Помощник садовника. New adult

ДЖЕРЕМИ

– Осуждённый Клиффорд, поставьте свою подпись и можете покинуть тюрьму как условно освобождённый. – Миллс сверлит меня своими колючими глазками.

Я пожимаю плечами и подписываюсь.

– Ты дерьма кусок, Клиффорд, и, будь моя воля, такие ублюдки сроду бы не вышли отсюда. Гнили бы в камере до конца своей никчёмной жизни, – шипит он.

Я молча ухмыляюсь. Знаю я тебя, говнюка, ждёшь, что я вмажу тебе по морде, и про освобождение можно забыть ещё на полтора года. Не выйдет, с меня четырёх лет хватило за глаза. Перехожу к соседнему столику, где флегматичный очкарик Мэтью выдаёт мне коробку с вещами. Пока он отмечает в квитке предметы, неторопливо надеваю цепочку и часы.

– Я могу идти, сэр? – спокойно поворачиваюсь к Миллсу.

– На улице тебя ждёт инспектор по надзору. Мисс Фарсани. Запомни, придурок. Если хотя бы подумаешь, носит ли она лифчик, или какого цвета на ней трусы, я с радостью упеку тебя обратно за домогательство.

Я возвращаюсь к его столу и, наклонившись, шепчу:

– Надеюсь, Большой Бо не даст тебе заскучать, кретин. Ты слишком виляешь задницей, когда идёшь по коридору. Всего доброго, сэр, хорошего дня! – широко улыбаясь, громко добавляю я.

Во дворе лениво машет метлой старик Рамирес.

– Оу, оу, красавчик нас покидает! Удачи на воле, парень. Будь другом, засади уж и от меня какой-нибудь горячей штучке.

– Не сомневайся, папаша Швабра, ради тебя поимею двоих разом, – подмигиваю я. Рамирес скрипуче хохочет беззубым ртом.

Со скрежетом отъезжает створка ворот. Чёрт меня возьми, столько ночей я мысленно слышал этот заветный звук. Для меня он звучит как райская музыка. Оказавшись на улице, застываю на месте и, закрыв глаза, наслаждаюсь солнцем и запахом свободы.

– Мистер Клиффорд? – раздаётся неуверенный женский голос.

Так значит, сволочной Миллс не соврал и меня действительно встречает инспекторша по надзору. Вот гады, испортили всю радость освобождения. Ещё не разглядев женщину, я почувствовал к ней неприязнь. Своим появлением она вырвала меня из сладкой иллюзии. Неторопливо закуриваю сигарету и оценивающе рассматриваю моего нового конвоира. Нет, эти кретины в надзоре явно не в себе. Нашли кого прислать. Девчонке на вид не больше двадцати. Немного смуглая кожа, чёрные волосы убраны в гладкую причёску. Так тщательно, ни единый волосок не выбился. Осталось напялить очки, и получится сельская училка – из тех, кто на Рождество радостно возится с чужими детьми, потому что своих нет и не предвидится.

– Миссис Фарсани? – без интереса бросаю я.

– Мисс, – слегка порозовев, отвечает она. – Надин Фарсани, ваш куратор по надзору.

– Надзору за чем именно? – хмыкаю я.

– Вы включены в программу адаптации, – без улыбки чеканит пигалица. – Садитесь в машину, сэр.

Иду нарочно не торопясь и открыто продолжаю разглядывать Надин. Одета как старая дева. Брючный костюм тёмно-синего цвета и ослепительно-белая блуза. Наверняка у неё кривые ноги – были бы ровненькие, надела бы юбку. Задницу разглядеть не удаётся, пиджак слишком длинный. Ставлю пять баксов, она плоская как гладильная доска. Когда я подошёл вплотную, заметил, что её пальцы слегка дрогнули. Она торопливо засунула руку в карман. Растерялась, дурочка. Ещё бы, небось, думала, что из тюремных ворот выйдет усохший урод с испитой рожей. Или боров с пузом и сиськами больше, чем у неё. А может, ждала бритого налысо амбала, покрытого татуировками от шеи до пяток. Хотя у меня тоже есть парочка рисунков. Левое предплечье обвивает терновая ветка. На груди профиль орла с раскрытым клювом. Но внешностью меня Боженька явно не обделил. Наверное, я похож на отца. Моя мать сама не знает, от кого родила. Я утешаюсь, что по молодости она дала какой-нибудь восходящей голливудской звезде. Мой рост – семьдесят пять дюймов. И фигура отличная. Эта мышь из надзора едва достанет головой до груди. А если сядет, то прямиком упрётся лицом в пах, ей даже лицо наклонять не придётся. Эта мысль вызывает у меня ухмылочку и ничуть не возбуждает. Мне нравятся узкобёдрые. Тощие, как вздох блондинки. Высокие, длинноногие, с развратным взглядом светлых глаз. Такие девки заводят меня одним своим видом. Так бы и завалил на капот машины прямо посреди улицы.

Без разрешения плюхаю коробку на заднее сиденье бежевой «мазды» и сажусь в машину, нарочито расставив ноги.

НАДИН

Ну спасибо начальству, удружили! Интересно, они сами-то смотрели, кого мне навязали? Обычно мне достаются безвредные старички. Ладно. Я тоже виновата, дело прочла, а фотографию не стала разглядывать. Я же не на свидание собралась. Настроение хуже некуда. Думала, что осуждённый Клиффорд – сбившийся с пути молодой парень. Субтильный и обязательно с наивным печальным взглядом. Сама не понимаю, почему нарисовала себе такой образ. Просто прочла, что ему неделю назад исполнилось двадцать три. Отец неизвестен. Проблемная мамаша, приводы в полицию, трудный подросток и всё такое. Вот идиотка, до встречи чуть ли не материнские чувства проснулись. А этот… Здоровый как конь, натуральный жеребец. Наглый взгляд, и все движения у него с нарочитой ленцой. Вроде одолжение сделал, что появился. Он точно из категории безмозглых трахальщиков, которые убеждены, что все их хотят. Уверена, что своим членом он гордится больше, чем головой. Терпеть таких не могу! До сих пор помню, как в детстве Фатима с женихом водили меня в зоопарк. Самец гориллы постоянно пытался поиметь своих многочисленных подруг, а между делом похлопывал себя по причинному месту, указывая соплеменникам, что у кого больше, тот и вожак. Тьфу! Глядя на дуболома Клиффорда, я так и жду, что он так же похлопает себя по ширинке и с победным воплем начнёт колотить себя в грудь. Идиот! Усевшись в машину, так ноги раздвинул, прямо восторг для гинеколога! Рубашка расстёгнута до живота. Изображает жару, хотя у меня отлично кондишен работает. Решил поразить накачанным торсом. Ах, ах, мистер Вселенная. На груди татуировка, это так пошло. Как в третьесортном боевике. Вроде герой-одиночка, мачо. Осталось включить протяжный саунд и с многозначительным взглядом молча покусывать травинку. Развитие мистера Клиффорда осталось на уровне мальчишки десяти лет, если не меньше. Ужасно хочется скорее доставить его в Мид-Сити и хотя бы на неделю про него забыть. Я прямо кожей чувствую его неприязнь. С радостью выкинула бы его посреди дороги, и пусть топает пешком. Или добирается на попутках. Конечно, я этого не сделаю. В карточке Клиффорда сотня угонов, не буду подвергать опасности бедняг, которые согласятся взять его в попутчики. Сама я не боюсь, у меня в кармане есть газовый баллончик. Правда, не уверена, что этой дозы хватит на такого бугая. Надеюсь, хотя бы стрелять в него мне не придётся.

ДЖЕРЕМИ

Твою мать! Долго ещё тащиться до чёртова центра? Ладно бы с нормальной бабой, а лучше вообще с мужиком. Каким-нибудь старым молчаливым копом, к ним я больше привык. Чтобы он за всю дорогу только и проронил в пустоту: «Знаешь, сынок, бросал бы ты свои выкрутасы. До добра это не доведёт». А эта деваха бесит меня всё больше и больше. Губки поджала, настоящая кобра, бросила взгляд на мою распахнутую рубашку и едва не зашипела. Смотри-смотри, будет что вспомнить одинокими ночами. Я почему-то уверен, что у неё нет парня. Или есть какой-нибудь кретин в очёчках. Наверное, ухаживает за ней сто тысяч лет и всё не решается поиметь. Ждёт, когда родня окончательно одобрит его выбор, потом устроит слащавую помолвку с кучей гостей и воздушными шариками. Потом мальчишник, где его приятели снимут уставшую дешёвую стриптизёршу, до которой он – естественно! – не дотронется, потому как станет беречь свой вялый член для невесты. И просто по-быстрому передёрнет, запершись в душе. Я так живо представил всю картину, что на секунду мне даже стало жаль молоденькую надзирательницу. Первую ночь даже представлять не буду, иначе начну ржать в полный голос.

Наконец-то приехали. Здание унылое, как супружеский долг. Серая облезлая коробка с узкими окнами по периметру. При входе сидит дядька с равнодушной рожей и пустыми оловянными глазами. Надин отдаёт ему какую-то бумагу, и мы тащимся на второй этаж. Я нарочно пропускаю её вперёд, всё-таки хочу убедиться, выиграл ли ставку про её бедра. Но свободный пиджак ничуть не обтянул её при ходьбе. Будем считать, что я прав и задницы у мисс Фарсани нет.

– Я вижу, вы поставили свою подпись, значит, у вас нет никаких замечаний и пожеланий, – кивает худой лысоватый чувак за столом.

– Э… м-м-м. Что вы имеете в виду? Надеюсь, я не согласился раздать свои внутренности в пользу нуждающихся прямо сегодня?

– Не слишком смешная шутка, парень. – Сухощавый осуждающе на меня смотрит. – Вы что, ставили подпись не глядя?

– Мне сказали, что я подписываю решение об освобождении.

– Не совсем, Клиффорд. Вас, как довольно молодого и не особо опасного преступника, выбрали для программы адаптации заключённых. Штат берёт на себя ваше устройство на работу. Чтобы вы не тратили время на её поиски. Согласитесь, в этом случае время играет важную роль. У человека может возникнуть соблазн вернуться к прежнему и вновь угодить за решётку.

– Охренеть! А если мне не понравится ваша работа?

– Мы не биржа труда, Клиффорд! – с напором говорит тощий. – Вам предоставляется работа с возможностью проживания на год. И только по истечении этого срока вы можете распоряжаться собой. Если, конечно, за этот период с вами не возникнет проблем. Первые полгода вы будете отмечаться у мисс Фарсани еженедельно, вторые полгода – раз в две недели. Работодатель об этом знает, и вас будут отпускать. Опоздание или игнорирование отметки будет считаться расторжением договора.

– Отлично! Я готов его разорвать хоть сейчас.

– Ваше право, Клиффорд. Но тогда вы немедленно отправляетесь в тюрьму отбывать назначенное судом наказание в полном объёме. Ведь вас освободили условно-досрочно. Если не ошибаюсь… – Тощий шелестит бумагами. – Вам осталось сидеть ещё два года.

Еле сдерживаюсь, чтобы не устроить погром в кабинете этого придурка. Медленно вдыхаю носом и выдыхаю сквозь сомкнутые губы. Меня так Энди Профессор научил, мой сосед по камере. Он здорово умный, хотя маленько не в себе. Ну ладно. Спасибо ему за совет, иначе я бы сейчас разнёс этот гадюшник и загремел прямиком в карцер.

– Мистер Солоццо, – вещает Надин. – Я могу идти?

– Да, мисс, – кивает тощий и нажимает кнопку. Через пару минут вваливается охранник с оловянными глазами и получает указание проводить меня в комнату номер восемь. У меня все мышцы дрожат от злости и есть непреодолимое желание пнуть своего провожатого под зад. В грязное окно коридора вижу, как Фарсани идёт к своей машине. Вот сволочная девка! Могла бы всё по дороге рассказать, а не строить из себя. Сто к одному, что с такой же деловой рожей она привезла бы меня в подпольную больничку для изъятия органов. Мисс плоскожопка!

НАДИН

О, наконец-то! С тех пор как жеребец Джереми Клиффорд покинул мою машину, я сама как из тюрьмы вышла. В таком напряжении была всю дорогу. Нет, не со страху, конечно, что он что-то мне сделает. Просто противно. И пренебрежение его противно. Я вела себя по-деловому, не заигрывала, глазки не строила. А он так явно подчёркивал, что я ему не нравлюсь как женщина. Идиот! Он реально уверен, что единственное условие для счастья любой девицы – чтобы её хотел первый встречный мужик? Уж лучше вообще одной, чем визжать от счастья, что рядом мотается конь вроде Джереми Клиффорда. Старшая сестра не разделяет моих взглядов. Она уверена, что я хочу замуж. Вот ни капельки не хочу! Ребёнок – другое дело, наверное, через пару лет я всё-таки отважусь родить. У меня хорошая работа и дом есть, так что номинальный муж мне не нужен. Нет, ну если встретится хороший парень и я влюблюсь… Пока ни сердце, ни другие части тела у меня не ёкают. Особенно после общения с такими, как Клиффорд. Считаю, что Фатиме ужасно повезло. Её Стив отличный дядька! Внешность у него совершенно заурядная и фигура тоже. Но он добрый, серьёзный и заботливый человек. Я его вообще считаю отцом. Ведь когда они поженились, мне было всего восемь. Стив и Фатима меня вырастили. Вот если найду такого, как мой зять, выскочу замуж моментально, и думать не буду. Тем более в отличие от сестры владелец пекарни Стив Паркер полностью одобряет мой подход к замужеству. Мне нравится, когда он говорит: «Наша Надя не для того сидела за книгами и училась, чтобы достаться кретину, который просто хочет домохозяйку с интимом». Да, он здорово потратился, чтобы я окончила колледж, ходила на курсы и поступила в университет. Мне даже стыдно было, что они во всём себе отказывают. У них тогда уже родилась Амина. Когда я думаю, что даже рождение детей они оба откладывали из-за меня, расстраиваюсь до слёз. Ладно, зато после моего колледжа сестра всё наверстала. Теперь у меня две племянницы и один племянник. Обожаю их, вечно тискаю как котят. Словом, если я встречу кого-то вроде Стива Паркера, то и буду думать про семейную жизнь. А пока моя задача, чтобы туповатый альфа-самец Джереми Клиффорд был паинькой и не доставлял проблем. Хотя в глубине души я очень сомневаюсь, что так будет.

ДЖЕРЕМИ

Комната такая же облезлая, как всё здание. Хороша забота о бывших зеках! Тут от тоски скорее серийным убийцей станешь, чем законопослушным членом общества. На одной из коек развалился чёрный парень. Он в наушниках и даже не слышал, что я вошёл. Глаза закрыл и что-то там подпевает и перебирает пальцами, изображая гитариста.

Видимо, музыка закончилась. Он открывает глаза и резко садится, улыбаясь до ушей.

– Привет, придурок! Педик? Если да, то шуруй в десятую к Винсу, я не по этой части.

– А в морду? – ухмыляюсь я, усаживаясь на пустую кровать

– Не, ну если не гомик, то нет проблем, бро! – хохочет он. – Я Дарси Кроу, или просто Дарси Великолепный.

– Я так сразу и подумал.

– Гони двадцатку, бро.

– С чего это?

– Ты после ужина завалишься дрыхнуть? Двадцатка – твой взнос на выпивку и травку. Если хочешь что-то покрепче, ещё пять.

– Хватит с меня одной выпивки, – кидаю ему на колени мятые купюры. – А что, тут с этим так просто?

– Да как же! – хлопает по ляжкам Кроу. – Больше половины уйдёт охраннику. Так что на шикарное виски не рассчитывай. Тебе повезло, сегодня дежурит Сайрус. Он за бабки родную маму позволит поиметь, и себя в том числе. – Дарси опять закатывается от хохота.

– Душ хотя бы здесь есть?

– А как же, в конце коридора, рядом с сортиром. Там валяется палка от швабры. Засунешь в ручку двери, защёлки нет.

– Плевать, я не стеснительный, – хмыкаю я, разглядывая висящее на спинке кровати застиранное полотенце.

– Ну тогда не поворачивайся к двери голой задницей, – давится от смеха Кроу.

– Ещё меня поучи, я только сегодня вышел, – подмигиваю я и отправляюсь по коридору, накинув на шею полотенце.

Чёрт, ну и набрался же ночью! Хотя Дарси и наш третий собутыльник – мрачный Гонсалес – только посмеивались. Типа для человека, который только утром вышел из тюряги, вполне логично упиться вусмерть. Я даже не помню, как добрался до кровати. Кажется, Гонсалес волок меня на себе. Он так и не улыбнулся ни разу за время нашей попойки. Всё твердил, что хрена лысого он станет мойщиком посуды в паршивой кафешке. Ещё на рассвете свинтит отсюда. У него есть дружки – помогут отсидеться пару деньков и потом переправят в Мексику. Кажется, он предлагал мне валить вместе, но я только мотал головой и бубнил, что не желаю торчать в подвале ради призрачной свободы. Если выдержу год, то потом наймусь на рыболовецкое судно. Неохота мне на суше оставаться.

И Гонсалес действительно сбежал. Меня разбудили Кроу и топот ног. Я едва глаза открыл. Во рту засуха, и башка трещит, как будто меня вчера об стену приложили. Возле дома две полицейские машины. Копы шарили по комнатам, нас усадили внизу в холе и таскали на допрос по одному. Меня здорово мутило, даже не рассмотрел всех обитателей унылого центра. Кажется с нами в холле сидело человек пять. Я сразу сказал, что вообще не знаю чувака по имени Гонсалес. Вон охранник может присягнуть, что меня только вчера заселили. Спал как убитый, и мой сосед тоже. Кажется, Дарси насвистел то же самое, и нас отпустили. После паршивого обеда припёрся Солоццо и объявил, что типа кого он назовёт, должны в темпе собрать своё барахло и тащить задницы в автобус. Кто бы сомневался, что одним из четверых счастливчиков стал я. Кроу спокойно валялся на кровати и слушал музыку. Ну да, он тут уже неделю, но работу ему никак не подберут. Хозяева сами от него отказываются. Я поинтересовался, что он для этого делает. Да ничего особенного, просто ведёт себя как тупой придурок. Я уж было решился воспользоваться тем же приёмом, но передумал. Чёрт их знает, этих сволочей из инспекции. Вернут обратно в камеру.

НАДИН

После работы заехала к сестре, повозилась с самым младшим племяшкой Фредди. Поужинала с роднёй и отправилась к себе. На машине это минут двадцать. Я хотела бы жить по соседству, но когда искала квартиру, ничего свободного на их улице не оказалось. Хотя вру, был один классный дом. Но очень дорогой. Я просто испугалась, что сестра с мужем опять начнут залезать в кредиты из-за меня. Я сказала, что мне не нравится и всё такое. В итоге я нашла вполне сносное жильё. И первый взнос смогла сама оплатить. Правда, прежние жильцы были со странностями. Все стены были выкрашены в мрачный чернильный цвет, и это при наличии тёмно-бордового пола. Склеп какой-то! Но я давно всё перекрасила в бледно-бежевый. Мне кажется, у меня уютно. Наверху спальня, а внизу комната и кухня. Гаража нет, и я ставлю машину во дворе. По соседству живёт старушка – миссис Коул. Она милая, я часто помогаю ей вытащить баки с мусором к дороге к приезду мусорки. Натан, водитель машины, мог бы и сам это сделать, прекрасно знает, что Коул сроду не поднимет такую тяжесть. Но он довольно наглый тип. Я как-то ему высказала, но он только плечами пожал и заявил, что ему за это не доплачивают. Ну пусть это остаётся на его совести. После душа я долго сидела перед зеркалом и расчёсывала влажные волосы. И почему-то вспомнила идиота Клиффорда. Увидел бы он меня сейчас, небось закапал бы слюной свой накачанный пресс. Я не выпендриваюсь, но у меня действительно хорошая фигура. И очень красивые глаза. И ресницы такие густые, что могу не пользоваться тушью. Девчонки в колледже прозвали меня Жасмин. Да, что-то есть. Сижу в лифчике и кружевных трусиках и воображаю офигевшего бугая Джереми Клиффорда. Даже смешно стало. Но при моей работе подчёркивать свои внешние данные явно ни к чему. Конечно, в открытую коллеги мужчины клеиться не решаются, но приглашения пообедать или поужинать я получаю регулярно. И, естественно, редко соглашаюсь. Особенно на ужин. Зачем? Питер МакДилан симпатичный, но я не хочу давать ложную надежду, что у нас что-то получится. Я, наверное, дура, но мне хочется быть с мужчиной, от которого прямо мурашки по телу побегут. А от МакДилана их нет. Однажды он меня подвёз, когда моя машина сломалась. И Фатима его увидела. Она меня два часа ругала, что, мол, такой приятный парень, вежливый, на хорошей должности. В тот раз даже Стив встал на её сторону. Вроде от добра добра не ищут, тем более это коллега, а не какой-то неизвестный хмырь. Я только отмахнулась, и сестра неделю со мной не разговаривала. Потом успокоилась. Не потащат же они меня силком замуж. И при всех своих достоинствах МакДилан не такой, как Стив. Он явно карьерист. Думаю, и дети ему не слишком нужны. Помню, он как-то обмолвился, что в детстве его заставляли приглядывать за младшей сестрой и как его это бесило. Завидовал приятелям, которые были единственными в семье.

Уже засыпая, думаю: вот бы хорошо, чтобы утром сообщили, что Клиффорд свалил из центра и им будет заниматься полиция, а не я.

ДЖЕРЕМИ

В итоге не так уж я и попал. По крайней мере, не мойщик посуды и не мусорщик в парке. Если разобраться, то даже лучше, чем ожидал. Хотя должность моя звучит как название порнофильма: «Помощник садовника». Ржал полчаса. Надо же было придумать! Да я деревья-то друг от друга отличить не могу, а цветы и подавно. Впрочем, есть травка, к которой я периодически испытываю интерес, но её вряд ли выращивают в поместье владельца сети консалтинговых фирм мистера Джилсона. Мой непосредственный босс – огромный чёрный дядька с седыми курчавыми волосами и спокойный как удав Дэн Робинсон. Пока мы с ним пили пиво, сидя на крыльце дома для прислуги, я узнал, что сам Эван Джилсон – слащавый тип, гладкий, словно на него презерватив натянули. На меня, как и на остальную прислугу, ему откровенно плевать – этим занимается управляющий сволочной гад Тоби Рассел. С ним надо держать ухо востро, он суёт свой костлявый нос во все дыры и обожает налагать штраф. А сам хозяин попросту скостил себе налог, взяв на работу бывшего заключённого. Его жена Лора та ещё стерва. Она здорово младше мужа. На вкус Дэна, полная хрень, ему нравятся бабы в теле, а хозяйка в точности как пластиковые тёлки в витрине магазина. Ей тоже плевать на обслугу, она занята только собой. Детей у них нет, и даже собаки нет. Муж является домой за полночь, а иногда вообще не приходит ночевать. Сам Дэн с точностью утверждать не может, но поговаривают, что мистер Джилсон тот еще затейник. Брак этот – деловая сделка. Вроде как отец Лоры его партнёр по бизнесу. Так что за ручку супруги не ходят. А со стороны вполне приличная парочка. Таскаются на всякие пафосные мероприятия и всё такое. Но спят точно не вместе. Любовник? Ну ясное дело! Если баба с утра до ночи мается от безделья и муж с ней не спит, что она ещё может придумать? Конечно, крутит с каждым встречным.

Комната мне понравилась. Чисто, и постель не такая узкая, как в центре. Встроенный шкаф, стол с двумя стульями. И главное, отдельный душ! А кухня общая, в конце коридора. Там есть холодильник, плита и микроволновка. На кронштейне маленький телевизор, но Дэн сказал, что он не работает. На самом деле он вполне исправен, просто жлобяра хозяин не хочет платить лишние пару баксов за электричество. Обычно все уносят жратву к себе в комнату, и там редко кто бывает. Из постоянной обслуги только сам Робинсон и кухарка Мэрилин. Остальные постоянно меняются. И всё из-за гнуса Тоби. Дэн терпит только потому, что ему неохота на старости лет влезать в кредит, чтобы купить квартиру. Говорит, что нарочно подохнет в усадьбе Джилсона и ещё завещание напишет, что желает покоиться прямо на поле для гольфа. Зря он, что ли, столько лет за ним ухаживал?

Ну по делу я успел уловить только две вещи: мне предстоит выполнять любую работу вплоть до починки унитазов и проводки. И будет отлично, если я не совсем кретин и не устрою потоп из дерьма или короткое замыкание. Хозяева свалили в Лас-Вегас и вернутся только через неделю. Ну и отлично! Недолюбливаю богатеньких. Чокнутый Энди, мой сосед по камере, говорил что-то про классовую ненависть одной группы людей к другой. Но его вечно заносило, и я ни черта не понял.

ЛОРА

Господи! Ну и тварь же эта Кирстен! Ах, она, видите ли, моя ближайшая подруга и чуть ли не сестра. Сука такая! С Альфредо Мартинесом она тоже по дружбе переспала? Знала же прекрасно, что он мой любовник. И такую невинность состроила:

– А в чём дело, дорогая? Ведь ты, кажется, приехала с мужем. В отличие от тебя, я разведена и могу позволить проводить время как мне нравится.

Мне и ответить было нечего. Хотя все давно знают, что у нас с Эваном типично деловой брак и плевать ему на мои измены. О, как он меня бесит! Он такой весь лощёный, кажется, вместо дерьма он гадит букетиками фиалок. После свадьбы мы пробовали переспать пару раз, и оба раза меня чуть не стошнило. Кажется, его тоже. Наверняка вдет свою тайную жизнь. Хотя никто не располагает реальными фактами. Уж такой он аккуратный, сэр Эван Джилсон, что даже вездесущая жёлтая пресса ничего не находит. А жаль. На скандале я бы с радостью с ним развелась. Но по брачному договору при разводе я останусь с тем, с чем пришла. А это слишком мало. У отца тогда были серьёзные проблемы, и он за этот брак ухватился мёртвой хваткой. У Джилсона деньги, у папаши связи, а поручительством сделки оказалась я. Но Эван не дурак, сразу составил документ, чтобы я на его имущество не рассчитывала. Если бы у меня был ребёнок, можно хотя бы алименты хорошие стрясти. Но я категорически не хочу детей. Думаю, мой муженёк тоже. Ему уже сорок, но он хочет жить для себя. И я хочу жить для себя. Мне уже двадцать семь! Молодость быстро проходит, не собираюсь я портить фигуру и здоровье ради отпрыска Джилсонов.