Случайная мама. Чудо под Новый год

Глава 8

ОКСАНА

Часы показывают половину шестого вечера, когда в дверь раздается звонок.

Поправляю перед зеркалом заколотые в пучок светлые волосы и быстрым внимательным взглядом окидываю свой внешний вид. Длинный свитер крупной вязки, лосины и теплые носки. Убеждаюсь, что выгляжу нормально и, обтерев об одежду вдруг моментально ставшие влажными ладони – и чего занервничала? – отпираю замок.

– Привет, Окси! А вот и мы, – весело заявляет сосед.

К счастью, в этот раз он стоит передо мной полностью одетый. Светло-серые спортивные штаны, белая футболка. На ногах сланцы. И не один, а в компании очаровательной незнакомки.

Маленькая симпатичная стесняшка в ярко-розовом платьице с белыми воланами на пышной юбке и в красивых золотистых туфельках прячется за его ногой.

На секундочку темноволосая макушка появляется в зоне видимости, и я залипаю на два задорных каштановых хвостика, сцепленных на макушке яркими резинками с бабочками. Смешная такая.

А еще очень маленького роста.

Она настолько крохотная, что спокойно пройдет под столом, даже не наклоняя головы. Зато ладошки хваткие.

Девчушка так основательно тянет за штанину домашних брюк Павла, что того гляди стащит их вниз и устроит мне бесплатный стриптиз.

Не то, чтоб я сильно возражала против эротического шоу. Почти свободной женщине поглазеть на красивое мужское тело – вовсе не грех. Да и соседу, судя по вчерашнему голому торсу, стесняться нечего. Но не при ребенке точно, раз, и не в свете будущих, надеюсь, дружеских соседских отношений, два…

Потому убеждаюсь, что шнурок с задачей удержания штанов на пятой точке соседа справляется ответственно, и шире распахиваю дверь.

– Привет-привет, соседи. Прошу, проходите, – приглашаю парочку в квартиру. Дожидаюсь, когда они переступят порог и демонстративно заглядываю им за спины. – А с вами больше никого не будет?

– Нет. А тебе нас мало?

Белозубая улыбка Павла сто процентов старается сразить меня наповал своим очарованием, но я решаю не сражаться, а оставаться стойкой.

– Не то, чтобы мало… просто уточняю, сколько чашек нужно доставать? – выкручиваюсь, запирая дверь.

Но удивление внутри нарастает. Все же одну взрослую девушку, точнее, женщину – мать девочки, сегодня увидеть я ожидала. Занята? На работе? Зайдет позже?

– Две чашки будет достаточно, Окси.

И всё.

– Окей. Договорились.

Решаю не спорить и отодвигаю вопросы на потом, а заодно мысленно закрываю глаза на очередную трансформацию моего имени. Столько их уже было – не счесть, одни мои родители с их буйной фантазией чего стоят.

Присаживаюсь на корточки.

– Привет, красивая девочка. Давай с тобой знакомиться, – обращаюсь к малышке.

Та замирает пугливой мышкой и будто не дышит. Удар сердца, другой, собираюсь подняться – настаивать и навязываться ребенку считаю неправильным, – но она все же решается. Делает небольшой шажочек, выступая из-за мужских ног, и с любопытством поглядывает на меня.

Правда, попытки подойти ближе не предпринимает.

– Как тебя зовут? – улыбаюсь ей, с интересом разглядывая круглое личико, темные густые реснички и очаровательные до невозможности зеленые глаза.

– Это Ника, – представляет кроху Павел, кончиками пальцев касаясь ее вьющихся волос.

– Ника? Значит, Вероника? – ловлю взмах детских ресниц и твердое соседское «да» над головой, киваю. – Очень приятно. А я Оксана.

Протягиваю малышке руку ладонью вверх. Внутри зреет уверенность, что она в любом случае не станет меня касаться. Судя по всему, посторонних не особо жалует, что вполне естественно – маленькая же совсем.

Но девочка удивляет. Сокращает расстояние и кладет свою ладошку поверх моей.

– Ты ей понравилась, – комментирует происходящее Павел.

Поднимаю на него взгляд, кивком благодарю за подсказку и тепло улыбаюсь стесняшке:

– Я рада, Ника. Ты мне тоже очень понравилась.

Малышка серьезно обдумывает мои слова, а потом, решившись, вытаскивает из подмышки ранее запрятанную там игрушку и, внимательно отслеживая мою реакцию, показывает мне. Большой тощий белый заяц вызывает широкую улыбку и удивление. У него такие длиннющие уши, что ухвати их за концы, и игрушка в росте обгонит маленькую хозяйку.

– Ух-ты, какой красавчик! А это кто? Твой друг? – наигранно удивляюсь.

И получаю в подарок первую робкую улыбку и детский ответ:

– Да. Я-я.

– Я-я? – смотрю на девочку, потом на Павла, прося у последнего «помощи зала».

И легко ее получаю:

– Да. Это наш обожаемый заяц Я-я. Никуськин лучший друг, с которым она ни на час не расстается. Правильно, Ник?

Малышка задирает голову, смотрит на парня и серьезно ему кивает. Потом смотрит на меня и кивает еще раз.

– Вот! – добавляет сосед с умным видом и непередаваемой гордостью, отчего я едва не прыскаю.

– Что ж, Ника, Паша и Я-я, приглашаю вас троих за стол. Будем пить чай.

На кухне гости занимают угловой диван, а я с облегчением выдыхаю, что у меня именно он. Были б табуретки, как у мамы, с размещением маленькой гостьи возникли бы проблемы.

Странным образом этот факт царапает что-то внутри. Девчушка такая милая, что мне очень хочется, чтобы ей было комфортно.

– Оксан, мы с печеньем к тебе пришли, – Павел выкладывает на стол картонную коробку, которую я как-то упустила из виду.

Хватает одного взгляда, чтобы понять – вещь не магазинная, а штучная.

Последующая фраза все объясняет.

– Извини, что так скромненько. Я б и торт без проблем купил, но Никуськин увидит, тоже захочет попробовать. А ей еще рано взрослые сладости и огорчать не хочется. Банановое же печенье мы специально в детской кондитерке заказываем. Она его обожает. Надеюсь, тебе тоже понравится.

– Не сомневаюсь, что понравится, Паш, – заверяю соседа.

В этот момент он таким ответственным и переживающим за свою роднульку выглядит, не то что вчерашний раздолбай-пацанчик, что проникаюсь к нему и теплотой, и уважением, и даже завистью.

А заодно снова теряюсь: он – отец или нет?

Глава 9

ОКСАНА

– Предлагаю для начала нормально познакомиться, – произносит Павел некоторое время спустя, когда я перестаю кружить по кухне беспокойной мухой и приземляюсь на торцевую часть дивана.

Ника вместе с зайцем таким образом оказываются в центре, а мы с соседом по бокам. Но, самое удивительное, все четверо без чая. Игрушечному зверьку, понятное дело, жидкости не надо, и, к счастью, маленькая скромняшка на обратном не настаивает. Себе она выбирает компот из сухофруктов, сваренный мною пару часов назад. К моему облегчению, в запасах сушилки чудом удается отыскать пластмассовую кружку.

Павел просит сварить ему кофе. Черный. Без сахара, но с молоком. Я присоединяюсь к его выбору. Правда, последние добавки использую с точностью до наоборот.

– Что ты имеешь ввиду под «нормально»? – уточняю у него, с улыбкой принимая из руки Ники печенье.

Маленькая хозяюшка оказывается малоразговорчивой, но очень деятельной и щедрой натурой. Угощает и Павла, и меня, и себя, и даже своего ушастого друга, что-то тихонько ему мурлыкая. При этом так и остается сидеть на том месте, куда ее посадили. Не носится, не визжит, не канючит, требуя к себе повышенного внимания или чего-то невозможного.

Бог ты мой, разве такие дети существуют?

Или это фантастика?

– Мне дико неудобно из-за нашего первого раза. Хочу его исправить, – выдает сосед, лукаво улыбаясь.

Эх, и любит же он кидать двузначные фразочки, заставляющие краснеть щеки. Но в диалог с ним с удовольствием вступаю.

– А как же Коко Шанель и ее крылатая фраза: «У вас никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление»? – приподнимаю бровь.

– В этом плане я с ней солидарен, – и ухом не ведет. – Но, согласись, Ксюх, цельный образ строится, не только опираясь на первое впечатление, он создается из мелочей. И не одномоментно, а накапливается постепенно. Паззл за паззлом, деталь за деталью.

Искры в глазах соседа подталкивают согласиться.

И я почти это делаю, но тут он снова жжет.

– У Шанель вообще много крылатых фраз. Ринка, моя двоюродная сестрица, обожает их цитировать. Знаешь, какая ее любимая? – Павел дожидается моего отрицательного ответа и, на секунду задумавшись и пощелкав пальцами, с серьезным видом произносит. – Не люблю длинных пиджаков – при разговоре с мужчиной я не вижу, как он ко мне относится.

– Ух-ты, – хмыкаю, – зажигательная откровенность.

Особенно, если эту фразу медленно прокрутить в голове пару-тройку раз и представить ситуативно.

– О, это еще не самое жуткое, – отмахивается он, не скрывая ухмылки. – Потому что цитаты Раневской Ринка тоже обожает. А ее страничка в соцсетях целиком и полностью усеяна подобными этим глубокомысленными статусами.

На некоторое время мы прерываем наш затейливый разговор. Ника протягивает руку и касается моих пальцев. Аккуратно, едва их задевая.

– Что, моя хорошая? – интересуюсь у нее, слегка наклоняясь вперед.

Она такая необычная и милая, что без улыбки смотреть не получается. Да и вообще не смотреть не получается. Неизбежно ловлю себя в моменте, что тянусь к ней взглядом. Как к магнитику.

– Пи...

Маленький пальчик указывает на пластмассовую чашку, стоящую на столе.

– Пить хочешь?

Кивает.

– Я могу тебе помочь?

Снова кивает.

Перевожу взгляд на Павла, наблюдающего за нами, и ловлю его веселое:

– Я ж говорил, что ты Никуське понравилась, Ксюш. Хотя удивлен, честно. Она у нас еще та привередливая дама. Чужачек не переваривает. Мы пять нянек сменили, прежде чем она согласилась с одной из них оставаться, пока я в универе. Да, конфетка?

Конфетка не комментирует. Но доверчиво припадает пухлыми губками к краю чашки и старательно пытается делать глотки.

Помогаю, придерживаю, вытираю подбородок салфетками. А когда убеждаюсь, что напилась, интересуюсь:

– Ника, а печенье где? Уже съела?

Девочка отрицательно мотает головой и указывает на зайца.

– Я-я.

– Я-я съел? – прячу улыбку, разыгрывая удивление.

Серьезно кивает, но хитрые глазки внимательно за мной следят.

Ну раз так.

– Неудивительно, что Я-я всё съел, – размышляю вслух. – Печенье было очень вкусным. Спасибо, Никусь, что угостила.

Малышка, довольная похвалой или интонацией, приваливается к боку родственника и, подтащив к себе на колени зайца, увлекается возней с его ушами. А Павел возвращает нас к началу разговора.

– Давай снова знакомиться, Окс, – говорит он серьезным тоном. – Павел Звягинцев, двадцать два года, студент экономического университета. В этом году выпускаюсь. Родился в этом городе. В этом доме живу почти два года, с того времени как Ника родилась, – на этой фразе сосед протягивает руку для пожатия. Я жму. А он продолжает дальше. – А это Вероника Звягинцева, – обнимает лапочку с двумя хвостиками. – Самая красивая девочка на свете, которой через пару месяцев исполнится два года. Да, конфетка моя?

Павел показывает малышке два пальца, и та с улыбкой жест повторяет.

– Два, – говорит и демонстрирует мне.

– Рада с вами познакомиться, соседи Звягинцевы, – произношу совершенно искренне и представляюсь сама. – А я – Оксана Антипенко, двадцать пять лет. Университет уже закончила. По образованию учитель начальных классов, но сейчас уволилась и работаю в другом направлении. Квартира мне досталась в наследство от бабушки. Вот решила перебраться.

– А до этого с родителями жила?

Вопрос вполне закономерный, но я слегка подвисаю.

– Э-э-э… нет. На съемной с мужем.

– Так ты замужем? – хмурится Павел.

Секунду или две смотрю на него в упор, кусая губу, а затем сама не понимаю: с чего вдруг решаю поделиться сокровенным – чужие же люди! – но приглушаю голос, подаюсь вперед и поясняю:

– Официально, да, еще замужем. Но, если повезет, то через неделю стану разведенной.

– Если повезет? – переспрашивает сосед, копируя и мой тон, и мое поведение.

– Ага. Мой почти бывший муж решил нанять себе адвоката, Звягинцева А.А. Так вот, если тот согласится, то крови моей они попьют и процесс затянут… но я верю в лучшее.

– Звягинцев А.А.? – переспрашивает Павел странно сиплым голосом и разглядывает меня с каким-то новым интересом.

– Да, – киваю. – Ваш однофамилец, представляешь?

– Очень даже, – соглашается он с ухмылкой, но я пропускаю этот момент мимо ушей, потому что спешу поинтересоваться тем, о чем не услышала.

– Паш, а мама Ники где? Ты как-то ее упустил из виду? Или… Если не хочешь не говори, я не настаиваю, просто…

– Не упустил, Ксю, – произносит он, сверкая глазами. – Нет её. Нет и не было никогда.

– Что? Но как?

– А вот так! Отказалась она от дочки. Бросила еще в роддоме.

Ах ты ж ё-ё-ё… кукушка драная!

И столько гневных слов внутри рождается, совсем не литературных.

Глава 10

ОКСАНА

– Обалдеть, это ты в двадцать лет отцом стал?

Очередной мой вопрос совпадает с пришедшим на телефон Звягинцева сообщением. Извинившись, он отвлекается, чтобы прочитать его и вбить ответ, а когда пару минут спустя освобождается, с серьезным видом уточняет:

– Разве плохо быть молодым отцом?

– Нет. Но обычно парни бегут от ответственности.

И я нисколько не преувеличиваю. Двадцать лет – пик активности. В крови разгул гормонов, в ушах свист свободы и вряд ли хоть одна серьезная мысль о будущем в голове. А дети вообще за гранью фантастики.

– С Никой был не тот случай, – отвечает он твердо и больше ни слова не добавляет. Так, что гашу любопытство и спешу сменить тему на более легкую.

Да хотя бы поговорить про учебу.

Но и та оказывается для Павла важной.

– Нет, Окси, я не штаны в универе просиживаю, а учусь. И такое, прикинь, бывает, – заверяет он со смешком, когда я подкалываю про последний выпускной год и лень.

А следом рассказывает, что проходит практику на одном из градообразующих предприятий города, куда уже летом вернётся молодым специалистом – даже вакантное место для него имеется, и дипломный проект он пишет самостоятельно, а не ждет заказ по интернету.

– Да ты крут, студент!

– Разве ты не поняла это с первого взгляда? – играет бровями.

Усмехнувшись, уточняю:

– Считаешь, должна была это сделать после твоей реплики: «На следующей неделе дашь»?

– Прости, – немного тушуется, растирая лоб, – это всё наш дурацкий спор с Борькой. В общем, не бери в голову.

– Договорились, уже забыла, – соглашаюсь покладисто.

И тут же слышу:

– Но если вдруг передумаешь, я не откажусь...

Вот же донжуан! Молодой, да ранний!

Гости покидают мою квартиру спустя час, когда телефон Павла начинает дымиться. На него один за другим сыплются звонки. Некоторые из них он сбрасывает, на два отвечает, но оба раза говорит кратко. Да, нет, окей.

Подозреваю, мое присутствие весомо ограничивает его словарный запас, но уходить в комнату, чтобы дать ему уединенно поболтать, не спешу. Все-таки я у себя дома, да и маленькая гостья щедро делится со мной своей единственной игрушкой, позволяя рассмотреть ее поближе.

– Пока, – Ника от души намахивает мне ручкой и с усердием кивает на предложение заходить в гости, когда стоим на площадке, а потом, явно поддавшись порыву, возвращается и обнимает за ноги.

С затаенной нежностью касаюсь ее темных волос, таких шелковистых, каких у меня никогда не было, и запираю собственную дверь лишь тогда, когда закрывается дверь соседей.

Немного постояв у зеркала в прихожей, возвращаюсь на кухню и неторопливо перемываю немногочисленную грязную посуду. Следом смахиваю крошки с велюрового сидения, – грызя печенюшки, зайчик Я-я был не особо аккуратен, – и всё время улыбаюсь. Ника покорила своим дружелюбием и непосредственностью с первого взгляда.

Не то чтоб я не любила детей – все же в педагогический поступала не с большого бодуна, а по собственному желанию. Но любить детей абстрактно – это одно. А так сходу проникаться симпатией к одной конкретной малоговорящей кнопке – совсем другое.

У меня невероятнейшим образом это вышло. Без каких-либо усилий.

Телефон в ладони вспыхивает сообщением. Мама отчитывается, что уже дома и жарит папе котлеты. Чуть позже планирует готовить в мультиварке плов. Приглашает завтра заехать к ним на ужин.

Обещаю подумать. Плов я люблю, а не стоять у плиты – люблю еще больше.

Окинув беглым взглядом кухню, делаю шаг, чтобы ее покинуть, но торможу возле календаря. До нового года остается чуть больше трех недель. Кажется, времени еще – вагон и маленькая тележка, но с вариантом выбора подарком – не так уж и много.

– Надо будет обдумать, – делаю пометку в голове.

И тут раздается звонок в дверь.

Первая мысль: ребята что-то забыли, вот и вернулись. Вторая: Никуся захотела забрать коробку с парой печенек, которые остались у меня.

Усмехнувшись, иду открывать. То, что это могут быть не они, почему-то не думается. Отпираю замки, распахиваю дверь и с изумлением смотрю на незваного гостя.

Казаков собственной персоной.

– А вот и моя непогрешимая женушка, – выдает почти бывший, слегка растягивая гласные. – При-и-иве-е-ет.

– Ты пьян? – оцениваю его дикцию и внешний вид.

Глаза блестят, щеки красные. Шапка сдвинута на затылок, куртка расстегнута, спортивная кофта под ней расстегнута, рубаха под ней тоже расстегнута. И только футболка нет. Ей никак. Пуговицы отсутствуют.

– Трезв, как стеклышко, – заявляет мне многослойная капуста.

– А если еще подумать?

– Пф-ф-ф… писярик не в счет, Ксюх. С тобой иначе сложно разговаривать, – заявляет Казаков глубокомысленно и подается всем корпусом вперед. – Пустишь?

– Нет, – складываю руки на груди и прислоняюсь плечом к коску, а ногой подпираю дверь, закрывая проход. – Зачем пришел?

– Я тебя люблю.

Шумно выдыхаю и морщусь.

– Попытка не засчитана.

– Соскучился.

– Ложь.

– Оксан, мы муж и жена.

– До конца недели.

– Черт! Какая ты тугая.

Слава богу, дошло.

– Пока, Миша, – машу рукой и начинаю закрывать дверь.

– Стой! Погоди! – тормозит мою попытку. – Я пришел договариваться.

– Договариваться?

Хмурю брови.

– Да. Я согласен. Я дам тебе развод, добровольно, но только в следующем году. Даже адвоката своего крутого отзову, обещаю, Ксюх.

– И что взамен? – проявляю любопытство. Не то, чтоб вот так сходу собралась соглашаться, но до чего еще успел додуматься Миша, очень уж интересно послушать.

– Мне временная регистрация нужна. На год. А лучше два… с половиной. Я на новую работу собираюсь устраиваться.

– А прежняя чем плоха стала? – растягиваю губы в улыбке.

– Уволился.

Стягивает шапку и чешет макушку.

– Сам?

– Да. Там… в общем, проблемы. Я понял, что был неправ, когда тебе изменил, и всё высказал заведующей. Сказал, что расстаемся. Ты мне важнее. А она, меркантильная стерва, велела писать заявление по собственному.

Боже, какой же брехун. Сказочник семидесятого левела. Да это ему, а не мне надо детские книжки писать. Вон как ловко сочиняет.

– Бедненький, – цокаю языком. – Получается, ты сам свою любовницу бросил, а ее муж совсем не при делах? И переломать тебе ноги он не обещал?

– Откуда ты?.. Это ты ему рассказала?! – вспыхивает от недовольства.

– Не-не-не, Миша, меня в ваши игрища не приплетай. Не надо, – выставляю руку и машу перед его носом указательным пальцем. – Я к вашей песочнице никакого отношения не имею. А знаю откуда… так из-за вашего дружного коллектива. Любящего дружно разносить сплетни. Вот и до меня они докатились.

– Оксан, да не слушай ты их. Я…

– Тебе пора, почти бывший муж, – заявляю твердо.

– А прописка?

– А с пропиской сам решай. Сам-сам-сам… – развожу руками, после чего, ловко оттолкнув наглеца, захлопываю дверь.

Хватило же совести припереться?! Договариваться он пришел. Обалдеть, не встать. Дайте, пожалуйста, попить... А то так кушать хочется, что даже переночевать негде.