- -
- 100%
- +
Восемнадцать лет назад
– Окружай!
Раздаётся властный приказ, ослушаться который рядовые оборотни никак не могут. Да и не имеют такого желания.
Они более чем счастливы находиться здесь и сейчас в этом месте. На землях своих врагов, тех, кто, по их мнению, несправедливо занимает более выгодные и обширные территории.
Зависть – плохое чувство?
Да и ладно! Кого это волнует?
Уж точно не тех, кто хитростью и четким просчетом обманул самого Бриса, альфу восточных пределов, и сейчас безнаказанно творит в его поселении всё, что вздумается.
Да, Рик – молодец и красавчик! Именно он, бета и младший брат Сайка, вервольфа северо-восточной стаи, в данный момент разыгрывает в трёхстах километрах к северу целое представление о том, что его вожак сильно болен и не может лично присутствовать на встрече, организованной для подписания мирного договора между двумя пределами. А по факту тянет время и отвлекает внимание.
Сам же Сайк, живой и совершенно здоровый, жадно осматривая богатую территорию восточной стаи, растягивает до жути мерзкую улыбку, больше похожую на оскал гиены, и командует:
– Идём к дому альфы. Говорят, его пара очень уж хороша. По пути разрешаю делать всё, что пожелаете. Но не задерживаться. У нас от силы час.
– Да, вожак.
– Слушаемся.
Раздаются басовитые голоса со всех сторон.
– Надеюсь, никто не забыл использовать спрей, скрывающий запах? – произносит с угрозой.
Да так, что двое из девяти немного приседают, склонившись под давлением силы лидера.
– Всё сделали, как приказано, Сайк, – докладывает Джеб, правая рука и второй бета.
– Тогда вперед.
Раздается «королевская» отмашка, и начинается хаос.
Избавиться от десятка молодых оборотней, охраняющих поселок, удается практически играючи. Не ожидая нападения, они гибнут один за другим.
А дальше остаются… только женщины, старики и дети.
Да, Сайк всё просчитал верно. Не зря его разведка караулила не меньше пары месяцев, отслеживая перемещение членов вражеской стаи.
Именно сегодня большая часть восточных оборотней отправилась контролировать перемещение груза на север. А всех остальных Брис захватил с собой. Нет, не потому что трус. Наоборот, предусмотрительный. Только подвох искал не в том месте.
– Удачно поохотились, – смеется мерзко Джеб, заправляя рубашку в штаны. – Будет что вспомнить на старости лет.
– Поигрался? – щерится Сайк, осматриваясь вокруг. – Вот и моя очередь пришла. Я уже чувствую пару Бриса. Её аромат и страх меня дико возбуждают.
Однако, попасть в так и манящий своей притягательностью дом с первого раза у преступников не получается, как и выманить на улицу супругу альфы.
– А девка сообразительнее, чем я думал, – цыкает зло вожак северо-восточной стаи, упираясь руками-кувалдами в надежную дубовую дверь, явно обшитую изнутри железными листами.
Даже его мощь и бешенная сила не позволяют её выломать. Как и пробить бронированные стеклопакеты.
– Альфа, пора уходить, – докладывает ему подчиненный, держащий связь с теми, кто присутствовал на подписании договора. – У нас меньше получаса. Местные возвращаются.
– Что, дрянь, думала умнее меня? – зло смеется разбесившийся Сайк, не получивший желанного подарка. – Ошибаешься, глупая самка.
Бешенство буквально затапливает этого огромного и в человеческом обличье мужчину. Ростом почти под два метра и фигурой бодибилдера, он внушает страх и ужас даже собственным оборотням.
– Поджечь дом!
Раздается его громогласный рык.
– Заживо сгоришь, тварь! И муженек тебя не спасет.
– Альфа, но там же еще и дети, – тихо подает голос самый младший из стаи, заранее склоняя голову и бегая испуганными глазами по соплеменникам.
Устроенный этими нелюдями ночной беспредел в восточном клане, еще минуту назад будораживший каждый нерв, сиявший яркими отблесками азарта и лихой смелости в глазах, кипятивший кровь, наполняя её безудержной похотью, вседозволенностью и стремлением грабить и унижать, насытил до предела черные души.
Но… убивать детей… Волчат… Это и для мерзавцев показалось перебором.
– Упс, – ухмыляется, сверкая безумной улыбкой и страшными глазами, Сайк, – значит, Бриса ждет грандиозный сюрприз! Я непременно пришлю ему три траурных букетика с черными лентами и слезливыми словами соболезнования.
– Ты уверен? – делает робкую попытку соскочить бета. Бешенство своего вервольфа северо-восточная стая знает не понаслышке. – Может, ну их, пусть живут?
– Я СКАЗАЛ ПОДЖИГАЙ!
Глава 1
МИЯ
– Винс, я хочу побыть рядом с отцом в его последние дни.
Подхожу к мужчине, как только он заходит в мою комнату. Самую дальнюю на втором этаже, спрятанную за поворотом от всех любознательных.
Правда, таких в нашем доме отродясь не было…
Ни любознательных, ни болтливых, ни чужих. Практически никого…
Но лишь до тех пор, как отца не стало… вчера.
– Нет, Мия. Нельзя.
Качает головой мой жених и бета нашей стаи по совместительству.
Хотя, теперь уже практически альфа, а не бета. Решение этого вопроса – дело всего пары-тройки недель.
После похорон Бриса, моего родителя и вервольфа восточной стаи, Винсу предстоит лишь официально вступить в права. То есть в присутствии трех вожаков других пределов вскрыть контейнер с завещанием и просто его зачитать. Неофициально же, он и так самый сильный волк среди наших оборотней на данный момент.
– Я тебя прошу, позволь тихонько посидеть рядом с гробом, – перехватываю сильную руку мужчины. – Пожалуйста. Я хочу попрощаться.
– Разве я непонятно объяснил? В доме уже появились посторонние, которые не должны тебя видеть. Ты же понимаешь?
– Но…
– Никаких «но»! – рыкает жених.
И так грубо и злобно это выходит, что я сжимаюсь и отступаю.
Мне страшно.
Рядом с тем, кто должен дарить уверенность, заботиться и защищать, я чувствую себя скованно и робко. Будто не волчица, а зайчиха.
Совершенно не узнаю Винса ни вчера вечером, ни сегодня. Словно его подменили, вселив другое существо. И этот новый кто-то здорово меня ненавидит и презирает.
Да ну, чушь.
Качаю головой, стараясь вытряхнуть нездоровый бред, что лезет в голову, потому что нечем заняться.
Мой жених любит меня. О чем ни единожды сообщал и мне, и папе.
Просто он устал и жутко измотан произошедшими вчера событиями, а также предстоящими хлопотами.
Оправдываю перед самой собой стоящего рядом оборотня.
– Винс, я могу переодеться в рабочую одежду девушек, прислуживающих гостям. Повязать платок, спрятав волосы. Меня все равно никто не знает. Да и волчицей от меня не пахнет. Ты же чувствуешь.
– А с глазами что сделаешь? Очки солнечные наденешь? – вроде как шутит в ответ, даже улыбку на губах не скрывает.
Только юмор жестокий и обидный. Для меня.
Неужели не понимает?
Задаюсь в очередной раз вопросом и хмурюсь.
Скорее всего, так и есть.
Но ничего, потерплю. Ему сложнее чем мне. Все заботы и управление стаей на нем одном.
Нахожу вполне логичное объяснение.
– Я линзы поставлю, а глаза в пол опущу. Никто и не взглянет на путающуюся под ногами прислугу. Вспомни. Ты и сам их никогда не различаешь, – дотрагиваюсь до мужчины, надеясь его задобрить.
– Мия, я устал от твоих глупых капризов, – сбивает мою руку с плеча жених.
Не больно физически. Но морально очень ощутимо. Будто от надоедливой мухи отмахивается.
Нет. Так нельзя.
Сжимаю кулачки и решаю хоть раз в жизни настоять на своем.
– Я пока еще дочка альфы, – дрожа внутри, стараюсь произнести фразу жестко и твердо. – И не стоит забывать об этом. Хотя бы до предания тела вожака земле.
– Вот потому, что Брис всю жизнь защищал и прятал тебя, Мия, я и надеюсь на твою благоразумность. Очень прошу: не создавай проблем, сиди тихо и не высовывайся. Неужели все старания твоего отца были напрасны? Вспомни, почему он погиб, – бьет словами Винс.
Больно.
Жестко.
Наотмашь.
До слез на глазах.
Ну еще бы я забыла…
Нет, никогда. Моё отражение в зеркале этого не позволит сделать.
Даже подходить к нему не надо, чтобы описать себя. Все изученные до мелочей особенности и недостатки я помню наизусть.
Нет, если брать в целом, то вполне здоровая девушка двадцати одного года. Невысокая, худенькая, тонкокостная.
Только вот седая. Не отдельными прядями, а целиком и полностью. Даже волчица моя, всегда прячущаяся внутри и практически не показывающая носа, не бурая, как все волки нашей стаи, а серебристая.
И глаза… Мои глаза тоже седые. Ни серые, ни карие, ни желтые, ни голубые, как были у отца и мамы, а белые. Никакие. И жуткие.
Конечно же я помню, почему погиб отец. Он погиб, потому что, мстил за свою семью. Жену, сына, дочь. За родных, попавших в западню по его недосмотру.
Восемнадцать лет он искал того гада, кто поджег наш дом, в котором заживо сгорели мама и братишка. А я выжила.
Почему?
Не знает никто. Но с того страшного дня трехлетняя девочка превратилась в блеклую моль. А волчица внутри нее почти умерла. Даже запах оборотня пропал, как и все сверхспособности нашей могучей расы.
Практически человек, а не двуликая. Но… омега. Та, что подойдет любому оборотню, составит хорошую пару и сможет подарить сильное потомство.
Да, отец вычислил преступника, Сайка, главу северо-восточного клана, которого земля носила все эти годы, не забирая к себе. И вызвал на бой. Честный. Один на один.
И победил. Отомстил за любимых, разодрав твари горло. Однако, не учел подлости членов стаи последнего. Обернувшись в последний момент человеком, Рик, брат Сайка, всадил в спину отца нож.
– Я помню, – произношу тихо, отступая к кровати и присаживаясь. – Помню.
– Вот и умница, – кивает, успокоившись, Винс. – Давай, не скучай. Через два дня я тебя выпущу. А сейчас для всех ты слишком слаба, больна и не можешь принимать гостей.
– Да, я понимаю.
– Прости, дорогая, но это самый лучший выход, – подойдя и погладив по лечу, направляется к двери Винс. – Тебя не должны видеть.
***
Оставшись одна, откидываюсь на кровати и закрываю руками глаза, прокручивая в голове свою такую длинную и короткую одновременно жизнь, начиная с трех лет.
Да, именно с трех. Потому что в тот жуткий день, восемнадцать лет назад, когда мерзавцы из северо-восточной стаи совершили нападение на наше поселение и подожгли дом альфы, отмечался мой день рождения.
Не помню всех подробностей, в памяти остались только фрагменты: улыбающаяся мама, моё ярко-голубое платье, с длинной пышной юбкой и рюшами по подолу и довольный Кейн, старший братишка с большущим букетом ярких воздушных шаров разной формы в одной руке и огромным белым медведем в другой. А после – огонь.
Огонь.
Везде, кругом, повсюду. Куда бы я не повернулась, куда бы не побежала, плача и зовя маму, папу и Кейна.
Только дым, гарь и огонь.
Его жаркие, крупные рыже-красные языки, так и тянущиеся ко мне, желающие заключить в свои объятия и обнять до смерти, до сих пор живут в моих снах, заставляя просыпаться ночами, задыхаться, подскакивать в постели и, схватившись за горло, уговаривать трусливое сердце вернуться из пяток на своё законное место.
А все последующие годы – это жизнь взаперти. Здесь, в поселении, в нашем доме, в моей комнате.
Да и можно ли назвать это жизнью?
Не знаю. Скорее существованием в ограниченном пространстве, где всё подчинено определенному распорядку и строгим правилам: не показываться незнакомцам, общаться только с ограниченным количеством оборотней, прошедших тщательнейшую проверку, и гулять лишь под присмотром, там, где разрешат и куда никого из посторонних не пустят и на пушечный выстрел.
Я не помню, каким был папа до дня, как погибла его обожаемые супруга и сын, а дочь чудом осталась жива. Но, уверена, более открытым, счастливым и свободным.
После всё изменилось.
Нет, отец не озлобился и не замкнулся в себе. Однако, горе его подточило и очень сильно. Все эти годы он жил двумя целями: искал убийцу и оберегал меня, как хрустальную вазу, окружив попутно заботой, нежностью и лаской. Но и контролировал при этом каждый шаг, до ужаса боясь потерять.
Оттого в мои двадцать один прожитые годы кажутся и короткими, так как каждый день похож на предыдущий один в один, и очень длинными, потому что тянутся бесконечно.
А вот теперь я нахожусь в ступоре. В полной растерянности и словно в тумане. Потому что мой маяк, мой ориентир, мой папа меня покинул.
Нет, я не могу его осуждать за то, как он поступил. И я не злюсь на него даже в глубине души за то, что оставил одну. Я горжусь им.
Он – самый лучший альфа, которого любила и уважала стая. Он – прекрасный муж, все восемнадцать лет не забывающий свою обожаемую пару и каждый день приносящий на её могилу свежие цветы. Он – заботливый и щедрый отец, сумевший пересилить свой страх и позволивший мне получить образование. Пусть дистанционно, но, главное, то, которое я хотела.
Он тот, кто сдержал своё слово. Нашел убийцу и покарал его. И за это я тоже его люблю и уважаю. Мой папа – человек слова. Настоящий альфа, вожак и лидер.
Жаль, что теперь ко всему этому нужно добавлять слово: был.
Убираю ладонь с глаз и жмурюсь от яркого света, который слепит и заставляет появиться слезам. Да, огонь не только обесцветил мои радужки, но и испортил зрение, что для оборотня, добавляет существенных проблем.
Дотягиваюсь до прикроватной тумбы и, прокрутив скролл, уменьшаю освещение. Полумрак меня устраивает больше.
Это для встречи с Винсом я старалась сделать всё идеально. Мой жених аккуратист и педант. Любит четкость, строгость, шик, блеск и красоту.
Его никогда нельзя застать в обычной футболке и джинсах. Кажется, он и спать ложится в своем отглаженном до безупречности костюме и начищенных до блеска ботинках. А на волосы надевает сеточку, чтобы не испортить безукоризненную прическу с выверенным до миллиметра пробором.
И нет, я сейчас не издеваюсь, описывая своего жениха. Он действительно именно такой. Любящий покрасоваться не только внешностью, но и своим положением в стае. И я к нему привыкла. Да и отец доверял.
Но... вот эта внезапная резкость в голосе, появившаяся откуда-то сегодня надменность и желание командовать, не замечаемые мною раньше, напрягают и заставляют волчицу внутри нервничать. Не скажу, что она у меня такая привередливая и капризная, скорее апатичная. И Винса воспринимает, как данность, не выражая восторга.
А вот сегодня она испугалась, так же, как и я. И даже тихонько рыкнула, приходя в негодование от такого непонятного поведения будущей пары.
– Ничего-ничего, – произношу тихонько самой себе, – мы не будем торопиться. Дождемся, когда все разойдутся, а потом спустимся вниз. Не думаю, что с папой кто-то придёт прощаться ночью. А утром я снова для всех исчезну.
Глава 2
Что безусловно радует, так это слух и нюх оборотня, которых в отличие от зрения я не лишилась. Наоборот, они у меня даже улучшились, словно компенсируя недостаток работы другого органа чувств.
Не представляю, как можно жить среди людей и двуликих, не ощущая, кто стоит перед тобой в данный момент – обычный человек или волк. С нашим же обонянием – это проблема снимается моментально.
Хотя…
Хмыкаю в голос.
Именно во мне никто никогда не распознает оборотня. Если я того сама не пожелаю. По запаху уж точно нет. Моя Серебрянка, как я ласково зову свою вторую сущность, пусть мы с ней и одно целое, словно бы спрятала не только бурую шубку, став бесцветной много лет назад, но и особенный аромат омег.
Да, самки омеги обладают таким сильным и притягательным запахом для самцов, что те моментально выделяют их среди тысяч других, стараясь подобраться поближе и произвести впечатление. И это неудивительно. Такие, как я – это стопроцентно сильное потомство, не исключающее рождения не только бет, но и альф, а также огромная вероятность образования истинной пары. Что для волков является наивысшей наградой матери-Луны.
И пусть время вносит свои коррективы, а оборотни всё чаще выбирают самок со стороны выгоды в бизнесе, финансовых вливаний или потому что не верят, что их единственная найдется. Ведь её волк может искать на протяжении всей жизни, и не факт, что найдет. Однако, великий дар истинности признают среди двуликих все без исключения. И посягнуть на жизнь пары истинного, значит, подписать себе смертный приговор.
Мои родители были истинными. Поэтому Сайк сам вырыл себе могилу в тот день, когда убил маму. И ему очень сильно повезло, что его жизнь продлилась так долго.
Дожидаюсь полуночи, всё так же лежа на кровати и глядя в потолок. Мне не хочется шевелиться или двигаться. Даже работать желания не возникает, хотя я – жуткий трудоголик, да и в комнате созданы для этого все условия.
А я просто лежу на кровати и вспоминаю папу и наше время, проводимое только вдвоем. Редкие вылазки за территорию, причем такие, что Форт-Нокс мог бы позавидовать охране, которая использовалась тогда для осмотра периметра. Игру в шахматы длинными зимними вечерами, когда альфу никто никуда не дергал. И мы, удобно расположившись каждый в своём любимом кресле, стоящем перед разожжённым камином в гостиной на первом этаже, не только увлеченно старались друг друга победить, но и делились своими мыслями, идеями, что-то обсуждали. Я всегда любила послушать истории из жизни отца и стаи, а он мои идеи по поводу выбранной профессии или размышления о прочитанном.
Хороший папа у меня… был, поэтому я никак не могу сидеть здесь и прятаться, пока сохраняется возможность побыть с ним еще чуть-чуть, пусть и в последний день.
Ведь похороны назначены на среду, то есть послезавтра. А это значит, что уже с раннего утра вторника в доме станет не протолкнуться от прибывающих попрощаться с вервольфом оборотней других стай.
Самые первые появились еще сегодня. Шестерых представителей юго-восточного предела, ближайших соседей, встретили днём и разместили для их удобства в гостевом доме в двух шагах отсюда. Наблюдала из окна. А к вечеру подтянулись четверо из южного. Кажется, они обосновались в дальнем крыле на первом этаже нашего коттеджа.
И это неудивительно. Сомневаюсь, что на второй вообще хоть кого-то пустят кроме своих. Потому совершенно не понимаю недовольства Винса моим перемещением в собственном доме и его желания держать меня в дали от тела отца.
Нет, тут мой жених ошибается. Я выполню свой дочерний долг и проведу последнюю ночь как положено. А для этого буду очень аккуратной и постараюсь никому на глаза не попасться.
Отмечаю, что на часах маленькая стрелка приблизилась к единичке и начинаю действовать. Закалываю волосы в тугой хвост и сверху завязываю черный платок, как носят человеческие женщины, соблюдающие траур. Платье оставляю своё. Оно длинное темно-коричневое и очень похоже на обычную рабочую одежду, если не присматриваться к ткани. Достаю из шкафчика контейнер с цветными линзами, закупленными мною через интернет в огромном количестве, и выбираю обычные темно-серые. Обуваю на ноги замшевые черные балетки на мягкой подошве. И осматриваю себя внимательно в зеркале.
Идеально.
Ни дать, ни взять, простая человеческая девчонка, нанятая прислуживать на время траурной церемонии.
Внимательно прислушиваюсь и, удостоверившись, что поблизости полная тишина, ступаю в коридор.
Так и есть. Преодолевая метр за метром, повторно убеждаюсь, что соседние со мной комнаты совершенно пусты и выдыхаю спокойнее.
До лестницы остается всего два шага, когда улавливаю запах Винса. Терпкий мускусный аромат, пусть уже и приглушенный. Нет, ничего удивительного в этом по сути нет. Бета стаи постоянно бывает в нашем доме по работе, и как жених.
Удивляет другое: хорошо знакомый мне запах тянется из противоположного крыла дома. Оттуда, где всегда была личная территория альфы. И я не припомню случаев, чтобы кроме меня и отца хоть кто-то забредал туда без позволения. Даже женщины, приходящие из поселения, чтобы навести генеральную уборку и приготовить еду, делали всё под наблюдением кого-то из ближайших помощников отца.
Вот первый этаж всегда был, как проходная зона. А второй – уже личные покои семьи вожака.
Да, любопытство – мой порок. Признаю это и не скрываю. Потому вместо того, чтобы идти вниз, делаю один, а потом и второй шаг в сторону правого крыла.
Может, показалось, и Винс забегал сюда на минутку?
Пожимаю мысленно плечами.
Однако, идеальный слух и нюх однозначно подсказывают: посторонние в крыле отца до сих пор есть. И там не только бета стаи, но и тот, кто явно пытается скрыть свой запах.
Ступаю тихо-тихо, обходя стороной половицу, что всегда скрипит, выдавая чужака. И приближаюсь к первой двери.
Нет. Не здесь.
Следующая комната – спальня. Тоже пусто.
Дальше – мини-кабинет с небольшой библиотекой.
А вот тут уже интереснее.
Точно. Двое. Винс и… кто-то неизвестный.
Разговаривают пусть и не шепотом, но звукоизоляция в доме очень хорошая. Прислушиваюсь внимательнее. Желание узнать причину столь важной беседы, ведь не просто так жених привел наверх постороннего оборотня, борется во мне с потребностью идти к отцу.
Однако…
– Гарантирую, Харб, Ронда очень скоро станет альфа-самкой этой стаи.
Произнесенное уверенным голосом обещание жениха заставляет замереть на месте.
Что?
***
Замираю, реально оглушенная громким заявлением беты нашей стаи.
Да ну нет, показалось.
Стараюсь успокоить саму себя. Но в то же время понимаю, что ошибки не было. Я услышала то, что услышала.
Но как?
Приходит своевременный вопрос. И схожий с ним задаёт там, за дверью, неизвестный мне оборотень.
– Я все продумал, – ощущаю нотки самолюбования в голосе Винса. Да, это на него очень похоже. Себя он любит больше, чем всех окружающих вместе взятых. – Твоя дочь для всех станет Мией.
Что?
Выкрикиваю мысленно, опираясь рукой на стену, так как ноги почти перестают держать от полученного шока.
Нет-нет-нет. Полная чушь! Что он такое говорит?
Бьется раненной птицей в груди сердце.
А мой вопрос уже дублирует чужак, произнося его в слух.
– Мия – омега, Харб, – фыркает Винс, раскрывая мой секрет. Тот, который клялся хранить до конца дней. – Наш с ней щенок родится альфой. Тут нет никаких сомнений, учитывая кто был его дедом.
– Но, если ты сделаешь её своей парой… – начинает неизвестный.
– НЕТ, – обрывает его бета. – Жениться на этой дефектной я не собираюсь, а вот как инкубатор она подходит идеально.
Слова жениха бьют не хуже плети, нанося удары один за другим по и так кровоточащему от потери всех близких сердцу.
– Занятно. Что дальше? – проявляет интерес неведомый Харб.
– А дальше я заберу щенка, доказывающего моё право на стаю, а самку определю жить в какой-нибудь глуши подальше отсюда. Если потребуется еще детеныш, всегда смогу наведаться к ней в гости.
- Не взбрыкнёт?
- Эта-то? Нет! Не взбрыкнет. Скорее, любой ерунде поверит. Она слабая и глупая волчица, – говорит уверенно тот, кто обещал моему отцу заботиться обо мне и уважать. – Ну, а если характер вдруг решит проявить, быстро припугну и задвину на место. Я не её папочка, чтобы церемониться и сопли подтирать.
– А что с моей дочерью? – прорезаются нотки нетерпения в голосе чужака.