Великий камень Сардиса
- -
- 100%
- +
В душе Сара была такой же старомодной, как и все – она родилась такой и никогда не менялась. Как бы она ни старалась заставить себя поверить, что она женщина современных мыслей и чувств, ее душа на самом деле тянулась к моде и обычаям, в которых она была воспитана, и те, к которым она пыталась себя приучить, были для нее внешней стороной, никогда не были ее частью, но всегда были объектами ее стремлений. Эти стремления она считала принципами. Она пыталась настроиться на раскрывающиеся откровения эпохи, как молодые женщины во времена ее деда постоянно пудрились. Когда Сара сказала мистеру Кливу, что идет на "Дипси", потому что не отпустит мужа одного, она сделала это потому, что ей было стыдно сказать, что она настолько увлечена великими научными движениями того времени, что считает своим долгом присоединиться к одному из них, но хотя она думала, что поступает в соответствии с высокими принципами, на самом деле она выражала истинную привязанность своей старомодной натуры – натуры, которую она всегда старалась не замечать, но которая из своего темного угла управляла ее жизнью.
У нее был старомодный характер, который наслаждался ограничениями. Чем больший интерес она проявляла к чему-либо, тем более остро ощущала недостатки этого предмета интереса. Она старалась быть хорошим членом своей церкви, но прихожане отзывались о ней резко.
Никакая электрическая иллюминация не могла осветить душу миссис Блок. Она передвигалась по маленькому судну с омраченным лицом. Ее не покидало ощущение, что что-то не так, даже сейчас, в самом начале пути, хотя, конечно, от нее нельзя было ожидать, что она знает, что именно.
На носу и в разных местах по бортам судна, и даже в днище, находились большие пластины толстого стекла, через которые люди могли смотреть в воду, и там струилась вперед в тихие глубины океана длинная световая дорожка, исходящая от мощного прожектора на носу. В этом свете можно было увидеть любой объект в воде за некоторое время до того, как судно его достигнет, но для более надежной защиты от самого страшного препятствия, которое они опасались встретить на своем пути, тянущихся вниз масс льда, гидравлический термометр, установленный на маленьком подводном судне, соединенным с "Дипси" проводами, шел впереди на большом расстоянии. Приводимая в движение и направляемая батареями более крупного судна, эта маленькая лодка-термометр мгновенно сообщала о любых изменениях температуры воды, вызванных близостью льда. Чтобы не погрузиться слишком глубоко, далеко под "Дипси" висел тяжелый свинец, на котором было несколько электрических ламп, готовых в любое время дня и ночи подать сигнал, если судно подойдет слишком близко к рифам и пескам дна Северного Ледовитого океана.
Стюард только что объявил, что первый обед на борту "Дипси" готов для офицерской столовой, когда в каюту неожиданно ворвалась миссис Блок.
– Послушай, Сэмми, – воскликнула она, – я хочу, чтобы ты или кто-нибудь, кто знает больше тебя, сказал мне, как люди на этом судне собираются получать воздух для дыхания. Меня только что осенило, что когда мы вдохнем весь воздух, который есть внутри, мы просто задохнемся, как если бы нас просто утопили снаружи лодки, и со своей стороны я не вижу никакой разницы, кроме того, что в одном случае мы остаемся сухими, а в другом – будем мокрыми.
– Более того, мадам, – сказал мистер Гиббс, мастер-электрик, который, по сути, занимал должность первого помощника капитана судна, – если мы утонем снаружи в открытой воде, то станем пищей для рыб, тогда как если мы задохнемся внутри судна, то станем пищей для размышлений, если нас вообще кто-нибудь найдет.
– Надеюсь, вы не ожидаете именно этого? – сказала миссис Блок. – Я чувствовала, что что-то случится, когда мы стартовали, но я никогда не предполагала, что нам не хватит воздуха.
– Не беспокойся об этом, Сара, – сказал Сэмми. – У нас будет столько воздуха, сколько мы захотим, мы бы не не отправились в такое предприятие, не подумав об этом.
– Ох, не знаю, – сказала Сара. – Крайне редко люди отправляются куда-либо, не забыв о чем-нибудь.
– Давайте присядем, миссис Блок, – сказал мистер Гиббс, – и я успокою вас по поводу воздуха. Здесь на борту есть множество машин и механических устройств, которые вы, конечно, не понимаете, но я с удовольствием объясню вам, когда вы захотите что-нибудь о них узнать. Среди них два больших металлических устройства, расположенных снаружи "Дипси" и около носа, которые открываются в воде, а также сообщаются с внутренней частью корпуса. Эти устройства называются электрическими жабрами, и они отделяют кислород от воды вокруг нас способом, несколько напоминающим действие жабр рыбы. Они постоянно доставляют воздух в достаточном количестве, чтобы обеспечить нас не только всем необходимым для дыхания, но и чтобы поднять нас на поверхность воды, когда мы захотим произвести его в достаточном количестве.
– Я рада это услышать, – сказала миссис Блок, – и надеюсь, что машины никогда не выйдут из строя. Но я думаю, что такой воздух, полученный из воды, будет очень влажным. Он очень отличается от того воздуха, к которому мы привыкли, нагретого солнцем и хорошо проветренного.
– Воздух, который проветривается – это кажется мне забавным, – заметил Сэмми.
Огромные стеклянные фонари в Дипси завораживали, что было совсем не удивительно, и всякий раз, когда человек не был на службе, он непременно оказывался у одного из этих окон, если к нему попасть. Поначалу миссис Блок боялась выглянуть из любого из них. По ее словам, у нее кровь стыла в жилах, когда она смотрела на эту величественную воду. Первые два дня, когда никто не мог с ней поговорить, она почти все время сидела в каюте, держа в одной руке щетку для пыли, а в другой – фермерский альманах. Она не пользовалась щеткой и не читала альманах, но они напоминали ей о доме и реальном мире.
Но когда она все-таки решилась взглянуть в иллюминатор, ей стало очень интересно, особенно на носу, где она могла смотреть на воду, освещенную длинной полосой света, отбрасываемого прожектором. Здесь она постоянно воображала, что видит что-то, и иногда своими восклицаниями сильно тревожила людей на вахте. Однажды ей показалось, что она видит плывущий труп, но, к счастью, рядом с ней был Сэмми, когда она объявила о своем открытии, и он не поверил в подобную чепуху, предположив, что это могла быть какая-то рыба. После этого мысль о рыбе заполнила разум миссис Блок, и она принялась за работу, разыскивая в энциклопедии, которая была на борту, описания рыб, обитающих в глубинах арктических морей. Встретить кита, думала она, было бы очень некстати, но кит неуклюж и мягок, больше всего она боялась рыбы-меч. Рыба-меч, пронзившая мечом одно из стеклянных окон и, возможно, проникшая внутрь вместе с водой, вызывала у нее холодок по спине каждый раз, когда она думала и говорила об этом.
– Не стоит бояться рыбы-меч, – сказал капитан Джим Хаббелл. – Они боятся холодной воды, в которой мы плывем, а что касается китов, разве вы не знаете, мадам, что их больше нет?
– Китов больше нет!? – воскликнула Сара. – Но я слышала о них всю свою жизнь!
– О, вы можете читать и слышать о них достаточно часто, – ответил капитан Джим, – но ни вы, ни кто-либо другой никогда не увидит ни одного из них – по крайней мере, в этой части света. Кашалотов стало очень мало, когда я был еще мальчиком, и очень скоро не осталось ничего, кроме касаток и гренландских китов, которые старались держаться подальше от людей, живя далеко на севере, но когда в них начали стрелять из пушек, способных поражать цель за три или четыре мили, день кита закончился, и ох становилось все меньше и меньше, пока не исчезли совсем. В 1935 году британское судно "Баркрайт" убило двух гренландских китов к северу от острова Мелвилл, но с тех пор во всех арктических водах не видели ни одного кита. Я слышал, как об этом говорили моряки, и читал об этом. Они все были убиты, и от них ничего не осталось, кроме скелетов, которые хранятся в музеях.
Миссис Блок вздрогнула.
– Было бы ужасно встретить живого кита, но еще более ужасно думать, что они все мертвы и исчезли, – сказала она.
Глава VI. Голоса из Полярного моря
Хотя Сэмми Блок и его спутники находились не только далеко посреди тайн региона вечных льдов, но и были погружены вне поля зрения, так что их судно стало одной из этих тайн, для них все же была вполне возможна связь с людьми во всем мире с помощью телеграфного провода, который постоянно разматывался за кормой. Но это общение требовало большой осторожности и рассудительности, и Роланд Клив очень тщательно все обдумал.
Когда он вернулся на мыс Тариф после расставания с "Дипси", то получил от Сэмми несколько сообщений, в которых его заверили, что подводное плавание проходит благополучно. Но когда он взошел на борт "Беспечного" и отправился в обратный путь, он больше ничего не мог услышать от подводников, пока не достигнет Сент-Джонса на Ньюфаундленде – первого места, где его судно коснется берега. Конечно, постоянная связь с Сардисом будет поддерживаться, но эта связь может стать источником большой опасности для планов Роланда Клива. Какие бы важные сообщения ни приходили из арктических глубин, он хотел, чтобы они приходили только к нему или к миссис Рэли. Он придумал телеграфный шифр, известный только миссис Рэли, Сэмми и двум офицерам "Дипси", и, чтобы обеспечить секретность, Сэмми было строго-настрого приказано не передавать никакой информации иначе, чем этим шифром.
В течение многих лет как в Америке, так и в Европе находились люди, которые с ревнивым вниманием следили за изобретениями и исследованиями Роланда Клива, и он прекрасно понимал, что если они получат его технологии и схемы до того, как они будут доведены до успешного завершения, то он может рассчитывать на то, что у него отнимут многие результаты его трудов. Первой новостью, которая дошла до него после недавнего возвращения в Америку, была история, рассказанная Сэмми Блоком, о человеке в воздухе, который пытался заглянуть в его линзу-домик, и он слышал о других подобных попытках. Поэтому телеграфный аппарат на "Дипси" был передан в единоличное распоряжение Сэмюэля Блока, который стал очень способным оператором, и на которого можно было положиться в том, что он не передаст по проводу никаких новостей, которые могли бы дать полезную информацию операторам на линии от мыса Тариф до Сардиса в штате Нью-Джерси.
Но Клив ничуть не хотел, чтобы Маргарет Рэли заставляли ждать новостей от экспедиции, которую она, как и он сам, отправила на неизведанный Север, до его возвращения из арктических регионов. Поэтому Сэмюэлю Блоку было сказано, что он может общаться с миссис Рэли так скоро и так часто, как ему заблагорассудится, не забывая при этом о том, что он не должен посылать ни одного слова, которое могло бы раскрыть что-либо во вред его работодателям. Когда на борт "Дипси" поступит сообщение, что мистер Клив готов к общению с ними, от мастера-электрика ожидались частые сообщения, но именно Сэмми должен был отпереть крышку, закрывавшую прибор.
Перед тем как лечь в койку в первую ночь на борту "Дипси", Сэмми счел нужным отправить сообщение миссис Рэли. Он не телеграфировал раньше, так как знал, что мистер Клив свяжется с ней до того, как покинет мыс Тариф.
Маргарет Рэли легла спать поздно, и час или два не могла уснуть, так заняты были ее мысли чудесными событиями, происходившими в далеких полярных областях, странных и страшных, в которых она была так искренне и живо заинтересована. От Роланда Клива она узнала об успешном начале плавания "Дипси", а перед тем, как отправиться в свою комнату, получила от него последнее сообщение о том, что он покидает мыс Тариф, и теперь, когда она лежала в своей постели, вся ее душа была занята мыслями об этой маленькой группе людей – некоторые из них были ей так хорошо знакомы – все они были отправлены в эту опасную и необычную экспедицию с ее согласия и при ее содействии, а теперь остались одни, чтобы прокладывать свой путь через страшные и безмолвные воды, которые лежат под ужасающими ледяными областями полюса. Она чувствовала, что пока бодрствует, она не может не думать о них, и пока она думает о них, она не может заснуть.
Вдруг раздался звонок в дверь, заставивший ее вскочить с постели, и вскоре горничная принесла ей телеграфное сообщение. Оно было из глубин Северного Ледовитого океана и гласило следующее:
"Дела идут очень хорошо. Никаких происшествий. Не холодно. Небольшой ревматизм в плече Сары. Хочет знать, с какой стороны пластыри, которые вы ей дали, накладываются на кожу, Сэмюэль Блок".
Через час после этого на север, дальше, чем когда-либо прежде, пронесся ток от батареи и пришло искреннее, сердечное, почти ласковое послание от Маргарет Рэли к Саре Блок, которое заканчивалось информацией о том, что пластыри должны прилегать к коже именно шершавой стороной. После этого миссис Рэли легла в постель со спокойной душой и крепко спала.
В течение следующих нескольких дней между Полярным морем и Сардисом происходили частые сообщения, всегда дружеского или бытового характера. Миссис Рэли телеграфировала бы гораздо чаще, если бы не большие расходы на передачу от Сардиса до мыса Тариф, но Сару Блок сдерживали не материальные соображения, а чувство Сэми. Он почти всегда редактировал и укорачивал ее сообщения, даже когда соглашался их отправлять. Одно сообщение он категорически отказался передавать…
Однажды она пришла к нему в сильном волнении.
– Сэмми, – сказала она, – я только что кое-что узнала и не могу успокоиться, пока не расскажу миссис Рэли. Я не буду говорить об этом здесь, потому что это может безумно напугать некоторых людей. Сэмми, ты знаешь, что на борту этого судна ровно тринадцать человек?
– Сара Блок! – воскликнул ее муж, – О чем, во имя здравого смысла, ты говоришь? Какая разница, тринадцать человек на судне или двенадцать? А если и есть разница, что ты собираешься с этим делать? Вы ожидаете, что кто-нибудь выберется?
– Конечно, нет, – ответила Сара, – хотя есть некоторые из них, которые не вошли бы сюда, если бы я имела на это право, но поскольку миссис Рэли – одна из владельцев судна и настоящий хороший друг для нас с тобой, Сэмми, наш долг – сообщить ей, какое ужасное несчастье мы несем с собой.
– Разве ты не думаешь, что она знает, сколько людей на борту? – спросил Сэмми.
– Конечно, она знает, но она не думает, что это значит, иначе бы мы все не оказались здесь. Это ее право знать, Сэмми. Может быть, она прикажет нам вернуться на мыс Тариф и высадить кого-нибудь на берег.
В глубине души Сэмюэль Блок считал, что в случае принятия такого решения он будет совершенно уверен в том, кто именно будет высажен на берег, если голосование проведут офицеры и команда, но он был слишком мудр, чтобы что-то сказать по этому поводу, и довольствовался тем, что категорично отказался посылать на юг любые известия о дурном предзнаменовании.
На следующий день миссис Блок почувствовала, что должна высказаться на эту тему или погибнуть, и спросила мистера Гиббса, что он думает о том, что на борту тринадцать человек.
– Мадам, – сказал он, – эти приметы теряют свою силу выше семидесятой широты. Более того, ни одно из них никогда не сбывалось выше шестидесяти восьми градусов и сорока минут, а мы находимся гораздо выше, как вы знаете.
Сара ничего не ответила, но позже сказала мужу, что, по ее мнению, у мистера Гиббса в голове так много электричества, что в ней не осталось места для старомодного здравого смысла. Не следует с насмешкой относиться к знакам и предвестиям. Среди самых ранних вещей, которые она запомнила, была история, рассказанная ей о брате ее бабушки, который в молодости был тринадцатым пассажиром в омнибусе и умер той же ночью, соскользнув с задней ступеньки, где он вынужден был стоять, и проломив себе череп.
Наконец наступил день, когда на борт "Дипси" пришло шифрованное послание от Роланда Клива, и с этого момента доселе неведомое чувство безопасности, казалось, охватило умы офицеров и команды. Конечно, для этого не было веских причин, ведь если бы их настигла катастрофа или даже угрожала им, не было ни одной подводной лодки, готовой прийти им на помощь; а если бы и была, прошло бы много-много времени, прежде чем такая помощь смогла бы до них добраться, но все же они были утешены, ободрены и воодушевлены. Теперь, если что-нибудь случится, они могли послать известие об этом человеку, которому все они доверяли, а через него – домой, и все, что хотели сказать им далекие друзья, они могли передать без проблем.
Пока не было ничего, что имело бы определенное научное значение, но сообщения мастера-электрика были частыми и длинными, независимо от расходов, и, насколько ей позволял муж, Сара Блок информировала миссис Рэли о неудачах и опасностях, подстерегавших экспедицию. Однако следует сказать, что миссис Блок никогда не предлагала отправить на землю ни одного слова, которое бы свидетельствовало о том, что она выступает за отмену экспедиции или за свой уход из нее, если позволит возможность. Она отправилась на северный полюс, потому что туда собирался Сэмми, и чем дольше она с ним пикировалась, тем сильнее становилось ее любопытство увидеть полюс и узнать, как он выглядит.
Ни при каких обстоятельствах не ожидалось, что "Дипси" будет быстроходным судном, и теперь, заторможенный внешним навесным оборудованием, он медленно двигался под водой. Телеграфный провод, который он проложил по ходу движения, был самым тонким и легким подводным кабелем из когда-либо производившихся, но его общая масса была все же очень велика, и, опустившись на дно, он значительно замедлял продвижение судна, которое двигалось медленнее, чем было необходимо, боясь нарушить эту связь с остальным миром.
Двигаясь вперед со скоростью всего несколько узлов в час, "Дипси" плыл как рыба посреди моря. Авторы проекта были твердо уверены, что из Баффинова залива есть канал в открытое полярное море, который будет судоходным, если вход в него не заблокирован льдами, и на этом были основаны все их надежды на успех. Поэтому исследователи неуклонно продвигались вперед, всегда с тревогой поглядывая наверх, боясь удариться о нависающие льды, всегда с тревогой поглядывая вниз, опасаясь опасностей, которые могут возникнуть со дна, всегда с тревогой оглядываясь по правому борту, боясь натолкнуться на фундамент Гренландии, всегда с тревогой оглядываясь по левому борту, боясь удариться о грунт неизвестной земли на западе, и всегда держась начеку во всех направлениях, чтобы эти неизвестные воды не закрыли им путь.
Капитан Джим Хаббелл не симпатизировал методам навигации, применяемым на борту "Дипси". Пока он не мог выходить на палубу и вести свои полуденные наблюдения, он не считал возможным точно знать, где находится его судно, но он смирился с ситуацией и не возражал ни против одного из методов ученых-навигаторов.
– Это очень простой способ навигации, – сказал он Сэмми. – Пока есть вода, по которой можно плыть, надо просто встать на линию долготы, неважно, на какую, лишь бы впереди была вода, и держаться ее, и если ты держишь курс на север, постоянно стараясь не отклоняться к магнитному полюсу, конечно, ты будешь держаться его. И поскольку все линии долготы в конце концов приходят в одну и ту же точку, и поскольку это та точка, к которой вы плывете, конечно, если вы сможете держаться этой линии долготы столько, сколько она продлится, то, следовательно, вы обязательно туда попадете. Если на этой линии долготы вы доберетесь до места, где воды недостаточно для плавания, вам придется остановить судно, а затем, если вы не видите никакого способа идти вперед по другой линии долготы, вы можете выйти из этого места по той же линии долготы, по которой вы пришли в него, и так вы можете рассчитывать найти свободный путь. Это очень простое плавание, легкая азбучная навигация, хотя и не совсем обычная.
– Похоже на то, капитан Джим, – сказал Сэмми, – и я думаю, что впереди нас ждет еще долгий подводный путь, но точно мы не можем сказать. Откуда нам знать, что мы не встанем утром, не выглянем из верхнего люка и не увидим ничего, кроме воды над нами и дневного света за бортом?
– Когда мы это сделаем, Сэмми, – сказал капитан Джим, – тогда я действительно поверю, что нахожусь в путешествии!
Глава VII. Хорошие новости из Сардиса
Когда Роланд Клив после плавания от мыса Тариф, которое было бы для него утомительным, каким бы коротким оно ни было, прибыл в Сардис, его мысли были заняты главным образом людьми, которых он оставил позади себя в арктических морях, но эта важная тема не мешала ему уделять внимание и другой великой цели, к которой была устремлена его душа. В Сент-Джонсе и в других пунктах своего путешествия оттуда он получал сообщения с "Дипси", так что он знал, что пока все в порядке, и когда он встретил миссис Рэли, ей было что рассказать ему о том, что можно было бы назвать домашними делами маленького судна.
Но, поддерживая связь, так сказать, с полярными областями, Роланд Клив жаждал использовать средства, которыми, по его мнению, он обладал, чтобы заглянуть в подземные тайны земли под ним. Работа над большой машиной, с помощью которой он будет генерировать артезианский луч, шла вполне успешно, и были все основания полагать, что вскоре он сможет пустить ее в дело.
Он нашел Маргарет Рэли совсем другой женщиной, чем она была, когда он ее оставил.
Отсутствие было недолгим, но перемены в ней были очень заметны. Она стала более спокойной, более сосредоточенной. Она всегда проявляла большой интерес к его начинаниям, но теперь этот интерес, казалось, не только углубился, но и был наполнен некой тревогой. Она была с ним пылкой, жизнерадостной и подающей надежды сотрудницей, насколько это было в ее силах, но теперь, хотя она была такой же пылкой, жизнерадостность исчезла, и она не упоминала о надежде.
Но это не удивляло Клива, он считал это вполне естественным, ведь одной полярной экспедиции была достаточно, чтобы подпортить настроение любой женщины, которая принимала в ней активное участие и чувствовала, что большая часть ответственности за нее лежит на ней. Временами эта ответственность очень сильно ложилась на него самого. Но если мысли о той маленькой подводной команде на безлюдном краю света приходили к нему, когда он сидел в своем удобном кресле, и холодный ужас пронизывал его, как это часто случалось в такие моменты, он поспешно шагал к своему телеграфному аппарату, и когда получал от Сэмми Блока сообщение, что с ними все в порядке, его настроение снова поднималось, и он продолжал свою работу с душой, ободренной и вдохновленной.
Но хорошие новости с Севера, похоже, не ободряли и не вдохновляли душу миссис Рэли. Она выглядела озабоченной и встревоженной даже после того, как услышала новость.
– Мистер Клив, – сказала она, когда он позвал ее на следующее утро после своего возвращения, – предположим, вы услышите плохие новости от Дипси или вообще ничего не услышите, не получите ответа на свои послания, что бы вы сделали?
Его лицо стало озабоченным.
– Это ужасный вопрос, – сказал он. – Я часто задавал его себе, но удовлетворительного ответа на него нет. Конечно, как я говорил себе и говорил вам, нет причин ожидать катастрофы. В тихих глубинах, в которых плавает "Дипси", не бывает штормов. Лед не опускается с поверхности, и даже если плавающий айсберг перевернется, как это иногда случается в открытом море, "Дипси" будет держаться достаточно низко, чтобы избежать такой опасности. На самом деле, я почти уверен, что если она встретит какое-либо препятствие, которое помешает ей держать курс к полюсу, все, что ей нужно будет сделать, это развернуться и вернуться обратно. Что касается возможности неполучения сообщений, то в этом случае я должен сделать вывод, что провод оборвался, и подождать несколько дней, прежде чем позволить себе серьезно встревожиться. Мы предусмотрели все на случай такой аварии. Дипси" оборудован как кабелеукладчик, и если оборванный провод находится не на слишком большой глубине, команда сможет его восстановить, но я отдал приказ, что если произойдет такая авария, и они не смогут восстановить связь, они обязательно должны вернуться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.