понимал. Но я много читал фэнтези».
Старший маг склонился надо мной, подержал руку над моей грудью и сказал остальным:
— У него началась инициация магии.
— Как? — маги недоумённо переглядывались. — Как это возможно в таком возрасте? Инициация происходит до одиннадцати лет!
Все зашумели, загомонили, а мне хотелось только одного — отключиться и ни о чём не думать.
Посторонних попросили выйти, оставили только Киру. Маги посовещались и растолкали меня.
— Слушайте, Ди Грэй, — заговорил самый седой из магов, глядя мне прямо в глаза, — у вас началась инициация магии. В таком возрасте подобного никогда не случалось. Мы думаем, задержка произошла из‑за того, что вы с детства жили в Варии.
«Я не жил в стране циклов, я из другого мира, балбесы!» — хотелось крикнуть мне, но я сдержался.
— Да, я с детства жил в Варии, — с трудом выдавил я.
Краем глаза заметил, как удивлённо посмотрела на меня Кира, но мудро промолчала.
— Теперь слушайте внимательно, — продолжил старик. — Инициализацию проводят при родовом камне. Если маг рождается без рода, процедуру делают в академиях или магических школах — там есть природные камни. Их ещё называют «дикими». Из родовых и природных камней изливается сырая мана, порождая стихии: воду, огонь, землю и воздух. Но родовые камни укрощают эти излияния, оберегая членов рода. — Маг устало вздохнул. — Природные же камни нужно укрощать — для этого требуются сильные маги.
Все камни различаются лишь мощностью и преобладанием какой‑то одной стихии.
— Здесь поблизости нет ни одного камня силы, — произнёс он, оглядывая собравшихся. — Но провести инициализацию можно и без них. Правда, для этого потребуется много маны и стихий.
Он обернулся к Кире:
— Вы ему жена, сестра или…
— Я его невеста, — твёрдо ответила девушка.
— Вы — циклы, у вас много сырой «живы». Мы можем переработать её в сырую ману, а из неё сформировать стихии, — объяснил маг. — Но вряд ли кто‑то станет делиться ею просто так — она стоит денег.
Пока маги готовились, доставая пузырьки, кристаллы и заряженные амулеты, Кира бросилась к командиру нашего полка. Тот собрал офицеров и коротко объяснил, что их боевой товарищ может умереть. Дворяне‑офицеры не стали долго совещаться: один за другим они начали приносить свои кристаллы, драгоценные заряженные камни, пустые сосуды для маны. Вскоре набралась целая корзина.
Всё это передали магам, а сами офицеры принялись наполнять пустые кристаллы. Кира принесла наш сундук с изумрудами. Они не годились для сырой «живы», но отлично подходили для накопления маны.
Когда все были заняты делом, маги приступили к ритуалу. Старший маг возложил на меня обе ладони — и в грудь потекла жаркая волна.
Спустя некоторое время он произнёс:
— У Грэя зачатки трёх источников.
У остальных магов расширились зрачки.
Один из них тихо сказал:
— Три источника — редкость. Мало кому удаётся их развить. Многие так и остаются в зародыше.
— Но из‑за этого инициацию проводить гораздо труднее, и исход может быть плохим, — закончил другой.
Кира тихо охнула.
— Обычно у всех по одному источнику, реже — два. Три — крайне редко. И даже те зачастую недоразвиты, — уточнил маг и почесал затылок.
Старый маг теперь держал руки над моей грудью, и я видел, как от его пальцев тянутся ко мне три жгута: один — алый, другой — голубоватый, третий — сероватый.
«Так, я сразу всё понял — книг про магию начитался», — похвалил я себя мысленно, но даже на гордыню не осталось сил.
Старик вливал в меня стихии: огонь, воду и чистую ману. Мне действительно стало немного легче, и я сказал об этом.
Маг пояснил, что пока лишь помогает моему организму набраться сил перед самой инициацией.
Позже маги рассказали, что стихией воды они убирали скопившуюся дикую ману, огнём прижигали энергетические каналы, которые начали рваться, а чистой маной прочищали эти каналы и поддерживали сердце. Параллельно другие маги направляли тонкие жгуты «живы» из кристаллов. Старый маг, двигая пальцами, словно играя на невидимой арфе, перебирал эти жгуты, сплетая одни и направляя другие в разные части тела.
Как я понял, он перерабатывал её в ману. В его руках были изумруды, которые принесла моя девушка, — и они постепенно наполнялись серым цветом.
Маги встали в круг, взялись за руки, а один из них положил ладонь мне на солнечное сплетение.
Через какое‑то время старый маг поднялся и сам приложил руку ко мне. Остальные маги поменяли кристаллы и взяли готовую «живу» у циклов.
Меня начало трясти, и я почувствовал, как из меня полилась энергия. Это было похоже на удар током — будто из меня уходила сама жизнь. Я стал проваливаться в темноту и успел услышать обрывки криков:
— Завязывайте каждый канал и крепите магией земли! Быстрее! Лишнюю силу заворачивайте в землю и увеличьте приток «живы»!
— Что ты стоишь?! Толще жгут, толще!
— Не могу‑у! Руки горят!
— Не сможем… мы… всё…
И я ушёл в долгожданный покой. В самом конце до меня донёсся отчаянный крик любимой:
— РИЧАРД!
Конец 30‑й главы.
Глава 31.Отходняк от инициации магии.
Тук‑тук‑тук.
— Открыто, — проскрипел я.
Тук‑тук‑тук.
— Да чтоб вас…
Открыл глаза. Я под навесом, хочется пить. Чуть приподнялся на локте, огляделся. Деревья не русские, и дятел долбит по дереву.
Вспомнил всё.
Я приподнялся и встал, с меня сползло какое‑то покрывало.
Голый. — Где шмот мой? — вслух спросил не знаю кого.
И вдруг за спиной раздался звук раздвигаемых веток. Я резко развернулся. На меня шло что‑то в шкуре без головы.
Я, голый, как был, разогнался и пнул ногой в центр шкуры.
Комок охнул и завалился назад от меня.
Я поднял камень и решил отдать свою жизнь достойно, хоть и голый. Комок из шкур поднялся, разогнулся и повернулся.
— Кира!!!!! — Обрадовался я и выкинул камень.
Передо мной стояла моя любимая, растрёпанная, но красивая девушка. Её глаза выражали радость, но её левая рука почёсывала то место, куда я «поздоровался» ногой.
Она была одета в шкуры каких‑то животных. В комке этого меха торчали только голова и голые ноги. — Ноги… красивые, — оценил я, подумал и сразу подозрительно спросил: — И где ты шмоналась голой в шкурах?
— Рич!!! Очнулся! — Обняла меня девушка.
Я вытер её слёзы и поцеловал. — Куда я денусь, — буркнул я.
— И что у тебя за привычка сразу пинаться? — с укором спросила Кира.
— Прости, родная, просто очнулся голым, а какой‑то йети ломится ко мне. Я и подумал, что не есть он меня идёт. — Я замолчал и посмотрел на неё.
Кира звонко расхохоталась, поняв, о чём я говорил.
— Ох, Ричард, ты не меняешься! — Улыбаясь, она прижалась ко мне.
— Дайна! — крикнула в сторону Кира. — Неси гретый бульон, капитан очнулся!
— Дайна? — Про себя спросил я. — Это же ординарец Киры!
Я стоял голый, и мой «друг» стал подниматься непроизвольно.
— Быстро накройся! — зашипела фурия.
— Это что это такое? — Глаза Киры увеличились, глядя вниз, на меня.
Она увидела «копьё» ниже моего живота.
— Э‑э, это обычное приветствие, так сказать, уважение к вновь идущим сюда, — тупорыло придумал я, при этом заматываясь в ткань, которой был укрыт прежде.
— По‑твоему, я дура? — восхитилась она моей изворотливости.
— Дайна, быстро надень штаны! — крикнула Кира.
— Жарко же, госпожа! — из‑за кустов услышал девичий голос.
— Надеваю, — с покорностью раздался голосок.
Чуть позже из кустов вылезло «чудо» — взлохмаченное, дико красивое и с большими глазами.
Я упёр свой взгляд на камень, ранее брошенный мной, и равнодушно сказал:
— Привет, неси, что принесла.
В руках у ординарши была глиняная миска с чем‑то и ломоть лепёшки. (Деревянная ложка плавала, как дрейфующий плот в посудине.)
Я уселся на шкуры и протянул лапы.
Кира пристально следила за моими глазами. Я героически смотрел на тот же камень.
— Капитан, — подала мне
девушка еду.
— Спасибо, — буркнул я, и взгляд переместился в тарелку.
Голод дал о себе знать. Я отбросил ложку и выпил в несколько глотков суп, лепёшку слопал, не пережёвывая.
— Кир, — позвал я. — А где все?
— Неделю назад войско ушло на восток, в Лавенсию. Генерал сказал передать тебе: как оклемаешься — нагнать их, будут ждать в столице Ривен, — ответила Кира.
— Меня маги обучили кое‑чему, чтобы помочь тебе с последствиями инициации… — медленно проговорила она. — Там нужно много живы, очень много… — замолчала она.
— Мне пришлось оставить Дайну с нами. Она дворянка, и есть у неё источник… — извиняясь почему‑то, сказала она.
— Я пуста. Пока ты болел, я питала тебя живой. Мне её помощь была необходима… — грустно закончила она, но тут же улыбнулась. Её глаза светились от счастья.
«Боже! — подумал я. — Как же я люблю эту девушку».
В порыве я обнял её и держал так долго, что Кира заворчала:
— Эй, медведь, может, хватит? У меня шея затекла.
Рассмеявшись, она поднялась и пошла куда‑то, поманив за собой Дайну.
Я наконец‑то нашёл кожаные штаны и рубаху навыпуск с моим гербом на левой груди. Тут же рядом лежали мои доспехи: кольчуга, шлем, сапоги, поддоспешник. Я поднял меч в ножнах, залюбовался узорчатым серебром рукояти и ножен и медленно потащил из них на волю красивое оружие убийств.
Клинок сверкнул в лучах света: «Поздоровался со мной», — подумалось мне.
«И тебе здравствуй», — ответил я «другу» на приветствие.
Разминая кисть, я крутнул меч, подбросил вверх, крутанувшись, подхватил другой и нанёс воображаемому противнику удар наискось сверху. Клинок красиво пропел.
Убрав клинок в ножны, я принял позу лёжа и стал отжиматься. Потом попилил воздух кулаками, попрыгал, сделал вертушку и успокоился. «Слабость!» — ругнулся я.
Мягко подошла Кира. Одетая в полный боевой доспех (но без плаща), на шлеме развивался конский хвост (шлем закрывал лоб и был завязан под подбородком кожаным ремешком). Блеснули серебром на стоячем воротнике значки: знак стража и щит с перекрещённым мечом (знак лейтенантства).
Передо мной стояла валькирия. Её медные волосы были сплетены в тугую косу и перевязаны упругой лентой. Коса хищно лежала на левом плече. За спиной — два клинка, руки на поясе, а взгляд…
Я хотел пукнуть по привычке, но не получилось. Видно, молодой организм, который достался мне, уже адаптировался.
Взгляд Киры был неумолим и прям.
Я ухмыльнулся и медленно потянул с пояса меч. Не достав его до половины, я увидел, как Кира сделала короткий шажок навстречу, оттолкнулась, взмыла в воздух и с разворота залепила мне удар левой ногой в правое плечо.
Удар — это удар!
Я, как мешок с говном, улетел в колючник.
«Пожалела меня», — подумал, выдирая колючку из волос.
Поднялся, сплюнул зло, улыбнулся и пошёл к ней.
«Рукопашку ей захотелось? Это моя стихия».
Приблизился и встал в стойку. Она взглянула и резко, с наклоном корпуса, нанесла прямой удар ногой, маэ‑гэри в грудь.
Я перетёк на левую ногу, сопроводил её ногу правой рукой в сторону и открытой ладонью врезал ей под дых.
Кира отлетела, как пробка из бутылки.
Посмотрел на неё и сел.
Она задышалась, прокашлялась и заулыбалась:
— Я видела, как ты дерёшься, но только сейчас ощутила на себе, — улыбнулась, поднялась и достала из‑за плеч клинки. — Щит подыми!
Огляделся: в траве лежит. Поднял щит и меч, который обронил от её удара.
Кира короткими прыжками приблизилась, взвинтилась в воздух и с разворота обрушила на меня оба клинка.
Я успел поднять щит и чуть пригнуть колени. Удар был такой (циклы — пипец мощные!), что я упал на оба колена, но щит выдержал.
Встал и закрутил восьмёрку, уходя от опасной валькирии влево по кругу.
Кира хищно показала жемчужные зубки, развела руки с клинками в стороны, словно приглашая.
Я не купился. Просто махнул мечом перед ней.
Она круто развернулась и нанесла удар: правым клинком в область шеи, левым — по туловищу.
Я понял, что бьёт, не доставая, и, используя эту паузу, дождался полуразворота, шагнул к ней и толкнул щитом.
— У тебя странная техника! — восхитилась Кира.
Мы оба понимали: если бы она атаковала без этих прыжков, то быстро нарезала бы меня на пятаки.
Я знал — она щадит моё самолюбие, но при этом уже поняла, что я не так прост. Спасибо моему прошлому: не зря восемь лет учился рукопашному бою и столько же преподавал. Новое тело привыкло к моим движениям. В этом мире тоже изучают «рукопашку», но делают это иначе. Слабее.
Обнявшись, мы пошли к костру.
Дайна уже что‑то готовила. Подошёл, понюхал из котла — пахнет восхитительно! — и по инерции, в счёт благодарности, хлопнул её по попе. И тут же пожалел.
Конечно, в три глаза всё видно им.
Скандал был недолгий, и, как всегда, я обвинил Киру:
— Типа, нефиг скакать было в бою передо мной с голым задом! Да и про приветствие я тебе напомнил!
В конце концов я просто получил подзатыльник.
Конец 31‑й главы.
Глава 32. Путь в Лавенсию
— Рич.
— Знаешь? — она повернулась ко мне.
Мы лежали на шкурах, была ночь, и неравномерные всполохи света от костра освещали её прекрасные волосы. Они блестели густым, плотным и насыщенным цветом дорогой меди.
— Я чувствую магию...
— Наверное, не так, как люди, — она задумалась. — Я видела, как ты страдал и кричал от боли, когда тебя лечили магическим огнём.
Она помолчала и продолжила:
— Я держала тогда тебя... Мне шёл жар от огня, не очень сильный, но всё же.
Я повернулся к ней.
— Ну, не зря мы, значит, купили циклам амулеты защиты, — ответил я, хотя и догадывался об этом.
— Вы тысячелетия жили отдельно от магического мира, но этот мир пришёл к вам.
— Получается, мы тоже можем получить магический удар, слабее, конечно, намного. — Девушка вздохнула и обняла меня.
— Не ссы, — просто сказал я. — Я рядом.
— Знаю.
Утром мы встали до света. Дайна с вечера все наши пожитки скрутила и связала. Попили травяной чай, закусили лепёшкой и стали собираться.
Сели на коней. Дайну я отправил вперёд на сто метров, и двинулись на восток. Ехали мы торопливо: всё‑таки разница в две недели — отрыв. Понятно, что с обозами двигаются медленно.
Я по дороге развлекался анекдотами: сам себе рассказывал и смеялся. Кира с тревогой наблюдала за мной. По вечерам, когда организовывали лагерь, Кира с Дайной прокачивали через мои каналы живу. После этого я, обессиленный, засыпал.