- -
- 100%
- +
- Вас можно поздравить, леди. Вы ждете ребенка.
Лекарка тепло улыбнулась, поправляя мое платье. Я медленно села, прижимая руку к животу. Совсем плоскому.
Сердце ударилось о ребра.
Я так долго этого ждала. Мы ждали… И вдруг — всё. Свершилось.
Теперь можно не ловить на себе пренебрежительные взгляды родни, не делать вид, что не замечаю холодной усмешки Лейстера, не глотать молча его раздражение. Теперь я не просто жена, от которой можно отмахнуться, как от назойливой мухи. Теперь я — мать его наследника.
Теперь со мной придётся считаться.
Я почти не помню, как добралась до экипажа.
— Домой. Как можно скорее, — сказала я, едва коснувшись подушки сиденья.
Дорога казалась бесконечной. Колёса подпрыгивали на камнях, экипаж трясло, а я всё сидела, не отнимая руки от живота, будто боялась, что если отпущу — всё исчезнет, окажется сном, глупой, жестокой шуткой.
Мечтала, как устрою праздничный ужин. Красиво накрою стол. Зажгу свечи. Мы сядем рядом и будем говорить о том, каким он будет. Наш ребенок. Мальчик или девочка. Нет, только мальчик. Лейстеру нужен сын. Наследник. А не бастард, которого он так усердно привечает.
Я соскочила с подножки, едва экипаж остановился. Спросила у слуги:
- Лорд прибыл домой?
- Да, леди. Только он…
Я отмахнулась, даже не дослушав. Я и так знала. Он устал. Он занят. Он не желает меня видеть.
Сколько раз я уже слышала это?
Но сегодня всё иначе. Сегодня у меня есть причина, от которой он не сможет отмахнуться.
Я почти бежала по лестнице, подхватывая юбки, чувствуя, как внутри всё дрожит — от волнения, от радости, от странного, непривычного предвкушения.
Влетела по лестнице на второй этаж. Остановилась.
К себе? Или сразу к Лейстеру?
Решение пришло мгновенно. Подхватила юбку и повернула в сторону его покоев.
Кабинет был закрыт. Я прошла дальше. В его спальню. Нервно облизнула губы. Пригладила волосы. Натянула на губы кокетливую улыбку.
Толкнула дверь.
Услышала женский смех.
Лейстер полулежал на кровати, расслабленный, лениво самодовольный, прижимая к себе полуголую девицу, которая хихикала, выгибаясь под его руками. Его пальцы скользили по её телу так уверенно, будто он давно изучил каждую линию.
Внутри что-то оборвалось.
Оба повернули голову, услышав мои шаги. Внутри все заледенело, но что-то упрямо толкало вперед. Моя улыбка превратилась в ядовитый оскал.
- Как ты смеешь, Лейстер?
- Тебя что-то не устраивает, любимая, - промурлыкал он, не отнимая ладоней от выпуклых частей сидящей на нем девицы. А та даже не шелохнулась. Лишь с любопытством уставилась на меня.
- Зачем нужно было тащить ее в наш дом? Чтобы мне было больнее? Ты настолько ненавидишь меня, Лейстер?
Он лишь криво усмехнулся, приподнимая бровь.
- Не больше чем ты меня, Жози.
Эти слова задели сильнее, чем всё остальное. Но он уже продолжал, будто не замечая:
— Впрочем… — он чуть сдвинул девицу в сторону и протянул мне руку. — Я могу быть великодушным. Присоединяйся. Уверен, тебе понравится.
Он смотрел прямо на меня своими невозможными синими глазами, холодными, как лёд, и внимательными, как у хищника.
Проверял. Сломаюсь ли.
Я медленно расстегнула верхнюю пуговицу платья.
Сделала шаг.
Ещё один.
И ещё.
Лейстер на мгновение действительно удивился — едва заметно, но я это увидела.
— Почему бы и нет… — протянула я почти лениво, подходя вплотную.
Нагнулась к нему, так близко, что чувствовала тепло его кожи.
Смотрела в глаза.
И вдруг отчётливо поняла: будь он сейчас один… я бы сказала. Сказала бы, что он станет отцом.
И, возможно, даже поверила бы, что это что-то изменит. Что всё ещё можно спасти. Что наш брак — не ошибка.
- Знаешь, зачем я здесь…
Он сузил глаза, настороженно наблюдая за мной. И в этот момент во мне что-то окончательно оборвалось.
— Сказать, что ты победил, — тихо произнесла я. — Что я отпускаю тебя.
Я выпрямилась. И ударила.
Пощёчина прозвучала звонко, резко, разрезая воздух. Лейстер даже не пошевелился. Только в глазах на долю секунды вспыхнула ярость.
И этого мне оказалось достаточно.
— И что пошёл ты к чёрту, Лейстер.
Вышла и даже дверью не хлопнула.
Только в коридоре позволила себе вдохнуть — резко, жадно, будто до этого не дышала.
— Рена, — позвала я, удивительно ровным голосом. Хотя все бушевало внутри. — Немедленно собери мои вещи.
Я коснулась живота осторожно, почти боясь.
Прости, малыш. Он не должен узнать о тебе. Возможно, я действительно ледяная стерва. И это моя маленькая месть.
2
Пока Рена складывала мои вещи, как дикий зверь ходила из угла в угол. Наверняка Лейстеру донесли о том, что я уезжаю. И всё же… неужели Лейстеру настолько плевать?
После того, что я увидела в его спальне, удивляться, конечно, было глупо, но внутри всё равно жила какая-то упрямая, почти унизительная надежда, что он хотя бы остановит меня. Скажет что-то. Задержит.
Глупо.
Наверняка он уже вернулся к своей девке.
Жгучие слезы колют глаза. Усилием воли не даю им пролиться. Уж точно не перед Реной. Лучше буду ледяной стервой. У меня всегда хорошо выходило притворяться.
За окном послышался звук подъехавшего экипажа. Я быстро подошла к окну. На дверке красовался герб АйкВаундеров.
Дверка открылась и из экипажа вышла пожилая женщина. И тут же за ней как мячик выпрыгнул светловолосый малыш. В нетерпении завертелся вокруг женщины.
- Кристофер, пощади тетушку Джен. Дай мне руку и войдём в дом, как подобает молодому лорду…
Но договорить она не успела.
— Крис… иди ко мне…
Я даже не заметила, как Лейстер оказался на крыльце.
Он почти сбежал по ступеням вниз, присел, подставляя руки, и мальчик с радостным вскриком буквально влетел в его объятия. Лейстер легко подхватил его, поднял, даже подбросил в воздух, и на его лице появилось то выражение, которого я никогда не видела, обращённого ко мне.
Тепло. Живое, настоящее.
Сердце сжалось от этой картины. Кристофер – внебрачный сын Лейстера. Он родился еще до нашей с ним свадьбы. От женщины, которую он любил. Которую потерял из-за того, что был вынужден жениться на мне.
Глупо, но я до сих пор ревную к ней. Надеялась, что после нашей свадьбы он забудет ее. Что я смогу пробудить в нем любовь. Но ничего не помогло. Только хуже стало.
И, глядя на них сейчас, я вдруг отчётливо поняла: если я исчезну из его жизни, он не потеряет ровным счётом ничего.
- Вещи собраны, леди, - доложила Рена.
- Пусть отнесут вниз и погрузят в экипаж, - бросила холодным тоном.
Накинула на плечи легкий плащ. На голову шляпку. Вышла из комнаты.
Я спускалась по лестнице вниз, а Лейстер поднимался с Крисом на руках.
- Прощай, - бросила я, как можно равнодушнее глядя в его синие глаза.
Лейстер скривил в усмешке губы.
- Думаешь, я поддамся на твою уловку. Через три дня ты вернешься как ни в чем не бывало.
- Спорим, - улыбнулась в ответ.
И только после этого позволила себе перевести взгляд на ребёнка, который доверчиво прижался к его плечу. Мальчик был красив. Светлые волосы, яркие глаза — точная копия отца.
Перед свадьбой я настояла на клятве. Он не признает его. Тогда мне казалось это разумным. Правильным. На этом настаивал мой отец.
Я мечтала, что место старшего сына займёт мой ребёнок. Наш с Лейстером сын.
Но я проиграла. Я сделала все, чтобы Лейстер был со мной. И проиграла.
— Оставайся со своей любовницей, — тихо сказала я, чувствуя, как голос предательски дрогнул. — И со своей жизнью, в которой мне больше нет места.
Вздернула голову и прошла мимо. Меня грела тайна внутри. И грызла одновременно. И я действительно сейчас ощущала себя ледяной стервой.
Сбежала по лестнице вниз. Взобралась в экипаж и только после этого смогла выдохнуть.
Поздно вечером я была у отца. Тот выслушал меня с брезгливым выражением на лице.
- Что ты хочешь от меня? – произнес он.
- Чтобы ты позволил остаться. Я не вернусь к мужу.
Он усмехнулся.
— Ты сама добивалась этого брака. Бегала за ним, унижалась. Ты получила, что хотела. Теперь возвращайся и не трать моё время.
Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
— Позволь мне остаться хотя бы до утра, — тихо попросила я.
— Можешь занять свою комнату, — бросил он через плечо. — Но утром уезжай.
Я все же ночью расплакалась в подушку. Муж меня ненавидит. А отцу на меня наплевать.
Утром экипаж тронулся, и я сидела, глядя в окно пустым взглядом, не видя ни дороги, ни деревьев, ни неба — только собственные мысли, которые наконец выстроились в одно простое, ясное решение.
Я не вернусь.
Ни за что.
Я не стану возвращаться, как побитая собака, закрывать глаза, терпеть и делать вид, что всё в порядке. Я больше не могу так жить.
Я резко постучала в стенку экипажа.
Кучер притормозил, и я приоткрыла дверцу, чувствуя, как внутри всё сжимается от решимости.
— Я передумала, — сказала я. — Мы едем в другую сторону.
Визуалы
Дорогие читатели!
Перед вами история, которая происходит в том же мире, что и роман «Папа для дракончика». Главные герои этой книги — Лейстер и Жозефина, и их путь совсем не похож на историю Доры и Нолана.
Если вы читали первую часть — вы встретите знакомые лица и узнаете, что случилось с героями после тех событий. Если нет — не волнуйтесь, эта книга написана так, чтобы быть понятной и самостоятельной. Все ключевые события первой части ненавязчиво объяснены по ходу сюжета.
Приятного чтения!
Наш обаятельный мерзавец Лейстер
3
Я остановилась в небольшом городке в гостевом доме. Сняла комнату на неопределённое время. Мне хотелось побыть одной и подумать, что делать дальше.
Лейстер не любит меня. И никогда не полюбит. Хватит питать ложные надежды. Пора отпустить.
Будет правильным снять с него магическую клятву и позволить объявить бастарда своим сыном. А моего… пусть оставит моего ребенка со мной. Одна клятва в обмен на другую.
Приняв решение, я почувствовала себя почти свободной.
Оставалось только одно — найти место, где я буду в безопасности. Где я спокойно рожу и выращу малыша.
И я знала, куда ехать.
К Далии. Моей подруге по академии. Мы не виделись больше трех лет, но иногда посылали друг другу теплые письма.
Я не писала, что еду. Но Далия обрадуется. Я знала.
А если и нет… у меня были свои сбережения. На первое время хватит.
На рассвете я наняла дилижанс до соседнего графства. Дорога тянулась через лес. За окном мелькали мрачные стволы деревьев, небо затянуло тучами. Дилижанс трясло на ухабах, и я прижимала руку к животу, будто пыталась защитить малыша от этой тряски.
Рядом дремала пожилая женщина. Напротив сидел молодой торговец и перебирал какие-то бумаги.
Я задремала, когда мы въехали в чащу. Только вдруг лошади заржали, кучер что-то крикнул, и дилижанс резко остановился.
— Стоять! Всем выходить!
Грубые голоса раздались снаружи. Кто-то заколотил в дверцу.
Торговец побледнел. Женщина рядом со мной испуганно охнула и принялась шептать молитву.
— Деньги и драгоценности на землю. Живо.
Разбойников было четверо. Свирепые мужики, вооруженные до зубов. Главный демонстративно поигрывал коротким мечом.
Я сняла кольца, бросила в общую кучу. Кошелёк с монетами — туда же. Сердце колотилось, но я старалась не смотреть им в глаза.
Не помогло.
Один из них — высокий, с гнилыми зубами и масляным взглядом — выволок меня из дилижанса за локоть.
— А эта ничего, — протянул он, оглядывая меня с ног до головы. — Давай-ка позабавимся, красавица.
Я рванулась. Вдарила его кулаком по лицу — не больно, но неожиданно. Вырвалась и побежала.
Ветки хлестали по лицу. Я не разбирала дороги, только вперёд, прочь.
— Стой, сука!
Крик за спиной подгонял. Я бежала, пока земля не ушла из-под ног.
Споткнулась. Упала.
Голову пронзила острая боль. В глазах потемнело. Последнее, что я услышала — хруст веток под чужими шагами.
А потом — ничего.
Я очнулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.
— Леди! Леди, вы живы?
Я с трудом разлепила веки. Надо мной склонился мальчишка лет двенадцати в рваной куртке. За его спиной — деревья. Лес. Я в лесу.
— Где… — прошептала я и замолчала.
Голос не слушался. В голове было пусто. Как будто кто-то взял и стёр всё, что было раньше.
— Кто вы? — спросил мальчишка. — Как вас зовут?
Я открыла рот. И не смогла ответить.
Я не знала, кто я. Не знала, как здесь оказалась. Не знала, куда ехала. Единственное, что смогла прошептать:
— Я не помню.
Визуалы 2
Жозефина
4
Все вокруг только и говорили о нападении на экипаж. Слова сыпались на меня со всех сторон:
— Не была ли ты там?
— Видела ли кого?
— Сколько их было?..
Я смотрела на окружавших меня людей и не могла ответить. Даже если бы захотела.
В голове — пустота. Глухая, вязкая, как туман, в котором теряются звуки и мысли. Я беспомощно хлопала глазами, ловя обрывки чужих фраз, но ни одна из них не цеплялась за что-то внутри.
Ничего.
Какая-то женщина осторожно смывала с моего лица засохшую кровь и грязь. Тряпка была грубой, вода — холодной. Я почти не чувствовала этого. Только тупую, пульсирующую боль справа — там, где я, как оказалось, ударилась о камень.
Каждое движение отзывалось в виске. Каждая попытка сосредоточиться — резью и темнотой перед глазами.
Мальчишка, что нашёл меня, привёл в небольшое селение, в дом старосты. Вокруг хлопотало много народа. Косились на моё нарядное платье. Я краем уха улавливала, что меня считают дочерью или женой какого-нибудь лорда. Рассчитывают на хорошее вознаграждение.
Я молчала. Боялась, что их доброта закончится, если решат, что моя жизнь не стоит и мелкой монеты. Но всё же надеялась на жалость и человечность.
Староста выделил мне отдельную комнату, приказал дочери ухаживать за мной. Дни проходили, но память не возвращалась.
Я отдала своё платье. Попросила продать его, чтобы хоть как-то оплатить еду и крышу над головой.
Взамен мне дали одежду с чужого плеча. Грубый лен неприятно тёр кожу, сидел мешком, но я не жаловалась.
Я старалась быть полезной. Помогала хозяйке со стряпнёй и огородом. Получалось плохо, мои руки явно не привыкли к тяжелому труду. И с каждым днем моя нерасторопность раздражала хозяйку все больше.
Но все же доброта резко пошла на убыль, когда выяснилось, что я жду ребенка. Хозяйка обратила внимание, что меня часто тошнит по утрам и на отсутствие женских дней.
— Леди, — начала она, — мы не можем держать вас дальше. У вас скоро появится ребёнок. Для нас это обуза. Год неурожайный, а нам ещё дочь замуж выдавать. Денег и так не хватает…
— Поэтому вы хотите, чтобы я ушла, — закончила я.
— Здесь рядом есть монастырь. Я уверена, они приютят вас. И возможно, память там вернётся.
Монастырь оказался серым, каменным, с высокими стенами и узкими окнами. Я стояла у ворот с котомкой за плечами — в ней лежало несколько смен грубого белья и краюха хлеба, которую сунули на дорогу.
Я долго не решалась постучать. Неужели моя жизнь пройдёт здесь, за этими стенами?
К воротам подбежали двое детей. С интересом уставились на меня.
— Вы наша новая учительница?
— Учительница? — я удивилась. — Разве у вас здесь есть школа?
— Здесь есть приют, — важно ответила маленькая девочка. — Мы живём здесь. Наша учительница уехала, и теперь некому учить нас читать и писать.
— Тогда я попала туда, куда нужно, — я улыбнулась.
Дети схватили меня за руки и повели внутрь.
Настоятельница осмотрела меня с ног до головы. Молча выслушала сбивчивый рассказ.
— Так вы говорите, вас никто не ищет?
— Староста, у которого я жила, ездил в город. Пробовал расспрашивать. Но никто не знает об исчезнувшей молодой женщине. Думаю, я действительно была в том экипаже и мой дом далеко отсюда.
— По вам видно, что вы не простолюдинка, — настоятельница прищурилась. — Жизнь у нас трудная. Приходится много работать и рано вставать. Но нам и правда нужна учительница для детей. Вы же помните грамоту?
— Да, — уверила я. — Письмо и счёт помню хорошо.
— Как вас называть?
Я замялась. В селении меня называли «леди», но здесь это будет звучать странно. Настоятельница, заметив моё замешательство, протянула перо и лист.
— Напишите первое, что придёт в голову.
Я взяла перо. Рука дрогнула.
Пальцы привычно легли на бумагу, и перо заскользило, выводя буквы. Красиво. Аккуратно. С изящными завитками.
Жози.
Я уставилась на это имя. Что-то кольнуло внутри. А потом уверенно повторила:
— Меня зовут Жози.
Настоятельница улыбнулась.
— Добро пожаловать в наш дом, Жози. Пойдём, я покажу тебе комнату, где ты будешь жить.
Я поселилась в небольшой коморке над приютом. Моей соседкой была жизнерадостная хохотушка по имени Салли.
Монастырская жизнь оказалась трудной. Я вставала затемно, работала в огороде, стирала белье, ухаживала за детьми из приюта, учила их читать и писать. Руки огрубели, а пальцы покрылись царапинами и мозолями.
Шли месяцы.
Живот рос, и с каждым днём я всё острее чувствовала, как внутри шевелится новая жизнь.
А потом, холодной осенней ночью, начались схватки.
Я кричала, сжимая простыни. Салли держала меня за руку и уговаривала меня держаться.
А когда всё закончилось, повитуха подняла на руки крошечный комочек и улыбнулась:
— Девочка. Здоровая.
Мне положили ребёнка на грудь. И я замерла.
Головку покрывали светлые, почти серебряные кудри. А когда малышка открыла глаза, то посмотрела на меня невообразимо синими глазами. Такими, что дух захватывало.
5
3 года спустя
— Жози, ну пожалуйста, почитай нам ещё… — тянет малышка Иви.
Тоби, не отставая от сестры, делает умильное лицо и широко раскрывает глаза точно котёнок, выпрашивающий сметану.
— Хорошо. Но только одну страницу и спать, — говорю строго, хотя так и тянет улыбнуться.
Малыши дружно кивают головами.
Я переворачиваю страницу и продолжаю читать, позволяя голосу мягко течь, заполняя маленькую комнату. Когда я заканчиваю, в комнате уже почти тихо. Иви сопит, уткнувшись в подушку.
— Спокойной ночи, — шепчу я.
И, как всегда, подхожу к каждой кроватке. Где-то поправляю съехавшее одеяло, где-то убираю прядь волос с лица, кого-то легонько целую в щёку.
Монастырский приют небольшой — двенадцать ребятишек, и мне хочется всем уделить внимание. Каждому дать хоть немного тепла.
Забираю книгу и иду в небольшую библиотеку, чтобы положить на место. По дороге встречаю Салли.
— Мири уснула, — шепчет она. — Вот неугомонная растёт. Еле уложила.
Я тихо смеюсь.
— Вся в меня.
— Это уж точно.
В этот момент раздаётся далёкий звон колокола. Мы обе невольно прислушиваемся.
— Кого это на ночь глядя принесло… — хмурится Салли.
Я пожимаю плечами, бросая взгляд в окно. За стеклом накрапывает дождь, тёмные тучи сгущаются всё плотнее.
— Может, путник ищет приюта. В такую погоду неудивительно.
Салли кивает, но всё равно выглядит настороженной. Мы расходимся, и я, вернув книгу на место, направляюсь на кухню.
Горло после чтения пересохло, да и просто хочется тишины. Несколько минут только для себя.
За день я устаю от суеты. И мне не хватает таких вот спокойных моментов, когда можно просто подумать или помечтать.
Я сажусь на лавку у потухающего очага, обхватываю кружку с еще теплым чаем руками и смотрю на угли.
Кто я?
Иногда я представляю, что меня всё же ищут. Безутешные родители, которые оплакали свою дочь.
Или муж.
При мысли, что у меня есть муж, внутри всё трепещет.
Какой он? Любил ли меня? Или я сбежала от него? Может быть, он поднимал на меня руку? Или я была ему неверна?
Я представляю себе статного мужчину со светлыми волосами. Как у Мири. С синими глазами. Такими же, как у дочери.
Я любила его?
Кажется, да. Иначе почему сердце щемит, когда я думаю об этом?
А может, я боялась его. Может, поэтому бежала. Упала. Ударилась головой. И забыла.
Забыла нарочно. Потому что помнить было слишком больно.
Я не знаю. Я ничего не помню. И это хуже всего.
Я делаю глоток чая, пытаясь прогнать эти мысли.
— Жози… слава богам, ты здесь!
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. В кухню вбегает запыхавшаяся сестра Берта
— Помоги мне, пожалуйста, нарезать сыр и овощи, — шепчет она, но в голосе слышится паника.
Я ставлю кружку на стол.
— Что случилось? Для кого это?
Берта оглядывается на дверь, будто боится, что нас услышат.
— Ты что, не слышала? К нам приехали… драконы.
Она понижает голос до едва слышного шёпота.
— Молодая леди и с ней два лорда, — продолжает Берта. — Леди стало нехорошо в дороге, и они попросили остановиться на ночлег. Хотя как попросили… — Она усмехается. — Разве им откажешь?
Мы быстро нарезаем сыр, хлеб, овощи. Берта раскладывает всё на тарелки, я помогаю.
— Боязно мне что-то идти, — причитает она. — Ещё скажу что-то не то. Или подам не так. Я манерам не обучена.
Она жалобно смотрит на меня.
— Жози… лучше тебя здесь никто не справится. Ты говоришь красиво, держишься… как леди. Пожалуйста, отнеси им.
— Берта…
— Пожалуйста, Жози, отнеси им еду.
Я хочу отказаться. Больше всего мне хочется подняться наверх, в свою коморку, и прижать к себе Мири. Просто лечь рядом, обнять её и забыть обо всём.
Но Берта смотрит так страдальчески, что язык не поворачивается сказать «нет».
— Пожалуйста, — шепчет она. — У меня от ужина кусок сладкого пирога остался. Забирай, отдашь Мири. Представляю, как она обрадуется.
Я вздыхаю. У Мири просто зверский аппетит, хотя по ее хрупкой фигурке и не скажешь.
— Хорошо. Помоги мне всё донести до дверей столовой.
— Спасибо тебе, Жози!
Берта берёт кувшин с питьём и стаканы. Я — поднос с тарелками. Мы подходим к дверям столовой. Берта толкает створку плечом и пропускает меня вперёд.
Я вхожу, старательно не глазея по сторонам. Только краем глаза замечаю двух мужчин, сидящих ко мне спиной. Напротив них — настоятельница. Рядом с ней молодая красивая девушка.
— …меня укачало в дороге, — жалуется девушка. — Благодарю вас за гостеприимство.
— Сейчас перекусите, и силы вернутся к вам, — мягко отвечает настоятельница.
Я подхожу к столу и молча расставляю тарелки.
— Доброго вечера, — произношу, чтобы быть вежливой.
— Спасибо, Жози, — кивает настоятельница.