Ошибка оборотня

СОЛАНА
Со второго этажа доносится пронзительный женский вскрик, а вслед за ним через пару мгновений томный протяжный стон:

– О-о-о, Дже-е-е-ек, ты кру-у-ут…

От неожиданности вздрагиваю и выпускаю из рук сверток.

Дзин-н-нньк!

Подарок, фигурка волка из неапалесского голубого хрусталя, который я с таким азартом сыщика выискивала по инфосети больше двух месяцев, желая порадовать Торова на день рождения, разлетается вдребезги.

Черт!

Теперь не оценит.

Прикусываю губу, взирая на осколки, прорвавшие упаковку при встрече с полом и разлетевшиеся вокруг.

— Джек, ты слышал шум?

Сверху доносится возня и шебуршание.

— Сквозняк, наверное, — низкий приятный голос хозяина дома заставляет мурашки бежать по спине. – Не отвлекайся.

— Сквозняк? Ты думаешь? — не затыкается девица. – Но, мне кажется, что…

— Закрой рот, Коди. Ты здесь не для того, чтобы болтать, — жесткий приказ звучит не для меня, но все равно заставляет вздрогнуть. – Хотя, раз так любишь работать языком, то… на колени и за дело.

Разговор из спальни заставляет замереть и прислушаться. Но когда за ним следуют совершенно однозначные звуки глубокого дыхания, причмокиваний и тихих стонов, прихожу в себя и принимаюсь ликвидировать последствия небольшого ЧП.

Понятное дело, убрать свой запах мне не удастся. Джек, как оборотень, легко вычислит, что я у него была. Впрочем, уверена, он и сейчас меня ощущает, но, как обычно, игнорирует.

А вот осколки собрать нужно, чтобы никто не поранился. Как бы я не бесилась и не ревновала Торова, причинять боль ни ему, ни его пассиям, сменяющим друг друга, как дни недели, не хочу. Да и не могу.

Это против моей сущности. Я же – омега.

– М-мммм….

Мужской стон удовольствия бьет по нервным окончаниям, заставляя дернуться. Судя по довольным звукам, Торову и без моего подарка очень и очень хорошо.

А я, идиотка, которая вновь мечтала о невозможном.

Зато теперь получила хороший урок.

Злясь на себя, сильнее сжимаю кулак, забывая, что собирала в него острые осколки.

Боль от порезов оказывается удивительно жгучей. Тихонько вскрикиваю, но тотчас прикусываю губу. Прикрываю рот второй ладошкой, чтобы больше не шуметь… но поздно.

Короткий шорох на втором этаже сменяет тихим топотом ног.

– Солана? Что ты здесь делаешь?

Прищуренный взгляд впивается в меня, как рентгенолуч.

Мой истинный стоит передо мной, отклонившись назад, сложив руки на груди и широко расставив ноги. В одних лишь низко сидящих на бедрах домашних штанах, совершенно ничего не скрывающих. От вида поджарого спортивного тела, широких плеч, узких бедер, рельефного живота, карих глаз и взъерошенных темно-русых волос моментально краснею. Сглатываю сухим горлом и отвожу глаза.

Матушка-Луна, разве можно быть таким совершенным?

И слепым одновременно?

– Забираю своё, – произношу негромко, пряча пораненную руку за спиной.

– В этом доме нет ничего твоего, – Джек подходит ближе, заставляя вскинуть голову.

И я уверена, что в этот момент он говорит о себе, а не о вещах.

– Ошибаешься, Торов, есть.

Вздергиваю подбородок, не собираясь мириться с его упорным недоверием.

– Есть, – повторяю еще раз.

– Джек, а это кто такая? – визгливый голос девицы, недавно стонавшей в спальне наверху, заставляет поморщиться.

– Просто знакомая.

– Его истинная.

Отвечаем мы с Торовым одновременно.

Глава 2

СОЛАНА
– И что «просто знакомая» делает, стоя на четвереньках в ТВОЕЙ прихожей? – уточняет неугомонная блондинка, нагло игнорируя мой ответ. – Приходящей прислугой подрабатывает? Полы за вознаграждение моет?

Сжимаю зубы, потому что рисковать и сжимать кулаки больше не хочется. Ладошку до сих пор печёт и дергает. Скорее всего, осколки, застрявшие в коже, не позволяют ей правильно регенерировать.

– Так отправь ее убирать спальню, мы же там чуть-чуть… пошалили и намусорили, – играет бровями визгливая выскочка и, глядя в упор на оборотня, беззастенчиво облизывает припухшие губы.

Морщусь. Вульгарная, наглая, одетая, как блудница из придорожного кафе. А Торову нравится.

Не понимаю.

Вот никак не понимаю, чем его такие как она цепляют? Признаю, человечка смазливая, длинноволосая, фигуристая. Но, богиня, я же тоже не уродка.

К сожалению, не настолько высокая, как эта дылда, и грудь маловата, опять же если с этой дамой сравнивать, ну, тощая еще…

Зато его истинная. А он сомневается.

Валит на то, что я – омега. Жемчужина матери-Луны, с особым ароматом, манящим всех оборотней без исключения. Вот и не верит мне, но я-то чувствую.

Я не просто ему подхожу, как любому другому. Я для него – идеальная. Потому что истинная. Я – Его.

А Он – мой. А не этой размалеванной куклы. И не Ситы, что была вчера, и не Тимазы с позавчера, и не Чайни, что посещала его, кажется, в понедельник. Хотя, могу путать. Даже с идеальной памятью двуликой в таком количестве бабочек-однодневок Торова легко можно запутаться.

– Кажется, ты спешила, Коди, – игнорируя вопрос, Джек подхватывает девицу под руку и тянет в сторону выхода, – на смену.

– Да не так чтобы очень… – блондиночка пытается тормозить, упирается каблуками в пол, но где силы слабой человечки и где оборотня. Да еще не простого, а привыкшего участвовать в боевых действиях. – Я бы кофе попила.

– Извини. Не держу дома этот дурно пахнущий порошок, – фыркает двуликий, обманывая ее прямо в глаза. Уж я-то точно знаю, что он без горького напитка и половины дня не проводит. Пьет литрами. Кофеман жуткий.

– Я и на чашку чая согласна.

– Заварка кончилась.

– Стакан воды…

– Все грязные.

– Я могу помыть, раз эта-а-а, – тянет зануда пискляво, кидая брезгливый взгляд в мою сторону, – не справляется.

– Коди, тебе пора, – пропуская воркующие заигрывания мимо ушей, Джек выставляет блондинку на порог.

– Но ты же мне позвонишь? – раздается перед тем, как дверь перед курносым носом захлопывается.

– Конечно, – очередная ложь легко срывается с губ Торова.

Кажется, он даже не особо вникает в вопрос.

Ну да, зачем ему это? Завтра же снова будет другая.

– У тебя нет ее номера, – хмыкаю.

Но моё мнение хозяина дома не интересует, зато:

– Что у тебя с рукой? – как куклу подхватывает подмышки и вздергивает, ставя на ноги. – Показывай.

– Всё в порядке, – отнекиваюсь, пряча пострадавшую конечной за спиной.

Ну да, как я могла забыть, что его обоняние пропустит такой резкий запах?

– Солана, хватит капризничать и строить из себя ребенка. Мало того, что пришла в чужой дом без приглашения, намусорила, – поддевает ногой пропущенные мною пару осколков, – так еще и обиженку из себя строишь?

– Нет, Джек, не строю, – мотаю головой, прикусывая изнутри щеку, чтобы прогнать злые слезы, наворачивающиеся на глаза. – Прости, что побеспокоила. Я, честно, стучала, но дверь была приоткрыта. А сейчас уже ухожу.

– Конечно, Смит, уйдешь, но чуть позже. А сейчас… – передразнивает, – марш на кухню.

Заметив, что не двигаюсь, ловко сцапывает пострадавшую конечность, внимательно ее изучает и, нахмурившись, сам тянет в соседнее помещение.

– Ты в курсе, что у тебя стекла мешают регенерации? Еще минут десять протянешь и могут шрамы остаться.

– Пусть остаются, – совершенно не пугаюсь угрозы, – одним шрамом больше, одним меньше… какая разница.

– Ты о чем?

Двуликий даже останавливается, чтобы обернуться и настороженно изучить меня прищуренным взглядом.

– У тебя нет шрамов.

– Тебе-то откуда знать? – выдергиваю запястье из мягкого захвата, и сама направляюсь к мойке. Чем быстрее промою, тем быстрее он меня отпустит. – Что ты вообще обо мне знаешь, Торов?

Качаю головой, понимая, что адресую вопрос в воздух. Потому что он по-любому поймет его по-своему.

– Тебя нашли в гнезде бандитов. Чокнутый докторишка собирался после твоей инициации выкачать всю кровь омеги для своих опытов. Мать и отец, биологические, от тебя отказались. Анила и Лин Фуровы удочерили. Но фамилию дал Джейкоб Смит, наш альфа, твой названный дед. Поверь, я знаю достаточно.

– Ну да, точно, – фыркаю нерадостно. – Сухие факты биографии.

Подставляю руку под упругую струю воды и бездумно отмечаю, как в слив вместе с осколками утекает и та самая ценная кровь, про которую только что упоминал мой истинный.

– Жаль, что тот профессор не успел сделать своё грязное дело, сейчас бы не мучилась, – в отчаянии бубню себе под нос, потому что Торов реально непробиваемый.

У него в голове не возникает понимания, что своими действиями он каждый раз не просто меня отталкивает, а как бродячего кутёнка тыкает и тыкает носом в самое гадкое, что может быть на свете.

А я терплю…

Проглатываю…

И терплю…

А нервы всё истончаются и истончаются…

И, кажется, предел уже подобрался…

– Ты совсем глупая? – Джек неожиданно резко дергает меня за локоть, заставляя развернуться, обхватывает щеки руками, давит, будто не понимает, что делает больно, и в глаза смотрит и смотрит, пытаясь в них что-то найти. – Чтобы я больше этой ереси никогда не слышал!

Рявкает так, что уши закладывает.

Хвост даю на отсечение, это первый раз в жизни, когда мы находимся так близко друг к другу. На расстоянии дыхания, когда в Его карих глазах мне удается различить серо-зеленые звездочки.

– Поняла меня? – рыкает, опуская руки на плечи и встряхивая.

– Не переживай, больше не услышишь, – растягиваю кривоватую улыбку на подрагивающих губах. – И не увидишь.

Глава 3

СОЛАНА
– Подарила?

Жани, любимая подружка, с которой мы прошли огонь, воду и один горшок в яслях на двоих, переворачивается на кровати, где, дожидаясь меня, валялась и читала книжку. И с интересом разглядывает мои пустые руки.

– Ага, что-то вроде того, – киваю задумчиво.

До сих пор не покидают ощущения горячих ладоней Торова, что касались запястья и лица.

Призрачные ожоги, оставленные истинным, будто невидимые татуировки, жгут кожу, доказывая: кому я принадлежу. И даже то, что планирую в скором времени предпринять, никак не изменит этого факта.

– Погоди, ему что? Не понравилось?

Брови Вудовой взлетают вверх. Она скрещивает ноги, садясь поудобнее, облокачивается лопатками о стену и притягивает к себе подушку.

– По запчастям, нет, – кривлю губы, припоминая с каким пренебрежением Джек откидывал разбросанные на полу осколки.

– Да быть того не может! Он же коллекционирует эти статуэтки, как и ты, – подружка кивает в сторону комода, где всё заставлено разноцветными фигурами волков, выполненных из разных видов материала. Из стекла, хрусталя, дерева, бронзы, серебра и керамики. Стоящих, лежачих, в прыжке, пригнувшихся перед броском, с оскаленной пастью и даже… в паре, когда смотрят друг на друга так, что сердце щемит.

И как никогда на меня не смотрит Торов, потому что я для него – не особенная! Так, одна из многих самок стаи. Чья значимость заключается лишь в том, что является внучкой вожака, пусть и не родной по крови, а еще омежкой, ценной особью, кого принято оберегать из-за удивительных свойств, подаренных богиней.

А вот он – крут. Правая рука и друг альфы, Джейкоба Смита, его бета, член ближайшего круга контролера, отличный воин, сильный и бесстрашный. А еще удивительный красавчик и… невероятный кобель. Причем, это я не его волка имею ввиду, а именно самого Джека.

– Эй, погоди, как это – по запчастям? – хмурит темные брови Жани, – он, что же, твой подарок разбил? Совсем что ли муд…

– Я разбила, – перебиваю подругу. Зная ее взрывной характер, не мудрено, если она сейчас сорвется и побежит ругаться с Торовым. – Случайно обронила, когда услышала шум.

– Какой шум?

Открываю рот, но сказать не могу… так противно.

Морщу нос.

– Он дома не один был, – нахожу обтекаемый вариант.

Но Жани хватает и его.

– С очередной бабой мутил? Вот же кобель, – озвучивает мои же мысли. – Луна, сколько можно? Соль, что хочешь говори, но только совершенно чокнутый оборотень станет так больно ранить свою истинную. Нет, Торов – не просто дурак, а феерический долбоёб.

– Жани!

– Прости! Форменный идиот. Так лучше?

– Угу, – соглашаюсь и по привычке пытаюсь оправдать его поступок. – Он меня не признает, ты же в курсе. Я – для него только омега, раскидывающая свои притягательные флюиды направо и налево.

– Да ладно? Именно поэтому он никого к тебе не подпускает? А сам запрыгивает на каждую, готовую подставить свою жо… Прости еще раз!

Вудова замечает, как меня передёргивает, и закругляется.

– Что делать будем? – прищуривает она глаза и хитро приподнимает одну бровь.

Ну да, моя любимка – еще та оторва, ей палец в рот не клади, откусит всю руку.

Покажи я ей ту самую Коди и скажи, что это она – та мымра, из-за которой разбилась не просто баснословно дорогая статуэтка, а моя последняя хрупкая надежда наладить с Джеком отношения, она ее в лаваш раскатает и все космы повыдергивает. Вудова – танк, который, если надумал, то прёт, не замечая препятствий. И все мои обиды воспринимает, как свои личные.

Страшно вспомнить, скольких бабочек-однодневок Торова она разогнала. На руках и ногах пальцев не хватит. Вот только моему истинному всё равно. Он будто ничего странного не замечает и находит себе новых и новых самок. Двуликих и чисто двуногих, которым, как и ему, не нужные серьезные отношения. И коротает в их обществе вечера и ночи.

А я, как преданная истинная, сжимаю кулаки и терплю.

Терпела…

Больше не могу.

– Как на счет твоей идеи сбежать на учебу в академию – она еще в силе? – предлагаю решение, пришедшее в голову в доме Джека.

– Ого, – глаза Вудовой разгораются, как две звезды, – то есть, ты передумала оставаться в поселении и согласна ехать со мной?

– Согласна, – киваю решительно, сжимая ладошку в кулак. Ту самую, где шрамы затянулись, не оставив следа.

Жаль, что с ранами на сердце обстоит всё иначе. Они по-прежнему кровоточат, а после сегодняшнего даже сильней и, кажется, зарубцуются еще нескоро. Именно про них я намекала истинному, но он, как обычно, всё свел к тому, что ему ближе.

Пусть. Раз я ему не нужна, больше не стану навязываться.

Отпущу его, как он желает.

Ухмыляюсь, проглатывая слезы, скопившиеся комом в горле. Я со своим влюбленным взглядом, наверное, жутко его замучила. Как там говорят: достала по гланды?

Что ж, теперь преподнесу именно тот подарок, который его действительно порадует – исчезну.

Пусть живет свободно.

Делает, что хочет.

Спит, с кем хочет.

И даже образует пару с той, которую посчитает достойной.

Я – пас.

Перегорела.

Нет, не разлюбила, это невозможно, но точно смирилась.

Сколько можно навязываться? От этого и он, и я устали.

Ну вот и отдохнем… надолго.

– А родители тебя отпустят? Уверена? – Жани мгновенно переключается, потому что сбежать в учебную академию – было её давней мечтой, но без меня она не хотела. А я… я тормозила из-за Джека.

А теперь тормозить не буду.

Хватит топтаться на одном месте, тем более там, где я – лишняя.

Пора идти дальше.

Вперед.

Без оглядки.

– О, тут я придумала. Деда подключу. Он не откажет, – киваю уверенно. – Как вернется из города, так сразу с ним и поговорю. А вдвоем мы мамулю быстро уболтаем.

– О, здорово! Если управимся в ближайшую неделю, то успеем подать документы и заселиться. Я смотрела, там так здорово. Уверена, что не пожалеем.

– Согласна. Только по срокам… надо решить всё не за неделю, а за пару дней. Сегодня тут, завтра в стае отца. Окей?

Мысленно я уже пакую вещи, прикидывая, что стоит забрать с собой отсюда, что из дома родителей, а что оставить в прошлом. Может быть, насовсем. Это я на фигурки волков смотрю, которые стала коллекционировать после того, как узнала про хобби истинного.

– Даже так? Еще лучше! Я успею. Мне же собраться – только подпоясаться. А что по специальностям? Определилась?

– Там столько всего интересного, – отмахиваюсь, – что-нибудь обязательно да выберу, пока приемную комиссию будем проходить.

– Уверена?

Жани распахивает объятия, и я ныряю в них без раздумий. Сама себе завидую, что у меня есть такая подруга, которая всегда поддержит.

– Уверена!

– Плакать не будешь?

– Ни капли!

– И гори всё синим пламенем?

– Совершенно верно!

– Обожаю, Соль, когда ты такая боевая, а не грустная печалька.

– Ты же раньше говорила печальная грустинка, – фыркаю, всеми силами пытаясь не думать, что своим решением оставляю за спиной.

И кого…

– Грустная печалька или печальная грустинка, какая разница? – подмигивает Жани. – Ты ж теперь будешь моей подружкой – веселушкой.

– Абсолютно так. Ты снова права!

Глава 4

СОЛАНА
Полгода спустя

– Привет, родная! Ну как? Можно поздравить с завершением первого семестра?

– Привет, Джейкоб. Можно! Всё сдано на отлично. Мы с Жани – обе молодцы, – улыбаюсь, глядя на деда через экран смартфона.

Да, потрудились мы с Вудовой действительно здорово, хотя не сказать, чтобы учеба совсем уж сильно нас напрягала. Когда учиться интересно, а вокруг столько нового и увлекательного, скучать не приходится.

А дни летят один за другим, только успевай отслеживать.

– Я и не сомневался, – кивает мой собеседник. – Тогда с меня подарок. Ты когда ко мне приедешь? Я соскучился.

– Э-э-э, я не приеду. Прости. Зимние каникулы короткие, и мы с девчонками решили отдохнуть в горнолыжном парке… в общем… не смогу, – тараторю, давно заготовленный ответ, – но тоже очень сильно по тебе скучаю, честно-честно.

Смягчаю ответ еще одной улыбкой.

Джейкоб рассматривает меня пару секунд.

– Солана.

– Да-а?

– Вы же будете с Жани аккуратными на горнолыжном курорте? И история месячной давности, когда вас обеих пришлось вызволять из полицейского участка, больше не повторится?

– Ну-у-у, дедуль, – надуваю губы, – ты же знаешь, мы были совершено не виноваты. Тот продавец первый начал приставать с отвратительными намеками к нашей одногруппнице, а когда она стала от него отбиваться, подбросил ей в сумку дорогую вещь и обвинил в краже. Мы сами это видели, потому и вмешались.

– Это я понимаю. Но зачем было его калечить? – фыркает дед.

Нет, я конечно вижу, что он пытается казаться серьезным, но хитрые смешинки в глазах подмечаю. Классный он у меня. Всегда мою сторону занимает, пусть и делает вид, что строгий мужчина.

А еще знаю, что про эту проделку он родителям ни слова не сказал. Прикрывает от мамули, потому что та переживает и ищет любую возможность, чтобы вернуть меня назад. В северо-западный предел, где территориями заведует мой отец.

А я не хочу возвращаться. Сопротивляюсь. Мне тут, на юго-западе... нормально. Потому что ОН далеко. И все его выходки от меня тоже далеко. Я просто знаю, чувствую, что ОН жив и здоров. И этим утешаюсь.

– Извини, мы немножко увлеклись, дедуль, – растягиваю на губах заискивающую улыбку, потому что действительно слегка перестарались в воспитательных целях.

И пусть не я сама, а моя любимка. Это она у нас – боевая пехота, а я так, на подтанцовке больше. Могу поругаться, позубоскалить, а драчунья из меня аховая, потому что слабачка. Но отвечать готова за обеих.

– Мы хотели этого Сумова проучить, чтобы он не тянул свои потные и отвратительно-мерзкие конечности в сторону беззащитных девичьих прелестей.

– Да понял я, – хмыкает дед, – но в следующий раз постарайтесь не ломать мужикам руки. Вы же девочки.

– Обещаю, дедуль.

Прикладываю ладошку к груди, посылаю звонкий воздушный поцелуй и отключаю связь.

– Ты уверена, Соль? – Жани, всё это время находящаяся в комнате, но стоящая так, чтобы ее не было видно, плюхается рядом со мной на кровать. – Мы же только на два дня едем в горы. А каникулы длятся целых две недели. Успели бы мотануться…

– Уверена, я не поеду. А вот ты вполне можешь встретить Новый год в кругу семьи и…

– Даже не надейся, что я тебя оставлю одну, – фыркает любимка, – мы же банда, так?

Раскидывает руки в стороны, приглашая в объятия.

– Так, – поддаюсь и обнимаю ее в ответ.

– Значит, будем отмечать праздник здесь. Уверена, найдем, чем заняться, – подмигивает.

– Согласна, – киваю без сомнений. – Только надо постараться без полиции.

Кривлю нос, намекая на разговор с дедом.

Там, где Вудова, скучно никогда не бывает. Хотя не только к ней, но и ко мне вечно какие-то приключения притягиваются.

Год спустя

– Привет, родная! Первый курс позади?

– Привет, Джейкоб! Точно так, – улыбаюсь, разглядывая через экран очень красивого оборотня, каким является мой дед.

Он – контролер, карающий меч самой богини, матушки-Луны, а еще очень справедливый и отзывчивый двуликий, которого многие уважают за силу, добропорядочность и неподкупность.

– Смотри, у меня только высшие баллы, – дотягиваюсь до зачетки, лежащей на столе, раскрываю и демонстрирую свои оценки.

– Умница, я тобой горжусь. Но ты же захватишь ее, когда приедешь? Хочу и в руках такую замечательную вещицу подержать.

– Прости, дедуль, в твоё поселение я не приеду… – прикусываю губу и чуть жмурюсь, – буду все лето жить у родителей. Очень по маме и сестренке соскучилась. Нет, по тебе тоже безумно сильно, но… Ты же сможешь сам навестить меня в папином пределе?

– Солана, милая… дай ему время, – голос деда звучит мягко, а взгляд полон теплоты и сочувствия.

Моргаю раз, другой.

– Ты…

Хочется спросить: «… о чем?», но понимаю, как это будет глупо выглядеть.

Не может альфа быть слепым. Конечно же он заметил, какие круги, проживая в его тайном поселении, я наматывала вокруг Торова, пусть никому кроме Жани и самого Джека никогда не говорила, что он – мой истинный.

– Догадался, да. И никому не рассказывал, – добавляет Джейкоб прежде, чем спешу задать ему этот вопрос.

Не хочу, чтобы родные знали. И переживали. И смотрели мне в спину, как на побитую собачку. Это только моя боль.

Сама справлюсь.

– Значит, ты не обидишься, если я не навещу тебя лично. Я… правда, дедуль, не могу…

Складываю ладошки в просительном жесте.

– Не обижусь, родная. Не волнуйся. Однако, переживаю, что никак не выходит подтолкнуть этого твердолобого упрямца перестать делать глупости.

– Подтолкнуть? Хочешь сказать: заставить? – дергаюсь вперед, чуть не роняя из рук телефон. – Нет, деда! Не вздумай вмешиваться. Мне ничего от него через силу не нужно, слышишь? Я запрещаю!

Одолевает желание топнуть ногой, пусть я и сижу на кровати, но собеседник качает головой:

– Я не совсем об этом, Солана. Там немного сложная ситуация.

Вся превращаюсь во внимание, уж очень интересно всё, что касается истинного, но забываю, что альфа Смит – не тот вожак, который станет раскрывать тайны своих собратьев.

– Знаешь, милая, я уверен, со временем всё наладится, – произносит он с теплой улыбкой без какой-либо конкретики, – и то, что должно произойти, непременно произойдет.