Правила интуиции

Глава

В некотором царстве, в некотором государстве жили были три богатыря. Жили не тужили, с односельчанами дружили, делили с ними радости и невзгоды. А время было непростое, тяжко приходилось многим из их сородичей. Чтобы прокормить свои семьи, им приходилось трудиться с утра до ночи, и не каждому это было под силу: у кого детей семеро по лавкам, а кому здоровье или возраст не позволяли тяжело работать. Вот и стали богатыри такие семьи примечать, да думу думать, как им помочь. И придумали. Стали они состязания устраивать перед князьями, боярами, да прочей зажиточной знатью, а вырученные монеты раздавать нуждающимся.

Но со временем князья да бояре стали требовать больше зрелищ, да поизощрённее. И богатыри стали набирать новых участников. И звали их грифоны — быстрые как ястребы и храбрые как львы. Отбор был очень жёстким. Не каждый мог стать грифоном, только самые ловкие и отважные. И не каждый мог позволить себе быть зрителем, только очень богатые и щедрые.

О грифонах стали ходить легенды. И если Робин Гуд отбирал деньги у богатых, чтобы раздать бедным, то грифоны их зарабатывали, порой рискуя своими жизнями.

Постепенно звон монет заставил всех позабыть о благой цели, ради которой создавались грифоны. Состязания превратились в очень дорогое развлечение. Их проводили под покровом ночи, в тайных местах и только для избранного круга лиц.

В грифоны теперь шли не для того, чтобы стать героями, а ради собственной наживы. И чтобы обезопасить себя от грабителей, грифоны стали надевать маски, скрывая свою личность.

Для знатных господ всё стало только интереснее, а простой народ стал забывать о подвигах грифонов и их самих.

С тех пор много лет прошло. Некоторые убеждены, что грифоны существуют и по сей день. Другие же уверены, что это всего лишь сказка.

Глава 1

— Повтори, что ты только что сказала.

— Их называют грифонами, — ещё тише сказала Аня и при этом наклонилась почти к самому моему уху. — Можно смело сказать, что они представители университетской элиты. Макс Чернов — несомненный лидер во всех отношениях: в учёбе, в спорте, и все девчонки по нему с ума сходят. Но, как ни странно, до сих пор его статус: свободен, — она игриво повела глазами. — Второй, Никита Смолин, его друг. Он мало в чём уступает Максу, но ключевое слово — уступает. Ты меня вообще слушаешь? — слегка толкнула меня в бок Аня.

— Слушаю, конечно. Всё, что ты говоришь, безумно интересно.

— Ага, конечно! Именно поэтому ты витаешь где-то в облаках?

— Кто такие грифоны? — спросила я.

На первый взгляд могло показаться, что своим вопросом я доказывала сестре, что внимательно её слушала. На самом же деле, это единственное, что меня заинтересовало.

Сказку о грифонах пару раз в детстве мне рассказывал дедушка, и я её хорошо помнила. Конечно, я не думала, что она как-то связана с университетскими грифонами. Сказка, есть сказка. И всё же было довольно любопытно.

— Я мало что об этом знаю, — ответила Аня. — Они участвуют в гонках. Лучшие из лучших, понимаешь?

— Не очень. Нет, то, что в гонках участвуют — это понятно, но почему их называют грифонами?

Аня пожала плечами.

— Что ты вообще к этому прицепилась? Обычное название команды, наверное, как в хоккее или баскетболе.

Аня Быстрова — моя двоюродная сестра, училась на втором курсе этого самого университета. Я же поступила на первый и приехала сюда совсем недавно, поэтому она потихоньку вводила меня в курс дела. Мы стояли посреди небольшого вестибюля недалеко от входа. Представители университетской элиты только что спустились с лестницы, ведущей на второй этаж, и вышли на улицу. Я наблюдала, как все девчонки вокруг провожали их восторженными взглядами, томно вздыхая. Не хватало только, чтоб они дружной толпой ринулись за ними, наперебой выкрикивая, какие они красавчики, как в китайских дорамах.

Мы тоже вышли из универа и, свернув за угол, направились к парковке. С Аней мы жили в одном городе и были очень близки. Приехав сюда учиться, нам пришлось остановиться в доме нашей тёти, вернее в квартире. Квартира была огромная, двухуровневая, но мы с Аней жили в одной комнате, так сами захотели. Тётя Лариса добрейшая женщина, была всегда приветлива и отзывчива. Её дочь Богдана, тоже наша ровесница, общение с нами ограничивала. И хотя раньше мы виделись часто и несколько недель лета всегда проводили вместе, она нас сторонилась. Судя по всему, до её стандартов мы не дотягивали, особенно я.

В нашей семье считали, что из нас троих я самая несерьёзная, взбалмошная и безответственная. Аня же прилежная, скромная и послушная. Ну, а Богдана просто красавица. И не важно, что она самовлюблённая, заносчивая эгоистка, красавица же — этим всё сказано.

Я остановилась у своей машины.

— Почему мы не можем парковаться перед универом? Там же есть места.

— Это места для избранных, их нужно заслужить, — пояснила Аня.

— И как же?

— Как угодно, — она закинула рюкзак в свою машину, — главное показать, что ты особенный.

— Как угодно, говоришь? — я задумалась.

— Алиса, даже не думай об этом, — сказала Аня, качая головой. — Постарайся не высовываться лишний раз, всем будет спокойнее.

— Куда едем? — спросила я, уходя от щекотливого разговора.

Продолжать — означало давать обещания, я же ими просто так не разбрасывалась.

— Может, по набережной прогуляемся? — предложила Аня.

Этот город был намного больше и красивее нашего. Мне он нравился. И хотя я знала его плохо, то, что успела увидеть, впечатляло. Уже несколько вечеров подряд я выезжала на улицы города, чтобы поближе с ним познакомиться.

У тёти Ларисы раньше мы никогда не гостили. Пока дедушка с бабушкой были живы, мы все одной большой дружной семьёй собирались у них на все праздники в их загородном доме. Сейчас я очень тосковала по тому времени. Теперь дом пустовал. Мы изредка туда наведывались, да и то по очереди. Дружные семейные посиделки стали большой редкостью.

Днём улицы города были слишком оживлёнными. В отличие от Ани, я любила скорость, но сейчас послушно тащилась за ней. Скорость улитки имела единственный плюс для меня — я могла не только глазеть по сторонам, но и досконально запомнить каждую мелочь, вплоть до рекламной вывески. День был в самом разгаре. Люди суетливо сновали туда-сюда. Я словно наблюдала за компьютерной игрой про бегающих человечков. Все бегут, спешат. Пожалуй, пока наблюдала, я не заметила никого, кто бы неторопливо прохаживался без цели. «Торопись не спеша, — любила повторять бабушка, — спешка до хорошего не доведёт.» Похоже, остальным эта истина неизвестна.

Как только нос приятно защекотал запах речной свежести, я поняла, мы на месте. Оставив машины неподалёку, мы медленно побрели по дорожке, ведущей к набережной. Как ни странно, людей здесь было немного. Прогуливаясь вдоль парапета, мы изредка останавливались, чтобы понаблюдать за местными рыбаками-любителями. Рыбалку любила Аня, я же от этого была далека. Никогда не понимала, что хорошего в том, чтобы просто сидеть и ждать, когда дрогнет поплавок. Ожидание — это пытка для меня. Я предпочитала движение. Опасность, экстрим, скорость — вот то, что заставляло моё сердце трепетать. За рулём я чувствовала, что живу. Но в моём увлечении была одна странность: гонять я любила под звуки классической музыки. И не важно, что это было — размеренный вальс или времена года Вивальди — это не имело значения.

Решив немного передохнуть, мы присели на одну из скамеек.

— Когда ты познакомишь меня со своим парнем? — спросила я сестру.

С Артёмом Аня начала встречаться несколько месяцев назад, но я его до сих пор ни разу не видела. Он постоянно был занят какими-то делами.

— Сейчас мы редко видимся, — ответила она, — чаще всего в универе. Думаю, завтра вы сможете встретиться.

— Как вы умудрились сблизиться, если он такой занятой?

— Раньше так не было, а теперь подработка отнимает у него много времени.

— Это что Гулевич? — удивлённо нахмурилась я и кивнула в сторону.

Она проследила за моим взглядом. Недалеко от нас у парапета стояла девушка. Лёгкий речной ветерок слегка развевал её длинные светлые волосы.

— Ну да. По-моему, она тоже поступила в наш универ.

— Почему ты так думаешь?

С Настей Гулевич я вместе училась. Она была неким образцом для подражания не только для нашего класса, но и для всей школы. Учителя постоянно ставили нам её в пример. Она была тихой, спокойной девушкой, училась на отлично, играла на скрипке, принимала участие во всех конкурсах и олимпиадах. В общем, умница и красавица.

— Из-за него, — ответила Аня и кивнула немного в сторону.

К Насте подошёл высокий темноволосый парень и обнял её сзади. Лица его я рассмотреть не успела. Они так и стояли, обнявшись, любовались речными волнами и мило ворковали.

— Кто он?

— Матвей Коршун, он одногруппник Артёма, — пояснила Аня.

— А Коршун — это фамилия или что-то типа грифонов?

— Нет, фамилия, — рассмеялась сестра.

— Они встречаются?

Аня кивнула.

— Она приезжала к нему в том году несколько раз, я их видела вместе.

Парочка медленно двинулась в нашу сторону, держась за руки. Проходя мимо, Настя посмотрела на нас и слегка кивнула, но подходить не стала. Насколько я знала, близких подруг у неё не было. Она дружила со всеми и в то же время ни с кем. Учитывая мой темперамент, мы с ней были абсолютно разными, поэтому и общались постольку-поскольку.

— Она же вроде в консерваторию хотела поступать, — проговорила я.

— Расхотела, значит. А может Матвей уговорил. Кстати, а вам уже предлагали секции, в которые можно записаться?

— Предлагали, — без особого энтузиазма ответила я.

— Ты что-нибудь выбрала?

— Нет, а это обязательно?

— Желательно. Тем, кто не принимает никакого участия в жизни универа, на экзаменах туго приходится.

— Да ладно, — я недоверчиво нахмурилась.

— Да чтоб мне на красный всегда попадать!

Я рассмеялась.

— Вот теперь верю.

Это была наша с ней клятва, которую мы придумали много лет назад. Любовь к автомобилям нам привил дедушка. Именно он впервые посадил нас за руль и обучил всему, что знал сам. В молодости он был профессиональным гонщиком, а потом основал школу экстремального вождения. С самого детства он приводил нас туда, чтобы мы могли наблюдать за различными трюками и опасными приёмами, которым там обучали. Наши машины — это тоже подарки деда. Наверное, из нас троих я была к нему ближе всех и мне до сих пор его очень не хватало.

Глава 2

Наутро следующего дня я потихоньку выскользнула из своей комнаты. Аня ещё спала. Первой пары у неё не было, могла позволить себе поваляться подольше. Я спустилась вниз и прошла на кухню. Тётя Лариса с Богданой уже были там, завтракали.

— Доброе утро, — сказала я и тоже села за стол, где меня ждали свежесваренный кофе и блинчики.

— Доброе утро, Алиса, — ответила мне тётя Лариса. — Как прошёл первый день в университете?

— Неплохо, но, по-моему, для первого дня слишком много информации.

— Ничего, привыкнешь. Вон девчонки поначалу тоже потерянные ходили, а потом втянулись. Да, Богданочка?

— Скажешь тоже! — возмутилась та. — Может Анька и потерялась на время, мне же это несвойственно. Я везде как рыба в воде. Нерешительность — удел убогих.

Тётя Лариса даже растерялась немного от такого ответа.

— Дочка, нельзя же так…

— Как? — перебила её Богдана. — Я не собираюсь изображать из себя бедную овечку, только чтоб тебе угодить.

— Богдана, ты же с мамой разговариваешь, не со мной. Уймись, наконец, — не выдержала я.

Сестра одарила меня недобрым взглядом.

— Не ссорьтесь, девочки, — поспешила усмирить нас тётя. — День только начинается, не стоит его омрачать взаимными упрёками. Завтракайте скорее, а то опоздаете.

Из подъезда мы вышли все вместе. Богдана каждое утро отвозила мать на работу, а потом ехала в универ. У тёти Ларисы была и своя машина, только ездил на ней её муж дядя Лёня, которого мы видели очень редко. У меня сложилось мнение, что жил он на работе, а домой изредка наведывался.

О благополучии своих дочерей дедушка позаботился заранее. Он сделал всё, чтобы после его ухода, они ни в чём не нуждались. Как только его не стало, школа «Автоджайв» — его детище, перешла в руки партнёров. Оказалось, что по наследству она могла переходить только по мужской линии. И деду это было известно, поэтому он всё предусмотрел.

Я сидела в машине и, обхватив руль руками, пыталась отогнать печальные мысли. Почти два года прошло, а я никак не могла привыкнуть, что их нет. Думалось, вот нагряну сейчас в посёлок, а они там, и всё как раньше. Дедушка стоит на крыльце, радостно улыбаясь, встречает меня. Бабушка готовит обед и бежит ко мне, чтобы стиснуть в своих объятиях. Я зажмурила глаза, чувствуя, как подступают слёзы. После смерти деда бабушка прожила недолго, не смогла без него. Вот и мне было безумно трудно осознавать, что больше их никогда не увижу. И приезжать в пустой одинокий дом по-прежнему было настоящим испытанием.

Я завела машину, включила музыку и под звуки Unsafe Haven выехала со двора. С утра движение на улицах города было оживлённым, и ехать быстро, как я привыкла, было невозможно. Еле плетясь в потоке машин, я наконец добралась до универа. Поравнявшись с ним, я притормозила, обратив внимание, как на огромной площадке перед зданием, напротив друг друга остановились два автомобиля на почтительном расстоянии. По агрессивному рычанию моторов, я сразу вникла в ситуацию. Соревнуясь, они пытались решить, кому достанется единственно-свободное место перед универом.

Я тоже не собиралась довольствоваться дальней парковкой. Недолго думая, завернула на площадку, и пока эти двое, бодаясь, прожигали друг друга глазами, я надавила на педаль газа и, проскочив мимо них, легко въехала на свободное место. Не спеша я выключила музыку, заглушила мотор и, подхватив с соседнего кресла рюкзак, вышла из машины. Двое лихачей, визжа тормозами, остановились позади моей тачки и повыскакивали из машин.

— Что за хрень?! — рычал один.

— Ты кто такая?! — налетел на меня второй.

— Хочешь познакомиться? — невозмутимо спросила я, закинув рюкзак на плечо, и нажала на кнопку брелока сигнализации.

Моя «Тойота» подбадривающе подмигнула.

— Ты что слепая?! — продолжал орать первый. — Не видишь, что здесь происходит?

Я осмотрелась по сторонам, на ступенях перед универом начала собираться толпа любопытных зевак.

— И что же происходит?

— Надеюсь увидеть тебя в нашей театральной студии, — услышала я голос позади. — Разыгрывать непонимание у тебя получается прекрасно.

К нам подошёл Макс Чернов, тот самый грифон из университетской элиты.

— Не понимаю о чём ты, — скучающим тоном пропела я и попыталась пройти мимо него.

— Не спеши, дорогуша, — он схватил меня за руку. — Видишь ли, парни в гонке собирались решить, кому достанется это место, — он в упор смотрел на меня. — Что теперь скажешь?

— В гонке, говоришь? — я оглянулась на парней. — Так я оказалась быстрее, значит, выиграла, — я снова посмотрела на Макса, он загадочно ухмыльнулся. — А дорогушей будешь свою тёлку называть, — добавила я и выдернула свою руку, наблюдая, как его брови поползли вверх.

— Думаешь всё так просто? — Один из «гонщиков» подошёл к нам ближе. — Играть нужно по правилам, а не лезть внаглую, куда не следует!

— Именно потому, что вы игрались, я сделала то, что сделала, — терпеливо объяснила я. — А гонка, на мой взгляд, выглядит немного иначе.

— Да что она о себе возомнила, Макс?! — воскликнул второй. — Неужели ты всё так и оставишь?

— Хочешь настоящую гонку? — Чернов продолжал сверлить меня взглядом. — Честно говоря, ты меня заинтриговала. Учитывая твой острый язычок, безумно хочется посмотреть, на что ты ещё способна.

— Макс, ты серьёзно?! — чуть ли не в один голос воскликнули двое. — Она ж девчонка!

— А вы что же, девчонки испугались? — спросил он их, усмехаясь. — Раз у нас теперь три претендента на одно место, то решим всё по-взрослому.

Глядя на нерешительных «гонщиков», переминающихся с ноги на ногу, я откровенно заскучала. Как сказала утром Богдана: «Нерешительность — удел убогих». И сейчас я с ней была согласна.

— Встречаемся в полночь за металлургическим заводом, — объявил Чернов. — Знаешь, где это? — и посмотрел на меня.

— Найду, не маленькая.

Он улыбнулся.

— Что ж, замётано.

— А вот я так не думаю, — донёсся голос из толпы.

Макс обернулся и устало выдохнул.

— Коршун, ты-то тут каким боком?

— Думаю, не честно заставлять девушку соревноваться с парнями, — ответил тот, подходя ближе.

— И что ты предлагаешь? Закрыть глаза на её выходку? — похоже Чернов начинал злиться. — Или хочешь занять её место?

— Угадал, — ответил Коршун. — Это ведь не противоречит правилам?

— Правила здесь устанавливаю я, если ты не забыл, — вальяжно произнёс Макс. — Не пойму только, зачем тебе это, а? Вы знакомы?

Речь шла обо мне, а эти двое стояли и решали мою судьбу, будто я была каким-то ничтожеством. Насколько я поняла, этот Коршун не кто иной, как парень Насти Гулевич. Так какого лешего он влез в наш разговор?

— Вы ничего не забыли? Меня спросить, например? — я злобно уставилась на Коршуна. — Ты кто такой? И потрудись объяснить, с какой стати вписываешься за меня?!

Под стать моему, его взгляд был не менее зловещим. Он схватил меня за руку и оттащил в сторону. Я задохнулась от такой наглости.

— Ты что творишь?

— Советую попридержать свой язык и забыть о том, что сейчас произошло, — вполголоса велел он.

Почему-то моя ярость в один миг превратилась в нездоровое любопытство.

— У меня два варианта, — полушёпотом заявила я. — Либо ты меня с кем-то перепутал, на что я очень надеюсь, либо у тебя крыша поехала.

— Я тебя разочарую, Алиса Бабич, но в обоих случаях ты промахнулась.

— Любопытно, — я сощурилась. — Мы действительно знакомы? Что-то не припомню. Освежишь память?

— Что здесь происходит? — к нам подлетела Богдана и с укором посмотрела на меня. — Ты опять во что-то вляпалась?

— Богдана, уведи её отсюда! — потребовал Коршун. — А ты, — уставился он на меня, — не смей появляться там, где он сказал.

Богдана схватила меня за руку и потащила к дверям универа.

— Поверить не могу, стоит оставить тебя одну, как ты тут же находишь себе приключения. Может, хватит доставлять всем неприятности? Что ты натворила в этот раз?

— Коршун из мухи слона сделал, — пробурчала я. — Ничего страшного не произошло. А он что из нашего города?

— Откуда мне знать, мы с ним не друзья.

— Мне показалось, вы довольно близко знакомы, — произнесла я, заглядывая сестре в глаза.

— Он капитан баскетбольной команды, я — группы поддержки и на этом всё! — Богдана заметно нервничала. — Пойду я, не хватало ещё опоздать из-за тебя.

Я же уходить не торопилась и подошла к окну. Толпа перед универом рассосалась. Скорее всего, Коршун решил заступиться за меня из-за Насти. Видимо, вчера она объяснила ему, кто я такая. Не дать в обиду одноклассницу своей девушки — очень благородно. Других объяснений я не находила.

Отсидев две пары, я пошла искать Аню, мы договорились встретиться в столовой. Поравнявшись с дверью, на которой висела табличка «Актовый зал», я остановилась. До моего слуха донеслись едва уловимые звуки знакомой мелодии. Я осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. На актовый этот зал был мало похож, скорее он напоминал зрительный зал в театре. Окон в нём не было. Сейчас освещалась только сцена. В дальней её части стоял рояль, за которым сидел парень и исполнял вальс «Граммофон». Не в силах пройти мимо, я проскользнула внутрь и прикрыла за собой дверь. Я так и осталась стоять на месте, боясь потревожить музыканта. Ко мне он сидел полубоком и, казалось, не замечал ничего вокруг, настолько был поглощён своей игрой. Моя душа тоже всколыхнулась, я любила эту мелодию, а парень исполнял её великолепно, со всей душой. Невольно я заслушалась, совсем забыв о встрече с сестрой. Резкий звук телефона заставил меня вздрогнуть, музыкант замер. Я тут же развернулась и выскочила за дверь.

Как и ожидалось, звонила Аня, она меня потеряла. Я поспешила в столовую.

— Где ты была? — спросила она, как только я уселась за стол напротив неё.

— Там в актовом зале какой-то парень играет на рояле, не смогла пройти мимо, прости, — виновато проговорила я.

— Это Женька Шевелёв, наш пианист-виртуоз.

— И что пианист-виртуоз делает в этом универе?

Аня улыбнулась.

— Этот дурачок считает, что сидеть за роялем не совсем по-мужски, поэтому пересел за компьютер, — она улыбнулась ещё шире. — А сам при любой возможности бежит к инструменту, от страсти никуда не денешься.

— Ты так хорошо его знаешь…

— Он друг Артёма. Говорю же, эти парни будущие хакеры.

— Значит Коршун тоже на факультете компьютерных технологий?

— Почему тебя интересует Коршун?

— Сегодня утром кое-что произошло.

И я поведала сестре о том, что со мной случилось.

— Алиса, ты — упёртая ослица! — грозным шёпотом, чтобы не привлекать внимания, заговорила Аня. — Я же просила тебя не лезть на рожон. О чём ты только думала?!

— Почему вы все так реагируете? Каждый имеет право парковаться там, где хочет, все места общие.

— Чую, с твоим появлением со спокойной жизнью можно попрощаться, — обречённо вздохнула Аня.

— Что ты называешь спокойной жизнью? То, что все следуют нелепым правилам Чернова? Это же неправильно.

— Неправильно то, что ты решила, будто в одиночку способна всё изменить. Хотя нет, о чём это я? — спохватилась сестра. — Ты ведь тоже согласилась на его условия и пошла у него на поводу. Так в чём смысл? Ещё и Матвея втянула в это.

— Кстати, об этом. Есть предположения, почему он вмешался? — спросила я. — Он ясно дал понять, что знает меня, да ещё практически приказал мне не появляться сегодня ночью в указанном месте.

— Правильно сделал, — кивнула Аня. — О причинах его поступка остаётся только догадываться, но при случае обязательно поблагодарю его за то, что перекинул твои проблемы на свои плечи.

— А я его просила об этом?! — воскликнула я. — Со своими проблемами я могу разобраться и без его помощи!

— Чего ты добиваешься? — нахмурившись, спросила Аня. — Показать всем, какая ты крутая? И что это даст? — она вздохнула. — Далось же тебе это место. Как не крути, с этим уже ничего не поделаешь. Матвею по любому придётся отдуваться за тебя. Но мой тебе совет, впредь сиди и не высовывайся без надобности, я тебя прошу.

— Поняла я, — насупилась я, — можешь не продолжать.

К нам подошли двое парней. В одном из них я узнала того самого пианиста. Его отличительной чертой были волосы светлого оттенка, собранные на затылке. Второй парень был мне не знаком, он подошёл к Ане и, быстро чмокнув её в щёку, сел рядом.

— Ну, наконец-то, — произнесла она, улыбаясь. — Алиса начала уже думать, что парень у меня вымышленный. Это Артём, а это Женя, — представила она мне парней.

— Алиса, — ответила я.

— А мы уже в курсе, — сказал Женя и сел рядом со мной. — Слухами земля полнится, знаешь ли.

— Я смотрю, сарафанное радио работает оперативно, — усмехнулась я. — И о чём же гласит людская молва?

— О дерзкой девчонке, которая чихать хотела на правила, — с готовностью отозвался Женя. — А многие считают, что сделала ты это по незнанию, так как недавно здесь и попросту не в курсе, что к чему.

— А Коршун — герой, который заступился за бедную девочку, — добавил Артём, улыбаясь до ушей.

Это был невысокого роста, светловолосый открытый и весёлый мальчишка, он с первого взгляда производил хорошее впечатление. Но от его слов я слегка поморщилась, от «бедной девочки» меня коробило. Уж лучше быть наглой и дерзкой. Нужно срочно исправлять ситуацию.

— О, нет, — простонала Аня, будто прочитав мои мысли. — Алиса, немедленно засунь своих чёртиков куда подальше. Я насквозь тебя вижу, и в твоей голове сейчас роятся совсем недобрые замыслы.

— О чём ты? — наивно спросила я. — Я думала, какую секцию мне выбрать. Может пойти с тобой в фотокружок?

— Лучше в театральную студию, — усмехнулся Женя, явно на что-то намекая. — У нас острая нехватка талантов.

— О! — удивлённо выдохнула я. — А ты разве не в музыкальной?

— Увы и ах! — развёл руками он. — Ансамбль почти укомплектован, только скрипки не хватает. А, учитывая мою тягу к искусству, пришлось примкнуть к театралам.

— Теперь у них и скрипка будет, — уверенно произнесла я, вспомнив Гулевич. — И правда, полный комплект.

— И кто у нас скрипка? — поинтересовался Артём, почему-то с интересом вглядываясь в меня.