Коллекционер бабочек в животе (трилогия)

Ренато кивнул, рассматривая высотки за окном.

- Во-от, а мне, значит, приходится контролировать деятельность архитектора и главного архитектора проекта, проводить экспертизу проектной документации… Ну, ты же не на один день здесь? Я вернусь через неделю, а может и раньше. Ещё успеем нагуляться.

- Успеем, – спокойно ответил Ренато, мысленно молясь и благодаря всех святых, за возможность остаться с Альбиной наедине. Он правда пока не представлял себе, насколько большой дом его ждёт и сколько там прислуги.

Артур уехал с утра пораньше, поцеловав жену в щёку. Вечером они душевно посидели, обсудили будущий портрет и все детали вместе с Ренато. Альбина, с разрешения мужа, согласилась позировать ню –прикрыть наготу распущенными волосами.

День обещал быть солнечным, за окнами вовсю чирикали воробьи делясь с миром своим весёлым весенним настроем. Всё буквально пело вокруг, даже лёгкий ветерок, влетающий в несколько открытых окон огромного старинного особняка будто подмурлыкивала что-то в ответ птицам. Ренато вышел на балкон и вдохнул ароматный, наполненный свежестью воздух. В небольшом саду начала распускаться сакура. Нежно-розовый цвет раскрытых соцветий со светло-вишнёвой серединой, показался ему ареолами сосков юной девушки. Он представил себе, что у Альбины должны быть такие же нежные, красивые сосочки. Её бархатная, почти молочного цвета кожа с перламутровым блеском, при каждом поцелуе будет оставлять на губах кисловатый вкус спелой вишни, с примесью ванили, бергамота и сандалового дерева. Ренато облизнулся предчувствия сегодняшнее событие, и как удачно сложилось всё, ещё и Артур уехал. Он вернулся в свою комнату и принялся раскладывать вещи.

Альбина проснулась поздно. Внутри неё ликовал новый день свободы и независимости, и ещё чего-то необъяснимо хорошего, что должно было непременно случиться. Она тщательно привела себя в порядок, надела лёгкое хлопковое платье с крупным цветочным принтом. Раскрытые оранжевые бутоны лилий на белом фоне смотрелись очень свежо и воздушно, будто бы кто-то невидимый рассыпал цветы по белоснежному облаку-платью.

В столовой был накрыт завтрак, суетилась помощница по дому ожидая прихода хозяйки. Ренато сидел в кресле у окна и листал газету, отказавшись завтракать один. Как только Альбина появилась в столовой он тут же вскочил и направился к ней, чтобы поцеловать руку. От смущения она слегка покраснела и естественный румянец на щеках сделал её ещё привлекательнее.

- Почему ты не завтракаешь?- спросила Альбина. – Только не говори, что ждал меня?

- Я именно это и хотел сказать, сеньора. – Честно говоря, подумал, что вы уже куда-то уехали и забыли про встречу.

- Как я могла?! Я специально отодвинула все дела на вечер, чтобы мы могли спокойно поработать. Я не знаю, как назвать это по-другому, просто мне впервые придётся позировать художнику… Присаживайся за стол, надеюсь от кофе ты не откажешься?

- С удовольствием выпью, спасибо, – сказал Ренато, как истинный галантный итальянец, привыкший с рождения, что в Италии prima la donna, что означает «женщина – впереди». Жизнь в России немного испортила это понятие, русские женщины, в отличие от итальянок, сами готовы были виться вокруг мужчин. Ренато это не очень нравилось, только если женщина не была настолько соблазнительна и внешне, и внутренне, чтобы он не смог устоять. А иначе его ничем нельзя было подкупить.

- А ты всегда такой джентльмен? Или это понятие про англичан, а в Италии галантных мужчин называю иначе? – поинтересовалась Альбина.

- Всегда, можете не сомневаться!

- Тогда маленькое уточнение, мы вроде бы на «ты» с момента посещения твоей квартиры?

- Да, конечно, но это чисто из уважения к тебе, как это говорят – вырвало.

- Вырвалось, – засмеялась Альбина.

- Да, точно – вырвалось! – Ренато расплылся в улыбке, зная прекрасно, что всё делает правильно: и ошибается умышленно, и ведёт себя по всем правилам этикета. Даже его любимая Нелли до сих пор не раскусила эти оговорки в окончаниях, списывая всё на итальянский темперамент и то, что русский не его родной язык. Каждая такая оговорка – это своего рода сачок в который попадалась та или иная бабочка. Позитивные эмоции, помогающие наладить более близкое общение, раскрепостить собеседника, а дальше всё пойдёт как надо.

Ренато отпил немного кофе, громко восхитился его ароматом и вкусом, и стал рассказывать, что в Италии все мужчины джентльмены, а точнее – «gentile», слово, производное от «gentilezza», что означает «доброта». Вот только gentile намного более обширное понятие, тут и мягкий, и ласковый, и нежный, и любезный… Это стиль общения мужчины, его манера говорить, ухаживать, одеваться и даже заниматься любовью. – Gentile – стиль жизни итальянца,– гордо умозаключил он.

- А как же дольче вита? – вспомнила Альбина знаменитую на весь мир итальянскую фразу.

- Сама жизнь в Италии, и я, как представитель её центрального региона, могу сказать – да, жизнь без сомнения будет сладкой, если ты научишься любить то, что имеешь. Но я считаю себя счастливчиком, Альбина, потому что и святые заступники, и природа, и те же древние римляне, потом художники эпохи Возрождения, гении неореализма – любили и одарили Италию слишком щедро.

- Ты так сладко это рассказываешь, что мне самой захотелось поехать туда ещё раз, – искренне сказала Альбина. – Да, действительно, такой страной надо наслаждаться и любить в ней жить.

- Что все люди там и делают, – добавил Ренато. – Наслаждаются безответственно и безлимитно всем, ставя на первое место позитивные эмоции, ловя их во всём. Это радость от первого солнечного луча, от рассказа о том, что сегодня на обед съел твой сосед… Да, у нас так, вечные разговоры о еде, погоде, одежде, футболе…

- А можно вопрос, Ренато? Почему ты в России тогда живёшь?

- Зов крови, я же рассказывал вчера вечером, что моя прабабушка была русской.

- Ах, точно!

- Может пойдём? Мне всё-таки не терпится начать писать картину, уже почти полдень. Это прекрасное время, яркий дневной свет…

- Ой, уже?! С тобой так приятно болтать, что я забыла истинную цель твоего визита. Тебе обязательно надо начать писать книгу об Италии – это так увлекательно слушать, а значит и читать будет интересно.

- Правда? О, Мадонна, это так приятно слышать, я обязательно подумаю над этим, но откровенно признаюсь – пишу я гораздо хуже, чем говорю.

Зимний сад, куда привела Альбина Ренато, был полон пёстрой насыщенной зелени, различных сортов роз, всевозможных экзотических растений и яркого солнечного света.

- Mamma mia, che bello! – восхитился Ренато и тут же повторил фразу на русском. – Мама моя, как красиво!

Альбина заметила большой холст на мольберте вдалеке у декоративного фонтана и поняла, что Ренато здесь уже был. Он уловил её взгляд и тут же сказал:

- Кто-то из вашей прислуги любезно помог мне и сам принёс сюда всё, что я приготовил для работы.

- А, это наш садовник, дядя Миша. Он единственный, кто сюда может зайти.

- Я покорён красотой этого сада, как и хозяйкой дома, – Ренато остановился у одного из цветущих деревцев и не смог отвести взгляд. Альбина встала рядом.

- Это делоникс царский, – начала она. – Полувечнозелёное дерево с Мадагаскара. Конечно, его не привезли сюда так, – она показала на объемную деревянную кадку с землёй. – Артуру подарили семена, а сеянцы зацвели спустя только восемь лет.

- Ого! – Ренато залюбовался широкой куполообразной кроной сплошь покрытой крупными красными цветами, каждый из которых в диаметре был больше десяти сантиметров.

- Цветы распускаются с весны до лета. Вообще это огромное дерево, может вырасти под десять метров в высоту, но тут вряд ли – климат всё-таки другой. Артур очень любит здесь гулять, думать, придумывать новые проекты, – Альбина на секунду задумалась. Казалось, она напрочь забыла обо всём на свете с появлением Ренато. Он окунул её в новые эмоции, увлёк рассказом о своей родине и ей совсем не хотелось избавиться от его присутствия. Альбина была из тех людей, кто любит одиночество и свободу, уединение и тишину. Артур стал для неё идеальным мужем, которого никогда нельзя было застать дома у телевизора, а уж тем более распивающего с друзьями пиво на кухне. Их редкое совместное времяпрепровождение делало быт весёлым и уютным, радостным и лёгким. Оба трудились в своё удовольствие, каждый с головой уходил в собственные проекты, а когда встречались, то с большой благодарностью за понимание любили каждую минуту проведённую вместе. Альбине было хорошо рядом с мужем, но не менее прекрасно она чувствовала себя, когда он куда-нибудь уезжал по работе.

- Где ты хочешь позировать? – спросил Ренато, хотя сам уже выбрал место у больших красивых цветов, издалека похожих на гроздья розового винограда. Альбина подошла ближе и одобрительно кивнула.

- Мои любимые цветы, они из Филиппин. Мединилла великолепная – так называется это растение и в природе оно эпифит.

- Что такое эпифит?

- Ну это когда одно растение живёт на другом, но при этом не паразитирует.

- Чем тогда оно питается?

- Как чем? Влагой из воздуха, дождевой водой, росой, углекислым газом и даже птичьим помётом. Между прочим орхидеи тоже эпифиты, ещё папоротники, мхи, и лишайники, – многие растения в тропиках живут только так.

- Откуда ты всё это знаешь? – поинтересовался Ренато, мысленно уже представив Альбину обнажённой, и стоящей вполоборота у красивого экзотического цветка.

- Мне интересно, к тому же многие растения имею таблички с названием, вот глянь!

И действительно, Ренато только сейчас заметил аккуратные надписи на небольших пластинах. Ему некогда было смотреть вниз, вокруг всё благоухало и было наполнено сочностью красок, во всех смыслах. Для полноты ощущений не хватало пару-тройку экзотических птиц и больших пестрых бабочек.

- Хочешь вина? – неожиданно предложил Ренато, понимая, что просить Альбину скинуть платье и всё что под ним, в данный момент будет выглядеть как принуждение.

- Да, я бы выпила пару глоточков.

- Прекрасно, сейчас принесу! Я привёз с собой…

- Не надо, стой! У нас тут мини-бар имеется. Идём! – она повела его по узенькой дорожке вглубь зимнего сада. Ренато шёл покорно, ощущая ненавязчивый шлейф её духов, лёгкий как настоящее кружево. Аромат невесомой сладости с цитрусовыми акцентами очень подходил Альбине, сочетался с её нарядом и образом в целом.

Выпив по глотку сухого красного вина, они невольно улыбнулись друг другу.

- Отличное тосканское вино! У тебя прекрасный вкус, это хороший выбор, – смотря на бокал, сказал он.

- Да, Артур большой ценитель итальянских вин. Тут правда ещё и французское вино есть, и виски, и водка, джин, и даже саке. Ты пил саке?

- Нет, – честно ответил Ренато.

- А я люблю, но открывать бутылку сейчас не буду, оно потом не больше двух недель может храниться в холодильнике. Но я настаиваю – попробовать надо! Можно будет съездить, в один из вечеров, в японский ресторан или вызвать шеф-повара на дом.

- Если ты настаиваешь, то можно, но одна просьба, пожалуйста.

- Да, конечно, – Альбина отпила ещё немного вина и чуточку расслабилась.

- Давай приступим к твоему портрету, у меня есть кое-какие идеи ещё.

- Ну конечно, конечно, – она схватила пузатый бокал за тонкую длинную ножку и, как показалось Ренато, упорхнула бабочкой в густую зелень. Он смело двинулся вперёд, за ней, как за добычей, ведомый своими инстинктами, ведь как говорят итальянцы: «In amore vince chi fugge», что означает – в любви побеждает бегущий.

Альбина допила вино и распустила волосы, собранные в хвост. Сняв платье, она осталась абсолютно голой и Ренат, заставший этот процесс, понял, что девушка была без нижнего белья. Если бы он это знал изначально, то вряд ли сумел находиться рядом не возбудившись. Вот и сейчас, даже когда Альбина прикрыла свою маленькую грудь и рыжий пушок на лобке своими роскошными длинными волосами, Ренато еле сдерживался, чтобы не начать думать о сексе. Здесь, в нежных тропических цветах и разносортной листве, под журчание воды в фонтанчике, как в райском саду, всё казалось созданным для любви.

Альбина приняла молчание художника за размышление над её образом и покорно продолжала стоять у огромных листьев папоротника. Комфортная температура, насыщенный влажный воздух, сочетание запахов и цветов, – ей было уютно и нисколечко не стыдно.

Ренато подошёл к холсту. Он напрочь забыл о том, что они обсуждали уже дважды с Артуром и сошлись на образе богини Венеры. Сейчас перед ним была Ева из Эдема, а он перед ней, как первый мужчина на земле. И совсем скоро, буквально через несколько минут, с ветви соседнего большущего куста, похожего на яблоню, свесится змей-искуситель. А дальше будет предложение вкусить запретные плоды с древа познания добра и зла, первородный грех, и они оба начнут делить свои поступки на добрые и злые.

Что-то срочно нужно было менять: либо фон, либо одевать Альбину, и Ренато решительно двинулся к ней схватив на ходу одну из рабочих кистей. В момент, когда до девушки остался лишь шаг, с листа папоротника скатилась капля росы, и упала прямо Альбине на кончик носа. Она от неожиданности тряхнула головой обнажив одну грудь. Следующая большая капля попала на ключицу и скатилась к ареоле соска, тот моментально отреагировал, и набух. Ренато обошёл девушку и встал за её спиной. Альбина почувствовала теплоту и лёгкую волну возбуждения внутри. Если бы он сейчас обнял её и прикоснулся к груди, она бы потеряла сознание от неистового желания близости. Очередная капля попала на плечо и она невольно вздрогнула, как будто это была не вода, а поцелуй. В голове путались мысли, били тревогу строгое воспитание и моральные устои, а перед глазами всплывали картинки из девичьих грёз и тайных интимных желаниях. Что же это за итальянец за её спиной, что за мужчина, который лишь стоя рядом может вызвать такой эффект внутри.

Ренато продолжал стоять решая: коснуться Альбины или оставить её так, в полувозбужденном состоянии и пойти наконец начать писать картину. Но как? Как оставить девушку неудовлетворительной – это всё равно что приготовить обед и не съесть, и даже не попробовать.

Кисть круглой формы с синтетическим ворсом пришлась как раз кстати и Ренато аккуратно коснулся ею спины Альбины между лопаток. Она лишь вздрогнула, но продолжила стоять, и это был хороший знак. Он провёл плавную линию вдоль спины до самого копчика, потом вернулся и направился к шее. Девушка слегка наклонила голову и закрыла глаза, погрузившись в неведомые ощущения полностью. Ренато поцеловал ей плечо чувствуя как возбуждается сам. Кисть в его руке делала лёгкие мазки по декольте Альбины и обводила открытую грудь, касалась сосочка, возвращалась к шее, спускалась по плечу. Это было похоже на ритуальный танец шамана смахивающего кистью негативную энергию с девушки. Ренато описывал неторопливые круги вокруг, и сам, на короткие промежутки времени впадал в транс, шепча бесконечно комплименты на итальянском: cara, bella, bellissima, dolce, stella, bambina, amore mio, principessa, regina… Наконец его рука с кистью зависла в воздухе, ещё мгновение и он отбросил её в сторону, и наклонился, чтобы поцеловать ярко-розовый сосок. Рука коснулась талии, длинные волосы были плавно отодвинуты назад и теперь ничего не мешало ему целовать и ласкать вторую грудь.

- Что ты со мной делаешь? – застонала Альбина, когда он коснулся рукой её лобка и двумя пальцами начал плавно массировать клитор. Эта бабочка сдавалась без боя и Ренато смог контролировать себя. Она стонала прижавшись к нему всем телом, а он придерживал её за талию и продолжал ласкать клитор всё настойчивее, всё увереннее… Альбина вошла во вкус и принялась расстёгивать кожаный ремень на джинсах Ренато. Она хотела его всего, готова была принять, почувствовать внутри его возбуждённую плоть, и пусть всё летит к чертям! Пусть планета сойдёт с орбиты, они даже этого не заметят.

Вот только Ренато не торопился, у него перед глазами неожиданно возникла Нелли и пригрозила пальчиком. А рыжая бестия, проснувшаяся в Альбине, уже давно справилась с ремнём и расстегнула ширинку, выпустив на волю драгоценный мужской орган жизненной силы. По неумелому её обращению с ним Ренато подумал, что она занимается этим впервые, единственная деталька – Альбина была замужем. Судя по всему Артуру она досталась девственницей, а до этого её воспитывали в монастыре, и сейчас Альбина хотела воплотить все свои девчачьи фантазии. Ах, если бы так, но Ренато эта мысль завела не на шутку. Он понял, что хочет её так безудержно и неукротимо, что у него зазвенело в ушах от напряжения и желания овладеть этой девушкой, женщиной, богиней…

Трель мобильного телефона вывела их двоих из состояния безумия и тут же привела в чувства. Судя по испуганному лицу Альбины, рингтон был ей хорошо знаком и выставлен скорее всего на звонок любимого мужа. Она метнулась за огромный вазон в сторону мини-бара. Ренато не особо расстроился, он в какой-то степени даже был рад. Ещё не хватало, чтобы Альбина влюбилась в него после секса. Он бы не смог не выложиться на все сто, не допустил бы, чтобы она не получила оргазм, а после ещё и ещё… Ренато умел любить, как все итальянцы, шептать комплименты и быть в высшей степени нежным, обольстительным, страстным, отдающим всю свою любовь, как будто рядом первая и последняя женщина в его жизни. И женщины это чувствовали, и жаждали, и надеялись, и мечтали, и верили, что это так. Нелли как-то сказала ему, что быть талантливым, а может быть даже и гениальным художником, и фотографом – это быть поцелованным богом. Так же, как быть талантливым поэтом, писателем, скульптором, режиссёром – женщина чувствует себя рядом с таким мужчиной избранной, а значит выше многих. И лечь в постель с талантом или гением – это как минимум подарок судьбы, сопричастность к высшим силам, почти мистерия. Разве можно потом об этом жалеть?!

Альбина вернулась и стыдливо улыбнулась. Надев быстро платье, она попросила перенести написание портрета на раннее утро, и пожелав доброго дня, ушла.

Артур позвонил Ренато под вечер и попросил придумать какой-нибудь другой образ для его любимый жены, ибо она сказала ему, что стесняется позировать ню:

- Всё что угодно, дорогой друг, но в платье, а лучше бы в национальном русском наряде. Может, просто в деловом костюме, так, как она ездит к себе в офис? В общем, договоритесь там, а я вернусь на днях, – весело сказал Артур. – Тут всё оказалось не так уж и запущено, так что надолго не прощаюсь.

- Хорошо, пусть Альбина сама выбирает, я подстроюсь. До встречи!

Вот уж воистину женщина-загадка, цетозия библис, бабочка-книга, открытая, но никем до конца не прочитанная книга – просто потому, что язык в ней другой. Альбина так и останется самой таинственной из всех его бабочек. Она вернётся вечером, после работы и пригласит Ренато на ужин, и ни словом не обмолвиться о том, что было в зимнем саду, в том райском саду, где их пронзил стрелой Амур и обняла богиня любви Венера. Там порхали над ними бабочки, вырываясь из душного плена скрытых глубин страсти. Альбина была благодарна Ренато за всё что содеялось и всё, что не случилось. Возможно, когда-нибудь потом, через много лет, они встретятся и продолжат, но не сейчас, не в этом доме и не за спиной Артура. Как-нибудь, при случае, после долгих лет пути их дороги случайно пересекутся и вероятнее всего, это будет в следующей жизни.

Глава 5. Idea Leuconoe. Вита

Лето подходило к концу. У Ренато был творческий кризис. Наверное впервые за всю свою жизнь он так явно это чувствовал, что даже перестал радоваться вкусной еде, новой одежде, звонкам старых друзей из Италии. Приглашения на летние выставки художников, мастер-классы, фотовыставки… Участие в международном конкурсе талантливых фотографов, где он занял одно из призовых мест… И ещё много всего-всего, что должно было вдохновлять и побуждать к действию, оставалось где-то в стороне, шло и жило параллельно с Ренато. Это было физическое и сознательное участие, а ему хотелось полного погружения на глубину или в запредельный феноменальный мир.

Нелли пригласила его, после очередного телефонного разговора, на ужин в свой ресторан.

- Я не могу на тебя смотреть, мой дорогой. Ты похож на привидение! – сказала она, встречая его в зале. Сегодня в ресторане было мало посетителей, это ничем не объяснялось, просто: август, конец лета, сезон отпусков, середина недели…

- Привет, – Ренато чмокнул Нелли в обе щёки и тут же помог присесть, отодвинув стул.

- Ты становишься типичным русским занудой, мой хороший. Где твой темперамент, эти вот дирижёрские жестикуляции, несмолкаемая речь, слова восхищения моей красотой? Ты загрузил себя работой, а сам отчаянно ищешь чего-то другого.

- Я решил вернуться в Италию.

- Ты только недавно оттуда прилетел! А ты не забыл, что тебя пригласили с картинами на художественную выставку в Москву, в начале сентября? А мой юбилей?

- Я насовсем хочу уехать, Нелли.

- Вот те раз! Это неожиданный поворот. И что ты там будешь делать, на родине? Пить вино, обсуждать с соседом очередной футбольный матч и жирность домашнего сыра троюродной тёти Аннабеллы? А как же твой талант, Ренато или ты думаешь, что быстро сможешь найти достойную твоего таланта работу?

- Не знаю, но мне совсем некомфортно сейчас.

- Боже, какой же ты ещё ребёнок, мой тридцатипятилетний малыш, – она махнула рукой. – По итальянский меркам, тебе ещё даже рано жениться. Иди ко мне, я тебя пожалею, обниму. Хотя, чего тебя жалеть? По мне, то ты с жиру бесишься, – Нелли сменила тон и решила вести себя по-другому, иначе Ренато совсем расклеится.

- Можно мне кофе – попросил он, неожиданно прервав её тираду.

- Запросто, сейчас позову официанта. Может, хочешь чего-нибудь покрепче? Ужинать будешь? Бартоломео замариновал кролика, кстати, специально к твоему приезду. Я знала, что ты не откажешься от ужина со мной и заранее попросила его приготовить маринад. И между прочим кролик из Италии, коренной житель Пьемонта... Да ладно, я шучу, шучу! Но кролик действительно стоящий, я нашла новую кроличью ферму за городом…

- Чуть позже обязательно попробую. Я покурю?

- Зачем ты спрашиваешь? Слушай, мне тут Артур звонил, он просит приглашение на выставку, говорит, ты не отвечаешь на его звонки.

- Хорошо, – безразлично ответил Ренато.

- Ничего хорошего! Я тебе к тому говорю, чтобы ты не выставлял на ней картину с Альбиной, он же её сразу узнает! Даже если ты посередине холста напишешь огромными буквами «Ева» или «Ева в райском саду» – это всё равно будет Альбина. Лицо-то её и фигура, обнажённая грудь, и видимо даже каждая родинка на своём месте, ты же у нас запоминаешь всё до мелочей?! И пускай у вас там ничего с ней не случилось, и слава богу, но картину-то ты им другую написал и оставил.

- Да, эту я писал по памяти тут, дома, в студии. Ну и что?

- Здрасти, приехали! Как что? Артур мне сказал, что Альбина отказалась позировать голой. Я же видела фотографию картины, она там в бирюзовом брючном костюме, – Нелли положила руку на грудь. – Я верю, Ренато, раз ты сказал, что у вас ничего с ней не было, что она просто тебе позировала – значит так и было. Потом, возможно, ей не понравился набросок или она застеснялась, но Артур не поймёт.

- Я понял, спасибо. Ладно, давай своего кролика, я кажется есть хочу, – скорее из чувства благодарности, нежели от внезапно возникшего чувства голода, Ренато согласился полноценно поужинать.

- Правда? Вот здорово! Уно моменто, сейчас всё будет, – хлопнула в ладоши Нелли и подозвала официанта.

Кролик действительно получился очень сочный, с приятной винной кислинкой; тушёный с луком, сельдереем и каперсами.

- Ну-с, что будем в качестве дижестива? – спросила Нелли, когда Ренато показал, что надеялся, погладив себя по животу круговыми движениями. – Ой, знаешь, у меня есть ликер сицилийский.

- Лимончелло?

- Нет, Мирто. Ну, тот который из ягод мирта, – хихикнула Нелли.

- Я как-то пробовал, но он очень крепкий…

- Зато прекрасно способствует пищеварению, мой родной, на то он и дижестив… А я вообще-то не просто так тебя пригласила, у меня к тебе предложение есть, точнее просьба.

Ренато посмотрел на неё слегка наклонив голову влево. Потом достал из пачки сигарету, прикурил и от души затянулся. Выпустив дым тонкой струйкой из лёгких, он посмотрел на Нелли в упор.