- -
- 100%
- +
– Я должна поговорить? – нервно усмехаюсь я. – Ты предал свою семью, а я должна выгораживать тебя?
– Я никого не предавал. Я ведь не ушел из семьи и не собираюсь это делать, – спокойно произносит муж, чем удивляет и выводит меня из себя еще сильнее.
– Как понять не предавал? Считаешь, иметь любовницу – это нормально? – я выгибаю бровь.
– В этом нет ничего такого, Аля, – он пожимает плечами. – Странно, что ты этого не понимаешь.
– Саша, я не буду жить с тобой после этого, – серьезно заявляю я.
Теперь настает черед удивляться моему супругу. Моя фраза для него определенно становится открытием.
– Что значит не будешь? Аль, я понимаю, тебе нужно время успокоиться. Я тебе его дам, – неожиданно говорит Саша.
– Саш, ты в своем уме? Какое к черту время? – не выдерживаю я. – Ты мне изменил. И выход у нас только один.
– Да? И какой же? – насмешливо произносит он, упираясь ладонями в столешницу.
– Развод, конечно, – рявкаю я, уже не сдерживая эмоций.
Саша начинает громко смеяться, и моя рука рефлекторно поднимается и бьет мужа по щеке. Он резко замолкает, а в его глазах я вижу гнев и ярость, чего до этого момента никогда в мой адрес не случалось. Муж резко перехватывает мою руку и больно сцепляет пальцы на запястье. В этот момент он выглядит как хищник, и мне впервые за всю нашу жизнь становится страшно.
Трель его мобильника спасает ситуацию, и Саша отпускает меня. Он достает телефон из кармана брюк, но вдруг хмурится, когда видит имя абонента на экране. Ничего не стесняясь, супруг принимает вызов.
– Не нужно мне сейчас звонить, – произносит он чуть мягче, чем минуту назад разговаривал со мной.
Я больше не могу выносить своего мужа и слушать его разговор с любовницей, поэтому выхожу из кухни и иду в комнату к сыну. Нужно узнать, как прошел его день, и по возможности переключиться. Больше пока я не готова к разговору с этим предателем. Утро вечера мудренее. Завтра решу все вопросы, сегодня у меня уже нет сил.
Глава 4
Этой ночью я засыпаю только под утро, а через три часа уже слышу трель будильника. Открыв глаза, смотрю в потолок, размышляя, что делать дальше. Мне нужны решительные действия сейчас, а ждать в этом случае – значит смириться. Не мой вариант.
Подъем с кровати сопровождается ужасной головной болью – отсутствие полноценного сна и отдыха сделали свое мерзкое дело, и теперь я похожа на старую разбитую рухлядь. Смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь. Выгляжу отвратительно и чувствую себя не лучше. Мне так не хочется выходить из комнаты, тем более в таком состоянии, но это невозможно. Сегодня я должна определиться с туром для своих постоянных клиентов. К тому же дочь ждет хоть каких-то пояснений.
Я заставляю себя отправиться в душ и привести свой внешний вид в порядок. Спустя полчаса в отражении я вижу совсем другую женщину, и у нее нет ничего общего с той, что я разглядывала некоторое время назад. Что ж! Полдела уже сделано, осталось выйти из комнаты и встретиться с предателем.
Повернув щеколду, я попадаю в коридор. Непривычно тихо. Варя и Степа еще спят – двери в их комнаты закрыты. Тогда я иду в гостиную и осторожно заглядываю внутрь. Постель заправлена, а Саши нет. Прикрыв глаза, облегченно выдыхаю. Если бы я встретила его утром, совершенно точно весь мой день пошел бы кувырком.
Я надеваю туфли и выхожу из квартиры. Кофе выпью на работе, пока совсем ничего не хочется. Мысленно радуюсь, что у меня уже такие взрослые дети. Варя отлично готовит и не оставит брата голодным. Хотя и Степа вполне может приготовить себе завтрак. В этом плане они уже самостоятельные.
Я сажусь в машину и выезжаю с парковки. Несмотря на яркое солнце первых летних дней, все вокруг кажется мне серым. Да, я держусь внешне, стараясь не показывать свои настоящие чувства, но в душе все разрывается на мелкие осколки. Интересно, когда полегчает? Сколько нужно времени, чтобы собрать себя по кускам и снова начать жить полноценной жизнью?
Я не была готова к такому «подарку» судьбы. Пожалуй, в какой-то степени я виновата в этом сама, так как закрывала глаза на многое, что на тот момент казалось неважным. Всего лишь нужно было не заглушать голос рассудка, а слышать его, тогда бы все не зашло настолько далеко. Я могла выйти из этого раньше, но, наверное, так и должно было быть. Как говорится, всему свое время.
Я попадаю в пробку и опаздываю на работу на целый час. Как только я вижу офисное здание, мысли моментально переключаются на трудовые вопросы, в частности, на постоянных клиентов. В голову вдруг приходит еще один отель, который им совершенно точно подойдет. Нужно еще раз перепроверить его стоимость. Возможно, удастся уложиться в заявленный бюджет.
Я переступаю порог своего офиса и первым делом вижу ее. Какого черта она тут делает? Не могу поверить, что после вчерашнего она заявилась на работу и как ни в чем не бывало общается с одними из постоянных клиентов.
Мила замечает меня, и наши взгляды пересекаются. К своему же собственному удивлению, я не вижу в ее глазах ни страха, ни раскаяния, что было вчера. Сегодня это совершенно другая женщина: уверенная в себе, амбициозная и очень наглая. Что ж, Милок, я не стану играть в эту игру, мы просто с тобой попрощаемся.
Поздоровавшись с коллективом, я иду к себе в кабинет. По дороге прошу секретаря пригласить ко мне Милу, как только она освободится.
– А как же планерка? – спрашивает Катя.
– Сегодня ее не будет, – холодно отвечаю я, что, несомненно, удивляет девушку.
За все время работы такой она меня еще не видела. Да что тут говорить, я и сама себя такой не помню.
– Хорошо, я передам Миле, – быстро говорит она.
Плотно закрыв дверь в свой кабинет, я прижимаюсь к ней спиной. Глубоко дышу, чтобы не показаться слабой даже самой себе. Эмоции могут захватить мой разум, но этого ни в коем случае не должно произойти. В конце концов, я не могу опуститься до ее уровня…
Спустя пятнадцать минут в дверь раздается стук, и я непроизвольно выпрямляюсь, приподнимая подбородок.
– Войдите, – отвечаю громко.
– Катя сказала, что…
– Присаживайся, – указываю на стул напротив меня.
Походкой грациозной лани она приближается к указанному месту, и я понимаю, что сама же пригрела эту змею, которая казалась такой безобидной. Мне было жаль ее, и я решила помочь. В итоге моя же доброта сыграла против меня.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – начинаю я.
– Так это вы вызвали меня, – ее наглый взгляд пробивает мою сдержанность.
– У тебя хватило наглости явиться на работу? – растягиваю губы в презрительной улыбке.
– Что значит хватило наглости? – ее голос спокоен. – Я официально трудоустроена. Сегодня по графику моя смена. Разумеется, я пришла на работу.
– Ты взрослая девушка, Мила, и я думаю, все отлично понимаешь, – продолжаю я. – Работать мы с тобой больше не будем.
– Уволишь меня? – резко переходит на «ты».
– Ты сама напишешь заявление на увольнение, – произношу невозмутимо, пристально глядя ей в глаза.
– Я не стану этого делать, – пожимает плечами.
– Тогда придется решать проблему иными способами, – бросаю равнодушно.
– Ты не можешь уволить меня, вот поэтому, – она протягивает мне медицинское заключение, которое, разумеется, подготовила заранее.
Мне хватает сил сдержаться и не подать вида, насколько я раздавлена. Еще пару дней назад я считала, что моя жизнь удалась и в каждой ее сфере все прекрасно. Но сегодня я вижу, как сильно заблуждалась на свой же счет.
– Я жду ребенка, Альбина. От твоего мужа. И если ты не хочешь работать со мной, то не работай, – она хитро улыбается, а затем недвусмысленно добавляет: – Тем более этой компании давно уже нужен другой руководитель.
Я смотрю в упор на соплячку, осмысливая ее последние слова. Меня возмущает даже не наличие беременности, которая еще неясно есть или нет, а тот факт, что она возомнила себя невесть кем.
– Правда? И кого ты видишь руководителем фирмы? – спрашиваю насмешливо, что не ускользает от нее.
– Меня, например, – невозмутимо заявляет Мила.
– Тебя? И за какие заслуги? – прищуриваюсь я.
– Я – лучшая, – вздернув подбородок, говорит она, – ты и сама не раз говорила об этом. К тому же Саша так считает и видит меня в этой должности.
– Статус любовницы не делает тебя руководителем, Мила, – устало произношу я.
– А кто сказал, что я любовница? – удивляется она. – Я – любимая женщина твоего мужа. А от тебя он так устал, что даже с работы прямиком бежит ко мне. Тебе же он просто говорит, что много работы. Как только пройдут выборы, мы перестанем скрывать наши отношения, а тебя ждет развод.
– Мила, ты действительно считаешь, что сорвала куш в виде мужчины за сорок, у которого немерено проблем со здоровьем? – усмехаюсь совершенно искренне. – С такими темпами из любовницы ты превратишься в сиделку. Я даже рада, что ты освободила меня от этой участи.
Эта «милая» девушка определенно не ожидала услышать нечто подобное. Она нарочно пыталась вывести меня из себя, вот только просчиталась. Сейчас же в ее глазах я вижу отголоски понимания, с чем она столкнулась, но Мила все еще держит лицо. В какой-то степени мне даже жаль ее, потому что в силу возраста она не понимает, куда лезет. Что ж, раз планирует трудиться здесь, тогда придется изменить условия работы.
– Я думаю, ты просто мне завидуешь, поэтому так говоришь. Я молода и красива, а тебе почти сорок. Согласись, если бы у вас с Сашей было все хорошо, то я бы не появилась в его жизни, – она пожимает плечами. – Твое время уже прошло, Альбина Сергеевна. Ты его потеряла. Ты стала для него чужой и совсем не знаешь, что ему нужно.
– Все сказала? – выгибаю бровь. – Тогда займись работой, Мила, пока еще работаешь здесь.
– Ты не уволишь меня, – усмехается. – А вот я займу твое место.
Она поднимается со стула и, покачивая бедрами, двигается к выходу из кабинета. Открыв дверь, она медленно оборачивается с победным выражением на лице:
– Он любит меня. Пожалуй, это все, что тебе необходимо знать.
Мерзавка наконец закрывает за собой дверь, и я остаюсь одна. Закрыв глаза, делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, размышляя над словами любовницы мужа. Душа рвется на части, но я отчаянно пытаюсь справиться с этим – подавляю все эмоции и чувства, потому что пока другого выхода я не вижу. Никто не должен видеть меня разбитой и слабой, для этого я уеду куда-нибудь на окраину города и вдоволь нарыдаюсь, но не сегодня.
Я переключаюсь. Погружаюсь в работу настолько, что даже не сразу обращаю внимание на трель мобильного. Даже не взглянув на экран, я принимаю вызов.
– Пообедаем? – на том конце провода раздается знакомый мужской голос.
– Конечно, – моментально даю ответ. – Если ты хочешь, чтобы тарелка с борщом оказалась у тебя на голове. А если серьезно, то иди к черту, Вознесенский. И не звони мне.
– Аля, я буду ждать тебя в час в нашем ресторане, – слышу прежде, чем отключиться, а затем сбрасываю вызов.
Несмотря на свои эмоции, я все же решаю встретиться с мужем. Как минимум хочется узнать, что о себе возомнила его любовница и на каком основании она претендует на мое агентство.
Я приезжаю в ресторан в начале второго. Саша уже сидит за столиком и задумчиво смотрит в окно. Сейчас он кажется тем, кем был когда-то, много лет назад – не зазнавшимся мерзавцем, а мужчиной, который хотел добиться в жизни чего-то серьезного, глобального.
Я опускаюсь на диван напротив него, и муж наконец замечает меня. В его непроницаемом взгляде ничего невозможно разобрать: ни что он чувствует, ни что думает.
– Сомневался, что ты придешь, – глухо говорит он.
Но интонация его голоса возвращает меня в реальность. Нет ничего, даже отдаленно напоминающего раскаяние.
– Есть пара вопросов, которые я не прочь выяснить без участия детей, – серьезно говорю я.
– Мне не нужна лишняя шумиха, Аля, – Саша игнорирует мою фразу.
– Шумиха? – переспрашиваю. Кажется, будто я ослышалась.
– Мы продолжим жить так, будто ничего и не случилось, – муж произносит будничным тоном.
– Как ты сказал? Будто ничего и не случилось? – удивляюсь еще сильнее.
– Именно так я и сказал, Аля.
– А как же хотя бы банальное «прости»? – недоумеваю я.
– Что это изменит? – спрашивает он и тут же сам отвечает: – Вот именно, ничего. Поэтому давай сделаем вид, что ничего не было, и будем жить как раньше.
Официант приносит заказанные Сашей блюда. Не зная, приду я или нет, он все равно заказал мой любимый салат и суп.
– То есть тот факт, что твоя любовница беременная и претендует на мое туристическое агентство, тебя совсем не волнует? – смотрю на него в упор.
– Никто ни на что не претендует, – резко отвечает он.
– Правда? – изумленно выгибаю бровь. – Она мне сказала обратное.
– Не всегда нужно слушать, что говорят другие.
– Может, мне еще закрыть глаза на твои похождения?
– Аля, возьми себя в руки и сними уже розовые очки, – гневно зыркнув на меня, рявкает Саша. – Все мужчины изменяют.
– Вот и пусть изменяют, – пожимаю плечами после секундной паузы. Этот разговор лишен всякого смысла. – Я все обдумала. Я подаю на развод.
Муж меняется в лице. Очевидно, он не ожидал от меня такого решения.
– До выборов этого не будет, – тихо говорит он, склонившись в мою сторону. – Если я не выиграю по твоей вине, ни ты, ни дети не смогут продолжать прежний образ жизни.
– Ты угрожаешь? – хмурюсь я. – У дочери выпускной в школе через несколько недель, она сдает экзамены. У Степы игра в Санкт-Петербурге.
– Вот и подумай о детях. А не о моей любовнице. Ничего страшного не случилось.
Он берет вилку и спокойно начинает есть. Я понимаю, что мне здесь, в ресторане, нечего делать, как и рядом с этим человеком, который своими взглядами навсегда перечеркнул все хорошее между нами.
– Ты совсем не притронулась к еде, – вдруг произносит муж, кивая на тарелку. – Твой любимый салат.
– Я сыта, Саш. Сыта по горло, – равнодушно бросаю я, а затем поднимаюсь с места и, гордо вскинув голову, покидаю ресторан.
Глава 5
Только в машине мне удается перевести дыхание. Если бы я осталась еще хоть на минуту, ничем хорошим это бы не закончилось. Саша слишком самоуверен. Он считает, что я пойду на все его условия и другого варианта развития событий быть не может.
Я могла бы начать угрожать ему в ответ – например, предать огласке историю с любовницей и разводом, вот только эту новость моментально смогут замять. У мужа слишком хорошие связи в СМИ, и любая информация, порочащая его имя, тут же блокируется и удаляется. Тем более его репутация не пострадает, скорее чуть пошатнется, что никак не повлияет на ситуацию в целом.
Действовать нужно иначе. Для начала решить вопрос с туристическим агентством. Разговоры Милы о том, что она займет кресло руководителя, определенно возникли небеспочвенно. Значит, она обсуждала это с Сашей. Не думаю, что она стала бы открывать рот против его воли. Мне нужны гарантии. Как бы я ни хотела втягивать сюда своих родителей, рано или поздно им придется узнать. В данном случае – рано.
Не медля ни секунды, я набираю номер мамы, и она отвечает с первого же гудка.
– Алечка, привет! Как раз взяла телефон, чтобы звонить тебе, – мягко начинает она.
– Привет! Мам, нужна твоя помощь, – говорю я, а в голове быстро созревает план.
– Конечно, – воодушевленно отзывается она. Маме всегда нравятся мои идеи. – Когда нужно быть готовой?
– Обожаю тебя, – смеюсь я. – Через час. Скинь данные своего паспорта.
Перед тем как отправиться за мамой, я еду на работу. Обеденный перерыв закончился, а значит, главный бухгалтер Татьяна Ивановна уже трудится.
– Тань, – стучу в дверь ее кабинета. – Не занята.
– Для тебя я всегда свободна. Входи. Только закончила выяснять отношения с налоговой, – она демонстративно закатывает глаза. – Я вот думаю, может, мне подрабатывать у них на полставки.
– Все как всегда? – произношу на выдохе.
– Да. Завтра с утра поеду разбираться, – кивает она.
– Тань, у меня мало времени. Перейду сразу к делу.
– Давай.
– Мне нужно заявление на открытие ИП на мою маму. Прямо сейчас. Но этот разговор не должен никуда уйти дальше этого кабинета, – произношу тихо, пристально смотря в глаза Татьяне.
– Давно пора, – говорит внезапно.
– Почему ты так говоришь? – спрашиваю я, заведомо зная ответ.
– Услышала сегодня разговор, Аль. Хотела рассказать тебе, – она поджимает губы.
– Тогда ты понимаешь меня,
– Еще бы, – она в ответ снова кивает. – Пару лет назад прошла через то же самое.
– Я этого не знала.
– Порой непросто признать свои ошибки. Признать, что потратила двадцать лет на жизнь с предателем, – глухо протягивает Таня. – Так. Ладно. Давай данные мамы.
Буквально через десять минут я забираю нужную бумагу и, проверив все данные, направляюсь в выходу из кабинета.
– Аль, я уйду с тобой. И половина коллектива тоже, – заверяет меня, и я, проглотив подступивший к горлу ком, отвечаю с благодарностью:
– Танюша, спасибо за поддержку. Для меня это как никогда важно.
Я выхожу из здания офиса и быстрым шагом иду к своему автомобилю, который перегородил черный внедорожник. На парковке не было свободных мест, но он встал именно за моей машиной. Черт возьми! Как же не вовремя!
Оглянувшись по сторонам и не увидев человека, который мог бы водить такую машину, я начинаю стучать по колесам. У меня нет времени молча сидеть и ждать, когда хозяин внедорожника соизволит подойти. Но сигнализация не срабатывает.
– Что вы творите? – раздается грозный голос за моей спиной, и я резко оборачиваюсь.
Передо мной вырастает высокий мужчина примерно моего возраста. Его внушительный вид заставляет меня поежиться. Похоже, это именно он владелец внедорожника, и по идее неловко должно быть ему, что он перегородил проезд, а не мне. Однако на его лице я вижу лишь раздражение в свой адрес.
– Мне нужно срочно уехать, а вы перегородили мне проезд, – произношу возмущенно.
– Меня не было ровно минуту, – невозмутимо говорит он, окидывая меня изучающим взглядом с головы до ног.
– Эта минута стоила слишком дорого. Отгоните уже свою машину, – говорю в приказном тоне.
– Где я мог вас видеть? – вдруг спрашивает мужчина.
– Не знаю, – качаю головой, понимая, что на самом деле я знаю этого человека. – Вы уедете, наконец?
– Да, – быстро отвечает он, все еще разглядывая меня, а я щелкаю по брелоку сигнализации и сажусь в машину, заканчивая наш диалог.
Мужчина отгоняет свою машину, и я наконец выезжаю с парковки. В голове созревает очередной план в случае, если Саша решит повести себя в отношении бизнеса и имущества, мягко говоря, некрасиво. Ведь этот человек его главный конкурент.
Я звоню маме и сообщаю о том, что времени у нас катастрофически мало. К счастью, она уже стоит на улице, а на ее лице застыл озадаченный вид.
– Мамуль, привет, садись скорее, – быстро говорю я, и она опускается на переднее сиденье. – Пристегивайся, и поехали.
– Привет, дочка, – с грустью в голосе произносит она, выполняя мою просьбу.
– Мам, что-то случилось? – хмурюсь я. – По телефону ты была более оживленной.
– Аля, что у вас происходит в семье? – спрашивает в лоб. – Десять минут назад мои внуки пришли с вещами и сказали, что хотят пожить у меня.
Смотрю на маму с нескрываемым удивлением, потому что об этом я слышу впервые. На всякий случай проверяю мобильник – ни одного сообщения ни от сына, ни от дочери. Значит, они не хотели, чтобы я узнала раньше времени.
– Именно из-за того, что происходит в моей, так сказать, прекрасной семье, я и выдернула тебя сейчас, – произношу спокойно. – Что говорят дети?
– Толком ничего. Я не успела их ни о чем расспросить, потому что ты перебила беседу с Варей своим звонком, – поясняет она.
– Понятно.
– Но я так поняла, что и ты не собираешься там жить, – мама смотрит на меня в упор.
– Варя так сказала?
– Нет, Степа, – мама отрицательно качает головой. – Поехали, Аль, сама же сказала, что нет времени. Расскажешь все по дороге.
Я выжимаю педаль газа, и машина срывается с места. Несколько минут мы едем молча, а я все думаю, как мягче преподнести информацию маме. Наконец она не выдерживает:
– Альбина, ты так и будешь молчать? Я догадалась, что все не так радужно. У вас с Сашей взаимное недопонимание? – спрашивает она. – Такое случается, когда живешь с человеком много лет, и в этом…
– Он мне изменил, – выпаливаю я, понимая, что новость о предательстве невозможно смягчить, да и незачем.
Мама ничего не отвечает, что на нее совсем не похоже. Обычно она реагирует на любые новости моментально. Но я отлично понимаю почему. Она души не чает в моем муже, и для нее эта новость прогремела как гром среди ясного неба.
– Я знаю, что ты сейчас скажешь, – произношу на выдохе. – Что, возможно, мне показалось. И что он не мог так поступить, хотя…
– Тебе нужно бежать от него как можно скорее, – заключает она, чем снова вызывает у меня удивление.
– Не спросишь, как я узнала?
– Да какой в этом смысл, дочка, – пожимает плечами. – Предал раз, предаст и второй, а доверие уже не вернется. Это как с вазой. Если разбить вазу, а затем склеить, воду в нее не налить – протекать будет. Так и с доверием.
– Абсолютно согласна с тобой. Я решила уйти от него, но он утверждает, что до выборов развода не будет.
– Угрожает?
– Вроде того. Тут еще и его любовница ждет ребенка. Это по ее словам, – продолжаю я. – Она моя сотрудница. Была лучшей. Сейчас претендует на мое агентство.
– А ты что?
– А что я? Едем с тобой как раз для переоформления его на тебя, – говорю я, стараясь сохранять самообладание.
– Вот как! – мама удивлется.
– Конечно. Сейчас откроем ИП, своих клиентов я заберу сразу же. Есть у меня один сильный менеджер. Она работает со мной уже около десяти лет. Проверенный сотрудник. У нее тоже уже своя клиентская база. Главный бухгалтер уйдет со мной, – перечисляю я. – Думаю, справлюсь.
– А на себя ты не можешь оформить, – отрицательно качает головой. – При разводе придется с ним делиться. Представляешь, что тебя ждет?
– Представляю, но я не боюсь его. В конце концов, детей без средств к существованию он не оставит, – рассуждаю я, совсем не уверенная в своих словах. Оказывается, тот человек, кем стал Саша, мне не знаком. – А даже если оставит, я все равно смогу выплыть на поверхность.
– Мне нравится твоя уверенность и решимость, дочка. Дети уже знают, как я понимаю? – уточняет мама.
– Варя видела их вместе.
– Почему он не скрывается? – изумляется она. – У него выборы на носу.
– Варя видела их где-то в безлюдном месте. Да и он всегда может сказать, что это его секретарь. Поверь, он найдет способ выкрутиться. Мы приехали.
В МФЦ мы с мамой проводим около получаса, а затем едем к ней домой, но ни Варю, ни Степу не застаем. Я набираю номер дочери.
– Варя, где ты и твой брат? – спрашиваю обеспокоенно.
– Мы у бабушки, – отвечает она.
– Это я у бабушки. Вас нет, – произношу с излишней эмоциональностью.
– Так мы из магазина идем. Вот ключ в двери поворачиваем, – действительно, входная дверь открывается, и на пороге маминой квартиры появляются дети. – Привет.
– Может, объясните, почему вы здесь?
– Потому что папа сказал, что нам с Варей до выборов нужно пожить у бабушки, – выпаливает сын. – Он приезжал утром и помог собрать наши вещи. Сказал, что совсем скоро журналисты будут дежурить у нашего дома.
Я теряю дар речи. Мы виделись с мужем сегодня, и он ни словом об этом не обмолвился. Однако я уверена, что дело совсем не в журналистах. Возможно, таким образом он решил «уберечь» детей от наших скандалов, которые с большой вероятностью еще могут случиться.
– Больше ничего не сказал?
– О своей любовнице? – усмехается сын, кривя рот в пренебрежительной усмешке. – Нет, мам. О ней он не упоминал.
– Варь, зачем?
– Я знал, мам. Боялся тебе сказать. Как-то слышал его разговор, когда он думал, что меня нет дома, – сын виновато опускает глаза. – Прости меня. Я просто не знал, что делать.
Закрыв глаза, я потираю лоб. Что ж. Дети на моей стороне, а это уже означает успех.
– Степа, ничего страшного. Я нисколько не злюсь на тебя. Я понимаю твои чувства, – обнимаю сына, который делает то же самое в ответ. В последние годы этих объятий стало значительно меньше – растет мальчик.
– Мам, что ты будешь делать? – спрашивает он. – Не хотелось бы, чтобы кто-то узнал.
– Почему?
– Одноклассники постоянно пытаются меня задеть из-за того, что мой отец – крупная шишка, – вдруг начинает он. – Завидуют, наверное. Поэтому и говорят про него плохо. Я даже пару раз дрался из-за него. В последние пару недель пока не достают. Но если узнают, что он далеко не примерный семьянин, то я представляю, что будет. Не хочется сорвать экзамены из-за этого.