Фазеры. Часть первая. Фаза сна

Всю дорогу к комнате вы шли в тишине. Только под конец ты пробормотала:

– Почему так темно?

– Милая леди, говорите тише: все спят, – полушепотом попросил Эмнайтик. – Поэтому свет и не горит.

– А мне показалось, вчера примерно в это же время здесь были дед и моя сестрица…

– Это было сегодня утром, милая леди. А сейчас ночь.

Переспрашивать ты не стала: хотелось скорее лечь спать.

Робот привез поднос с, как обычно, пересоленной яичницей – ты проглотила ее и рухнула в объятия сна.

Ты летела вниз по узкому чернильному туннелю. Со всех сторон проносились полупрозрачные образы, но удержать на них внимание не получалось.

Чтобы остановить головокружительное падение, ты цеплялась за все подряд, но образы выскальзывали из пальцев. Тогда ты решила взяться за что-нибудь обеими руками и повисла в воздухе, держась за чью-то штанину. Это была маленькая девочка с длинными черными волосами. Она подала тебе крохотную ладошку, и ты ухватилась за нее. А потом вы обе сорвались вниз.

Полет был недолгим, и через мгновение ты очутилась в своей комнате, с немного изменившимся интерьером. На полу играла та самая девочка лет пяти, а рядом, на кровати, сидела и сосредоточенно рассматривала книгу другая малышка примерно того же возраста.

«Надо же, как любит чтение, – умилилась ты. – Ну прямо как я». В голову закралось осознание: «А что, если это и есть я?» Ведь у девочки были такие же каштановые волосы, зеленые глазки и носик картошкой. Казалось бы, забавно увидеть саму себя в детстве, но следующая мысль поглотила первую: «А это что, АК-2?»

Тем временем сидящая на полу малышка нашла себе новое развлечение: она тыкала пальцем сестру в бок и звонко смеялась. Серьезная девочка оторвала строгий взгляд от книги. А когда АК-2 запустила в нее подушку-солнышко, улыбнулась и сама швырнула снаряд в обидчицу.

Тебе так нравилось смотреть, как малышки играли, что ты была готова остаться в этом сне навсегда.

– Эх, сестренка, – улыбаясь, проговорила маленькая АК-2, и у тебя не осталось сомнений: перед тобой были две сестры.

Серьезная девочка деловито поправила значок на своем платьице. Ты пригляделась и различила на нем надпись: «АК-1».

Тем временем АК-2 неожиданно обняла сестру:

– Ты самая лучшая старшая сестренка! Эти дурацкие правила никогда не разлучат нас, верно?

Ее стальные глаза наполнились влагой, и по щеке побежала слеза.

– Не беспокойся. – Маленькая АК-1 потянулось за книгой: похоже, она была неразговорчива.

– Да оставь ты ее! Все равно читать не умеешь! – воскликнула АК-2, отбирая книгу.

Малышка АК-1 промолчала, закусив губу.

– Таковы правила: мы не должны общаться. Но я так не хочу потерять тебя, – повторяла девочка, часто моргая влажными серыми глазками и не выпуская сестру из объятий. Теперь по щекам уже катился целый водопад слез.

Ты невзлюбила девчонку в реальности, но сейчас будто увидела обратную сторону обложки и почувствовала любовь, излучаемую сестрой. Тебе захотелось подбежать к малышке, обнять ее крепко, прошептать на ухо:

– Не плачь, сестренка!

И вытереть ее слезы.

Ты очнулась в кровати. Подавленная и одинокая. Как же хотелось оказаться в детстве: там, где тебя любили. Там, где любила ты. «Возможно, тогда у нас была мама. Но где же она сейчас?» – вспыхнула обжигающая мысль, но ты постаралась ее потушить и встала.

В комнате все еще было темно. Хотя ты чувствовала себя выспавшейся настолько, насколько это было возможно после долгих часов без сна.

«Выходит, мы с сестрой не всегда ненавидели друг друга. Возможно, у нас есть шанс», – все размышляла ты.

Вскоре в комнату въехал Эмнайтик.

– Сонное утро, милая леди.

– Эмнайтик, скажи, пожалуйста, а почему сонное утро? Почему ты так говоришь?

– «Сонное утро» – это устоявшееся в Сомнус-Сити выражение, использующееся при приветствии утром и означающее пожелание всего хорошего, – отчеканил робот и поставил завтрак на стол.

На подносе был кусок пирога, от которого исходил манящий аромат. Но ты решила, что ни одно наивкуснейшее блюдо не собьет тебя с мысли, и настояла на своем:

– И все же. Почему ты говоришь не хорошее утро или доброе утро, а именно сонное. Разве это хорошо: ходить целый день сонным и вялым?

– Милая леди, разве вы не знаете? Сон – это самое лучшее, что происходит с человеком в жизни. Он символизирует спокойствие и доброту. Именно поэтому люди вкладывают в эту фразу огромнейший смысл: желают спокойного утра и дня, – объяснил стеклянный человек, наливая при этом густой чай, и добавил чуть тише: – А я вот никогда не видел снов.

Это прозвучало так подавленно, что, сразу забывшей о «сонном утре», тебе захотелось во что бы то ни стало его подбодрить.

– Не вижу ничего крутого во снах. Они скучные и неинтересные. – Ты вспомнила о сегодняшнем видении и добавила: – Почти всегда. И вообще, я завидую тебе: ты не нуждаешься во сне. А я чуть не умерла без него в той комнате…

– Вы не могли умереть, милая леди, – возразил робот. – Господин Л продумал все испытания: и холод, который вгонял вас в сон, и свет со звуком, которые, наоборот, из него вырывали. Все это, чтобы вы поняли, как провинились. Господин Л, наверное, сам вам все объяснит.

– А когда я пойду к нему на завтрак, Эмнайтик?

На самом деле, этот вопрос крутился в голове все утро, но ты не решалась его огласить, потому что страшилась ответа.

– Еще ночь. Подъем через час. Пока приведите себя в порядок, милая леди. Господин Л будет ждать вас у себя в ноль часов пятнадцать минут. Он велел накормить вас грушевым пирогом, который приготовил сам. А плотно позавтракать вы сможете у него. И еще он передал вам платье. – Робот положил на кровать сверток. – Наденьте его на завтрак.

И он исчез так же быстро, как и появился.

– Ну что ж, – вслух произнесла ты. – Посмотрим, что он тут приготовил. Будем надеяться, что не отраву.

Ты отломила кусочек пирога и засунула его в рот. Первые секунды пережевывала его, а затем последовали удивительные ощущения. Уплетая пирог, ты вспомнила о подарке. Подошла к кровати, развернула сверток и ахнула: внутри лежало пышное розовое платье, расшитое кружевами.

«Пусть сколько угодно кормит завтраками и подарками! К тому же я совсем не люблю платья». Остановившись на этой мысли, ты отправилась собираться. Открыв шкаф, из которого повеяло душистым ароматом засушенных цветов, ты вытащила очередные джинсы и розовый свитшот – основу своего гардероба.

Переодевшись, взялась дочитывать «Войну и мир», пестрящую завораживающими описаниями природы: того, что ты никогда не видела. Через несколько минут дверь открылась, а на пороге появился Эмнайтик. Он оглядел тебя и пробубнил:

– Господин Л не будет рад вашему наряду, милая леди. Но это ваше с ним дело. Пойдемте.

Ты вскочила с кровати, осмотрела свою зефирную комнату, словно прощаясь с ней навсегда, и сделала глубокий вдох перед тем, как ступила за порог своего скромного жилища. Эмнайтик повел тебя по «‎художественной галерее». И вот почти дойдя до комнаты бессонницы, робот повернул налево к белой двери:

– Входите, милая леди. Он ждет вас.

Сердце отбивало нарастающий ритм. Ты прошла в кабинет и уперлась в широкий письменный стол.

– Сонное утро. – Дедушка с раздражением оглядел твой внешний вид. Сам он, как и в прошлую вашу встречу, был одет официально: темно-зеленая рубашка, черные брюки и жилет. Зализанные волосы хоть и были седыми, но не казались признаком старости – может, они с рождения у него были белого цвета?

– Сонное, – пробормотала ты.

Дед встал из-за стола и подошел к книжному шкафу, занимающему всю левую стену. Двигался он так бодро, что ты невольно задумалась: сколько же ему лет.

– Присаживайся, дорогая. – Дед указал ладонью на кресло, стоящее перед шкафом, сам же уселся во второе напротив.

Еле держась на негнущихся ногах, ты подошла к свободному креслу и плюхнулась в него со всей силы. Дед в это время хлопнул в ладоши, и в комнате оказался незнакомый робот. Выслушав наказ хозяина, он кивнул и уехал.

А ты, чтобы отвлечься от страха, разглядывала кабинет, оформленный в темных цветах: деревянная мебель, каменные стены и пол. На столе хозяин расставил десятки маленьких предметов. В коробке-наборе для рисования не хватало одного карандаша. Ты заметила, что красный лежал на полу под столом. Тебе послышался шепот, доносящийся от него: «‎Я в нее верю, я верю…» Может, ты его вообразила? Реальность вокруг карандаша словно бы искрилась, плыла.

Чтобы отогнать иллюзию, ты сконцентрировалась на ящике, установленном в стене позади карандаша. «Сейф? – подумала ты и вдруг догадалась: – Да это же полка, с помощью которой мне доставили еду в жуткую комнату». Это значило, что именно дед отправил тебе то послание.

– Дорогая, ты будешь завтракать? – хрипло спросил дедушка, нажимая кнопки на планшете.

Тебя передернуло от слова «дорогая», но ты стерпела это, закусив губу от раздражения.

– Да, – коротко ответила, размышляя о том, что самое важное нужно было спросить в этот день.

– Мне так жаль, что тебе пришлось пережить бессонную ночь, – ласково пробормотал дед, отложил планшет на журнальный столик меж кресел и сосредоточенно посмотрел на старшую внучку. – Ты провела долгое время дома и многого не знаешь о мире. Возможно, тебе кажется, что там тебя ждет солнце, лес и…

– И дождь, и небо, – мечтательно пробормотала ты.

О, сколько раз за эти дни ты грезила выйти из душного помещения и оказаться на свежем воздухе, ощутить дуновение ветра, ласкающие кожу и почувствовать капли дождя, скатывающиеся по лицу. Все, как в твоих лучших снах. Но некая внутренняя сила подсказывала, что этого не произойдет.

– И дождь, и небо. – Дед с грустью вздохнул. – Но к сожалению, той старой Земли, что визуализировало твое подсознание, больше нет. Давным-давно люди совершили большую ошибку, после которой на планете нельзя находиться: она разрушена и загрязнена. Оставшееся население страны укрылось под куполом. Здесь мы сейчас и находимся. Только под землей, на нулевом этаже.

Твое внимание привлек пожелтевший снимок на верхней полке книжного стеллажа. С фотографии на тебя смотрела взрослая копия АК-2: улыбающаяся женщина с длинными черными волосами и серыми глазами. Какой-то из замков в твоем сердце щелкнул, и ты кое-что вспомнила.

– А что стало с мамой?

Дед иронично изогнул бровь и, прочитав недовольство на твоем лице, виновато произнес:

– Я не привык с тобой разговаривать. Раньше ты была… Такой тихой, застенчивой, неразговорчивой. Постоянно сидела в комнате, поэтому с тобой никогда не возникало подобных проблем…

– Вы хотите сказать, что сейчас я для вас проблема? – вспылила ты, а сама вспомнила угрюмую малышку из сна, которая не желала общаться даже с веселой сестрой.

– Нет, я не это имел в виду…

Сгустилась неловкая тишина. Как раз в это время робот привез две тарелки с супом, и ты принялась за еду, размышляя о маме. Ты начинала вспоминать ее урывками. Словно кто-то вырвал из памяти бо́льшую часть воспоминаний, но что-то все же осталось. Слово «мама» в твоем подсознании ассоциировалось с чем-то теплым и уютным. Ты услышала в памяти мамин смех. Твой лоб вспомнил нежный материнский поцелуй. А большего и не нужно было, чтобы не сомневаться: мама тебя любила.

Дед разорвал затянувшееся молчание:

– Твоя мать, Джулия, была заморожена за тунеядство, когда вы были детьми. Нет нужды держать в памяти таких ничтожных людей.

Он сказал это с таким отвращением, что ты невольно задумалась:

– Она тоже была первенцем? – спросила поникшим голосом, просто оглашая свои мысли вслух. – Поэтому ты не скучаешь по ней?

Ты и сама не заметила, как перешла на «ты».

– Что? – Дед нахмурился. – Дело совсем не в этом, бедное мое дитя. Нет ничего плохого в том, чтобы быть первенцем…

– Почему тогда вы меня игнорируете? Почему я живу отдельно? Почему не хожу в школу?

Дед ответил не сразу. Просто сидел, задумчиво поглаживая себя по шее – он водил пальцем под ухом с самого начала разговора, и этот жест начал тебя раздражать. Наконец дед заговорил:

– Насчет школы… Ты не можешь ходить туда. Помни, мир за пределами дома опасен. Ты поняла меня? Не выходи за дверь ни за что!

«И так всю жизнь проведу в этом холодном подвале!» – Спорить с дедом ты не решилась: все-таки еще побаивалась.

– А теперь вот что еще. АК-1, ты же знаешь, почему тебя так называют? – Коротким жестом дед поправил очки и сощурил глаза, словно ему было любопытно, до чего смогла додуматься внучка без чьей-либо помощи.

– Да, у каждого совершеннолетнего гражданина есть своя комбинация букв. Чем ниже его статус в обществе, тем больше букв. Например, вы – господин Л. А комбинация несовершеннолетнего складывается из первой буквы матери, последней буквы отца и цифры, обозначающей, какой он по счету в семье. Я первая, поэтому меня зовут АК-1, а сестра вторая, поэтому АК-2, – довольно отчеканила ты, словно сдавая деду экзамен.

– А ты смышленая. – Он подмигнул тебе. – Но не знаешь кое-чего еще. Новорожденных детей сканирует специальный сканер, который дает людям еще одно имя. Комбинация – это звание для общества. А имя, данное сканером, настоящее, как у людей в прошлом. Состоит оно из фамилии, имени и отчества. Отчество составляется из прозвища отца. Сканер же дает фамилию и имя, с которыми ты будешь счастлива. А теперь слушай меня внимательно. Фамилия – это твое прозвище. Им тебя будут называть помимо комбинации, друзья и близкие. А вот имя нельзя говорить никому. Лишь называй им себя в голове. Тебе ясно?

Дед цокнул языком, словно понимая, что такой объем информации невозможно переварить мозгом глупенького первенца.

– Уф, так все запутанно, – пробормотала ты, но встретив неодобрительный взгляд деда, неуверенно добавила: – Но я почти все поняла. Вот только… Как мне узнать это имя?

Ты утопала в потоке новой информации и резко нахлынувшего любопытства. И почему тебе раньше всего этого не говорили? Дед словно ответил на твои мысли:

– Я не называл тебе твоего имени, потому что ты должна прочесть его сама и сознательно.

Дед подошел к письменному столу и вынул стопку бумаг.

– Держи, это твое свидетельство о сканировании. Видишь этот скретч-слой? – Он указал на выпуклый прямоугольник внизу страницы. – Нужно потереть его, слой сойдет, и ты прочтешь там свое имя.

Ты прикоснулась к шершавому прямоугольнику и принялась тереть его ногтем. Вскоре весь стол был в серебристых крошках, а на месте, где недавно красовался прямоугольник, показались три слова:

Дед долгое время следил за меняющимися выражениями на твоем лице, но вскоре не выдержал и спросил:

– Ну что там? Ваш отец был Романов, поэтому ты Романовна, как и сестра, это я знаю. Но что насчет фамилии? Можешь сказать ее мне.

– Да-ни-ло-вич, – прошептала ты, словно боясь разглашать самое сокровенное.

– Интересно. – Дед засмеялся. – Значится. – Он завил длинный ус на палец. – Ты у нас Даня?

– Даня?

Дед нехотя принялся объяснять непонятливому ребенку:

– Ну я же говорил, прозвище составляется из фамилии. Данилович от мужского имени Данил. А сокращенно – Даня. Фамилию можешь говорить всем. А вот имя – никому. Даже мне. Но хорошо запомни его. И называй им себя мысленно. Тебе ведь нравится твое имя?

– Очень. – Ты не могла налюбоваться документом.

Человеку, который провел всю свою сознательную жизнь с комбинацией АК-1, любое имя показалось бы прекрасным.

– А где мой значок?

– Если он тебе так нужен, – дед почесал затылок, – то подожди пару секунд.

– Разве носить его не обязательно?

Он достал из стола уже знакомый значок «АК-1», который ты нацепила на кофточку.

– Вообще-то обязательно, ведь именно по нему человек может понять, кто перед ним стоит.

«Первенец или нет», – добавила ты про себя.

– Но ты-то все равно не будешь выходить, – закончил дед.

– А что насчет дома? Я могу хотя бы бывать за пределами комнаты? – поинтересовалась ты, осмелев.

Дед нахмурился:

– Давай договоримся так: дверь я запирать не буду, но старайся не высовываться. Не пересекайся с сестрой. Сиди у себя и читай книжки. Я даже подготовил тебе подарок. – Он передал планшет, который настраивал в начале встречи. – Бумага – редкость для Сомнус-Сити, поэтому все современные книги можно читать только с электронных носителей.

Необузданная ярость вдруг ударила в голову:

– Вы что стыдитесь меня даже перед родными?

– Успокойся, милая. – Дедушка, успевший встать, ласково положил руку тебе на плечо.

Но это лишь прибавило раздражения.

– Не трогайте!

Перед глазами поплыло, и ты положила голову на колени. «Злость – важная эмоция, позволяющая выживать в этом мире, – как обычно, научные знания стали появляться в голове неожиданно. – Есть множество проявлений злости. Благодаря ей… Хватит! Заткнись!»

– Эй, дорогая, что с тобой? – забеспокоился дедушка. – Болит голова?

Ты кивнула. Странные мысли не покидали тебя: «…человек может отстаивать свои интересы и быть активным. Злость помогает заявить о себе и своих желаниях…»

– Слышишь что-нибудь? Может, к тебе возвращаются воспоминания? Что это: события или, может… Скажи мне. Это важно! – потребовал дед и добавил чуть мягче: – Для твоего здоровья. Я не хочу, чтобы ты…

«…напомнить о том, что я все еще существую, я хочу вот… Хватит… Этого, я буду делать вот это… Ну пожалуйста… и вот это, а вот это я делать не собираюсь…» Ты пыталась заткнуть мысли, но ничего не получалось.

– Все будет хорошо. Я с тобой, – заботливо произнес дед, положив ладонь тебе на плечо. – Хочешь, я приготовлю твой любимый пирог?

И постепенно ты успокоилась. Как ему удалось?

– Грушевый?

– Конечно, грушевый, он же твой любимый. Испечь?

– Испеки, – мечтательно пробормотала ты, но поняв, что сказала совсем не то, что хотела, упрямо произнесла: – Я хочу общаться с сестрой. Ты… Вы похитили меня, наказал. И думаешь, все это закроют подарки? Конечно же, нет.

Ты встала, уверенно выскользнула в коридор и обессилено скатилась по стене на пол. Вся та уверенность, что была в комнате, улетучилась. И ты начала сомневаться в правильности своего поступка.

Сердце стучало от обиды. «Почему он не воспринимает меня как человека? Не пересекаться с АК-2? Я же ее сестра». И только тогда ты заметила белый планшет, который все еще держала в руках. Сперва ты хотела демонстративно его вернуть, но мысль, что он может пригодиться, остановила. В голове уже строился план побега.

Знай ты тогда, что ждало тебя впереди, наверное, не стала бы его разрабатывать. А ты нагрубила деду и поспешно скрылась в комнате для свершения великих, как тебе казалось, дел. Лишь бы и это решение не привело тебя к плохим последствиям…