Норфлэр

На этот вопрос все время пытался ответить Дэф. Каждый раз являясь перед ним, медведь задавал ему один и тот же вопрос на протяжении всей его жизни, но Дэф так и не мог дать ему ответ, отчего медведь разочарованно уходил в небосвод.

Раздался неожиданный стук в дверь его комнаты, и Дэф резко пробудился ото сна.

– Молодой господин Дэф, могу ли я войти? – послышался мягкий голос прислуги.

Сонно моргнув, Дэф ответил:

– Да, конечно, входите.

Придя в себя, он поднялся с постели и направился к зеркалу. Пытаясь пригладить свои непослушные черные кудри, он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. В зеркале он заметил, как молодая девушка-прислуга с розоватым оттенком кожи тайком наблюдает за ним.

– Со мной что-то не так? – спросил Дэф, слегка насторожившись. Он давно отвык от чужого общества и чувствовал себя некомфортно под пристальным взором.

Девушка покраснела, смущенно опустив глаза.

– Н-нет, просто… вы, господин Дэф… вы действительно очень красивы, как ваш покойный отец. Вы точь-в-точь его копия. Неудивительно, что женщины Норфлэра с нетерпением ждут, когда снова увидят вас на улицах, – она быстро сказала и, не дожидаясь ответа, поставила вазу со свежими цветами на тумбочку. Затем поспешила уйти.

Посмотрев на свое отражение, он был поражен. В зеркале он не видел того красивого юношу, каким его описала девушка. Вместо этого перед ним предстал монстр – существо, которое, казалось, не принадлежало ни к одному из видов, властвующих в этом городе. Разъяренный, Дэф с силой ударил по зеркалу. Оно не выдержало удара и рассыпалось на острые осколки, блеснувшие в свете утреннего солнца. Посмотрев на свою руку, он заметил, как из мелких ранок потекли тонкие струйки крови, словно зеркало решило оставить на нем свой след. Дэф смиренно вздохнул и направился в ванную, чтобы прижечь раны. Затем он зашел в гардероб и переоделся в одежду, в которой приехал в особняк. Спустился вниз, где его семья уже собиралась на завтрак. Осторожно огляделся и сел у края стола, чтобы не привлекать внимания Дианы и братьев.

– И долго ты будешь играть роль нелюбимого родственника? – произнесла Диана холодным тоном, не глядя на Дэфа и продолжая намазывать масло на хлеб.

– Нет, госпожа, – ответил он и занял свое обычное место рядом с Лифом.

Диана, сохраняя спокойствие, заговорила:

– В городе начали устанавливаться новые порядки. Кланы как никогда готовы к войне, а два новых лидера уже собирают сторонников. Пока наш клан остается в стороне, но это ненадолго. Рано или поздно нам придется заявить о своих правах на пост вашего покойного отца. Но пока этого не произошло, сообщайте мне, если кто-то попытается давить на вас. Я приму меры.

Она сделала паузу, затем добавила:

– Кстати, начались приемы заявок на участие в боях за право управления кланами. Вы уже решили, кто пойдет?

– Я пойду, – без колебаний заявил Лиф.

– Скорее всего, я тоже, – поддержал Кел.

Все за столом перевели взгляды на задумчивого Дэфа, который ковырялся вилкой в омлете, принесенном прислугой. Почувствовав на себе тяжесть этих взглядов, он поднял глаза и встретился с вопрошающими лицами.

– Я… – начал он, но Диана перебила его, не дав договорить.

– Тебе лучше воздержаться от этого.

– Почему? – в голосе Дэфа зазвучала злость, смешанная с обидой.

– Потому что ты не являешься полноценным наследником нашего клана, – коротко и безапелляционно ответила Диана.

– Но правила позволяют участвовать всем, разве нет? – с вызовом усмехнулся Дэф.

Диана промолчала, но Лиф встал на защиту брата:

– Он прав. Ты не вправе запрещать ему. Дэф не виноват в поступках отца.

От этих слов щеки Дианы слегка порозовели, а в ее глазах вспыхнули ярость и боль. Не в силах вынести подобного унижения, она резко поднялась из-за стола и направилась прочь из столовой. Ни один звук не сорвался с ее губ, пока она стремительно шагала к своей комнате.

После того как Диана покинула столовую, в комнате воцарилась тягостная тишина. Лиф и Кел обменялись быстрыми, почти незаметными взглядами, словно проверяя реакцию друг друга на случившееся. В воздухе витало напряжение, густое и ощутимое, как предгрозовая духота.

Дэф, напротив, оставался совершенно невозмутимым. Его пальцы машинально теребили серебряную брошь – магический амулет, подаренный отцом. Данный артефакт скрывал его истинный аромат астрилии, обеспечивая безопасность и позволяя свободно передвигаться по городу. Это было единственное украшение, которое он позволил себе носить, и сейчас лишь простой жест – едва заметное прокручивание броши между пальцами – выдавал его внутреннее беспокойство, тщательно скрытое за маской внешнего спокойствия.

– Это было неизбежно, – нарушил молчание Кел. Его голос прозвучал мягко, но решительно, а розовые глаза светились смесью сочувствия и твердой уверенности. – Мать слишком долго копила в себе гнев. Рано или поздно он должен был прорваться наружу.

Шагая по коридорам особняка, Диана невольно погрузилась в воспоминания о своей жизни – от рождения до сегодняшнего дня. С самого детства ей предрекали особую судьбу: она стала первой девочкой, рожденной в клане за десять поколений. Ее семья славилась не только воинственными и привлекательными мужчинами, но и удивительно мудрыми женщинами, чьи тактические таланты и стратегическое мышление приводили в изумление даже заклятых врагов. Где бы Диана ни появлялась, она всегда оказывалась в центре внимания. Ее красота завораживала, а острый ум поражал всех, кто осмеливался заглянуть глубже внешней оболочки. Казалось, ее жизнь была заранее расписана: грандиозное будущее, масштабные планы и четкая цель перед глазами. Но все это рухнуло в одно мгновение, когда она встретила его – Каина Фортиса, наследника могущественного клана «Кайросс». Его желтые глаза, словно два солнца, бледная серая кожа, волосы, иссиня-черные, как сама ночь, и темные губы произвели на нее неизгладимое впечатление. Но больше всего Диану задело то, что он был единственным среди ее окружения, кто не стремился заслужить ее внимание. Он не льстил ей, не пытался очаровать, не бросал вызов ее амбициям. Его безразличие стало для Дианы ударом, который она не могла оставить без ответа. Задетое эго подтолкнуло ее к самой главной цели: стать супругой Каина Фортиса. Это решение стало одержимостью, целью, ради которой она готова была пойти на все. И пусть это существо не желало ее внимания – она добилась бы своего любой ценой.

Достигнув своей заветной цели, Диана наконец-то стала госпожой Фортис. Их союз принес в мир первого сына – удивительное существо, в котором гармонично переплелись черты обоих родителей. У него были густые черные волосы, словно сотканные из самой ночи, бледная кожа и мягкие розоватые губы. Но главной его особенностью были яркие розовые глаза, унаследованные от матери, – глаза, способные пронзить душу любого, кто осмеливался встретиться с ним взглядом. Его назвали Келом, и даже в раннем возрасте он уже казался существом, рожденным для великих свершений. Но радость материнства и семейного благополучия была омрачена одним роковым днем. Когда Диана носила под сердцем Лифа, в их дом вошла она – сильванти с длинными розовыми волосами, черными глазами и белыми зрачками, кожей бледно-охристого оттенка с едва заметным розовым переливом. Ее появление изменило все.

Каин лично представил девушку семье. Он назвал ее Лилиан и холодно объявил, что она носит его ребенка – гибрида, который, по его словам, имеет огромное значение для будущего клана. Девушка выглядела сломленной, словно из нее высосали саму душу. Она не поднимала глаз, упорно глядя в пол, не осмеливаясь встретиться взглядом ни с кем в комнате.

Диана замерла, ощущая, как внутри нее бушует настоящий вихрь эмоций. Отвращение к мужу, предавшему их брак, смешивалось с жалостью к бедной девушке и всепоглощающей ненавистью к ней, кто стала причиной ее унижения. Каждая эмоция разрывала ее сердце, как острые когти, но она не позволила боли сломить себя. Гордость и чувство собственного достоинства стали ее щитом в этот момент.

Все девять месяцев две женщины жили под одной крышей, разделяя ложе Каина в разное время. Когда Диана, не в силах больше терпеть измену мужа, решила тайно покинуть клан и его предводителя, Каин действовал быстро и беспощадно. Он силой вернул ее в дом, а затем холодно пригрозил: если она осмелится еще раз бросить вызов ему на глазах всего клана, он убьет ее и их нерожденного ребенка.

Полная гнева и отчаяния, Диана сжала в руках кинжал и направилась в комнату Лилиан. Ее намерение было ясным – уничтожить любовницу, трофей, который Каин так цинично привел в их дом. Однако то, что она увидела за дверью, заставило ее остановиться и отбросить кинжал в сторону. Комната была погружена во мрак, разбавленный лишь слабым светом луны, проникающим сквозь окно. На широком подоконнике сидела Лилиан, сжимая в руках фотографию какого-то существа мужского пола. Ее хрупкие пальцы бережно касались изображения, а по щекам текли тихие слезы. Она целовала фотографию, словно пытаясь сохранить последние воспоминания о ком-то дорогом.