Стая Белого Волка. Возвращение мечты

Богатырский храп, доносившийся из комнатки бабы Ани, доказывал, что Дина нам таки будить придется.

– Ты-то, наверное, лучше знаешь, как его будить, чтоб он спросонья не сломал нам чего-нибудь, – нерешительно предложила я Алешке, посмотрев на могучую фигуру, обтянутую поношенной тельняшкой, не очень-то помещавшуюся в стандартном спальнике.

– Командир! Смена пришла. Полковник вызывает! – негромко произнес Хорек над ухом Дина, благоразумно держась несколько сзади.

Результат сказался незамедлительно. Дин мгновенно вскочил с кровати, ухитрившись при этом не запутаться в мешке.

– Расслабься связной, начальство уже здесь! Караулы проверяет, – добродушно ухмыльнулась я, посмотрев на его ошалелое лицо.

– Рысь! Сколько же я проспал? – спросил Дин, озадаченно потирая лоб.

– Часов пять всего. Сейчас Лис дежурит, его после завтрака спать отправим, – ответила я, присаживаясь на узкую пружинную кровать, которая, наверное, еще бабу Аню помнила.

– Я тут, видно, совсем на гражданке расслабился, если с вечера караул поставить забыл. И вы меня не разбудили! – попенял он Хорьку.

– Нынче и на гражданке, временами похуже, чем на войне. Но я сейчас не об этом поговорить хочу, – сказала я, понизив голос и указав Дину на место возле себя.

Алешка тоже рядом примостился.

– А вы, друзья мои, Че после того, первого, госпиталя, еще кому-нибудь показывали? – спросила я, сразу беря быка за рога.

– Ну, его там, в комиссии, много каких-то специалистов осматривали, когда инвалидность давали, – нерешительно начал Хорь. – А потом он, сам, больше никуда ездить не хотел, душу травить, если сразу сказали, что это – безнадежно.

Я недовольно нахмурилась и повернулась к Дину:

– Ну, ладно, у Хорька-то опыта мало, а ты-то, Дин, много спортивных травм видел! Вы бы его, хоть Мастеру показали, что ли! Ведь, у Рэт, ты помнишь, гораздо более серьезная травма позвоночника была, а на ноги ее поставить сумели.

Я хорошо помнила ту ведущую, и про ее травму мне не единожды рассказывали.

– Хорошая была бы идея, но… Мастер погиб, Инь! – гримаса боли исказила лицо Дину.

Я и сама пошатнулась, как от удара в лицо:

– Когда? Он, что – тоже к вам, в горы, подался?

– Да, нет! Если бы он на войне погиб, не так обидно было бы! – голос Дина был полон горечи и боли. – Так это здесь его какие-то отморозки достали. Ума не приложу, как он подставиться-то смог!

Ну, что тут скажешь! По нашим временам, жизнь человека, и вовсе, ценность потеряла, убить могут и за буханку хлеба. Или просто так, от скуки.

– Печально это, все. Тогда придется своими силами обходиться. Я—то, ведь, что сказать хочу, на мой взгляд, не все так плохо с позвоночником у Че. Ему, скорее, боль ходить мешает, а не недостаток нервных импульсов. Если бы у него необратимо позвоночный столб поврежден был бы, так у него и ряд других функций бы нарушился. А так-то: боль в нижних конечностях он ощущает, и с мужской функцией у него все в порядке. Проверено на себе. А значит, у него, возможно, всего лишь частичное защемление. Я не говорю, что с этим так уж просто разобраться, но я имею некоторый личный опыт. У меня в восьмидесятом, после истории с цыганами, помимо прочих, и со спиной тоже проблемы были, так мне Док вместе с Мастером ее поправили. Кое-что я тогда у них выспросила, а кое-что потом сама освоила, по записям Кирилла, – и я показала им толстую общую тетрадь.

Ее я тогда, в восьмидесятом, все же забрала, оставив бабушке Барона копию. И Князю Олегу – вторую. А шкатулку с иглами, которую ей Кирилл оставил, тоже себе забрала. Елизавета Андреевна мне все была готова отдать, лишь бы я ее внука в покое оставила.

– Я бы могла попробовать. И если все так, как мне видится, то используя приемы «костоправов» и систему микроинъекций в активные точки, мы сумеем вернуть Че подвижность. Не сразу, но при известном упорстве и вере в успех, возможно все, – я пыталась говорить как можно более уверенно.

Дин задумчиво посмотрел на меня:

– Мне очень бы хотелось в это поверить! Ведь, я не от того из города уехал, что мне на месте не сидится, а потому, что больно было смотреть, как братишка мучается. Ничто так не изводит, как собственное бессилие: хочешь помочь человеку, а не знаешь – как. Я тоже очень на Мастера надеялся, а оно, вон как, все обернулось. Мы с ребятами тебе любую помощь оказать готовы, но что ты, конкретно, от меня хочешь?

Я тяжело вздохнула, непросто высказать то, что меня действительно беспокоило:

– Моральной поддержки, прежде всего. Че, по-моему, совсем духом упал. Плюс, тебе же известен его максимализм – ему сразу все или ничего! А тот путь, что я вижу, требует немалого терпения и безоговорочной веры в победу. Я процентов на девяносто уверена, что ему гораздо лучше станет, но есть вероятность, что все останется без изменений. И я не хочу, чтобы он совсем духом упал и к пистолету потянулся. А для этого вы не жалеть его должны, а вперед толкать и на самолюбие давить. И как это наиболее эффективно сделать – тебе решать, ты его лучше других знаешь. Для начала мне его осмотреть необходимо и чем раньше, тем лучше.

– А можно, после завтрака? – вздохнул Дин, погладив забурчавший живот.

– Ну, чай-то Лис, похоже, заварил, а с завтраком – напряг! – уныло вздохнул Хорек. – В Афгане мне и в голову прийти не могло, что когда-нибудь будет еды больше не хватать, чем воды!

Я уже успела наслушаться рассказов ребят о том, что из-за плохого качества афганской воды, ее приходилось подолгу кипятить перед употреблением, а во время глубоких рейдов это было далеко не всегда возможно.

– Не ной, чего-нибудь сообразим! – сказала я, поднимаясь и предлагая выдвинуться на кухню.

Имея под рукой сковородку, постное масло и соль, можно реанимировать любой старый хлеб. А из сухарей – похлебку сварить, затирухой называется. Тоже от моей прабабки подарок. И пожиже развесть, чтобы на всех хватило. Так себе еда, но горячая. И даже ее запаха хватило, чтобы поднять спящих и собрать всех на кухне. Запах готовящейся еды делает убежище домом, а собравшихся там людей – семьей.

За завтраком поделилась теми немногими сведениями об остальных наших друзьях, что удалось собрать. Балу с Кудряшкой под Мурманском поселились, он где-то в северных морях так и плавал. По нему работа. А родившегося сына они, все- таки, Александром назвали, хоть я и не советовала. А потом у них и дочка появилась.

А у Князя Олега с Пони все не так удачно получилось. Олег, конечно, всегда умницей был, и карьера на медицинском поприще в Латвии у него неплохо складывалась, хоть и в другой стране, по теперешним временам. Хороших-то врачей везде ценят. А вот, для Пони счастье материнства приговором оказалось. Напутали что-то с кесаревым сечением или просто звезды так сложились, но после рождения сына она так и не оправилась, из больниц не вылезала, несмотря на все усилия мужа. Обратно в наш город возвращаться ни у кого из них желания не было. И не мне их за это винить.

Артуру же с Софи удалось-таки, перебраться в северную Европу, хоть и кружным путем, последнюю открытку я от них из Дании получила. Лет десять назад. И я надеялась, что с материнством ей больше, чем Ирке, повезло.

А Барон с семейством тоже на запад перебрался, что и не удивительно, учитывая нынешнюю политику правительства Германии. Видимо, ради объединения своей страны, и чтобы Россия не препятствовала, Германия открыла двери для всех этнических немцев из России. Я от него пару писем сначала из Питера получила, и одно – из Германии. А моих он, судя по всему, не получал. То ли родственники, то ли соответствующие службы постарались. Ну, может, так оно и к лучшему. Надеюсь, что ему удалось новую жизнь начать. И лучшую, чем тут у нас.

– Да, братцы, мало нас осталось! – вздохнул Дин, когда я закончила рассказ. – Мы, ведь, с ребятами, когда с войны вернулись, тоже пытались своих бывших соратников искать. Связных, и не только. Просто, по старой памяти. Да, только не нашли никого. Характеры у нас, у всех, что ли, одинаковые. Сначала всех в Афганистан потянуло, благо подготовка позволяла. Да, не все оттуда вернулись. Это нашей команде так крупно повезло. Не все целые, но – живые. А те, кто оттуда вернуться сумели, на гражданке не прижились и на следующую войну двинулись. Но эта история не для меня. Не хочу я больше пушечным мясом работать! Ужасно обидно, когда тебя заставляют, бросив все, с той земли уходить, что кровью наших ребят пропиталась. И это после того, как всякие кабинетные шишки нам столько про «интернациональный долг» вещали. А уж совсем погано сознавать, что там началось после нашего ухода. Люди, ведь, там поверили, что мы для них новую жизнь навсегда строим. А теперь там девчонок, что паранджи сняли и учиться пошли, камнями насмерть забивают. Врачей и учителей на площадях за ноги подвешивают. Кто как, а я себя предателем ощущаю. А к войне на Кавказе у меня, и вовсе, особое отношение. В Афганистане-то хоть, «духи» с той стороны воевали, а здесь – свои же, недавно, люди. У меня там и родственников полно, и друзей детства. Зарок себе по приходу давал, что ни за что больше в руки оружие не возьму. Да, видно, не судьба!

– А, может, правильный зарок? И плюнуть, на все, на это, надо, гори она, эта мастерская, синим пламенем! – а это, конечно, Че придумал.

Высказывания у него теперь – с точностью до наоборот, относительно его же, прежних.

– А я, вот, так не думаю! Я по чужому приказу стрелять отказывался, всяких там партийных боссов и купленных отцов-командиров. Но это вовсе не означает, что я кому-нибудь позволю мне в душу плюнуть и на горло наступить! – Дин вскочил со своего места и навис над своим названным братом. – И тебе не позволю весь личный состав морально разлагать! И не в каких-то там железках дело, а в том, чтобы людьми оставаться, а не тварями дрожащими! И в этом деле у нас каждый боец на счету, я прав, ведущая? – Дин повернулся, вопросительно глядя на меня.

И я согласно кивнула, потому как эту войну стоило начинать не из-за мастерской даже, а чтобы Че к жизни вернуть. Но и отморозков мелкого пошиба я, со времен «фураг», люто ненавидела. Не дело это – народ обирать, который из кожи вон лезет, чтобы концы с концами свести.

– Абсолютно во всем! Остается только добавить, что времени на раздумья у нас совсем мало осталось. Поскольку первую пятерку мы в речку вместе с машиной спустили, а гараж стоит пустой и закрытый, то их старшие некоторое время будут выжидать, ведь, остается возможность того, что их бойцы загуляли малость, на полученные деньги. А потом вновь решат наведаться в мастерскую. И нам не только новую встречу необходимо подготовить, но и на их направляющего выйти, – высказала я свое мнение.

А затем попросила Хорька принести бумаги, которые мы нашли в той машине. Не так много, но двое водительских прав и документы на машину там имелись. Мы с Хорьком и Че их уже просмотрели и никого знакомого не обнаружили, оставалось надеяться на остальных. Дин с Лисом нам тоже ничего нового не сказали, а вот, Кот задержался, глядя на фото в правах:

– По-моему, я этого типа знаю! Из моего района. Конечно, он меня на несколько лет младше, а я его видел последний раз еще до войны, да, и рожа у него, за эти годы, стала в два раза шире. Но, все же, это – он. И у него был старший брат, весьма скользкий тип.

Я радостно подскочила:

– Вот, вы с Лисом туда и прогуляетесь! Хорька и Че эти типы в мастерской видели, а у Дина, уж больно, внешность приметная. Можете с окрестными ребятами поболтать, типа, вы старых друзей ищете. Слухами земля полнится. Я думаю, вы сумеете выяснить их адреса, и на чем они ездят. А по дороге до мастерской доедете, гильзы соберете. Нам ночью несподручно было.

Таким образом, я убивала двух зайцев: посылала ребят за сведениями и получала возможность осмотреть Че в присутствии только самых близких людей. Так, я надеялась, он меньше сопротивляться будет.

И поэтому, выпроводив ребят со двора, я вернулась в кухню и сразу взяла быка за рога:

– Ты помнишь, Че, в каком состоянии, после посещения цыган, вы с ребятами меня к Доку привезли?

Он поморщился, воспоминания были не из приятных:

– Краше в гроб кладут!

Я кивнула, соглашаясь:

– Согласна! И то, что я через три дня на ногах уже была, но ходила с трудом, ты тоже помнишь?

Связной нахмурился, соображая, к чему я клоню:

– Ну, вроде, было дело. Правда, недолго.

Я удовлетворенно кивнула:

– Действительно, где-то через месяц, все почти в норму пришло. А сразу после того случая, я еле ноги передвигала, и из машины меня Барон на руках выносил. Не можешь ты этого не помнить. Так вот, мною тогда Док с Мастером занимались, успешно, как видишь. Хотя, в начале они два серьезных смещения диагностировали. И если бы не они, то неизвестно, чем бы все закончилось. А я, как человек любознательный, усиленно интересовалась, что и как они делали. У тебя-то случай более сложный и запущенный, но я хочу попытаться применить свои знания. Я, конечно, не господь бог, чтобы сказать: «Встань и иди!», но с помощью Дина, все должно получиться. Если ты мне поверишь, и сам поможешь, хоть чуть-чуть.

Че задумчиво посмотрел на меня:

– Я всегда тебе верил, направляющая! Твою историю я тоже хорошо помню. А сделать все от меня зависящее, чтобы быть вам более полезным, я просто обязан. Особенно теперь, когда стая вновь собралась и цель намечена.

– Вот, это – другой разговор! – радостно воскликнул Дин и так хлопнул своего друга по плечу, что он чуть со стула не упал.

Я сразу же предложила пройти наверх, чтобы, не откладывая в долгий ящик, провести диагностику. Там мы помогли Че быстро раздеться и лечь на диван в гостиной, после чего я встала рядом с ним на колени. По правде говоря, я очень надеялась еще на один подарок своей прабабки. От нее в наследство мне досталась способность чувствовать руками, где у человека больное место, и насколько там все плохо. А также понимать, можно ли тут помочь или все уже необратимо. Жаль, что умерла она, когда мне было всего десять лет. Скоропостижно, потому как сослепу в яму упала. Лечить-то она меня толком научить и не успела, считала, что мала еще, могу случайно сама за пациентом на ту сторону уйти. Говорила, что бывает такое, когда слишком хорошо настраиваешься на близкого тебе человека и не хочешь его отпускать. Но придется пользоваться тем умением, что есть. Так вот, в непосредственном контакте с телом, не находила я у Че «холодных зон», то есть необратимых изменений. А вот, «горячие», больные то есть, были. И с ними надо разбираться.

Хорек изрядно удивился, когда я попросила его принести бутыль с самогоном.

– Да это – для снаружи, а не вовнутрь! И не мне, а Че, – рассмеялась я, глядя на Алешкину физиономию. – Ему спину протереть придется, иголки втыкать буду. А ты, Дин, неси все обогреватели сюда, чтобы Че воспаление легких не схватил.

Они оба подхватились и ссыпались вниз, я же раскрыла тетрадь и уставилась на карту активных зон, нарисованную Кириллом. Большую часть из них мне удалось проверить на себе, но спина мне была доступна лишь чужая. Хотя, и в этой области некоторый опыт у меня уже был.

– А ты точно уверена, что тут иголки необходимы? – спросил, невольно поежившись, Че.

– А ты, что, уколов боишься? – добродушно усмехнулась я, успокаивающе похлопав его по спине. – Я не буду делать ничего, что не проверила на себе. Мне Док не только спину иголками вылечил, но и кровотечение остановил, которое по-другому прекратить не получалось. Так что – расслабься и получай удовольствие!

Тут я кое-что решила для себя и, отложив тетрадь, начала снимать джинсы. Выпрямившись, я увидела в дверях немую сцену: Хорек с бутылью и Дин с обогревателем, молча, смотрят на нас. Они, небось, только последнюю фразу и слышали.

Я не могла не рассмеяться:

– Проходите, чего застряли! Пора начинать, в конце то концов!

Быстро протерев спину у Че, я показала Дину, как правильно сложить у Че руки и зафиксировать плечи. Сама же, я устроилась у него на пояснице, обездвижив спину с другой стороны. Пройдясь последний раз руками по спине, чтобы установить прочный контакт, я начала вытыкать иглы, внимательно следя за обратной реакцией. Ошибиться я не имела права. Сердце у меня билось с такой силой, что шум крови в ушах заглушал все остальные звуки. Похоже, что рисунок зон у Че довольно близко совпадал с картой Кирилла, поэтому пора было переходить ко второму этапу. Иглы, что остались в наследство от Дока, были, весьма своеобразной разработкой, полыми, с мини капсулами на концах. Вводя их содержимое в определенном порядке, мне удавалось добиться расслабления нужных мышц. Одновременно я почувствовала, что благодаря непосредственному соприкосновению наших тел, контакт полностью установлен, и мне удается начать подкачивать его своей энергией. Только бы хватило. Голова кружилась все сильнее, но мне удалось завершить схему. Теперь дело за Дином. Тот правильно запомнил и провел «вытяжку» Мастера.

– Ну, а теперь – встань и иди! – скомандовала я, спрыгивая на пол.

Я знала, что под действием лекарств Че не будет мне сопротивляться, а Дин сумеет правильно осуществить последний этап. Но, все же, сердце у меня ушло в пятки, когда я потянула его к себе. И он встал и пошел. И не упал. И лишь когда мы осторожно уложили его обратно, я поняла, что меня, прямо-таки, трясет. И не только от холода. Я медленно осела на пол.

– С тобою все в порядке, Инь? – кинулся ко мне Алексей.

– Сейчас будет! – прошептала я, нашаривая в шкатулке еще одну иголку.

Для себя. Ту самую, с коктейлем на крайний случай. За нее, как предупреждал Док, мне придется расплачиваться, но я должна довести дело до конца. Воткнув иглу себе в бедро, я незамедлительно почувствовала прилив сил, и, снова устроившись на спине у Че, начала заменять одни иглы на другие. Я, в свое время потратила много времени и задействовала все свои знакомства, чтобы собрать полностью тот набор, что был записан в тетради у Кирилла, в связи с моим случаем. И он таки пригодился. Этого должно было хватить, чтобы запустить самовосстановление организма. А недостающую энергию я отдам сама, сколько сумею. Даже, если придется уйти за грань. Потому что долги положено отдавать. Сил моих хватило едва-едва, и я буквально сползла на диван рядом с Че. Я успела устроиться рядом с ним, и прижать ладонь к его левому боку, чтобы не прерывать контакт.

– Не давайте ему шевелиться еще час, – прошептала я, проваливаясь в мутно-кровавую мглу.

– Очнись, Инь! Ну, пожалуйста! У тебя кровь идет из носа и изо рта! – отчаянный голос Хорька выдергивает меня из забытья.

Я понимаю, что он трясет меня за плечи, и это разорвало контакт с Че. Мне с трудом удается открыть глаза.

– Не давайте ему шевелиться, пока я не удалила иглы, иначе все насмарку! – прошептала я, пытаясь поднять голову.

– Да, ты же просто убиваешь себя! – возмущенно ответил Алексей.

– Со мной все будет в порядке, только помоги мне сесть и принеси стакан горячего чая с медом, он в маленькой баночке на кухонном столе, – говорю я, пытаясь утереть кровь полой своей рубашки.

Хорек поднял меня и прислонил к стене, на краю дивана, а затем кинулся вниз, на кухню. Потихоньку приходя в себя, я сумела сфокусировать взгляд, и увидела Дина, который сидит на полу рядом с диваном, зафиксировав в двух местах спину Че. А тот мирно похрапывает.

– Это хорошо, что он спит, значит, все идет как надо! – с трудом выдавила я из себя.

– Себя только чуть не угробила! – продолжает возмущаться Хорек, вернувшийся с кружкой горячего чая.

– Я должна была вернуть ему долг! Но зато, теперь у нас есть шанс победить, – ответила я, отхлебывая чай из кружки, которую Алешка поднес к моим губам. – А сколько времени прошло?

Я еще не настолько пришла в себя, чтобы разглядеть стрелки на часах.

– Около полутора часов! Мы почти полчаса пытаемся тебя разбудить! – в голосе Дина тоже звучит нескрываемая тревога. – Может, мне самому иголки повыдергивать?

Я отчаянно затрясла головой:

– Ни в коем случае! Я сама, ведь, их в определенном порядке удалять надо!

Допив чай, я почувствовала в себе достаточно сил, чтобы аккуратно удалить иглы, возвращая их в соответствующие контейнеры в шкатулке. После чего, велела накрыть Че одеялом и оставить досыпать. Сама же кое-как оделась и с помощью Хорька поплелась на кухню.

– Ты можешь вразумительно объяснить, что тут творилось? – продолжал возмущаться он, наливая мне новую кружку чая. – Ведь, Че, и в самом деле, нормально ходил!

Прислонившись к стене, я двумя руками забрала у него кружку:

– Если он проспит до завтра и сам встанет, то все удалось. А ты относись к этому, как к колдовству, если хочешь. Хотя, Кирилл все довольно строго, по науке, объяснил. А я кое-что от себя добавила.

– Опасные все эти игры, Инь! – поддержал его Дин, нахмуренно разглядывая меня. – Ведь, ты за этот час так с лица спала, что, похоже, потеряла несколько килограмм веса и пару лет жизни, в придачу!

Я ободряюще улыбнулась ребятам:

– Будем надеяться, что оно того стоило! А для чего же еще тогда друзья нужны?

Звук подъезжающих мотоциклов прервал нашу перепалку.

Вернувшиеся Кот и Лис не только подтвердили наши предположения по поводу происхождения банды, но и еды с собой привезли, потому как путь домой мимо старого рынка пролегал. А там, если поторговаться, всегда можно каких-нибудь обрезков нарыть. Надо было брать себя в руки и готовить обед, попутно составляя план, как нейтрализовать оставшуюся часть противника.

Варить бульон пришлось из таких костей и мясных обрезков, которые мой старый пес посчитал бы оскорблением для себя. Он, в советское время, состоял на воинском учете, как служебная собака, потому как был чистокровной восточно-европейской овчаркой, а еще прошел полный курс подготовки в ДОСААФ. Призвать его, для службы на границе, однако, не решались, так как признавал за хозяина этот угольно-черный девяностокилограммовый зверь только меня и деда. А разогнуть альпинистский карабин или погнуть железную коновязь для него было – раз плюнуть. Но мясное довольствие ему было положено. Не самое лучшее, конечно, мясо, но с тем, что нынче в кастрюле варилось – не сравнить.

А Че сейчас, для восстановления, белковая пища нужна. И витамины, по возможности. Поэтому решили сварить щи. Не зря они исконно русским блюдом считаются. В них и мясо, и овощи, и первое блюдо, и второе, если погуще наложить. А если с хлебом – то, и вовсе, ничего больше не надо.

Ребята помогали мне, в меру сил и умения, и параллельно выспрашивали: как все прошло, и какие прогнозы у Че на будущее.

– На мотоцикл ему еще, конечно, рано. Но нам с Дином, похоже, удалось все на место вправить. Но порванное целым сразу не становится. Ближайшую неделю ему постельный режим и уколы светят. А дальше, по-хорошему, ему бы в санаторий на реабилитацию, под хорошим присмотром. И специалиста по лечебной физкультуре. В советские времена это было бы реально организовать. А сегодня, пожалуй, лишь за границей, – высказала я свое мнение. – Если бы удалось где-нибудь денег найти, то можно было бы с Князем, в Прибалтике, связаться. Он бы нашел хорошее место.

Дин сокрушенно покачал головой:

– Да, кто ж нам сейчас такие деньги даст! Тут ребятам, после госпиталя, и нормальных протезов-то не всегда дождаться удается, а ты говоришь – за границу на реабилитацию. Кому нынче отработанный материал нужен!

Я упрямо встряхнула головой:

– Ну, значит, будем сами искать. А пока обходиться тем, что есть. Я буду лечить, а вы – развлекать и караулить, чтоб не сбежал.

За следующие две недели мы потратили все свои заначки на то, чтобы, используя все наши связи в больницах и госпиталях, добывать необходимые для Че лекарства. Он, явно, шел на поправку, и парням стоило огромных усилий удержать его в постели. Приходилось кому-нибудь постоянно с ним дежурить, не давая играть с его любимым предметом – мотоциклом. Тяжести еще не для него.

Кот с Лисом пытались, в меру имеющихся сил и времени, разузнать побольше о противнике. И проследили-таки следующее нападение на мастерскую. Сгорела она среди бела дня. Свидетели говорили, что какой-то ханыга бросил на крышу какой-то пакет, она сразу и занялась. Когда приехали пожарные, то тушить было уже нечего. Хотя, все ценное парни оттуда перевезли на базу, но все равно обидно. Они объявили нам войну, так им же хуже.