Пятый осколок. Голос крови.

— Я сказал — пять золотых до Северного мыса! Пять, и ни медяком меньше!

— Да ты охренел, Хромой! Половина твоих людей сдохнет в первую же неделю!

— А ты не бери — иди пешком через Ущелье, если жить надоело!

Родрик протолкнулся вперед, прижимая Элиана к себе. Принц чувствовал, как чужие тела давят со всех сторон, как горячее, кислое дыхание обжигает затылок.

— Куда плывете? — спросил маг у первого попавшегося моряка.

Коренастый мужик с красным, обветренным лицом, изрезанным морщинами, и трубкой в зубах даже не поднял головы. Он чинил сеть, ловко, привычно перебирая пальцами просмоленную, липкую веревку.

— Никуда, — буркнул он.

— Нам нужно на север.

Моряк наконец поднял глаза и окинул их быстрым, цепким взглядом. Худоба Элиана, грязные сапоги Родрика, потрепанные плащи. Ничего ценного. Он сплюнул жвачку табака прямо под ноги магу, чуть не попав ему на сапог.

— Путь на север закрыт, старик. Обвал в Ущелье Плачущих Скал. Камни перекрыли тракт насмерть вчера ночью. Ни пешком, ни на коне не пройдёшь. Разве что птицей полетишь.

Сердце Элиана екнуло и пропустило удар. Обвал. Еще одна преграда. Еще один потерянный день.

— А море? Есть корабли до Дорнхейма? Или до ближайшего порта на севере? Мы заплатим.

Моряк рассмеялся. Смех вышел грубым, лающим и неприятным.

— Дорнхейм? Ты шутишь, дед? Штормы идут вторую неделю. Море взбесилось. Ни один капитан в здравом уме не выйдет в открытое море за золотишко твоей бабушки, даже если ты отдашь все. А если какой дурак и выйдет — он осклабился, показывая редкие гнилые зубы, — цена будет такой, что ты оставишь здесь штаны, душу и последнего коня. Проваливай, пока цел.

Родрик не двинулся с места.

— Дорнхейм — не единственный порт на севере. Может, до Хавенмута? Или до Скалистого Причала?

— Хавенмут закрыт на карантин, — бросил моряк, снова опуская глаза к сети. — Чума. Или что-то похожее на чуму. Люди мрут как мухи. А Скалистый Причал? — он хмыкнул. — Там даже причала-то нет. Голая скала и чайки.

— А ты знаешь кого-то, кто

— Я знаю, что ты надоел, — отрезал моряк, натягивая сеть на колено. — Проваливай, сказал.

Родрик нахмурился, его губы сжались в тонкую, белую линию. Он отошел в сторону, тяжело вздохнув, и провел рукой по лицу, стирая капли дождя и пота.

— Плохо, — пробормотал он, так тихо, что услышал только Элиан. — Очень плохо. Если путь по суше закрыт, а море штормит мы застрянем здесь. День, два, неделю. Нам нужен корабль любой ценой, Элиан. Любой.

Элиан нервно переминался с ноги на ногу, чувствуя, как ледяная влага просачивается сквозь мокрую обувь. Мешок с припасами, единственное их богатство, береженое как зеницу ока, висел на поясе. Там было немного серебра, несколько золотых и горсть вяленого мяса.

— Может, спросим еще кого-то? — начал он, оглядываясь на других капитанов, пытаясь найти хоть одно доброе или жадное лицо. — Вон тот, с синим флагом.

— Можно попробовать, — Родрик кивнул, но в его голосе не было надежды.

Они прошли вдоль пирса, переговариваясь с каждым капитаном, который соглашался их слушать. Результат был везде одинаковым.

— Нет, не пойду.

— Только до маяка, и то с бабкину душу сдерешь.

— А ты вообще откуда такой взялся? Не похож на беженца.

— На север? Ты в своём уме?

Элиан начал уставать. Не от ходьбы, а от отказов. От того, как на них смотрели: то с подозрением, то с жалостью, то с откровенным презрением. Он чувствовал себя нищим, который просит милостыню у ворот.

— Может, зайдем в харчевню? — предложил он, когда они отошли от очередного капитана, молча качнувшего головой. — Перекусим. Заодно послушаем, о чем люди говорят.

Родрик помедлил.

— У нас не так много монет.

— У нас хватит, — Элиан потряс мешком, который висел у пояса. — Хотя бы на хлеб и похлебку.

Маг вздохнул.

— Хорошо. Но не надолго и коня надо привязать.

Харчевня «Якорь и Волна» располагалась в подвале старого склада. Спуск вниз вел по скользким каменным ступеням, выщербленным и грязным. С потолка капало, но внутри было тепло. И людно.

Элиан протиснулся к свободному столику в углу, откуда был виден вход и большая часть зала, Родрик сел напротив.

— Чего изволите? — к ним подплыла рыжая девица.

— Похлебки. Хлеба. И воды, — сказал Родрик.

— Вина не хотите? У нас хорошее красное. Из южных земель.

— Воды, — повторил маг.

Девица пожала плечами — мол, как хотите — и уплыла к стойке.

Элиан огляделся. За соседним столиком двое грузчиков спорили о ценах на зерно. За другим — трое матросов играли в кости, время от времени перебрасываясь грубыми шутками. В дальнем углу, у камина, сидел старик и что-то тихо бубнил себе под нос, иногда встряхивая головой, как пес, отгоняющий мух.

— Слушайте, — шепнул Элиан, кивая на грузчиков.

— Говорят, к замку прилетела тварь, — говорил один, понизив голос.

— Брехня, — отмахнулся второй, но без уверенности. — Откуда тварям взяться? Война кончилась.

— А урги? Тоже кончились?

— Урги — другое. Урги — это

Он не договорил, заметив, что на них смотрят. Грузчики замолчали, бросили в сторону Родрика и Элиана быстрые, подозрительные взгляды и перешли на шепот, которого уже нельзя было разобрать.

Элиан сделал вид, что рассматривает трещины на потолке.

— Урги, — тихо повторил он, склонившись к Родрику. — Вы слышали?

— Слышал.

— Они здесь?

— Не знаю. Но если слухи дошли даже до грузчиков — Родрик помолчал. — Значит, не просто слухи.

Девица принесла жидкую похлебку с плавающими кусочками моркови и неизвестного мяса, и две корки хлеба. Элиан вцепился в миску, как умирающий от голода, которым он, в общем-то, и был.

— Ешь медленнее, — сказал Родрик. — А то вырвет.

— Я голоден.

— Тем более.

Они ели молча, слушая разговоры. Матросы за соседним столиком уже не играли в кости, а пили, и языки у них развязались.

— А я тебе говорю, эльфы здесь, — втолковывал один, корявый, с разбитым носом. — Я сам видел сегодня утром.

— Эльфам здесь не место, — буркнул второй.

— А им плевать на твоё «не место». Им вообще плевать на нас.

Корявый понизил голос, но Элиан все равно услышал:

— А еще говорят, принц жив. И что он где-то там, на севере. Собирает войско.

— Войско? Какое войско? Ему семнадцать лет.

— А королю Дорвену было двадцать, когда он престол занял. И ничего.

Элиан почувствовал, как Родрик напрягся, но маг не подавал виду, а продолжал жевать хлеб, невозмутимо, будто речь шла о погоде.

— Допивай, — сказал он негромко. — Уходим.

— Но я не доел

— Уходим.

Они вышли уже в сумерках. Небо потемнело, ветер усилился, и налетающие с моря брызги были ледяными. Элиан запахнул плащ плотнее, но холод пробирал до костей. Родрик остановился, огляделся. Затем обошел таверну и вернулся к удивленному Элиану и его лицо перекосило.

— Коня увели.

Элиан обреченно посмотрел на мага, ощупывая привязанный мешок на поясе.

— Что теперь? — спросил он.

— Еще раз обойдем пирс. — Родрик выдохнул без надежды. — Спросим тех, кого не спросили.

— А если никто не согласится?

— Тогда будем думать.

— Коня жалко.

Они свернули к пирсу, и тут Элиан почувствовал толчок. Плечо дернулось, равновесие было потеряно. Элиан покачнулся, инстинктивно хватаясь рукой за пояс, чтобы проверить, на месте ли мешок.

Пусто.

Мешка не было.

— Эй! — вскрикнул Элиан, голос сорвался от ужаса и злости. Кровь ударила в голову. — Вор! Стой!

В плотной стене людей мелькнула фигура в лохмотьях. Пацан лет двенадцати, худой, грязный, юркий, как угорь, уже протискивался между ног взрослых, зажимая украденное под мышкой, и скалился, демонстрируя отсутствие передних зубов.

— Стой! Вор!

Элиан рванул с места, забыв про наказы Родрика, про осторожность.

— Элиан, стой! Не надо! — крикнул Родрик, протягивая руку, но принц уже нырнул в толпу, расталкивая людей локтями, сбивая с ног какого-то торговца.

Погоня превратилась в безумный слалом между бочками, телегами, лошадьми и орущими людьми. Пацан бежал уверенно, словно знал каждый выступ мостовой, каждую щель. Прыгал через лужи, скользил по грязи, смеялся звонко и нагло. Элиан спотыкался, сбивал колени о мокрые, скользкие доски, царапал руки о занозы, но не отставал. Ярость заглушала усталость и боль в боку. Он хотел не просто вернуть деньги. Он хотел наказать за эту наглость.

Они влетели в узкий переулок. Потом в другой. Потом в третий. Вор свернул в узкий, темный проулок, ведущий вниз, к старым, заброшенным докам. Здесь не было людей, только крысы, шуршащие в щелях между досками, и темные, зловещие силуэты брошенных лодок, накренённых набок.

— Стой, паршивец! Я тебя

Вор свернул в проход между двумя складами. Настолько узкий, что Элиан застрял плечами. Он пролез, содрав кожу о шершавый камень, и вывалился на пустырь.

Пацан забежал в тень огромного полуразрушенного склада. Остановился и прислонился к стене, переводя дух, но убегать дальше не собирался. Он ухмыльнулся в темноту.

Из-за груды старых, покрытых слизью бочек вышел другой человек. Высокий, широкий в плечах, закутанный в темный, тяжелый плащ с глубоким капюшоном, скрывающим лицо.

— Принес? — голос хриплый, неприятный.

— Ага. — Пацан протянул добычу, ухмыляясь.

Человек в капюшоне взял мешок, поворошил его длинными, неестественно бледными пальцами. Достал кусок хлеба, понюхал, потом сунул руку глубже и нащупал металл.

— Да вот, бегут сюда. — Пацан хихикнул, ткнул пальцем в сторону входа в переулок. — За этим парнем, говорят, тени охотятся. Слышал, награда большая. Живым или мертвым, всё равно.

Элиан замер, прижавшись спиной к холодной влажной стене. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось болезненными толчками в ушах.

Тени охотятся. Они знали. Кто-то знал, что они здесь.

Человек в капюшоне медленно поднял голову.

— Хорошо, — прошипел он.

Пацан кивнул, сгреб монету, брошенную человеком, и побежал обратно к выходу, но тут же наткнулся на грудь Элиана.

— Ты! — взвизгнул парень.

Человек в капюшоне мгновенно оказался рядом, двигаясь с неестественной, дерганой скоростью. Из рукава выпал короткий широкий кинжал с черным лезвием.

— Глупый мальчишка, — прошипел он, обращаясь к Элиану, и замахиваясь кинжалом. — Сам пришел на смерть.

Элиан попытался отпрыгнуть, отползти, но спина уперлась в шершавую, мокрую стену. Выхода не было. Кинжал сверкнул в тусклом свете, направляясь прямо в горло. Время замедлилось. Элиан увидел свое искажённое отражение в черной стали, увидел смерть, летящую к нему. Он зажмурился, ожидая боли.

Вдруг воздух вокруг вспыхнул ослепительным белым светом. Человека в капюшоне отбросило назад, к стене. Кинжал выпал из ослабевшей руки и с шипением, словно снег на горячей сковороде, расплавился на деревянных досках, оставляя черное, дымящееся пятно.

Из тени переулка, вышел Родрик. Он сделал шаг вперед, и воздух вокруг него сгустился, став плотным и вязким, как вода, давящим на грудь. Магия исходила от него волнами, видимыми искажениями пространства, и крысы с визгом разбегались, прячась.

— Ты ошибся адресом, тварь, — тихо сказал Родрик.

Человек в капюшоне зашипел, пытаясь подняться. Он опирался на дрожащие руки, но тело не слушалось. Тень вокруг него зашевелилась, отделилась от земли, поползла вверх, обвивая ноги, руки, шею, словно живые змеи.

— Они придут — голос звучал уже не из горла, а отовсюду сразу, просачиваясь из темноты, из щелей между досок. — Хозяин уже знает. Вы не уйдете. Морготрас ждет

— Заткнись.

Родрик резко взмахнул рукой и сжал кулак.

Тень вокруг существа сжалась, вдавила его в пол, сплющила и раздавила. Послышался отвратительный звук ломающихся костей и лопающихся внутренностей. Через мгновение на досках осталась только черная вонючая лужица, которая быстро впиталась в дерево, оставив после себя легкий запах серы и гнили.

Элиан сидел на земле, дрожал всем телом и не мог пошевелиться. Тошнота подступила к горлу.

— Кто кто это был? — прошептал он, стуча зубами.

Родрик подошел и протянул руку, помогая подняться.

— Шпион, — сказал Родрик, оглядываясь по сторонам, проверяя темные углы. — Или хуже. Слуга той тьмы, что идет за нами по пятам.

— Но откуда они узнали, что мы здесь?

— Не знаю. — Родрик говорил отрывисто, быстро. — Но это уже не важно. Они уже здесь, Элиан. В этом городе.

Он наконец отпустил плечо принца.

— Нам нужно уходить. Прямо сейчас. Ни секунды медлить нельзя.

— Но корабли пути нет, — начал Элиан, чувствуя безнадежность.

— Корабль найдется, — раздался новый голос.

Они обернулись.

На крыше склада, на самом краю, сидел тот самый эльф. Бесшумно, как большая ночная птица. В руке он держал длинный лук из белого дерева, тетива была натянута и стрела с черным оперением смотрела прямо на Родрика.

— Вы привлекаете слишком много внимания, люди, — сказал эльф. Голос звучал странно — мелодично, но холодно. — Шумите, бегаете, светитесь магией. Скоро сюда сбежится вся городская стража, наемники и те, кто платит им за ваши головы. Вы мертвецы, если останетесь.

Родрик напрягся, инстинктивно заслоняя Элиана собой, готовый в любую секунду снова ударить магией.

— Кто ты? Чего тебе нужно?

— Капитан «Северного Ветра», — эльф легко, грациозно спрыгнул с крыши, приземлившись на доски без единого звука, словно он весил меньше пера. — Меня зовут Талион. И если вы хотите дожить до утра, вы сядете на мой корабль. Сегодня ночью, как только стемнеет.

— Почему? — Родрик не опускал рук, его пальцы дрожали от напряжения. — Зачем вам это? Что вы получите?

Талион усмехнулся. Улыбка вышла хищной, обнажила ровные, острые зубы.

— Потому что я видел, как ты убил того слугу тьмы магией. Чистая сила. И мне нужна услуга.

— Какая услуга? — настороженно спросил Элиан, выглядывая из-за спины мага.

— Узнаете, когда будем в море. В безопасности. — Эльф спрятал лук за спину одним плавным движением. — У вас выбор: остаться здесь и умереть от рук шпионов Морготраса или пойти со мной и рискнуть в шторм. Решайте быстро. Время уходит, а тени сгущаются.

Родрик посмотрел на Элиана, потом на темный проход, откуда они пришли, откуда могли появиться новые враги. В глазах принца он видел усталость, страх, но и решимость.

— Мы согласны, — твердо сказал маг. — У нас нет выбора.

Талион кивнул.

— Тогда идите за мной. Не отставайте.

Он развернулся и пошел вперед, растворяясь в сумерках порта, словно призрак. Элиан и Родрик переглянулись. В этом взгляде было все: и облегчение, и страх перед неизвестностью, и понимание, что их путешествие только начинается. И теперь оно станет ещё опаснее.