- -
- 100%
- +
Их поселили в хороших номерах. В совсем новый отель, который недавно построили для любителей экзотического отдыха. Кто устал от жаркого солнца Турции и Египта.
Намечались путешествия по дальним тропам, конные маршруты по перевалам и даже сплавы на плотах.
Заезд собрался хороший. Все одного возраста и, наверное, мировоззрения. Постоянно шутили. Одинокие мужчины флиртовали с девушками. Те в свою очередь, принимали игру.
На территории пансионата находилась большая танцплощадка. С будкой местного диджея. Вечером были танцы, как когда-то в далеком детстве.
Местный диджей с утра до ночи гонял, популярную в то лето песню, то ли румынской, то ли молдавской группы про Нума- Нумае…
За то небольшое время пребывания на турбазе, Семён возненавидел эту песню.
Диджей Саня неукоснительно начинал с нее вечер. И в процессе ведения дискотеки, мог ставить ее ещё неоднократно. Пьяненький народ охотно ее воспринимал, радостно вскидывая руки вверх и подпрыгивая в такт. Сопротивляться было бессмысленно.
Нумае, так Нумае…
Хотя один раз, в хорошем подпитии, он все же полез драться к Сане и даже порвал ему рубашку.
– А че, хорошая вещь.., веселая, живая! – обиженно защищал песню диджей, придерживая порванный воротник.
На второй день продвигаясь по лесу, он искал ягоды, небольшие лужи или ручьи. Найдя, жадно пил. Как будто пытался напиться на всю жизнь.
На третий день ловил ящериц и лягушек. Садился на поваленное дерево и медленно жевал холодное мокрое мясо. Мозг приказывал жить.
На четвертый день пришла усталость и опустошение. И безнадежность. Это подкосило сильнее. Уже не было сил ругать себя за то, что как глупый мальчишка, отстал от группы и заблудился.
Несуразность была в том, что он такой молодой ещё и сильный, оказался совсем беспомощным в лесу. Обидно было погибнуть в обычном лесу. Не тайга же все-таки…
Потом дни слились в один. Бесконечный, долгий и пустой.
Вечерело. Губы ссохлись. Руки саднило. Семён поглядел на себя. Одежда изодрана. На одном кроссовке не было шнурка. Все штаны в репейнике.
– Как бомж буду, когда найдут… – сам себе усмехнулся. Провел по заросшей щеке рукой:
– Точно бомж… Они тоже не бреются…
Он прошел ещё целый километр, пока окончательно не обессилел. Не сел, а почти свалился возле дерева. Уставился в ночное уже небо, и лег.
– Вот так и умирают, – невольно пришла мысль. – Насколько ещё меня хватит..?
На душе было спокойно. На ум пришла песенка про Нумае Мае.. Пришла отчётливо, как любимый сингл.
– Совсем тебе хреново, парень – сам себе подумал Семён. Можно было и другое что-то… напоследок, – обращаясь к Проведению.
Но музыка не закончилась. Он отчётливо слышал каждое слово. Потом припев. Приподняв голову, Семён напрягся и прислушался. Песенка шла ровно с края леса. Из последних сил он привстал, и теперь уже отчётливо услышал музыку. Поднялся и пошел на звук. Шел так, как будто не было за спиной недели бестолкового шатания в лесу. Как будто отлучился от веселой компании всего на минуту поговорить по телефону.
А музыка слышалась все громче и громче…, и шаги становились все увереннее.
– Завтра Саню пивом напою… Можно чем и покрепче… За Нумае, – подумал он и вспомнил слова диджея – И, вправду, хорошая вещь… Веселая, жизненная… Жизнеутверждающая, даже бы сказал…
Аут
***Аут (out) – ситуация (или команда судьи), означающая, что игрок нападения выведен из игры.
***
До матча с «Уингз» оставался всего час.
Стив задёргался. До стадиона нужно было проехать через весь город, загруженный пробками.
Они с друзьями заранее купили билеты. И наконец, сегодня вечером долгожданный финал чемпионата.
– Ты прокатишь меня? – Стив не успел закрыть дверь машины. На него смотрело детское, немного наивное и смешное лицо его отца.
– Слушай, пап, давай не сейчас, а? – он посмотрел с огорчением, с досадой и с плохо скрываемым раздражением, – Я и так опаздываю!
Он никак не мог привыкнуть к новому образу своего отца. Буквально за неделю, вместо взрослого, уравновешенного мужчины, которого он безмерно уважал и которым всегда гордился, из больницы ему вернули беспомощного, глупого и капризного старика, с обезьяньими гримасами и ужимками.
Отец осторожно положил руку на крыло автомобиля. Его губы обиженно, как у ребенка, затряслись. Ещё немного и он бы заплакал.
Стив зло сплюнул, и вышел из машины.
Отец вскинул седой обросшей головой и смешно захихикал, обрадовавшись, подошёл к двери автомобиля.
Усаживая его в пассажирское кресло, Стив суетился. Нога отца никак не поднималась и не хотела укладываться в нишу. Он спешил, ругаясь про себя и злился на папу, на город, на пробки, на эту болезнь, которая сделала его похожим на четырехлетнего ребенка.
Отец послушно и молча сидел, смотря как Стив безнадежно пытался усадить его в кресло. В сердцах, Стив не выдержал и с силой толкнул ногу. Она неудобно вывернулась. Брючина задралась, обнажая белесую и сухую старческую ногу в несуразном носке, выглядывающим из старой поношенной туфли. Отец вскрикнул от боли. Они резко посмотрели друг на друга, их взгляды встретились. На голубых, почти выцветших, глазах отца появились слёзы.
– Ну, хватит хныкать! – рассердился Стив, – Не будь как маленький!
Через минуту он почти впрыгнул в машину. Двигатель взревел, и она резво стартанула с места.
Стив специально быстро вел авто, не снижая скорости на поворотах, краем глаза поглядывая на отца. Но тот молчал, вцепившись в ручку двери, и восторженно смотрел на дорогу, как будто едет по ней впервые.
– Ух! Ты здорово водишь! – вдруг обрадовался он, и с детским восхищением посмотрел на него, – Спасибо, что взял меня покататься!
Стив сделал вид, что не слышит. Украдкой посмотрел на часы и расстроился ещё больше. На начало долгожданного матча он уже не успеет.
Сделав ещё один круг по парку, он, скрипнув тормозами, остановил машину возле дома и высадил отца.
– Спасибо тебе! – отец радостно, по-детски захихикал.
– Ты возьмёшь меня на бейсбол? – он с надеждой посмотрел на него.
– Нет! – в сердцах крикнул Стив ему из окна отъезжающий машины.
Авто стремительно удалялось от дома. Он взглянул в зеркало заднего вида.
Отец стоял на прежнем месте и махал ему рукой. Стив негодующе покачал головой.
Матч уже давно шёл, когда он, наконец, пробрался к друзьям на свои места. Потом долго не мог настроиться на игру. Суета не отпускала, и он ещё по привычке нёсся в пространстве и во времени.
Впереди него сидели папа с сыном. Мальчик то и дело смотрел на отца, все время что-то спрашивая. Его отец, крепкий, уверенный мужчина, в красной бейсболке, участливо и очень обстоятельно отвечал на каждый его вопрос, объясняя правила игры.
Неожиданно мальчик прижался к его сильной руке и, посмотрев снизу вверх, громко спросил
– А ты победил бы их всех, если бы играл?
– Обязательно! – рассмеялся тот, – С одним условием!
– С каким? – удивился мальчуган.
– Если ты мне поможешь! – потрепал его по вихрастой голове папа, – И подстрахуешь меня на базе!
Стив вдруг резко поднялся со своего места.
– Куда ты? – перекрикивая шум стадиона, удивились друзья. Он только махнул рукой, пробираясь через ряд на выход.
Отец спал на диване перед телевизором, в ботинках, неудобно подвернув ноги. Стив подошёл, присел и, осторожно развязав шнурки, снял обувь.
Сильными руками поднял отца, как он когда-то поднимал его мальчиком, чтобы перенести на кровать.
– Ты уже приехал? – тот вдруг открыл глаза.
– Да, папа, я приехал.
– Я не ждал тебя так рано… – голубые глаза опять по-детски посмотрел на него.
Он прижал отца к себе и сел на диван вместе с ним.
– Я подумал, что у тебя сегодня нет питчэра на базе и никто не подстрахует!
– Мы будем играть в бейсбол? – отец поднял голову.
– Обязательно, папа! – он отвернул взгляд, чтобы не показывать ему свои слёзы.
– Я не умею, Стив! – грустно сказал отец.
– Ничего! Мы будем опять учиться, папа! Я тебя научу! – он снял с себя бейсбольную кепку и одел её на его седую голову
– Ты умеешь играть в бейсбол? – удивлённо спросил отец.
– Да, папа! Ты совсем забыл, что меня учил играть самый лучший бейсболист в мире…
– Ух ты! – он опять восхищённо посмотрел на сына и радостно засмеялся.
Стив уложил отца и прошел в свою комнату. Перед тем, как лечь спать, он подошёл к большему плакату на стене. Оттуда на него смотрел молодой, уверенный и сильный человек в спортивной форме. Внизу перечислялись его награды в чемпионатах страны.
Через всю площадь плаката, большими буквами было указано имя его отца.
Стив упёрся лбом в бумагу.
– Ты прости меня, папа… Никак не привыкнуть к тебе такому…
Он оттолкнулся от стены. Его палец дотронулся до груди мужчины.
– А, может, и не надо! Мы вместе будем учиться! Только ты учти, папа, теперь я буду строго спрашивать с тебя! Иначе ты так и проваляешься со своим инсультом до самой смерти!
Уходя, он опять обернулся к плакату и на прощание совершенно серьезно сказал ему:
– Готовься, чемпион! Завтра начинаем!
Тот самый день
День не заладился с самого утра. Не «зашёл», как сказала бы дочь.
Сначала мобильный не разбудил привычной мелодией будильника, и она долго лежала с закрытыми глазами, думая, что сегодня выходной.
Потом в спешке принимала душ, суетливо одевалась, долго подбирая колготки, не зная, в чем идти на работу.
Часы неумолимо тикали, и ей казалось, что все происходящее крутится, как в замедленной съёмке. Даже вода в чайнике закипала дольше обычного.
Уже в дверях, выбегая, последний раз оценивающе посмотрела на себя в зеркало и схватилась за бусы. И увидела вдруг совсем другое лицо. На неё смотрела совсем незнакомая взрослая тетка с усталым лицом. А главное, лицо было не просто уставшим. Оно было как на древнеримской маске, с недовольной, злой или даже скорбной гримасой, олицетворяющей трагедию.
Бусы зацепились за край стола, нитка лопнула и перламутровые шарики посыпались на пол, весело и высоко подпрыгивая на паркете.
Встав на четвереньки, она чертыхаясь и тратя драгоценные минуты, собирала их, раскатившиеся по всей прихожей. Уже на лестничной площадке, кинув прозрачный пакет с перламутровыми шариками в сумку, решила, что починит их на работе.
К полудню суета рассеялась. Она позволила себе заварить чашку кофе и стояла возле окна. По Фонтанке плыл маленький кораблик с двумя одинокими пассажирами на борту. Он смешно перевалился через волны и она улыбнулась. Катерок напомнил ей мультфильм про Чунга-чангу. Два взрослых пассажира на нём, завёрнутые в клетчатые пледы, радостно и где-то даже счастливо, чокались пластиковыми стаканами с шампанским на виду у всех, прямо в разгар рабочего дня.
– Кать, привет! – к ней в кабинет забежала Лилька, давняя подружка и коллега по работе, – Кофе пить без лучшей подруги признак плохо тона!
Катерина улыбнулась и включила кофеварку.
– Лиль! Ты говорила у тебя есть психолог?
Лиля кивнула головой.
– Да! Александр Аркадьевич! Классный мужик! Тут недалеко, канал Грибоедова, сразу за Казанским.
За час до обеда Катя набрала номер.
– Александр Аркадьевич? Мне рекомендовали вас как хорошего психолога. Не хотелось бы затягивать. Я рядом от вас. Пять минут езды на такси.
– У меня только час! – предупредила она психолога, садясь в удобное кресло, – Обеденный перерыв!
Александр Аркадьевич кивнул головой, раскрыл большой блокнот и взял ручку.
– Тогда начнем с главного, или что мучает больше всего! Что привело ко мне?
Катерина задумалась и посмотрела в окно.
– С главного… Даже не знаю, с чего начать… Как-то всё сразу нахлынуло, – она задумалась, – Доктор, наверное, это может показаться странным – меня мучает бокал шампанского среди бела дня…
Психолог внимательно посмотрел на неё.
Катерина сделала вид, что не заметила его взгляда.
– Это как бусы… Каждая жемчужина была ценна по-своему. Их много жемчужинок этих – муж, семья, дети, – она стала перечислять, – учеба, карьера, дом, дача, машина, отдых в Турции или Египте… И каждая на своем месте. Всё строго по порядку. По своему размеру подобраны, по цвету, даже по весу, наверное… Что-то, менее существенное, по краям, что поважнее – строго по центру… И чем дальше жизнь, тем длиннее, нить…
Катерина чтобы не смотреть в глаза, опять отвернулась к окну.
– А потом, раз… и ниточка порвалась. И всё рассыпалось…
– Так что вас, в итоге, беспокоит? – Александр Аркадьевич почесал лоб ручкой.
– Беспокоит… – она задумалась, – Беспокоит, скорее всего то, что меня давно уже нечего не беспокоит, что должно было бы беспокоить.
Она улыбнулась своей смешной фразе. «Доктор подумает, что я окончательно свихнулась!»
– Меня давно не беспокоит дочь своими нравоучениями, как мне нужно жить. Меня давно не беспокоит свекровь, постоянно вмешивающаяся в нашу жизнь с самого первого дня замужества. Меня перестали заботить постоянные и спонтанные командировки моего мужа! Даже мысли о том, что он совсем не в командировке, тоже перестали меня заботить.
Она замолчала. В кабинете повисла пауза.
– Вы хотите поменять жизнь? – осторожно спросил он, через некоторое время.
– Вероятно, раз сижу в этом кабинете. Я пока не разобралась. Вот увидела, как двое катаются на катерочке и пьют шампанское, и захотелось также!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.