Новичок 6. Суперзвезда
- -
- 100%
- +
Вот так вот, коротко и по делу. Что ж, Бобби Кларк так Бобби Кларк. Жалко конечно Феррелла, хороший был мужик и мы с ним сработались. Интересно, что же с ним случилось?
* * *А случилась с Феррелом достаточно примитивная двухходовка Грина. Столкнувшись с протестом фанатов и не получив ничего кроме катастрофического падения доходов владелец Миннесоты уволил генерального менеджера и откатил все изменения.
В результате в глазах фанатов он стал этаким свои парнем и борцом за справедливость. ТО что нужно в предверии большой драки за новую арену.
НАзначение Кларка тоже преследовало те же цели. Бобби был достаточно влиятельным человеком в НХЛ и к нему прислушивались очень и очень многие. С помощью такого генерального менеджера получить дополнительную поддержку в НХЛ и всё-таки додавить губернатора Перпича будет немного проще.
Правда пришлось заплатить золотой парашют Феррелу, который получился даже немного больше чем было прописано в контракте. Лишние двести пятьдесят тысяч долларов стали платой за молчание. Без этих денег бывший генеральный менеджер Миннесоты вполне мог и рассказать кто на самом деле хороший парень в истории с повышением цен.
* * *Мой первый разговор с Бобби Кларком состоялся в тот же день. ЧТо ж, это логично, генеральному менеджеру необходимо знать о сових игроках всё. Особенно если речь идёт о лидере команды.
– Проходи, Алекс, садись, – Кларк указал на кресло, – я хотел с тобой поговорить.
– О чём мистер Кларк? – спросил я а потом улыбнувшись добавил, – вы хотите меня обменять? ПО-моему это самая частая причина вызова игрока к генеральному менеджеру команды.
– КОгда я решу покончить жизнь самоубийством то я так и сделаю. Обменяю тебя. А потом выйду к нашим фанам. Уверен они великолепно справятся. Нет, конечно! Что за глупости? Ты не только мой лучший игрок. Ты сейчас вы принципе абсолютно лучший в мире. И я сразу хочу сказать. Никаких предубеждений к русским я не испытываю. Особенно к таким как ты или Третьяк. Про Владислава я вообще могу сказать что хотел бы видеть его в нашей команде. Я еще с пять лет назад говорил что хотел бы поработать с ним.
– Так в чём же дело, мистер Кларк? Вам дать телефон Влада? – спросил я.
– Он у меня есть, Алекс, – на полном серьезе ответил Бобби, – спасибо. И вот еще что. Я хотел с тобой поговорить насчёт твоего контракта.
Услышав это я напрягся. ЧТо там обсуждать сейчас, спустя всего несколько месяцев после подписания?
– Я уже говорил что ты лучший и заслуживаешь рекордного контракта. Тут нет вопросов. Но рекордный он только на бумаге. Тебе из этих четырёх миллионов достаётся даже меньше половины. НА мой взгляд это несправедливо.
– К чему вы клоните, мистер Кларк?
– К тому что если бы ты поступил по примеру нашего первого вратаря, Артура Ирбе, и попросил политическое убежище в США то нам не пришлось бы платить два миллиона в этот ваш совкомспорт. Мы бы с большим удовольствием платили бы три миллиона напрямую тебе. Я не требую ответа сейчас, тем более что два деньги вашим чиновникам за этот год мы уже отравили. Но в конце сезона мы могли бы это обсудить.
– А чего ждать, мистер Кларк, – достаточно холодно ответил я, – я уже сейчас могу дать вам ответ. И мой ответ нет. Я еще во время олимпиады в Калгари четко и ясно обозначил свою позицию по этому вопросу. Никуда убегать я не буду. И просить политического убежища тоже. Давайте, для пользы дела, сделаем вид что этого разговора не было.
– Хорошо, Алекс. Спасибо за откровенность и я уважаю твоё решение.
На этом наша встреча была закончена и я поехал домой.
«Какой козёл этот Кларк» – думал я когда ехал, – «наверняка этот его вопрос и был главной целью нашей с ним встречи. Сначала он подготовил почву а потом задал его. А всё Артур, чтоб его. Ну что ему стоило не убегать?»
Самом собой у меня и мысли не возникло сообщить кому следует о нашем разговоре с Кларком. Зачем портить отношения с руководством команды которая мне миллионы платит? Контракт то этот далеко не последний и кто знает как Кларк и Грин отнесуться к тому что советские чиновники начнут задавать им неприятные вопросы или даже упруться рогом и потребуют моего возвращения домой. Нет, лучше тихо-спокойно отработать этот контракт и подписать новый.
Насколько я помню в начале девяностых лига будет реформирована и подпишет новый большой телевизионный контракт. Настанет пора открытой зарплатной ведомости и роста доходов игроков. И я могу рассчитывать на то что и следующий контракт будет рекордным.
* * *Второй раз я увидел Бобби Кларка перед игрой с Детройтом. Она стояла в расписании следующей и должна была состояться 9 ноября. Как и в случае с прошлой игрой все ждали бойни и Кларк произнёс по этому поводу небольшую речь.
– Я был на Джо Луис Арене когда МИннесота играла последний раз с Детройтом. И мне понравилось то что я увидел. Честно сказать именно та игра и стала последним доводом в пользу того чтобы принять предложение мистера Грина и стать генеральным менеджером северных Звезд. Когда я смотрел как тот же Алекс Семенов молотит Боба Проберта то как будто видел свою Филадельфию времен Бандитов с Брод-стрит. Мы никому и никогда ничего не прощали и то что Миннесота такая же это очень круто. Поэтому я и слова не скажу если вы снова покажете Детройту его место. И мне очень приятно что и наш главный тренер думает так же как я.
– Всё верно, Бобби, – взял слово Боумэн, – ты всё правильно сказал. Но я всё таки добавлю. Я бы не хотел чтобы игроки первых двух звеньев слишком активно махали кулаками. Алекс, к тебе это относится в наибольшей степени. Ты уже всем всё доказал. Не надо специально устраивать следующий эпизод вашего с Пробертом сериала. И без тебя найдутся желающие…
В общем, раз уж Скотти заострил на этом внимание то слишком сильно увлекаться драками мне не стоит.
А я и не собирался на самом деле. Обыгрывать Детройт куда веселее чем колотить его игроков. Так что если они сами не начнут то и я не буду.
* * *9 ноября 1989 года. Блумингтон, штат Миннесота, Соединенные Штаты Америки. Арена Metropolitan Center. Матч регулярного чемпионата Национальной Хоккейной Лиги сезона 1989–1990. Миннесота Норт Старз – Детройт Ред Уингз. 15000 зрителей. Все билеты проданы.
Совсем другое дело! Трибуны полны и на арене привычная атмосфера праздника и ожидания победы.
Настроение у всех нас под стать тому что происходит на трибунах. Мы полны сил и рвемся в бой. Как и Детройт.
И к чести наших соперников сегодня они решили сыграть в хоккей а не пытаться взять реванш за недавнее унижение. Это похвально.
Вот только играть у нас получается даже лучше чем бить морды. Особенно когда соперник и сам не прочь показать что он вообще-то тоже что-то знает и умеет.
Сыграй Детройт сегодня в откат, нам было бы сложнее. А так мы их просто раскатали.
Правда началось всё с дубля Айзермана. Стив открыл счёт уже на первой минуте а потом удвоил преимущество Детройта на пятой.
И им бы в этот момент поумерить пыл. Всё-таки начать играть от обороны. Но нет.
Через минуту гости всей пятеркой полетели в атаку, потеряли шайбу и я из-за ворот отдал передачу на Гартнера.
Майк принял её и просто убежал от куда менее скоростных защитников в красном.
Вышел один на один с вратарём Штефаном и пробил его кистевым под перекладину. 1–2.
Уже через две минуты мы сравняли, В большинстве Штясны подставил клюшку после наброса на ворота от Гиллиса а к концу периода вели уже в две шайбы.
Арчибальд и Пасек, центры наших нижних звеньев забросили практически идентичные шайбы. ЧТо Дэйву что Душану отдали передачу в правый круг вбрасывания и парни в касание щелкали по воротам Штефана.
Вся разница в том что Арчибальд забросил от перекладины а Пасек попал между щитками.
Две шайбы это не сказать чтобы большое преимущество. Их можно отыграть буквально за несколько секунд игрового времени. Поэтому мы во втором периоде постарались минимизировать риски и сыграли так как должен был играть Детройт.
Очень строго и с оглядкой на собственные ворота.
Правда когда у тебя две такие тройки как моя и Майка очень строго всё равно означает опасность для соперника.
К тому же Детройт еще и переусердствовал в силовой борьбе. Нет, в ней нет ничего плохого, скорее наоборот, силовые приёмы помогают как в обороне так и в атаке. Но только если их проводить чисто.
И если с количеством у красных крыльев проблем не было то вот качество увы подкачало.
В промежутке с пятой по пятнадцатую минуту второго периода мы играли в большинстве четыре раза. И именно в это время мы сняли все вопросы о том кто победит.
Четыре попытки реализовать лишнего. Пять бросков. Три гола. И все три мои.
За то время что я провёл в НХЛ у меня существенно улучшился бросок. Он и во время моего выступления за Автомобилист был одним из лучших в мире, а сейчас тем более. Наверняка что щелчок что кистевой у меня сейчас сильнейший в мире. Плюс точность. НА тренировках я иногда бросаю с закрытыми глазами и при этом стараюсь попадать по углам. И у меня это получается. Правда только на домашнем льду.
Третью за вечер шайбу я забросил именно так. С закрытыми глазами щелкнув по воротам второго вратаря Детройта.
Когда повтор этой шайбы показали на видеокубе то фанаты буквально с ума сошли. Зайти на хет-трик таким способом! Это очень нагло!
И за эту наглость я тут же получил от Боумэна. Стоило мне сесть на скамейку как наш тренер буквально набросился на меня.
– Семенов? Какого хрена ты творишь? Это что за клоунада?
– Тренер, я реализовал для нас большинство. Какая клоунада?
– Такая! Это неуважение к сопернику. Ты что, хочешь чтобы за тобой охотится начали? Зачем специально провоцировать?
– Да пусть охотятся. Посмотрим кто кого.
– Мы еще поговорим с тобой, – это прозвучало как-то угрожающе. Пожав плечами я потянулся к бутылке воды. НА мой взгляд Боумэн немного преувеличивал.
Вот только третий период показал что прав как раз Скоти а не я. Игра к тому моменту превратилась в формальность. Мы вели уже семь шайб 9–2 и Детройт смирился.
Но только с поражением а не с тем как я над ними поиздевался.
Роль мстителя взял на себя Проберт. Вот же человек железная голова. Он всё никак не унимался в своём желании побить меня.
И к сожалению в этот вечер ему это удалось. И виноват в этом я. Точнее мой очень удачный удар всё той же левой рукой которую я сломал в концовке прошлого сезона.
Я попал ей по шлему Проберта и самым настоящим образом услышал как хрустнули кости. Я опять сломал руку!
Мой соперник тоже почувствовал что со мной что-то неладное и пока нас не разняли судьи успел отвесить мне несколько очень тяжёлых ударов.
В результате хоть мы и выиграли игру а я в очеередной раз стал первой звездой но на на следующий день, после того как у меня подтвердился перелом я второй раз попал в кабинет Кларка.
Итогом разговора стало то что меня оштрафовали. Каждая пропущенная мной игра стоила мне 25 тысяч долларов. В контракте был такой пункт так что возмущаться бесполезно.
Да я и сам понимал что виноват. Решил спижонить и получил обратку. Идиот. И сам подставился и команду подставил.
Как минимум до середины декабря команда будет играть без меня.
Глава 7
Остаться на 8 недель без хоккея это, конечно, очень неприятно. Хорошо хоть моя травма случилась на старте сезона, а не перед началом плей-офф, или в тот момент, когда игры на вылет уже идут. В случае каких-то проблем еще будет время всё поправить.
Хотя даже и без меня Миннесота должна выходить в плей-офф. Может и не с первого места. Как-никак после того, как из команды ушли сначала Бротен, а потом и Гагнер, которые до моего появления в составе были железными центрами первых двух звеньев, без меня у «северных звезд» отчетливо образовался дефицит игроков на этой позиции.
Но никого подписывать Боумэн и Кларк не стали. Вылетел я не на весь сезон, и они решили, что полтора месяца можно играть и так.
Тем более что в начале сезона неплохо проявил себя Боб Брук. В прошлом сезоне с Митчем Мессье постоянно путешествовали из фарма в основную команду, и моя травма дала Бобу шанс закрепиться в основном составе. Чтобы не разбивать уже сыгранные звенья Боумэн поставил его в первое звено. Которое сразу же стало таким только формально. У тройки Модано стало стабильно больше игрового времени.
В общем да, позицию центрального нападающего руководство команды не стало усиливать. В отличие от других позиций.
Сразу после моей травмы произошло сразу три знаковых перехода. Каждый из которых стал очень обсуждаемым. Притом как в США и Канаде, так и в Советском Союзе, при том боссы НХЛ и Миннесоты смогли помириться с совкомспортом.
Первым к Миннесоте присоединилась легенда советского хоккея, лучшие года которой, правда, остались далеко позади. Сразу после матча с Детройтом боссы команды объявили о переходе к нам Хельмута Балдериса.
Чем думали в офисе команды, когда задрафтовали этого давно закончившего карьеру игрока, но факт остаётся фактом. На последнем драфте Балдериса выбрали в десятом раунде.
Этот выбор, кстати, был еще одной причиной, по которой уволили Феррелла. Во всяком случае, ошибки на драфте Джеку тоже припомнили. То, как на прошлом драфте сработала команда под управлением всё того же Феррелла, Грин предпочёл забыть.
Но когда генеральным менеджером стал Кларк, он неожиданно для всех захотел всё-таки подписать Балдериса. Как потом он сам рассказывал, причиной стало то, что он еще в бытность свою действующим игроком запомнил Хельмута, и тот ему понравился. Как Боумэн будет использовать тридцатисемилетнего игрока, лично я не представлял. Но это и не моё дело, если разобраться.
Следующим нашим новичком стал крепкий защитник домосед Марк Хоув. Прошлый сезон он провёл в Филадельфии, с которой как следует пошумел в плей-офф. Хоув не то чтобы был ключевым игроком своей команды, но для нас этот переход однозначно означал усиление защиты. Вот только детали этого перехода… Они поначалу вызывали недоумение.
Потому что обратным маршрутом в Филадельфию отправился наш прошлогодний первый номер – Карри Такко.
С одной стороны это означало то, что руководство выписало практически безграничный кредит доверия Ирбе, у Артура просто не было конкурентов в составе.
А с другой стороны бэкапа достойного уровня у нашего молодого кипера просто-напросто не было. Не дай Бог что, и команда осталась бы с Ярно Миллисом или Даниелем Бертаумом в качестве основного вратаря. А они обладали крайне ограниченными возможностями. Вернее, даже не так. На фоне того же Ирбе их таланты были исчезающе малы.
Впрочем, мотивы Кларка и Боумэна стали понятны через пару дней, когда состоялся третий переход. И он стал самой настоящей бомбой.
В Миннесоту из Монреаля перешёл Владислав Третьяк.
Можно сказать, что Кларк осуществил свою мечту. Бобби действительно говорил, что Третьяк был одним из тех игроков, с которыми он хотел поработать.
В итоге наша вратарская линия стала выглядеть очень причудливо. Первым номером являлся очень молодой Артур Ирбе, а его бэкапом выступал Третьяк. Два вратаря из Советского Союза в составе одного из главных претендентов на победу в этом сезоне.
Само собой, что сразу же после того, как Третьяк перешел в Миннесоту, я потащил его в ресторан, отметить это дело и поговорить.
* * *– Ты даже не представляешь, как я рад твоему переходу к нам, – сказал я Владу, когда мы с ним сели за столик и выбрали закуски и горячее. Бекку я на встречу со своим другом и по совместительству легендой мирового хоккея не взял, хотя и очень хотел.
Всё дело в том, что она уж очень неплохо говорила по-русски, а мне хотелось поговорить с Владом без свидетелей.
– Я тоже очень рад, Сань.
– Вот только я не пойму, как так получилось? Ты же мне сам говорил, что тебе важна школа для детей, и что тебе подходит только Монреаль и Вашингтон с Нью-Йорком.
– Как видишь, я поменял своё мнение. За прошлый год сын с дочкой подтянули английский настолько, что мы решили, что они продолжат учёбу в обычной американской школе. Так что это перестало быть проблемой.
– Но всё равно, это же Монреаль. Команда-финалист кубка Стэнли, в которой ты в прошлом году сыграл почти столько же, сколько и Руа. Да тебя на Везину выдвинули!
– В прошлом году да, сыграл. А в этом году Бёрнс перед началом сезона ясно дал понять, что столько игрового времени я не получу. Первым номером, однозначным первым номером, будет Руа. Патрик подписал большой рекламный контракт, по которому чем больше он играет, тем больше получает.
– Ладно, Руа будет больше играть. Но чем плохо иметь тебя на позиции бэкапа?
– Какой ты въедливый, Сань, честное слово! Но ладно, я тебе отвечу. Я вдруг понял, что еще совсем не наигрался. И сидеть большую часть сезона за Руа не захотел. Поэтому когда Бобби мне позвонил, а он сделал это сразу после своего назначения, я ответил что да. Если он договорится с Монреалем, я перейду в Миннесоту и стану бэкапом Ирбе.
– Что там второй номер, что там, – заметил я.
– Так, да не так. Артур молодец, конечно. Если бы не этот побег, именно он стал бы первым номером в сборной, притом на много лет. Но сейчас ему всего 22. В любом случае я буду его подменять куда чаще, чем Руа, который к тому же просто сильнее Артура. Ну, и само собой, есть еще кое-что, – сказав это, Влад улыбнулся.
– Что именно?
– Я хочу выиграть кубок Стэнли, пусть даже и вторым номером. Чем я хуже одного молодого дурака, который сначала стал чемпионом СССР, а потом и тут победил?
– Это почему же я – дурак? – ответил я вопросом на вопрос.
– А кто ты? Конечно, дурак. К чему был этот пижонский трюк в игре с Детройтом? Тебе что, надо кому-то доказывать, что ты лучший? – можешь не отвечать. Это риторический вопрос, – Не сказать, что я одобряю то, что потом с тобой произошло. Ты мне друг и партнер по сборной и клубу, хоть и бывший. Но я понимаю этого Проберта. На его месте любой бы на тебя кинулся. А если ты в тот момент решил, что ничего страшного и ты сильнее, чем главный тафгай Детройта, и в случае чего в очередной раз набьешь ему морду, то ты дурак вдвойне. Зазвездился ты, Сашка. И получил за это.
От этой отповеди у меня самым натуральным образом покраснели уши. Хорошо хоть что в ресторане царил полумрак, и Третьяк этого не видел. Мне было по-настоящему стыдно в тот момент.
Ведь он прав на сто процентов. Как правы и Кларк с Боумэном. Не стоило мне устраивать этот цирк.
Нет, фанаты, конечно, были в восторге, а мой гол потом целую неделю крутили по телевидению, и он стал лучшим. Но зато какой повод я дал тому же Черри, чтобы перемыть мне все косточки.
По результатам прошлого сезона Дон вынес вердикт что:
«Этот парень, Семенов, практически идеальный игрок в хоккей, который сильнее праймовых Гретцки и Лемье. У него есть только один недостаток. Он русский».
Но после моего гола Дон превратился в незатыкающийся фонтан красноречия, и вся комплиментарность куда-то исчезла:
«Вы посмотрите на этого парня! Да, он отлично играет в хоккей. Этого у него не отнять. Но в остальном его поведение отвратительно. Все эти празднования голов, броски с закрытыми глазами и прочее. Это неуважение! Если бы он был канадцем, то я бы лично приехал к его матери и сказал, что она плохо воспитала своего сына. В лицо бы это сказал! И правильно, что Боб сломал ему руку! Я, пожалуй, куплю Бобу ящик хорошего виски».
В общем, да. Как не посмотри, но зря тогда решился на этот пижонский трюк.
* * *Раз уж у меня образовался вынужденный простой, то я решил уточнить. Могу ли я хотя бы часть времени восстановления провести дома, в Советском Союзе.
Честно сказать, я на это особо не рассчитывал, особенно учитывая обстоятельства получения травмы. Но к моему удивлению, ни Кларк, ни Боумэн, не возражали.
Единственным условием, которое поставил Бобби, была необходимость подробно отчитываться о моём восстановлении. Плюс он предупредил, что если я вернусь в Миннесоту в плохой физической форме, то буду оштрафован дополнительно. Я с легкостью на это согласился, и меня отпустили на четыре недели домой.
По их истечению я должен был вернуться и пройти мед. обследование.
В итоге вечером 12 ноября, сразу после нашей игры с Торонто, я поехал в аэропорт. Бекка снова не смогла полететь со мной. На сей раз у неё не получилось из-за занятий в университете. Хотя, если разобраться, это хорошо. Ноябрь в Нижнем Тагиле и Свердловске это всё-таки не то, что осень в Миннесоте. Плюс не надо забывать, что и тот, и другой город всё еще являются закрытыми, и просто так девушке из Штатов туда не приехать.
В общем, я уехал, а команда осталась.
За время с момента моей травмы и до возвращения из Нижнего Тагила Миннесота провела четырнадцать матчей. И разница между «Северными звездами» со мной в составе и без меня была огромна.
Если до моей травмы команда проиграла всего один матч, да и то в овертайме, то после неё результаты были 6–6–1–1. Ровно половину игр мы проиграли.
Эти семь поражений получились очень и очень разными. В каких-то матчах, как в случае с игрой с Чикаго 26 ноября, мы шли ноздря в ноздрю и уступили 2–3, а где-то ничего не смогли противопоставить своим соперникам. 30 ноября и 2 декабря мы в двух матчах пропустили аж 15 шайб. И Калгари, и Эдмонтон, нас просто не заметили.
Но в целом ничего страшного не произошло. Мы по-прежнему возглавляли наш дивизион, и нашим шансам на плей-офф ничего не угрожало.
Новички Миннесоты провели эти матчи по-разному. Если Хоув сходу стал защитником второй пары и временами заезжал в первую к Гиллису, то Балдерису возвращение в хоккей, да еще и на такой высокий уровень, далось тяжело.
Я этого, конечно, не видел, но, вернувшись, выслушал много всего разного, и от Майка, и от Влада, по поводу того, как поначалу проходили тренировки Хельмута. Он был абсолютно не готов, и форма просто-напросто отсутствовала.
Но это только поначалу. В том же проигранном матче с Эдмонтоном Балдерис уже был в составе и даже отметился первой в заокеанской карьере шайбой.
После броска Пасека Хельмут добил шайбу с пятачка. Правда, этот гол случился при счете 0–5 и вообще ничего не решал.
Что до Третьяка, то он сыграл в шести играх, в которых одержал три победы.
Я же очень хорошо провёл время в Союзе. Успел побывать на нескольких матчах «Автомобилиста», пообщаться с ребятами и тренерским штабом, встретился с Витей Кутергиным, его «Динамо» как раз приехало в Свердловск, и даже слетал в Москву на матч «ЦСКА» с «Крыльями Советов». В составе обеих команд у меня было полно знакомых, начиная от старших тренеров и заканчивая игроками, так что я и посмотрел отличный хоккей, и с удовольствием пообщался.
Катюшка во всю уже пыталась ходить и очень бойко болтала, чем невероятно радовала моих родителей. Восстановление после травмы шло прекрасно, а форму я поддерживал, занимаясь как дома, так и в местном дворце спорта, который был домашней Ареной для «Спутника». Само собой, что там были не против того, чтобы я катался там.
Единственное, что меня расстроило в этой поездке, так это «Автомобилист». Если прошлый сезон команда на старых дрожжах держалась достойно, то сейчас была бледной тенью самой себя.
Когда я улетал в США, то как раз закончился первый этап чемпионата, и «Автомобилист» занимал тринадцатое место с девятнадцатью очками и отсутствием каких-либо турнирных перспектив.
Жалко, конечно, но если разобраться, то по-другому и быть не могло. Мой единственный сезон в составе уральской команды стал её пиком. И тогда, два года назад, над Курганово самым натуральным образом сошлись звезды. Сейчас же «Автомобилист» вернулся на свой уровень, и стал очень средней командой.
Единственным светлым пятном в которой был Николай Хабибулин. Вот уж кого точно можно было назвать будущей гордостью уральского хоккея. Молодой вратарь творил самые настоящие чудеса и по праву был первым номером команды.
И я так подозреваю, что одной из причин того, что Хабибулин – будущая легенда Тампы и обладатель кубка Стэнли, который так рано заиграл на самом высоком уровне, был я. Тренерский штаб «Автомобилиста» после того самого сезона стал куда больше доверять молодым, и в случае с Хабибулиным тоже решил рискнуть.
Конечно, был риск, что тот сломается, прежде всего, психологически, вратари слеплены совсем из другого теста, и что там у них в головах творится это тёмный лес. Они все натуры тонкие.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.