Градус любви или любовь по шкале Лайкерта

Глава 8

Большие, массивные ворота открылись и к дому Давида Ароновича подъехал чёрный внедорожник. Из машины вышел охранник с маленьким кейсом, пристёгнутым наручниками к запястью.

– Ну, наконец-то! Я стесняюсь спросить – где вас черти носят полдня? Ты что один?

– Нет, с водителем, иначе как бы я…? – он поднял кейс к лицу ювелира. – Всё тут, Давид Аронович, можете проверить.

– Ой, вэй! Заходи, я имею чем тебя угостить! Ты такого чаю ещё не пил, заодно всё посмотрю.

Охранник обернулся и махнул рукой водителю, чтобы тот заглушим мотор, и ждал его в машине. А сам вошёл в дом и прикрыл за собой дверь.

– Можешь не разуваться, я таки один. Жена прилетит только через неделю,– сказал ему ювелир и пошёл в сторону своего кабинета. Охранник, потоптавшись на пороге, решил всё-таки разуться. Он не сразу заметил, из-за обилия антикварной мебели и картин, больших живых цветов в добротных вазонах, под лестницей спящего мраморного дога. – Не бойся, Цезарь только что выпил молока, а значит мясо он есть не будет, как любой уважающий себя еврей! Проходи в кабинет, – спокойно сказал ювелир выглянул из-за двери. – Если таки чай, то – он на кухне, горячий ещё!… Терпеть не могу прислугу в доме, – все имеют что делать, но не могут контролировать свой нюх. Вечно вынюхивают что-то, будто следят за каждым твоим шагом… Потом, Цезарь не любит чужих рук! Моя жена Циля, как еврею мать – это всё!

– Так у них работа такая, Давид Аронович, – следить, чтобы быть в любую минуту полезным. На то она и прислуга, чтобы прислуживать,– высказал свое́ мнение охранник, и положил кейс на дорогой рабочий стол из массива палисандра. Ювелир тем временем возился с замком, у большого, даже для такого кабинета, сейфа и набирал немыслимо длинную комбинацию чисел. Наконец раздался глухой щелчок и железная дверца открылась. Он достал из маленькой шкатулки ключи от наручников и подошёл к охраннику.

– Я конечно дико извиняюсь, но нынче время такое – никому нельзя доверять! – и он отстегнул железный браслет от руки, потом начал возиться с кодовым замком на самом кейсе. – Отвернись или дойди уже до кухни и попей чай! Можешь пользоваться моим гостеприимством,– но охранник предпочёл отвернуться.

Когда шестизначная комбинация цифр была успешно набрана и замки защёлкали, по телу ювелира побежала мелкая дрожь. Предвкушение порой слаще самого «приза», но только не в этот раз.

– Сертификат где? – поспешил спросить он.

– Всё внутри, Давид Аронович! – охранник не знал, что конкретно внутри, но понимал, что это очень дорогая вещь, доставленная с аукциона «Christie's». Меньше всего ему хотелось быть осведомлённым и не спать потом ночами, считая чужие деньги и богатства. Работой своей он дорожил, но без спроса не лез куда не просили. Мало ли какие причуды у этих богачей бывают, может там кусок чьей-нибудь зубной коронки или черепичный осколок тарелки из которой ел шут при царе Горохе…

– Ты можешь идти! Вот, возьми! – сказал Давид Аронович захлопнув кейс и, протянув кредитную карточку, назвал пин-код. – Там хватит вам на двоих с водителем. Надеюсь, ты такой же честный, как я и поделишься с ним по-братски?…

Охранник кивнул.

– Дверью сильно не хлопай, Цезарь не любит резких звуков. Впрочем, я провожу тебя, а то заблудишься и вспомнишь, что чай не попил. А ведь я предлагал!

– В другой раз попью, спасибо.

– Вот и правильно. Будь здоров!

Вернувшись в свой кабинет с плотно задёрнутыми шторами, ювелир с большим облегчением вздохнул и уселся в рабочее кресло.

– Ну, где ты, моя красота? Иди к папочке! – и с этими словами он придвинул к себе кейс. Снова набрал заветные шесть цифр и отщелкнул замки, которые автоматически закрывались, если даже кейс был неплотно закрыт. – Всё продумано было до мелочей и он не мог этого не оценить, так как сам выбирал – в чём перевезти купленную вещь. Увесистый пакет документов лежал в дорогом конверте, и был запаян сургучом на котором красовалась печать аукционного дома «Christie's». В небольшом углублении кейса лежала заветная коробочка. Давид Аронович покрылся испариной и достал из ящика в столе хьюмидор, с любимыми доминиканскими мини сигариллами. Он нечасто баловал себя табаком, но если делал это, то предпочитал качество и выбирал именно сигариллы, так как мог курить глубоко не затягиваясь. Сигары для него были слишком объёмные и требовали долгой подготовки к самому процессу. А сигариллы ничем не уступали по качеству, особенно доминиканские, так называемые «влажные» и тяга у них была намного легче, чем у «сухих». Хранить конечно приходилось, как и сигары, из-за влажности в хьюмидоре. Но зато какое это было наслаждение: закрыться в кабинете, включить лёгкую музыку и на полчаса погрузиться в атмосферу далёкой республики. Давид Аронович вспомнил, что жены нет дома и учуять запах будет некому, встал и плеснул себе в стакан виски. За льдом пришлось идти на кухню и он сделал это с большой неохотой. Вернулся, снова присел и прикурил. Коробочка, с заветным подарком самому себе, спокойно лежала в кейсе. Он наконец достал её и, глотнув виски, открыл. Полумрак комнаты осветил розовый блеск. Это был редкий фантазийный розовый бриллиант, не имеющий фиксированной цены, из-за своей уникальности. Такие в природе рождаются нечасто – один на десять тысяч. В отличие от цветных, делящихся по классификации, что позволяет легко определить их цену за карат – «Pink Dunaniella La Mata» весом 8,19 карата, был уникальным и сочетал в себе розовый и насыщенно-пурпурный цвет, как яркий взрыв, внутри. И «достался» этот экземпляр ювелирному дому Давида Ароновича Рубинова «Rubinoff Diamants» спустя год, после подачи заявки на аукцион. Лот под номером 169 был приобретён неизвестным покупателем, поэтому ювелир предпочёл дожидаться камень дома, доверив транспортировку проверенному человеку. Но камень того стоил во всех смыслах. Это было выгодное вложение средств – одной седьмой части многомиллионного состояния.

Давид Аронович, был сыном известного ювелира Арона Залмоновича Рубинова, эмигрировавшего в Израиль в середине 70-х, в составе общины так называемых «бухарских евреев» – евреев средней Азии. Сыну тогда было около десяти. Маленький Давид часами мог сидеть в мастерской отца и с любопытством рассматривать инструменты ювелира. Все эти: лобзики, молотки и пилки; пинцеты, зажимы, совки, плашки и метчики; флацанки, шаберы и развёртки… привлекали его больше солдатиков и деревянных машинок. Но интереснее всего ему была оптика: микроскоп, лупы и бинокулярные очки со сменными линзами. Камни стали его страстью и поначалу привлекали все – драгоценные, полудрагоценные и даже поделочные. Но со временем Давид всё больше отдавал предпочтение драгоценным камням, и получал одобрительные взгляды отца. Алмазы, рубины, изумруды, сапфиры, реже – жемчуг, стали, для повзрослевшего и уже опытного ювелира Давида Ароновича, смыслом жизни. Отец старел, но от дел не отходил, в середине 90-х открыл ещё несколько ювелирных магазинов в Тель-Авиве и Иерусалиме. В начале 2000-х, после смерти отца, Давид Рубинов вернулся в Россию и открыл ювелирный дом «Rubinoff Diamants». Женился он довольно-таки рано, по наставлению отца, который и подобрал ему невесту. Девушка оказалась из богатой еврейской семьи одного известного мануфактурщика из Иерусалима, и сходу приглянулась юному Давиду. Невеста оказалась прекрасной домохозяйкой с кротким нравом, что иногда даже раздражало Давида, ему хотелось огня и страсти. То, что он сходил с ума от блеска камней и мог сутками пропадать в мастерской, сглаживало все конфликты. Годы шли и характер жены начал портиться: то ли от невнимания мужа, которое он компенсировал дорогими подарками, а бриллиантов никогда не бывает много; то ли от роскоши и все доступности, когда любой каприз по взмаху руки; то ли от скуки – потому что ни чем серьёзным она не увлекалась и саморазвитием не занималась. Когда они переехали в Россию, Давид ещё больше отдалился от жены, тем не менее, он уже не просто просил, а требовал родить ему наследника. В свои сорок пять, он запросто мог жениться на какой-нибудь молоденькой девушке с хорошей генетикой и нарожать с ней целую футбольную команду. Но ему хотелось иметь хотя бы одного, но от той, что уже больше двадцати лет с ним. Он часто шутил и говорил, что хочет, чтобы это звучало, как в том анекдоте:

– Сарочка, дорогая, почему ты не носишь мой подарок?

– Моня, ша! Он уже сам ходит!

Да, она стала сварливой и очень располнела, да – она не очень умна, но она такая родная. Никто так не готовит морковный цимес с сухофруктами и мёдом, не жарит фалафель и шакшуку с помидорами на оливковом масле, и не подаёт к вину чёрный хлебушек слегка обжаренный и намазанный толстым слоем холодного форшмака… Разве может это нынешняя молодежь, чтобы и от души и вкусно?

Прошло ещё десять томительных лет. За это время Давид Аронович отправлял свою дорогую жену неоднократно в Израиль, поближе к её родителям и настойчиво рекомендовал начинать сбрасывать вес. Даже предлагал вариант – найти суррогатную мать и родить хотя бы так, если ЭКО уже делать поздно, хотя возраст ещё позволял. Она уезжала каждый раз со слезами и больше месяца там не выдерживала. Похудеть ей в родном доме не удавалось, хоть она и утверждала, что всё время сидит на кошерной пище.

В этот раз Давид Аронович отправил жену в клинику на полную диагностику, прекрасно понимая, что родить после пятидесяти, ей вряд ли позволят врачи. Он уже решил, что пусть просто вес скинет, а то она всё больше «делает» ему нервы, и видимо жир всему виной. Он для себя твёрдо решил, ещё полгода назад, что возьмёт мальчика из детского дома и воспитает как своего. Жену он хотел поставить в известность, когда ребёнок уже будет дома. Долгие месяцы поиска увенчались успехом и десятилетний парнишка должен был приехать на днях.

***

Лиду и Владу, по настоятельной просьбе Лиды, поселили в одну комнату. Прошедший вечер, казалось, длился до бесконечности долго. После ужина им предложили немного отдохнуть, а к 23:30 подняться на третий этаж, на ночную церемонию чаепития в чайную комнату, так называемую «тясицу». Это была небольшая комната освещённая довольно тускло. Деревянная обшивка на стенах и тканевые обои мягкого абрикосного цвета, один низкий столик со стульями без ножек, иначе никак Лида не могла это назвать, привлекли её внимание. Декоративные ветви вдоль одной из стен, на полу татами и что больше всего поразило, это углубление для печи – очаг, в полу, ближе к одной из стен. Как ей объяснили, его используют с ноября по апрель для кипячения воды. А остальные полгода используют переносной очаг. Сама церемония чаепития была не менее красочной, чем необычная обстановка, не только в одной этой комнате, но и во всём доме. Лида так устала, что периодически проваливалась в забытьё. Влада щипала её за внешнюю сторону бедра, время от времени, и качала головой. Хоть им и дали отдохнуть до этого несколько часов, но Лида слишком переволновалась за день. Ужин за огромным столом и незнание этикета сделали своё дело – организм требовал отдыха, но только дома, в своей постели. Когда Лида поняла, что они должны остаться тут не на вечер, а на постоянное проживание, её начало лихорадить. Она тряслась и куталась в одеяло, потом даже вырвала и без того скудный ужин. Есть за столом она почти не могла, ничего в рот не лезло, кроме свежего ломтика хлеба и воды. Слава богу ночная чайная церемония закончилась быстро и они с сестрой пошли спать.

Утром их разбудила какая-то девушка и пригласила в гардеробную комнату в конце коридора на этом же этаже. Лида спросонья долго не могла понять, где она находится и что это за дом. Перепутав двери в ванную комнату, она зашла в огромный полупустой гардероб. Свет зажегся автоматически и над головой оказался турникет с несколькими десятками вешалок. Лида подумала, что это сон и наверно шкаф, это тот самый выход в волшебную страну «Нарнию». Голос Влады снова вывел её из небытия и направил по нужному курсу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.