- -
- 100%
- +
Понимаю через секунду.
Разве бы стал он просто так топтаться и пыхтеть рядом, пока я разыгрываю занятость, если бы не какой-то интерес?
Поднимаю голову, отрывая взгляд от стола, и устремляю его на директора.
– Юлия, – заложив руки за спину, немного качается вперед мужчина. – Я снова настаиваю на том, чтобы Вы заняли должность моего заместителя по воспитательной части. Ребята к Вам прекрасно относятся. Значит, проблем никаких с этой стороны не будет.
Ага! Зато будут с Вашей.
Добавляю про себя.
Нет уж, спасибо! Мне такого счастья, как постоянного напряга в непосредственно близости рядом со Шляковым совершенно не нужно.
– Спасибо, Константин Федорович, но я боюсь не справиться с такой сложной задачей, – произношу вслух. – Да и опыта у меня маловато. Думаю, Алла Геннадьевна на этой должности будет весьма ценна и незаменима.
Судя по резко скривившемуся лицу директора, заместитель в виде дамы бальзаковского возраста с командирским голосом, зализанной «шишкой» на голове и постоянно поджатыми недовольно губами – не очень радует начальника.
– Или Ольга Павловна, – предлагаю, как второй вариант, учителя географии. Девушку лет тридцати, пухленькую и миленькую. А, главное, тайком и с придыханием поглядывающую на Шлякова.
Ага-ага.
Оказывается, такие «красавцы» тоже могут быть объектами страсти и мечты.
– Юленька, ну не делайте вид, что не понимаете моих намеков, – подступает ближе директор, угрожая подпереть меня к столу пузиком.
Вот же, танк.
Прёт без стеснения. И ведь уверен же, что ему позволено больше, чем обычным смертным.
– Юлия Сергеевна, во-первых, – напоминаю о субординации и отхожу резко в сторону.
Однако, мои нахмуренные брови и чуть прищуренные глаза на мужчину не производят никакого впечатления.
– А, во-вторых, я уже имела с Вами беседу на эту тему и чётко дала понять, что место преподавателя математики меня полностью устраивает.
– Уверены? – неприятно ухмыляется Шляков. – А если я помогу Вам передумать?
Мне же в этот момент до дрожи в руках хочется дать мерзавцу хорошую затрещину, чтобы поставить на место.
Вот тебе и миролюбивая я, никогда и никого не обижавшая.
Но тут, достал, право слово.
– Боюсь, у Вас не получится, – сжимаю кулачки, задирая подбородок, и смело стою на месте, когда он делает шаг вперед.
– Да что ж ты ломаешься-то всё, пигалица? Цену набиваешь? – фыркает самодовольно кретин и, больно дернув меня за предплечье, впивается в губы.
***
Вот тебе и пузан.
С виду рыхлый и неповоротливый мужичонка по факту оказывается намного сильнее меня. И сколько я не пытаюсь вырваться, у меня ничего не выходит.
Мерзавец не только до боли сжимает руку, но еще и в волосы вцепляется пиявкой, оттягивая голову назад. Сам же терзает мои губы, больно на них давя и стараясь просунуть свой противный язык между сжатых намертво зубов.
Придурок!
Идиот!
Фильмов что ли пересмотрел, где знойные мачо силой покоряют понравившихся дам, а те кривляются лишь для вида? Или книг перечитал про брутальных и властных героев?
И тут же возомнил себя одним из них?
Вот только, кажется, забыл, что у нас реальная жизнь, а не придуманная кем-то, и его хамский порыв – это прежде всего насилие, а не амурные знаки внимания.
Проскакивают в голове за секунду сумбурные мысли.
Я же усиленно перебираю всевозможные идеи, как отделаться от нахала, держащего меня в тисках, и продолжаю его отталкивать, упираясь ладошками в рыхлое тело.
Бесполезно. Он вообще не обращает внимания на попытки высвободиться.
В следующую минуту этот монстр отпускает мою руку, и не успеваю я обрадоваться, что получила хоть небольшую свободу, как он хватает меня за грудь.
Мерзко.
Противно.
Больно.
Всей душой ненавижу его в этот момент. И уже согласна не только обороняться, но и драться, как умею.
Пусть и не умею совсем.
Так, Юля! Соберись!
Командую мысленно.
И заставляю себя расслабиться и даже слегка разжимаю зубы, хотя тошнит от происходящего так сильно, что еле сдерживаюсь.
Шляков моментально пользуется изменившейся ситуацией и проталкивает язык ко мне в рот. Я же при этом резко сжимаю зубы, кусая его.
И как только он, почувствовав боль, рывком отстраняется, влепляю пощечину свободной рукой. Да так громко и от души, что ладошку обжигает огнём, а звонкий хлопок оглушает.
Получай, поганец!
А были бы брюки, а не юбка, ограничивающая возможность свободно действовать из-за длины ниже колен, еще бы и между ног зарядила.
Нисколько не жалко!
Однако и уже сделанного оказывается достаточно.
Директор отлетает от меня, как ужаленный, прикрывая рот потной ладошкой и сверкая бешенными глазами.
Я же прожигаю его в ответ брезгливым взглядом, стараясь вложить весь свой гнев и презрение, и демонстративно медленно вытираю рот тыльной стороной ладони.
Честное слово, желание сплюнуть мерзкий и неприятный привкус буквально затапливает. Останавливает только то, что мы находимся в учебном заведении. Я же, как-никак, педагог и пример детям для подражания.
А вот некоторым мерзавцам ничего не мешает вести себя по-свински. Ни чёткое и категоричное «Нет!», ни моральные принципы, ни нравственные устои, ни нахождение в храме знаний.
– Зря, ты так, Юленька, – чуть шепелявит директор, дотрагиваясь до рта и рассматривая что-то на руке. – Не хочешь по-хорошему… – делает паузу, – будет по-плохому.
А затем подленько усмехается, показывая окровавленные зубы, но больше ко мне не подходит.
Я же в этот момент, бросив взгляд за окно, где толпятся ученики и выходят учителя, четко понимаю: полезет вновь, и я буду кричать и звать на помощь.
Громко.
Нет, очень громко.
Неважно, что обо мне подумают после, как назовут и, может быть, даже обвинять в подстрекательстве и совращении «одуванчика». Главное, все узнают, какой наш директор мерзавец на самом деле.
– Уходите, – шиплю, прищурившись, и, сложив руки на груди, киваю в сторону двери.
На отвратительное лицо паразита даже смотреть противно. Одно радует, ярко-алый отпечаток во всю холёную мужскую щеку.
– Мы еще не закончили, – набычивается Шляков, вновь издевательски скользя взглядом по моей фигуре. И совершенно не скрывает своего интереса. Низменного и похабного.
– Закончили, – качаю головой, – если у Вас ко мне нет рабочих вопросов, требующих немедленного обсуждения.
– Не боишься с работы вылететь?
– За что?
– Да хоть за просто так, – выдаёт самодовольно Константин Федорович. – Ну?
– Ставите личные «хотелки» превыше потребностей школы в грамотном специалисте? – отвечаю вопросом на вопрос.
– А кто сказал, что ты грамотный специалист? Я что-то в этом уже сомневаюсь… – потирает с ухмылкой руки Шляков, заметив мое удивление.
Господи, вот же послал ты мне испытание в виде этого недоразумения, которое все величают директором школы и детского сада.
Противного, мелочного и злопамятного не по делу.
– Ваше право, – пожимаю плечами, скрывая нервную дрожь.
Что за напасть?
Отработала только два с половиной года, и, кажется, уже получила первую жалобу в отдел образования. Или что он решил? Организовать внеочередную аттестацию?
Единолично у него вряд ли получится меня уволить. Оснований недостаточно. Значит, или будет гнобить, или устроит подтасовку фактов.
А, судя по масляным глазам, последнее ближе всего к реальности.
– И дочка твоя в наш сад ходит, если не ошибаюсь. Кажется, она кого-то не так давно из детей обидела… – растягивает слова Шляков, – подралась. Ай-яй-яй, как нехорошо.
– Не вздумай моего ребенка трогать, – перехожу на «ты», поскольку этот ненормальный уже затрагивает святое. То, за что я сама его загрызу и не пожалею.
– Может, стоит её психологам показать? Нормальная ли? – зло лыбится придурок, не впечатленный моими словами.
Я же с силой сжимаю кулачки, удерживая себя от рукоприкладства. Потому что не покидает уверенность: этот идиот целенаправленно и грамотно меня провоцирует. Чтобы сорвалась и дала ему повод реально меня шантажировать в будущем или уволить по статье.
– Только посмейте… – начинаю фразу, но звонок мобильного отвлекает.
Ох, ты Боже мой!
Савин.
Вот же, кошмар.
Я совсем забыла, что Пал Палыч обещал заскочить ко мне домой к трём, чтобы передать гостинцы для отца. На завтра я планировала с Полинкой поездку к родителям. Первую за два с половиной года.
Так сказать, сюрприз для малой и моих стариков на собственный день рождения. Поскольку еще ни разу я не появлялась в родном городе, покинув его после развода.
У нас сразу повелось, что в гости приезжает отец, один или с мамой. Правда, последняя бывала реже. К сожалению, в последние годы между нами не заладилось. Не зная всей правды о причинах распада молодой семьи, мама заняла сторону Ивана, явно ей что-то наплёвшего с три короба в своё оправдание. Я же не стала спорить и перетягивать одеяло на себя.
– Привет, Юленька, – слышу басовитый голос старинного друга отца, с которым они познакомились еще в военном училище и дружили до сих пор. – Тебя, кажись, дома нет? Или просто не открываешь старику?
– Добрый день, Пал Палыч. Прошу прощения. Задержалась на работе.
– И долго тебе еще там?
– Нет, – скашиваю глаза на нежелающего уматывать восвояси директора и, кажется, старающегося подслушать чужой разговор. – Уже освободилась.
– Замечательно. Тогда я минут через пять – десять подъеду к крыльцу и отвезу тебя домой. Незачем лишний раз красивой молодой девушке тяжести таскать.
– Хорошо, постараюсь быть вовремя, – радостно рапортую в трубку.
Савин настолько замечательный мужчина, открытый и прямой, что улыбка сама собой расползается по лицу.
– У Вас еще есть какие-то вопросы ко мне, Константин Федорович? – сбросив вызов, оборачиваюсь к Шлякову.
Разговор с Пал Палычем, как глоток живительной влаги, за пару минут придаёт мне энергии и добавляет уверенности в собственных силах. Подсказав, что я ни одна в этом мире. И не все такие гнилые и ущербные, как мой начальник.
– Вопрос с назначением на должность моего заместителя я всё ещё оставляю открытым и жду от тебя положительно ответа в понедельник, – фыркает упёртый баран, двигая челюстью.
– От Вас, – поправляю я его. – Будьте любезны соблюдать субординацию и впредь мне не тыкать.
Подхватываю журнал 9Б класса, свою сумочку и ключи и, обогнув по дуге директора, распахиваю дверь, приглашая жестом освободить помещение. Помявшись несколько томительных секунд, Шляков всё-таки уходит, даря на прощание сальный взгляд-обещание.
В учительской быстренько убираю всё на свои места и, надев зимнюю одежду и обувь, устремляюсь в коридор.
Вот же гнилой человек! Решил мне день рождения испортить?
Не выйдет.
Бурчу про себя, ещё раз проматывая в голове случившийся в математическом классе неприятный эпизод, и направляюсь к входным дверям школы.
Внезапное столкновение плечами с Чернаковой заставляет очнуться и вернуться в реальность.
– Простите, Ольга Павловна. Я Вас не заметила, – с улыбкой беру по привычке всю вину на себя, чтобы не затягивать разбирательство. Хотя совершенно не помню, как она оказалась на моём пути. Только что тут совершенно никого не было.
– Аккуратнее нужно быть, а не глазами по сторонам стрелять, – резко обрывает мой позитивный настрой учительница географии, рассматривая меня чуть прищуренными глазами.
Ух-ты, какие мы злые и важные!
– Учту, – киваю, показывая, что услышала замечание.
Сама же удивляюсь, куда подевалась милая и задорная хохотушка? И что за надутый хомяк вселился в эту особу.
– Вертихвостка! – летит мне тем временем в спину, от чего я даже спотыкаюсь.
Здра-асти – приехали!
Да что за день-то такой?
Глава 3
– Ну, что, солнышко, готова к путешествию? – уточняю у дочурки перед посадкой на междугородний автобус.
Поля на этом виде транспорта каталась только ради интереса и познания всего пару раз в прошлом году. Я оплачивала поездку в один конец поселка из другого, а потом в обратную сторону. Вот так и развлекались.
А что делать, если я водительских прав не имею, да и за руль садиться боюсь? А наш дедуля живёт далеко и на «машинке» повозить может редко.
– Готова, мамочка, – сияет улыбкой моё чудо.
Гляжу на нее и любуюсь.
Маленькая кнопка, но уже очень самостоятельная и деловая. А ещё миленькая и симпатичненькая. Просто куколка! Особенно в небесно-голубом пуховике ниже коленочек, белых дутых сапожках, варежках и белоснежной пушистой шапочке на манер капора с меховой опушкой по краю.
– В рюкзак всё положила? Ничего не забыла из подарков и «сюрпризиков»? – уточняю в сотый раз.
Очень уж мне нравится деловой подход Полины к важным делам. Её организованность, вдумчивость и сообразительность.
Даже про таблетки от тошноты вспомнила именно дочка, а вот я, растяпа, забыла бы непременно.
– Точно, всё. Я два раза проверяла.
– Вот и отлично, – подмигиваю своей умнице, и мы, взявшись за руки, подходим к другим пассажирам, выстроившимся в нечеткую очередь на посадку перед открытыми дверьми нашего автобуса.
Показав билеты и заняв положенные места, где мне достаётся то, что ближе к проходу, а Поле у окна, снимаем варежки и головные уборы и довольно выдыхаем.
– Приключение уже начинается? – попрыгав на сидении и оценив его мягкость и удобство, уточняет малышка.
– Точно, – киваю в ответ.
Ну не говорить же ей, что мои приключения начались уже вчера на работе благодаря директору и его «тараканам». О чём напоминают гематомы на предплечье, отдающие легкой болью, если дотронуться.
– А нам долго кататься, ма?
– Почти четыре часа, котёнок.
– Ого, значит, дневного сна, как в садике, не будет? Красотища-а-а, – заявляет бодро моё чудо, потирая ладошки.
И уже минут через сорок засыпает, подложив одну из них под щеку.
Я же, устремив взгляд в окно на пробегающие вдоль дороги деревья, украшенные белоснежными шапками, проваливаюсь во вчерашние события, анализируя свои и чужие поступки. Совершенно уверена, что вела себя правильно и даже смело, учитывая какая я, в принципе, трусиха и бояка. А поганец Шляков несомненно распоясался, распуская руки и пытаясь прогнуть меня, используя для этого должностное положение.
Не сомневаюсь, что этот кретин теперь не отстанет просто так и в понедельник обязательно продолжит свои нападки и подставы. Ах, да, еще непременно выест мозг, пока не выяснит, по какому поводу к школе приезжала полицейская машина, куда я села, покидая в пятницу школу.
А в том, что меня видели, а точнее прожигали спину недобрым взглядом, не колеблюсь ни секунды. Настолько он был осязаемым и давящим, что заставил невольно обернуться. Поэтому и заметила, как шевельнулись жалюзи в директорском окне, а в соседнем, относящемся к учительской, с гордым видом стояла Ольга Павловна Чернакова, совершенно не стесняясь и разглядывая меня во все глаза.
Вот же любопытные Варвары.
Хотя, чему удивляться?
В относительно маленьком поселке, где все друг друга знают если не официально, то номинально обязательно, любое незначительное событие – как горячая новость с передовицы. К этому просто стоит привыкнуть, особенно человеку, выросшему в пусть и небольшом, но всё же городке, где до тебя другим нет никакого дела.
Хмыкаю и качаю головой, в очередной раз удивляясь, как всё-таки кардинально поменялась моя жизнь в довольно короткие сроки.
А потом сама не замечаю, как засыпаю.
***
– Дедуля! А это мы приехали! – с порога, пританцовывая, громко оповещает Полина, как только папа открывает дверь.
Кнопка успела за время в пути хорошенько выспаться, а проснувшись, слопать пачку крекеров с сыром, наблюдая за мелькающими за окном автобуса «интересненькими» домами и деревьями, разукрашенными Дедом Морозом. И, к счастью, отлично перенесла всю дорогу. Её нисколько не укачало и не уморило, о чём я тайком переживала.
По выходу из транспорта она так фонтанировала энергией, что совершенно спокойно восприняла двадцатиминутный поход с сумками от автовокзала до дома родителей. Кажется, даже его не заметив, потому что крутила головой налево и направо, задавая тысячу вопросов и еще как минимум сотню вдогонку.
Я думала, устанет и выдохнется.
Да ну как же!
Наивная я дама. Однозначно, ошиблась.
Вот и сейчас принцесска прыгает, как мячик, сверкая хитренькими глазками, и смотрит на деда с обожанием, присущим только маленьким детям:
– Хороший сюрприз? Удивили? Скажи! Только честно!
– Очень-очень удивили, – подтверждает тот, расплываясь в улыбке и подхватывая на руки хохотушку.
Отец во внучке души не чает, холит и балует во всю. И приезжать к нам старается почаще, и времени не жалеет, умудряясь с ней играть даже в куклы и «парикмахерскую». Хотя, казалось бы, разве может быть это интересно бывшему офицеру? Серьезному и очень сдержанному в эмоциях мужчине?
Оказывается, может.
А вот со мной в своё время он таким не был. И уж потому ли, что служба съедала львиную долю времени, оставляя для семьи ничтожные крупицы, или выражение «внуки дороже детей» тут нашло своё яркое отражение, я не знаю.
Да и не горю желанием ворошить прошлое. Зачем?
Главное, что наш дедуля – самый замечательный и лучший на свете. Тот, кто является для Полины идеалом и заменяет ей всех мужчин.
Нет, про папу Ивана с дочкой мы тоже разговаривали не так давно, когда этот вопрос проскочил в нашей беседе. Огород городить я не стала. Как и отправлять бывшего супружника в космос, плаванье или командировку на Северный полюс. Просто ограничилась объяснением, что он есть, живой и здоровый, только пока не может приехать, так как сильно занят.
А уж занят ли он, зарабатывая деньги или спуская их по-прежнему в игры и на ставки, уже не моё дело. Пусть сиё остаётся на его совести. Мне неинтересно, поэтому и у родителей про него ни разу не уточняла.
А вот мама, наоборот, при каждой встрече старается на эту тему поговорить и непременно настоять на своём: чтобы «запутавшаяся дочь» одумалась и «потрудилась заняться восстановлением сожжённых мостов».
Да, Вера Васильевна оказалась идейной приверженкой теории: «Ребенку нужен отец! Не важно какой! Любой!»
Поэтому всеми силами продавливала мысль, что я должна сама «вернуться к супругу и покаяться, прося прощение за свою слабость, поскольку сбежала от ответственности, как только в семье наступили сложные времена».
Вот так, и никак иначе.
Блин, уж не знаю, что там Ракитин плёл, но исполнял он это столь грамотно и виртуозно, что временами напоминал шарлатанов, гипнотизирующих людей и заставляющих их отдавать последние крохи, отложенные на «черный» день. Потому как мама уже третий год не слезала со своего любимого конька с моим возвращением.
И, главное, зачем?
Зачем он это делал?
Зачем промывал неустанно мозг и науськивал по сути бывшую тёщу, если в любой момент сам легко мог приехать и поговорить, если уж так этого желал?
Нет.
Ни разу не был за два года.
Даже «так горячо любимую и отнятую у него дочь» за всё время не навестил. Ни в последний месяц нашего пребывания в родном городе, ни после, когда перебрались в Лесное.
И говорить о том, что его жена и дочь исчезли в неизвестном направлении, право слово, смешно. Поскольку ни секунды не сомневаюсь: мамуля сдала все явки и пароли, а именно мой и Полинин новый адрес, в тот же день, как о нём узнала сама.
Ну, выбрала она его сторону, а не мою… Что ж, обидно.
Но ничего не поделаешь. Она – мой родной человек, а значит, нужно быть терпимее.
А вот Ракитина и дальше по возможности стоит обходить стороной, потому что его неутихаемый интерес начинает нервировать.
– Коля, кто там? – слышится голос мамы со стороны кухни, а потом появляется и она сама, выдергивая меня из навеянных родными стенами воспоминаний. – Батюшки! Поля! Юля! Вот так подарок вы нам сделали!
– Бабуля, твоя сладкая конфетка приехала, – выдаёт дочка, сияя ямочками на щеках. И, спрыгнув с дедовых рук, устремляется обниматься уже к ней.
– Это отличная новость, моя золотая! Давайте-ка, девчонки, быстренько раздевайтесь, а-то совсем употеете.
– Я сама, – тут же заявляет моё чудо, демонстрируя самостоятельность.
От чего получает заслуженные похвалы от любимых родственников.
– Умница. Всё сложила, а не разбросала, – комментирует свои наблюдения бабушка. – Совсем взрослой стала.
– Это потому что я в садике кашу утром кушаю каждый день, – с важным видом выдаёт «взрослая мадам», чуть вздергивая носик, и сразу смеясь добавляет. – А вот Олежка кашу не ест, так мелкий и тощий, что его ветром унести может. Он поэтому с Анной Ивановной всегда за ручку ходит.
– Да, непорядок, – подыгрывает дед и, подмигнув, показывает внучке на свой кабинет. – Пойдем-ка на важное дело. Будем твой рост отмечать прямо на стене, чтобы на память осталось.
– Правда? – распахивает широко глазёнки дочь, моментально соглашаясь, но сразу уточняет. – А бабуля нас не заругает?
– А мы ей не скажем, – слышится уже еле слышно, так как говорится шепотом.
– Пойдем на кухню, чайку пока попьём, – кивает мама в сторону её любимого места в доме, внимательно меня рассматривая. – Ох, Юлька, уже двадцать семь, а ты у меня, как девочка. Только краше с каждым годом становишься.
– Ой, скажешь тоже, мамуль, – улыбаюсь искренне, ощущая, как соскучилась по ней за прошедшее время.
Ну да, не зря говорят: «Маленькая собачка – до смерти щенок». Вот и я мелкая, всего метр шестьдесят один. Пусть и не тощая, но худенькая. Однако, попа есть, а вот верхние девяносто, совсем не девяносто, а только восемьдесят пять.
– Как в школе дела? Устраивает? – задаёт вопросы мама, начиная по привычке с нейтральных тем.
– Всё хорошо, мне очень нравится.
– Ученики не обижают?
– Нет, конечно. У нас с ними мирное соглашение подписано, – шучу, забираясь в кресло, которое обожала еще с детства.
– А директор и коллеги? Нормальный коллектив?
– Э-э-э, неплохой, – киваю, слегка удивляясь, как чётко вопрос накладывается на неприятную ситуацию со Шляковым.
Глупое совпадение…
Качаю головой.
Где живу я, а где мама.
Да и что бы она могла сделать?
Попросить директора ко мне приставать?
Бред!
Одергиваю саму себя.
– Мужчину ещё не нашла в новом месте? – переключается на другое мамуля, расставив чашки с горячим напитком и присев напротив.
– Нет, и в мыслях не было, – хмурюсь, ожидая перехода к излюбленной теме.
И оказываюсь права.
– Юлька, а может вернёшься? Ну что ты там одна маешься? Без родных. Да и Полине отец нужен.
Эх, всё по-прежнему…
Зря надеялась избежать неприятного разговора.
– Нет, мамочка, Лесное – прекрасный поселок. Мне очень нравится в нём жить. И Полине тоже, – улыбаюсь солнышку, входящему за руку с дедом в кухню. – Правильно?
– Да, у меня даже жених уже есть, – тут же включается в разговор дочка и красочно повествует о выгодном ухажере с машинками.
Я же, вспомнив про гостинцы от Пал Палыча, убегаю в прихожую.
Так, Юлёк!
Вера Васильевна у нас женщина непробиваемая и упёртая. Значит, просто не принимаем её критику близко к сердцу.
Даю себе мысленную установку и, подхватив баул с подарками, отправляюсь назад.