Сладкая месть Роке де Кальвоса

Энджи провела взглядом по его в высшей степени изысканной фигуре. Она посмотрела на его широкие плечи, мускулистый торс и мощную грудь. Верхние пуговицы его красивой светло-голубой рубашки были расстегнуты, и Энджи задержала взгляд на темно-золотом треугольнике его кожи. Она боялась выдать свои чувства, облизнув пересохшие губы. Опустив глаза ниже, Энджи посмотрела на его руки, спрятанные в карманы брюк, облегавших его узкие бедра и длинные сильные ноги.

Она вдруг поняла, что сделала глупость. Ей не следовало так рьяно стирать его из своей памяти. Близость порождает пренебрежение. Ей нужно было вспоминать его во всех подробностях по крайней мере два раза в день. Нужно было составить список всех его достоинств, тогда неизбежно открылись бы и его недостатки. Она не раз наблюдала подобные вещи, когда работала моделью. Сначала человека все устраивает в его внешности, а потом ему кажется, что у него чересчур большой нос, что его улыбка потеряла привлекательность, а ноги стали слишком толстыми.

Куда же ей нужно было смотреть, чтобы найти в нем эти недостатки?

– Ну и как, все на месте? – насмешливо спросил Роке. Его чувственные губы скривились в полуулыбке, как в тот раз, когда она впервые посмотрела на него. И ее охватило то же самое волнение.

Только сейчас оно сопровождалось горечью. Энджи смотрела на его великолепный рот и представляла его приникшим к губам другой женщины. Она заглядывала в его глубокие, прикрытые длинными ресницами глаза и думала о том, что они согревали своим взглядом кого-то другого.

Роке заметил, как Энджи вдруг напряглась. В ее глазах сначала промелькнула боль, а потом они превратились в две маленькие льдинки. Что-то сжалось у него внутри, и ему захотелось схватить ее за эти худенькие плечи и хорошенько тряхнуть.

Она как будто прочла его мысли и посмотрела на него с вызовом. Он часто встречал этот ее взгляд, когда они ругались или занимались любовью. Роке заметил, как она вскинула голову и как при этом качнулись волны ее рыжих волос.

– Роке, мне абсолютно не о чем с тобой говорить, – заявила Энджи.

– Конечно нет, – насмешливо заметил он. – Могу с уверенностью сказать, что, осматривая меня, ты была далека от разговоров.

Энджи мысленно отругала себя за то, что дала ему повод съязвить. Она вышла из лифта и, не глядя на Роке, решительно направилась внутрь помещения.

Роке смотрел, как она приближается к нему, и любовался ее стройным грациозным телом. Он наизусть знал этот ее трюк: когда Энджи хотела, она могла быть ужасно сосредоточенной, упрямой и несговорчивой, и это просто бесило его и доводило до белого каления. Когда-то он осмелился поверить, что женился на милом, невинном и беззащитном существе. И что внутри этого женского тела была заключена маленькая одинокая девочка, которая так и не повзрослела и не ощутила вкус жизни. Но вскоре он смог убедиться, что она невыносимо упрямая. Все дело было в том, что Энджи поступала только так, как она сама считала нужным.

Так было везде, но только не в его постели. В его объятиях она моментально теряла всякое желание бороться с ним. Роке улыбнулся при мысли о том, как он собирается закончить этот вечер, и еще раз окинул взглядом точеную фигурку своей жены. Энджи была одета в черное короткое облегающее пальто, на ногах черные колготки и обута в черные балетки без каблуков. На плече у нее висела стильная ярко-зеленая сумка внушительных размеров.

Когда она поравнялась с ним, ему захотелось потянуться к ней и развернуть к себе, чтобы посмотреть ей в глаза. Но его разбирало любопытство насчет того, что она задумала, раз пришла так рано и прошла мимо него, как будто это она является хозяйкой положения.

Энджи не стала задерживаться в гостиной, чтобы полюбоваться восхитительным видом, который открывался за огромными окнами во всю стену, и даже не посмотрела в сторону спальни. Она направлялась прямиком к кабинету.

Когда она повернула ручку и открыла дверь, ее сердце болезненно сжалось. Эта территория всегда принадлежала Роке. Дизайн помещения говорил о великолепном вкусе его хозяина. Энджи окинула взглядом бесконечные ряды книг. У окна стояло массивное кожаное кресло, в котором Роке часто проводил время за книгой.

В центре кабинета находился массивный антикварный стол ручной работы, который был привезен из семейного поместья и свидетельствовал о благородном происхождении Роке де Кальвоса.

Энджи затаила дыхание, застыв на пороге. Ей не хотелось входить сюда, не хотелось снова воскрешать в памяти то время, которое они проводили здесь вместе. Но она не могла противиться воспоминаниям. Прикрыв глаза, Энджи увидела себя, свернувшейся клубочком в его кресле, ее голова покоилась на подушке, которую она принесла из гостиной, в ее руках была книга из ее собрания.

Полное удовлетворение испытывала она тогда. Рядом на подставке стоял бокал вина и небольшой бутерброд. А в нескольких метрах от нее за своим рабочим столом сидел красивый мужчина, который принадлежал только ей, ее Роке.

Энджи проглотила ком, стоявший в горле, и, тяжело вздохнув, направилась к столу.

Она слышала, как Роке остановился на пороге кабинета. Все пространство вокруг них наполнилось звенящей тишиной. Энджи знала, что Роке заинтригован ее поведением, но он умел занять выжидательную позицию и заставить понервничать своего противника. Чтобы скрыть волнение, она поставила сумку на стол и принялась сосредоточенно рыться в ней.

– Можно поинтересоваться, что ты делаешь? – медленно протянул он.

– Тебе следовало оставить моего брата в покое, – ответила Энджи. – Ты не имеешь права угрожать ему полицией, потому что это была моя кредитная карточка.

– Прикрепленная к моему личному банковскому счету, – добавил Роке, подойдя чуть ближе.

– Если тебе не нравится, как я с ней поступила, тебе некого винить, кроме самого себя. Будь ты умнее, ты бы заблокировал ее в тот же самый день, когда я ушла от тебя.

– Странно, – заметил Роке, – но мое воображение рисовало мне, как ты трогательно режешь ее на кусочки, а потом предаешь огню.

Энджи замерла. Ведь она действительно могла так поступить, а не просто бросить кредитку в ящик комода.

– Что ж, я не сделала этого. И теперь ты знаешь почему.

Роке подошел еще ближе и прислонился к столу:

– Ты хочешь сказать, что разрешила своему брату безрассудно тратить мои деньги?

Энджи не хватало смелости посмотреть Роке в глаза, и она снова принялась что-то искать в своей сумке. Наконец она выдавила:

– Да, это так.

– Ты лжешь, – разочарованно вздохнул Роке. – Мы оба знаем, что ты скорее лишилась бы пальцев на руках, чем дала кредитку своему жадному до денег брату. – Потянувшись к ней, он убрал с ее лица прядь рыжих шелковистых волос. – Энджи, ты ведь являешься на редкость честным человеком. – Роке скорчил гримасу, когда она инстинктивно отодвинулась от него. – Я помню, как однажды ты заставила меня повернуть машину в центр Лиссабона, потому что какая-то продавщица дала тебе сдачу на десять евро больше, чем была должна. Как ты думаешь, сокровище, многие бы поступили так, будучи на твоем месте? Даже если брать во внимание только честных людей?

Энджи достала из сумки чековую книжку:

– Ты живешь в другом мире. Если бы ты поработал в магазине, ты бы понял, что значит для бедной продавщицы доставать деньги из собственного кошелька, чтобы покрыть недостачу.

– Но я не знаю. Потому что, как ты сказала, я слишком богат, чтобы иметь представление о реальной жизни.

– Послушай, – гневно выпалила Энджи, – это я играла на бирже, воспользовавшись твоей кредиткой.

Он пристально посмотрел ей в глаза:

– Еще одна ложь.

– Я решила, что пришло время заставить тебя заплатить за весь тот ад, который я пережила.

Энджи отвела взгляд, пытаясь унять волнение. Она отодвинула сумку и, взяв на столе ручку, открыла чековую книжку. Боковым зрением она могла видеть, что Роке следит за каждым ее движением.

То, что случилось дальше, повергло ее в шок. Она так сосредоточилась на своих действиях, что упустила из виду возможную реакцию Роке. Он резко схватил ее за запястье, заставив Энджи вскрикнуть от боли.

– Брось ручку, – сквозь стиснутые зубы прошипел он.

Энджи наперекор ему сжала ее еще сильнее.

– Я просто хотела…

– Я знаю, что ты собиралась сделать, – оборвал ее Роке. – Но я, как видишь, помешал тебе. Поэтому, Энджи, говорю тебе еще раз: брось ручку.

Когда она отказалась подчиниться, он быстро подошел к ней сзади, прижал к столу и, вырвав у нее ручку, с презрением швырнул ее на стол. Потом взял ее чековую книжку и прочитал, что она успела написать. Его лицо перекосилось от злости. Энджи задрожала, ощущая на себе его яростное дыхание.

Она дернула руку и повернулась к нему лицом:

– Ты ведешь себя как пещерный человек!

– Прошу прощения, – бросил он и отошел в сторону.

Сердце Энджи бешено колотилось от страха.

– Я не понимаю, что происходит.

Роке, все еще нахмурившись, смотрел на то, что она в спешке успела нацарапать в чековой книжке. Потом он грязно выругался и швырнул книжку обратно на стол.

Энджи потирала ноющее от боли запястье и настороженно посматривала на Роке. Никогда еще не видела она его таким разъяренным.

– Двадцать тысяч, черт побери! – По его тону можно было подумать, что он счел эту сумму оскорбительной.

– Но это все, что у меня есть! – воскликнула она. – Остальные деньги я верну, когда… когда смогу. Мне просто нужно…

– Энджи, это не твой долг! – зло крикнул в ответ Роке.

Она с вызовом посмотрела на него:

– А какое тебе до этого дело, раз ты все равно получишь свои деньги назад?

Выражение его лица стало еще более мрачным.

– Я этого не ожидал.

– Не ожидал чего? – изумилась Энджи. – Что у меня может остаться немного своих собственных денег?

– И это все?

Услышав эти слова, Энджи, насупившись, поджала губы.

– Несчастные двадцать тысяч – это все, что у тебя осталось после твоей работы моделью? Энджи, а куда подевались остальные деньги? – С этими словами он снова подошел к ней, и она в страхе почти вжалась в стол. – Когда я встретил тебя, ты зарабатывала сумасшедшие деньги. Такие суммы, что даже твой братец не смог бы потратить, даже если бы очень захотел.

Энджи пожала плечами и, запинаясь, ответила:

– Я к-купила к-квартиру…

– За наличные? – Его глаза заметали молнии.

Энджи кивнула.

– Наличные, – с презрением бросил Роке. – Только ты могла уплатить такую сумму наличными!

– По крайней мере, я не залезла в долги, как это делают остальные, – попыталась защитить свои принципы Энджи.

От этих слов Роке просто вскипел:

– Да, ты хорошо знаешь, что такое долги, неправда ли? Вот почему ты решила, что можешь ворваться сюда, как примадонна, уверенная в собственном нравственном превосходстве, спокойненько сунуть мне часть долга своего глупого братца и этим уладить все проблемы!

– Я не врывалась, как примадонна! – возразила Энджи, вызвав на его лице ироничную улыбку.

– Хорошо, я увидел перед собой обманутую жену, с высоко поднятой головой и чарующими зелеными глазами, которые превратились в лед. «Мне абсолютно не о чем с тобой говорить». – Роке в точности изобразил ее едва различимый акцент, который она приобрела в закрытой школе.

Энджи стала пунцовой от смущения.

– Я засмотрелся на ее великолепную походку супермодели, длинные блестящие волосы, от которых невозможно оторвать глаз, и последовал за ней в квартиру, как глупый щенок…

– Щенок? – Энджи обрадовалась, что он дал ей повод для наступления. – Роке, ты никогда не был щенком. Ты родился на этот свет хищным распутным волком!

Она никак не ожидала, что он придет в изумление от ее слов. Потом Роке чувственно зарычал в ответ.

Это вызвало в ней волну ярости, и она сделала шаг в его сторону.

Горячая волна разлилась по телу Роке. Энджи собиралась приступить к физической атаке. Он мог читать ее, как раскрытую книгу. Она всегда так реагировала на подобные выпады с его стороны. Роке весь напрягся, готовый схватить ее в ту же секунду, когда она набросится на него. Все внутри его дрожало от предвкушения.

Он смотрел, как Энджи приблизилась еще на один шаг, такая соблазнительная от злости, такая прекрасная… Женщина, которую он…

Вдруг она остановилась. По ее глазам, в которых мелькнула боль, он понял, что Энджи вспомнила случившееся год назад. Ее лицо мертвенно побледнело, и, резко повернувшись, она снова вернулась за стол.

Его охватило дикое разочарование. Один раз, всего лишь один раз он назвал ее обманщицей, когда она сделала выбор в пользу своего брата. Если бы он когда-либо задумался над тем, каково это – упасть в глубокую черную яму, вырытую своими же собственными руками, ответ пришел бы в виде той нескончаемой ужасной ночи.

Роке чувствовал себя в равной степени виноватым и обозленным. Потом эти чувства смыла волна горечи, и он был благодарен за это, потому что не собирался извиняться. Он не собирался объяснять свои мотивы или мотивы этой тупой стервы Нади теперь, когда прошел целый год и когда стало слишком поздно.

И все из-за брата Энджи, этого испорченного, слабовольного и нечистого на руку оболтуса.

Энджи не собиралась сдаваться. Уняв дрожь в руках, она взяла чековую книжку и снова потянулась за ручкой. Твердым росчерком она поставила свою подпись в нужном месте.

Анджелина де Кальвос… Она посмотрела на свое имя и поклялась, что написала эту фамилию в последний раз.

Роке тут же подошел к ней и снова отобрал у нее чековую книжку. На этот раз он обошел стол, отодвинул ящик, бросил туда книжку и звонко захлопнул ящик обратно:

– Думаю, нам придется решать эту проблему на более официальном уровне.

Энджи задрожала от его ледяного тона. Она скрестила руки на груди, чтобы немного успокоить дрожь, и с мольбой в голосе сказала:

– Прошу тебя, пожалей моего брата.