Фазеры. Часть первая. Фаза сна

Глава 9.1. Опереться на окружающих

Очень сложно нащупать прозрачную грань между полным доверием и самоконтролем. Бывает, хочется положиться на окружающих, не забивая сознание лишними мыслями. Есть смысл и в том, чтобы делать все самому: тогда ты будешь полностью уверен в своих убеждениях.

Но я предпочитаю сначала изучать мнения других, а потом проверять. Люди видят мир по-разному. Что-то может быть неразличимо с твоей точки, а что-то с ракурса друга. Если же смотреть на мир двумя парами глаз, отыщется больше сокровищ.

Однако ты всецело доверилась мнению окружающих. Все вокруг говорили о суровости и величии апстарта, и услышав, как он приближается, ты испугалась.

Страх сковал твои ноги, так что ты больше не могла убегать. Да и некуда было. «Я так и не узнала, фазер ли я», – почему-то подумалось в тот момент, когда кто-то схватил тебя за руку.

Ты едва не закричала от страха. Но кто-то, предвидев печальный исход, зажал тебе рот и потащил по коридору.

Пытаясь вырваться, ты смогла оглянуться: это был Волк. «И откуда он взялся?!» Следил за тобой?

Парень толкнул одну из дверей и затащил тебя в темноту.

– Молчи, – прошептал он, убирая руку. – Не дрейфь.

За стеной вновь послышались голоса. Мужчины и не заметили, как дверь закрылась перед их появлением: повезло, что коридор петлял!

– Наши технологии достигли пика, когда любую работу могут выполнять роботы. Причем гораздо быстрее и эффективнее людей, – говорил апстарт. – Что вы, как директор Школы Гимнастики, думаете о том, чтобы отменить работу на заводах и позволить мальчишкам-первенцам заниматься гимнастикой?

Волк недовольно фыркнул тебе в макушку. Ты затаила дыхание, стараясь не издавать ни звука. В голову совершенно не вовремя лезли юмористические картинки гимнастического выступления Волка и Емели.

– Это исключено! – запротестовал директор. – По ста-статистике гораздо меньшее количество девочек-первенцев достигает совершеннолетия, не-нежели парней. Как много взрослых гимнасток вы видели? Однако на-на заводах полно стариков, проработавших там всю жизнь. Если и мужчины будут заниматься танцами, население города значительно поредеет.

– Может, оно и к лучшему, – задумчиво протянул апстарт. – Но я вот о чем хотел еще спросить… Господин Й, у вас точно все хорошо? Вы плохо выглядите… Возможно, должность директора спортзала…

Мужчины медленно отдалились. И ты выдохнула: одна преграда в виде жестокого апстарта была преодолена. Но вместе с тем возникла новая: в лице подозрительного здоровяка.

Волк включил фонарик на телефоне и осветил таинственное место, в котором вы очутились. Оно оказалось лестничной клеткой. Ты подняла голову: тонкие железные ступеньки спиралью уползали вверх.

Волк вынул из кармана ключ и закрыл дверь.

– Ну, тип погнали. – Он кивнул на лестницу.

Ты уперла руки в бока.

– Спасибо тебе огромное, что спас. Но может, сначала объяснишь, как здесь появился? Что это за место? И откуда у тебя ключ?

– Полегче! – Волк стал подниматься. – Я говорил, что зайду за тобой. Сгонял обратно на хату и на завод, бросил оставшиеся коробки и причалил. Правда, не привычным ходом, а элитовским, напрямик с работы. Зырю, а ты тут у стенки трешься. Ну я сразу догнал, что что-то стряслось. А потом голову́ услышал. И решил действовать.

Ты осторожно поднималась за ним, оглядываясь. Стены в этом узком помещении были покрыты старой потрескавшейся краской, в углах висела паутина, кое-где виднелись подтеки воды. И было в этом что-то неправильное. Ты долго не могла понять – что, а потом вспомнила: все обшарпанные стены города устилали варварские надписи «100/7». Здесь же незыблемое сочетание осыпающейся штукатурки и несуразных каракуль было нарушено.

Создавалось ощущение, что в этом месте, кроме Волка, никто не бывал со времен постройки купола. Как он о нем вообще узнал?

Словно в ответ на твои мысли парень проговорил:

– Мы с братаном об этом ходе еще лет семь как узнали. Лестница эта все этажи купола пронизывает. Я не в теме, для каких целей она установлена. Но нас не раз выручала. А набрели мы на нее с рабочего этажа. Кстати, там что-то типа нашего штаба. Сейчас покажу.

Вы поднялись до уровня второго яруса, где притаилась дверь. Волк открыл ее все тем же ключом и пропустил тебя внутрь. Он коснулся выключателя, и помещение освятили гирлянды, развешенные по периметру. Это была небольшая комната с еще одной дверью в противоположном конце.

Ты осторожно шагнула на потертый цветистый ковер, который кто-то небрежно кинул на пол по центру.

– Проходи. – Волк застенчиво улыбнулся. – Мы, как могли, тут все устроили. Мебель я сам из обрезков сварганил. Лампы тоже. Емельян ковер и настолку с хаты упер. Кстати, он скоро причалит.

– А тут уютно. – Ты ласково провела рукой по поверхности аккуратно сколоченного стола, на котором валялись потрепанные карточки, жетоны и упаковка настольной игры «‎Королевство грез». По непотребному виду карт можно было предположить, как много вечеров парни их тасовали, хрустя при этом фастфудом. Ты подняла одну из карточек‎, на которой было изображено звездное небо. – Только пусто. Обустроить бы все…

Твой взгляд метнулся к углу, где скопились залежи консервных банок, пакетов с сухариками и другой пищи – прибрать бы их.

– Так обустрой! – обрадовался Волк. – Мы так-то никого сюда не зовем, братан точно меня грохнет. Но раз уж ты здесь… О, те картинка приглянулась. Бери!

– Правда можно? – Ты положила карточку в карман. – Я тогда все украшу!

Противоположная дверь отворилась, и в комнате появился второй хозяин. Он замер у входа и кинул презрительное:

– Вас на весь завод слышно. Кстати, Волк, тебя босс ищет. А вы, Мила, не будете ничего занавешивать тут розовыми рюшечками и соплями!

Ты умоляюще посмотрела на Волка.

– А что плохого в рюшевых розовках… Ой. То есть… – попытался заступиться он, поднимаясь с места.

– Гори все синим пламенем. – Емеля закатил глаза и упал на ковер. – Я сегодня помог дяде в больнице, отработал смену на заводе, а теперь прихожу в единственное место, где могу подумать над целью всей своей жизни, и вижу здесь какую-то незнакомку. Куда ты дел моего друга, который говорил, что дружба с девчонками – туфта, а розовый – самый отвратительный цвет во вселенной?

Волк дошел до двери, через которую недавно появился Емеля, и покосился на тебя:

– Да ладно, братан, когда я такое говорил?

– Ты лучше напомни мне, когда говорил, что приведешь ее сюда? – Емеля кивнул на тебя и улегся на пол, подложив руки под голову.

– Не говорил. Случайно вышло. Но там совсем кранты были, отвечаю. Мы еле ноги сделали. А раз уж Даня здесь, пускай подправит штаб. Те жалко, что ли? – Видимо, вопрос этот был риторическим, так как не дождавшись ответа, Волк вышел.

– Мне-то не жалко. Только получается, Мила теперь постоянно крутиться здесь будет…

Вы остались вдвоем. Неловкая тишина защекотала уши, и молчать стало невыносимо.

– А это еще что такое? – Емеля вытащил из-за спины хрустнувший под его весом красный листок.

– Это мое! – Ты бросилась к нему, пытаясь сообразить, когда выронила письмо, найденное в шкафчике.

Однако Емеля успел вскочить и вытянуть руку над головой. Ты подпрыгнула, но даже до запястья его не достала.

– Отдай!

– Мила, не кусайте губу. Это выглядит, словно вы неудачно со мной флиртуете.

– Да что ты несешь?

– Ангел всегда закусывает губу, когда хочет меня соблазнить. – Емеля равнодушно пожал плечами и устремил взгляд на листок, вытянутый на уровне Волковских гирлянд. – Разрази меня бессонница! А письмецо-то непростое. Как же удачно я навел его на свет.

– Что? – Ты продолжала подпрыгивать, стараясь разглядеть написанное.

– Подождите, дайте дочитаю. – Емеля отстранил тебя свободной рукой.

И ведь за помощью обратиться было не к кому: Волк ушел. Как теперь возвращаться?

Емеля дочитал письмо и сложил его.

– Пока мы спим… – неожиданно мягко проговорил он, теребя бумагу в руках, и эти слова показались тебе знакомыми. Ты вопросительно подняла брови, не понимая, к чему они были сказаны. – Ну, Мила, продолжите предложение, и я отдам вам бумажку. Пока мы спим…

– Мы видим сны?..

– Так и думал. – Емеля покачал головой и спрятал письмо в задний карман горчичных брюк.

– Отдай листок, – настойчиво проговорила ты.

– Возьмите. – Он ухмыльнулся и повернулся к тебе спиной. – Если сможете, конечно.

– Извращенец! – Ударила его в плечо. – Хотя бы скажи, что там!

– Я скажу. – Парень повернулся обратно, и ты вновь увидела эту гадкую улыбку. – Но услуга за услугу, как говорится.

Ты тяжело вздохнула, перебирая возможные требования Емели: «Что он может попросить? Убраться отсюда? Никогда больше не приходить? Не общаться с Волком?»

– Ну и чего ты хочешь?

Его ответ тебя удивил:

– Чтобы вы сопроводили меня на одно невероятно скучное мероприятие, которое начнется в спортзале через десять минут. Сам бы я ни за что туда не пошел. Но мой дядя, главврач больницы, велел представлять его, так как сам он явиться не сможет. Событие важное – сам апстарт, говорят, там будет – а значит, нудное. И одному мне там будет делать нечего.

Ты вспомнила, что апстарт действительно был сегодня в спортзале, но, по словам Богдан, для проверки. Выходит, тренировка уже закончилась, и теперь ты могла вернуться в зал? Тебе все равно нужно было выбираться из этого места. Да и содержание записки щекотало твое любопытство, поэтому ты сдалась:

– А что за встреча? Туда что, всех пускают?

– Не всех уж, – усмехнулся Емеля, открывая дверь на лестничную площадку. – Только элиту. Но те, кто перемещается секретными путями, и есть элита. Пропускают через главный вход по приглашениям. А черный закрыт, но не для нас. – Он подмигнул и стал спускаться по лестнице.

Тебе пришлось последовать за ним. В помещении было темно, и отыскав в рюкзаке планшет, ты включила фонарик.

– Мы с вами сейчас попадем в коридор, открывающийся, если войти с черного входа, через маленькую дверцу на первом ярусе.

– Почему ты не позвал Волка?

– Как видите, его здесь нет, а мероприятие вот-вот начнется. – Емеля проверил время на телефоне. – Поторопитесь.

Спустя время вы оказались у двери, в которую час назад затащил тебя Волк. Емеля дернул ручку и выругался:

– Опять все закрыл! Хорошо, что и я ношу ключик под сердцем. – Он потянулся к нагрудному карману рубашки, вынул оттуда канцелярскую скрепку и сунул в замок.

Вскоре дверь поддалась. Осторожно выглянув в потемневший коридор, Емеля убедился в отсутствии посторонних и вышел. Тебе же оставалось только поражаться ловкости его рук.

– А закрывать дверь не будешь? – спросила, когда Емеля пошел в сторону спортзала. – Вдруг кто-то обнаружит ваше секретное место?

Он лишь отмахнулся:

– Волк пойдет за нами и закроет.

Раздраженная беспечностью Емели, ты аккуратно прикрыла дверь и бросилась за ним:

– Подожди, ты так и не сказал, на какую именно встречу мы идем?

– Если бы я сказал, – он остановился возле двери в конце коридора, – вы бы точно не согласились со мной пойти. Это похороны.

– Что? – Ты попятилась.

– Поздно отступать, Мила! – Емеля схватил тебя за петлю на рюкзаке и, толкнув дверь, затащил внутрь.

Сцена, на которой ты была днем, претерпела изменения. Теперь здесь висели шторы, за которыми вы и оказались.

Емеля провел тебя окольным путем к ближайшим трибунам. Из-за них вы и вышли, сделав вид, будто попали на мероприятие через главный вход, как остальные.

Людей в помещении было немного. На сцене стоял продолговатый ящик черного цвета, а возле него на коленях сидела… Сестра! И тут в голову наконец закралось осознание…

– Закрытый гроб, – хмыкнул Емеля, пробираясь вперед. – Мила, чего вы побледнели? Может, там и нет никого? В Сомнус-Сити похороны вещь редкая. Люди боятся трупов, поэтому их никогда не показывают. А я хотел бы взглянуть. Чисто из академического интереса. Но дядя не позволил мне присутствовать во время вскрытия.

Ты сглотнула подступивший к горлу ком ужаса. А потом увидела стоящую рядом с цветами фотографию. С нее на тебя смотрел дедушка в строгом костюме и с улыбкой на лице. А в углу снимка пролегла неизгладимая черная лента.

– Де-ду-ля, – прошептала ты.

Услышав это, Емеля выругался:

– Разрази меня бессонница! Я забыл!

Заиграла драматичная музыка, нагнетающая еще больше тревоги. И люди в темных костюмах – как своевременно ты надела черный свитшот вместо розового – встали у сцены полукругом. Сестра тоже спустилась с нее и, увидев тебя, встала рядом.

В середину, проталкиваясь сквозь толпу, вышел Емеля. Он важно расправил плечи, смахнул со лба челку и улыбнулся присутствующим. Люди уважительно закивали в ответ. И не знай ты его раньше, решила бы, что парень принадлежал именно к этому наивысшему слою общества: его строгий стиль в одежде сочетался с костюмами остальных, а невозмутимое лицо полностью отражало их напыщенные взгляды.

– Сонный день, дамы и господа. Разрешите представиться. Я представитель больницы Сомнус-Сити, племянник господина Е.

Я заметил, что парень не назвал своего имени: оно содержало цифру один. Знай эти люди о его первенстве, точно не стали бы слушать.

– Сегодня утром господином Е самолично было проведено вскрытие тела. – Емеля вынул из кармана сложенный документ. – Вот диагноз. Не буду зачитывать его вслух. Скажу лишь то, что умер сонатор Л естественной смертью. От внезапной остановки сердца. Разглашать более подробную информацию я не вправе. С разрешения соната вы можете ознакомиться с документом в архиве. Благодарю за внимание.

Емеля спустился со сцены, и к нему тут же подбежала молоденькая журналистка. А место у микрофона занял добряк. Тот самый, что отвез тебя в школу. А когда он заговорил, и его голос стал отдаваться эхом по залу, ты вздрогнула. Именно его ты слышала в том коридоре…

– К сожалению, никто из нас не вечен… – И словно в подтверждение твоих опасений, мужчина представился: – Я, несмотря на свою должность апстарта, всегда был близок с сонатором Л…

К глазам подступили слезы: ты вспомнила, что дедушка погиб из-за тебя. Добавила горечи сестра, которая сначала приобняла тебя за плечи, изображая любящую семью, а потом проскрипела на ухо:

– Он пошел искать тебя, чудовище, и не вернулся – сердце не выдержало от волнения.

– Не стоит забывать, – продолжал апстарт, – что прежде всего он был не сонатором, а мудрецом, великим Лаером, принесшим спокойствие в жизнь нашего города…

– Как тебе здесь? – продолжала издеваться АК-2, давя на еще одну ранящую тему. – Не хочешь вернуться в гимнастику? Я ведь могу устроить.

Не в силах больше терпеть, ты отстранилась от сестры и пошла к выходу. Вся эта атмосфера давила на тебя, намереваясь превратить в пустой безжизненный кусок плоти.

Емеля побежал за тобой:

– Простите, – взмолился он, потирая лоб. Отстраненно проследив за его движением, ты заметила, что поверх брови парня пролег вертикальный белесый шрам. – Я совершенно забыл, что вы его внучка… Я не подумал…

Ты повернулась и неожиданно для вас обоих уткнулась ему в плечо. Хотелось выплеснуть из себя все опустошенные чувства вместе со слезами, но ты помнила, что не должна плакать. Не должна вообще обнажать эмоции, а вместо этого прижалась к Емеле.

Растерявшись, он похлопал тебя по плечу, потом наклонился к твоему уху и тихо-тихо прошептал:

– Вы фазер, Мила. И я, кстати, тоже.

Ты отстранилась от него, вопросительно глядя в лицо, на котором не было и намека на усмешку.

– Так написано на той бумажке. Больше там нет ничего интересного. – Емеля пожал плечами, протягивая тебе красный листок. – И если от этого вам станет легче, то можете приходить в секретную комнату и украшать ее.

– Спасибо. – Ты сжала заветное письмо, которое еще много лет назад вложила в твою руку НП, и присела на сиденье трибуны. Емеля устроился рядом.

В голове творилось что-то неясное. Дедушка действительно умер. Его было уже не вернуть. Как и сестру. У тебя не осталось семьи. Тебя выгнали из Школы Гимнастики. Ты больше не могла стремиться к своей мечте. Добряк оказался жестоким апстартом. А ты дефектной. Это страшное слово всегда пугало. Но при мысли, что и Емеля был фазером, тебе становилось спокойней. Несмотря на то что однажды он тебя предал.

Ты почти успокоилась, когда кожу пальцев пробрало от вибрации планшета, который все еще лежал в руках. Лениво потянувшись к экрану, ты открыла пришедшее в «Ух!» сообщение. Отправлено оно было с аккаунта Андрея, который сменил свое имя на Неизвестного. «Быстро отвечай, если не хочешь крови. Ты знаешь его?» – спрашивал парень, прислав фотографию Волка, позади которого горела гирлянда. «Откуда у Андрея фото секретного места Емели и Волка?»

Сердце застучало. И весь тот ураган чувств, что недавно бушевал внутри, взял новое направление – страх.

«Ответить или нет?» А что, если это кто-то опасный? Вдруг он сможет тебе навредить? От упоминания крови тебя затошнило. Вот бы кто-нибудь ответил Неизвестному за тебя…

– Мила, что с вами? – заволновался Емеля.

– Все хорошо… – Ты облокотилась о его плечо. В глазах, как и утром, стало темнеть. И это означало лишь одно: должны были возникнуть знания, которые всегда появлялись от переизбытка чувств. Вот почему эмоции были тебе ненавистны.

Ты прикрыла глаза и начала тонуть в вязкой темноте.

– Ми-и-и… – эхом раздалось откуда-то издалека, и ты попыталась разлепить веки, но не смогла.

Ты утопала во тьме и тишине. Утопала в собственном страхе.

Перед тобой вдруг возникли две двери. Они издавали тихий звон и звали тебя к себе. За одной, какой-то тряпичной, высоко смеялась женщина. А за другой, каменной, кричал мужчина.

Тебя потянуло к первой. Ты упала на гладкую ткань, которая прогнулась под твоим весом, а потом порвалась.

– Хватит уже падать, входя в палатку, Лаврик! – рассмеялась девушка, сидящая внутри. – Такой серьезный профессор, а ходить не научился.

– Зато я знаю секрет щекотки, – улыбнулся Лаврик и твоими руками принялся щекотать сидевшую в палатке девушку. – Я говорил тебе не называть меня Лавриком и Лаврушей, как мой жестокий брат. Я говорил тебе, не вспоминать на выходных о моей работе. Вот тебе за это. Вот.

Женщина заливалась искренним смехом, похожим на перезвон маленьких колокольчиков. Она и на лицо была изящна, словно белоснежный цветок.

– Ну хватит, хватит! Малышу это не нравится!

– Джулия! – воскликнул Лаврик, твоим носом касаясь выпуклого живота женщины. – Такая маленькая, а уже заодно с мамой.

– А что, если это мальчик? – смеясь, спросила она.

– Мне нужна только девочка, красивая, как мама, и способная, как я. Я воспитаю из нее такого даровитого ребенка, что все удивятся.

– Ох, сомневаюсь, – улыбнулась беременная.

И ты открыла глаза. Над тобой нависал Емеля.

– Это моя ошибка, – пробормотал он, ласково усаживая тебя на сиденье. – Не стоило сюда приходить.

– Как настоящее имя великого ученого, который изобрел лекарство? – спросила ты, пытаясь отойти от странного сна. Все вокруг до сих пор плыло волнами. А звуки похорон гудели в ушах, словно улей.

– К чему это? – удивился парень.

– Просто скажи.

– Арсений.

– Не сходится…

Раздалось повторное дребезжание планшета, и ты вспомнила о своей дилемме.

Удивительное дело, но теперь ты точно знала, что…

– нужно ответить – глава 10.1;

– отвечать не нужно – глава 10.2.

Глава 9.2. Могущество мыслей

Каждый человек в городе кропотливо взращивал в себе цель. Все начиналось с крошечных семян, случайно заброшенных в подсознание родителями, учителями или друзьями. Ежедневно в нас попадали тысячи новых семян, и никто не знал, какое из них может прорасти: у одних цели развивались только из толстых и крепких косточек, у других же проклевывались и из зернышек. А потом все зависело от целеустремленности хозяина. У тех, кто усердно ухаживал за своими ростками, со временем вырастали могучие деревья, дающие сочные плоды. А у тех, кто не верил в себя и сдавался, бутоны увядали, не успев распуститься.

В тебе за этот месяц тоже успело прорасти немало целей. Первая из них проклюнулась, едва ты открыла глаза. «Кто я?» – думала ты тогда – это и стало целью: познать себя. Сама того не осознавая, ты медленно шла к разгадке, открывая о себе все больше неожиданных фактов.

Вторая цель – нет, скорее несбыточная мечта, – появилась тогда же и заключалась в том, чтобы выйти из купола и увидеть небо.

И росла еще третья цель, которую ты сама до конца не понимала: вернуться на тренировки. Но сейчас единственная возможность внести вклад в культуру города осыпалась, словно увядший цветок. Ты не могла больше выступать на сцене: по словам Эмнайтика, тебя исключили из Школы Гимнастики.

Теперь ты не приносила никакой пользы, и как первая, была не нужна Сомнус-Сити. Но благодаря связям дедушки все еще жила. И он должен был жить. Дед всего лишь пытался уберечь тебя от жестокого мира. А ты летела на свет, обжигая перья, как глупый сонтик. Во всем можно было обвинить первую цель: ты хотела знать, а дома тебе это не давали.

Вот и выходит, что одна твоя цель убила деда. Другая была неосуществима. А третья… О третьей, по твоему мнению, полагалось забыть. Хотя я думаю, гимнастика была не целью, а средством ее достижения. Я не уверен в этом, ведь никогда не был тобой – всего лишь наблюдал отстраненно. Однако порой стоит отойти на расстояние, чтобы увидеть картину полностью. И мне кажется, я ее разглядел. Цель твоя заключалась в том, чтобы помогать людям. А достичь этого можно было и без гимнастики.

И ты неосознанно двигалась к своим целям. Прошло почти три недели, как добряк привел тебя в школу. Сначала каждый час, проведенный со сверстниками, заставлял страдать, но постепенно ты начала привыкать.

Вы со Златой ходили вместе на уроки математики, истории, физики, химии, биологии, сономатики. На последнем предмете рассказывали о создании осознанных снов. Тебе пришлось поднажать, чтобы догнать ребят, не раскрыв при этом своей дефектности.

Ты скрывала, что не пользовалась маской и спала меньше других. Наконец тебе удалось подстроиться под сорока двухчасовой режим. Первые четырнадцать часов ты не спала. Затем ложилась на семь. Вставала и бодрствовала четырнадцать, пока остальные спали. Потом ложилась на семь и вставала уже со всеми. Также после нескольких неудачных опытов, ты научилась незаметно прятать таблетки в столовой. А еще Эмнайтик готовил тебе еду, чтобы ты хоть что-то ела во время бодрствования по ночам, когда листала дедов дневник.