Война Ириса и Розы. Расплата за преданность

Глава 2

Мама учила меня не поверять своих секретов никому, даже бумаге и перу. И потому я решила сжечь этот блокнот. Сразу после того, как закончится его последний лист. В новом доме я порой чувствую себя такой одинокой, что рада любому собеседнику. Будь это даже молчаливая страница. По крайней мере, от страницы знаешь, чего ожидать. Чернила и буквы не покинут своих строк и не бросятся наутек, оставив меня в недоумении…

Вот уже десять лет противостояние между потомками династии Арку осложнялось тем, что двое братьев имели равные причины взойти на трон. Магнус был старшим в роду, однако не имел наследников. А Карлос был моложе, но уже обзавелся семьей, двумя сыновьями и дочерью. И произошло это так быстро, что многие обвиняли его в колдовстве или подмене младенцев. В то же самое время сторонники принца распускали слухи о том, что король бездетен, поскольку его правление не угодно богам. Дворцовые сплетники могли спорить на этот счет бесконечно и довольно тихо, чтобы это не нарушало видимости порядка. Но никто из них не мог знать правды.

***

«Кааар!». Звук такой протяжный и неприятный. Ижени раскрыла глаза и привстала. Ее разбудил крик ворона. И несколько секунд она осматривалась, просыпаясь и приходя в себя. Вчерашняя зловещая комната ярко освещалась лучами дневного солнца и казалась совершенно приветливой и безобидной. Ижени первый раз ночевала здесь, ведь по приезде ее поселили в гостевую комнату, чтобы успеть закончить начатую генеральную уборку. Теперь она видела, что на стенах пестрели рисунки в виде желто-синих бутонов ириса. Мебель из лакированного орехового дерева украшалась тонкой резьбой. Все вокруг имело плавные, округлые линии. Даже узоры на дереве – мягкие и без острых углов. Комната не тесная, но не сказать, что очень уж просторная. В ней было все необходимое – не больше не меньше. Ни одной лишней детали. Ижени долго рассматривала высокий комод на витиеватых резных ножках, как будто те были ветвями лозы, те же ветви украшали камин, поднимаясь аккуратными завитками от пола до каминной полки и часов на ней. У окна стоял стол с десятком выдвижных ящиков и блестящими бронзовыми ручками на каждом. У стола стул с высокой спинкой и гербом в виде астры у самого изголовья – пышного цветка с маленькими острыми лепестками. Наконец, она повернула голову, вспомнив все, что было вчера, и обнаружила что соседняя подушка пустует. Реджиса здесь не было. Ижени отнеслась к этому вполне спокойно. Не могло же ей и в самом деле все привидеться? Она пока не сошла с ума. Хотя, после такой веселой свадьбы, до этого было не далеко. И все-таки след от чьей-то головы на подушке и отчетливые воспоминания о прошлой ночи не оставляли сомнений. Он был здесь. Только проснулся раньше и уже ушел.

Ижени спрыгнула с высокой постели, откинув тяжелое темно-зеленое покрывало. Кровать украшалась таким-же плотным балдахином, приятного изумрудного цвета. Несколько секунд осмотревшись, она обнаружила у противоположной стены два широких мягких кресла с темной обивкой и еще один столик. На нем стояла ваза с фруктами.

«О, прекрасно!» – подумала Ижени, и без колебаний пробежала босыми ногами по ковру, чтобы взять первое же яблоко и откусить его. «Однако, нужно бы одеться и позавтракать». С этой целью, она вышла из спальни, попутно натягивая халат, выправляя волосы и периодически откусывая по куску от яблока. Надо признаться, за дверью она ожидала увидеть нечто вроде гостиной с диванами и столиком для игр и чтения. Но вместо этого увидела тесную прихожую, занятую комодами и парой стульев. Вчера вечером было темно и она не могла разглядеть здесь все. Теперь же вдруг обнаружила, что тут нет не только гостиной, но и выхода в другие комнаты, кроме той самой маленькой ванной, устланной белым камнем, которую она вчера нашла в темноте. Ижени торопливо прошла прихожую и выглянула в коридор, чтобы позвать кого-нибудь из прислуги.

Уже через час она полностью одетая и с веселым румянцем на щеках уплетала со стола все, что лежало в тарелках и запивала это кофе. Ей казалось, что она не ела целую вечность и никогда в жизни не чувствовала себя такой голодной. Авелин принесла завтрак прямо в комнату и теперь смотрела на госпожу и улыбалась. Молодая графиня, позабыв обо всех правилах столового этикета, ела быстро и много и даже позволяла себе разговаривать с набитым ртом.

– Авелин, почему тут нет еще одной комнаты? – спросила она, откусывая большой кусок булочки с джемом. – Я думала у меня будет своя гостиная. У мамы была. Она могла принимать там других дам и пить с ними чай или кофе. И мы с братом и сестрой играли там, когда она позволяла.

– Эта самые лучшие покои в замке, мадам. Раньше здесь жил господин граф. После тут все переустроили для Вас.

Ижени продолжала жевать и с интересом смотреть на служанку.

– А он сейчас у себя?

– Да, в своем кабинете, как и обычно. Занимается перепиской.

– А где теперь его покои?

– В том же месте, только этажом ниже. Там еще немного мрачновато. Не закончили с освещением и новыми обоями. Старые, темно-коричневого цвета, уже не годятся, да и узоры совсем выцвели.

– Кажется, я прибыла не вовремя. Зачем было так торопиться со свадьбой?

– Таково было желание хозяина, мадам.

– Странно…

Ижени доела завтрак, и Авелин стала собирать тарелки, аккуратно укладывая их на широкий поднос. Графиня де Баккард сидела в кресле и внимательно наблюдала за ней.

– Я видела много прислуги внизу. И вчера ночью мне помогали еще несколько девушек. А сегодня только ты пришла. Все заняты какой-то работой?

– О, нет, мадам. Ничего особенного. Просто его сиятельство поручил мне заботиться о Вас.

– Не пойми меня неправильно, не хочу обидеть тебя. Но разве ты справишься в одиночку?

По-моему, это неразумное решение.

– У нас нет лишней прислуги. Все выполняют четкие обязательства. Меня освободили от уборки комнат, чтобы направить к Вам.

– Если прислуги не хватает, ее всегда можно нанять. Так делали мои родители. Особенно перед торжественными обедами и важными приемами. Какой смысл заставлять людей трудиться свыше их сил, если можно быть более практичным и закончить работу быстрее и лучше.

– Граф не любит большого количества людей в доме. Верно, это связано с его профессией. У нас тут только те, кто служит семье де Баккард много лет.

– И какая у него профессия?

Почему-то никто прежде не упомянул об этом. Как будто ей, как жене, вовсе не обязательно знать такие мелочи.

– Он офицер тайной полиции короля. – ответила Авелин.

Ижени призадумалась.

– Возможно поэтому мне не позволили приехать со своей прислугой. А я все думала, почему так… В дороге было очень тяжело.

– Не волнуйтесь, мадам. Я сумею управиться со всем, чтобы Вы ни приказали.

– Ну да, ну да. Вот сейчас мне нужно уложить волосы. А ты идешь на кухню и должна еще погладить ленты.

– Я потороплюсь.

Авелин громче зазвенела посудой, кое-как умещая ее на подносе. Кажется, придется сходить на кухню не один раз, чтобы унести все.

Ижени снова посмотрела на этот процесс и нетерпеливо встала со своего кресла.

– Ладно. Обойдемся сегодня без прически. Просто расчеши мне волосы и можешь заниматься своими делами. Мне не терпится уже выйти отсюда.

Авелин поспешила выполнить приказ, и Ижени убежала вниз, прихватив с собой лишь носовой платок и нюхательную соль в кармане. Она теперь знает, что умеет падать в обмороки. А значит, как все взрослые дамы, должна носить с собой баночку с солью. Поможет ли это, неизвестно. Но Ижени была довольна собой.

Она побродила по дому и отправилась гулять в сад. Десять часов утра. Ижени позавтракала одна. Погуляла одна. Одна дала распоряжения об обеде. Еще раз спросила у прислуги на предмет присутствия в доме его хозяина. «Он у себя в кабинете». Еще один такой ответ, и она начнет думать, что вчерашняя свадьба была не так и плоха по сравнению с этим утром. Она уже прошлась везде, где могла. В саду поздоровалась с садовником. Тот приветливо улыбался и срезал для нее свежих розовых роз. Целых пол часа Ижени мастерила из них венок. А потом еще столько же гуляла с новым украшением. Все обитатели дома, казалось, были рады ее видеть и ничего не имели против молодой, веселой и очаровательной хозяйки. Все кланялись ей и желали доброго утра. Все, кроме одного единственного человека. Не зная, чем ей еще заняться, Ижени села на подоконник в галерее и уставилась в пол.

– Мама запрещала заходить в кабинет к отцу, когда он там работал. И всегда говорила, что нет ничего хуже, чем отвлекать мужчину от дел. Но что же теперь, целую вечность ждать, пока он оттуда выйдет? Вчера его не было на свадьбе, и он не видел мой прекрасный наряд. А сегодня не увидит еще одно новое платье для прогулок. Я что приехала сюда, чтобы хвастаться нарядами лишь слугам и самой себе перед зеркалом? Это я и дома могла делать.

Ижени встала, ощутив невероятное чувство уверенности в своей правоте.

– Решено. Я иду к нему. Он должен быть рад увидеть меня.

Ровно через две минуты дверь кабинета беззвучно приоткрывается. Реджис де Баккард что-то пишет за столом и не поднимает головы. В комнату заглядывает Ижени. На ней венок из розовых бутонов и розовое платье в тон с пышной юбкой и рукавами фонариками. На лице радостная улыбка, а в глазах озорной блеск. Она юркнула в дверной проем как свежий весенний ветер и на цыпочках подбежала к столу. Видя, что мужчина не услышал ее, она улыбнулась еще шире и закрыла ему глаза ладонями.

– Доброе утро! – услышал граф над своим ухом.

Наконец он повернулся, попутно убирая ее руки со своего лица.

– Ты так много работаешь. Я думала, мы проведем время вместе.

Она продолжала улыбаться, глядя в его глаза, и как будто совсем не замечая каким холодно равнодушным взглядом те отвечали ей.

– Я думала ты спустишься позавтракать со мной. А после мы пойдем гулять.

– Это ни к чему. – ответил граф. – Вы вполне можете обойтись без меня в столовой и в саду.

Ижени резко посерьезнела и убрала руки с его плеч.

– Почему на Вы?

– А Вы хотите как-то иначе?

– Все близкие зовут меня Ижени. И ты тоже можешь.

– Не думаю, что мы настолько «близкие», как Вы выразились.

– Разве… так должно быть?

– А много Вы знаете о том, как должно быть, графиня?

– Вообще-то нет. Но мама рассказывала…

– Наверняка рассказывала что-то очень интересное. Она случайно не просила Вас делиться подробностями своей жизни в ответ?

– Да, конечно. Матушка так переживает о моем отъезде. И очень просила меня писать обо всем, что бы тут не происходило.

– Даже так?

Реджис казался удивленным, услышав ее слова. А Ижени не понимала, почему.

– И Вы намерены писать домой обо всем, что случится?

– Да.

– Как послушная дочь.

– Разве это плохо?

– Ижени, Вы очаровательны.

Девушка, получив комплемент, сказанный сомнительным тоном, отнеслась к нему еще более настороженно и ничего не ответила. Граф встал из-за стола, оставляя бумаги и задвигая за собой стул.

– Сейчас я действительно должен прогуляться. Но один и в тишине. Вы же можете делать, что пожелаете. Я ни в чем Вас не ограничиваю. Замок полностью в Вашем распоряжении и лошади тоже. Надеюсь, Вы найдете себе занятие по душе. Всего доброго.

Он вышел, а Ижени застыла на месте, ничего не понимая в происходящем. Куда-то улетучилось ее веселое настроение и радужные планы на счастливый день.

– Вот о таком мне никто не говорил… – прошептала она и оглядела комнату испуганным взглядом, как будто ища спасительную мысль. В данный момент она настолько ничего не понимала, что не могла даже толком понять, что именно ее удивило. Просто она совсем не так представляла их первый день в качестве мужа и жены. Да что говорить. Она все не так представляла, начиная от объявления о помолвке накануне дня ее рождения, когда она намеревалась просто получить свой подарок и поесть вкусных пирожных, и заканчивая знакомством с женихом, которое состоялось в аккурат после того, как она упала в обморок при виде страшилы-лакея, а потом ее стошнило от противного горького вина.

– Все должно быть совсем не так… он должен был… вести себя иначе.

Ижени все еще взволнованно смотрела по сторонам, как вдруг на глаза ей попался листок, оставленный графом на столе. На нем что-то было написано длинными наклонными буквами. Ижени подошла поближе и пригляделась. Почерк трудно было разобрать, хотя он и выглядел ровным и аккуратным. Ижени взяла листок и прищурилась.

– Уважаемый господин какой-то, спешу сообщить Вам, что принимаю Ваше приглашение присутствовать… присутствовать… Уф. Ничего не разобрать. Его куда-то пригласили? Он уезжает по делам? Наверное, снова оставит меня одну. И зачем только жениться, если у тебя на уме одна работа?

Ижени нахмурилась и кинула листок на стол более резким движением, чем делала это обыкновенно. Она уже хотела презрительно отвернуться, но услышала глухой стук. Край листа задел перо, уложенное на баночке с чернилами, то перевернулось и упало на листок, оставив за собой маленькую черную кляксу. Ижени испугалась, поспешила убрать грязное перо и случайно задела рукой баночку. Та со стуком опрокинулась на стол и залила чернилами весь лист от края до края.

– О нет…

Девушка испуганно одернула руки, боясь испачкать и их тоже. Теперь в ее глазах отразилась еще большая паника. Она смотрела на залитый листок и хотела заплакать, но от страха не могла.

– Что там было с секретарем, который забыл отправить бумагу… Кажется его больше никто не видел.

У нее внутри все похолодело от ожидания чего-то ужасного. Лишь через пару секунд она медленно сообразила, что хорошо бы уйти отсюда поскорее, раз скрыть улики точно не получится. И только она об этом подумала, как раздались шаги за дверью. Ижени резко развернулась, закрывая собой стол, дверь раскрылась и вошел граф де Баккард. Он даже не удивился при виде нее, хотя изобразил удивление.

– Вы все еще здесь? А я вот забыл шпагу.

– Пистолеты теперь не на чистке у оружейника? – запинаясь спросила Ижени.

– Нет, они все тут. А что, они Вам нужны? Хотите кого-то пристрелить?

– Нет… Я просто спросила.

Он прошел мимо стола, взял шпагу с крышки сундука и, шагнув в обратном направлении, заметил, что Ижени тоже сделала шаг, закрывая от него стол с другого края. Он остановился.

– Ах да, письмо уже закончено. Нужно его отправить. Наш посыльный как раз проснулся только что. После вчерашнего праздника.

Он приблизился к столу, намереваясь забрать листок, а Ижени не сдвинулась с места, мешая ему пройти. Ноги ее дрожали и голос сбивался.

– Может… не сейчас? Пускай посыльный отдохнет немного.

– Глупости. Если не отправить всех на работу сейчас, то через пару минут в нижнем зале снова будет пир в честь молодоженов. Так что пускай едет.

Граф даже протянул руку, чтобы взять письмо, но Ижени и теперь не подвинулась, мешая ему это сделать.

– Я сама отправлю. А Вы идите и отдохните. Все утро в делах. И не выходили ни разу.

– Ну что Вы, разве я стану утруждать Вас, графиня. Не беспокойтесь, сделаю все сам.

– Нет, не стоит.

– В чем дело?

Он наконец преодолел баррикаду из ее пышного розового наряда, обошел стол и увидел залитый чернилами лист. Ижени отбежала в сторону и встала за спинкой стула, как будто та была крепостной стеной.

– Я случайно. Я не хотела, чтобы так вышло.

Несколько секунд Реджис смотрел на чернильную лужу. Несколько секунд Ижени не дышала, следя за ним взглядом и готовясь к приступу гнева. Она по себе знала, что хорошего не жди. Когда ее отец злился, матери и слугам, конечно, не доставалось. Но вещи могли летать в разные стороны, так что успевай убежать подальше и закрыть уши, чтоб не слышать звона разбитого хрусталя. С этой мыслью графиня поглядывала на хрустальную вазу с краю стола и на тяжелый табурет рядом. Наконец, граф поднял глаза и посмотрел в ее бледное лицо прежним ничего не выражающим взглядом.

– Ну ладно. Напишу новое. – сказал он и как ни в чем не бывало направился дальше к двери.

Ижени облегченно выдохнула и проводила его взглядом. Немного сбитая с толку, она до самого вечера мало говорила и почти ничего не делала. Авелин предлагала ей покататься верхом в такую хорошую погоду, но Ижени отказывалась, продолжая сидеть в кресле в своей спальне, которое она попросила переставить к камину, и пялиться на пожелтевшую страницу книги. Она почти не понимала, что читает, и думала лишь о том, как понимать происходящее в ее жизни. К концу дня, она пришла к выводу, что все, что сегодня было, это одно большое неприятное недоразумение и завтра все непременно наладится. Вернее, наладится уже сегодня, когда она пойдет к нему и пожелает доброй ночи. Быть может, с утра он был в плохом настроении. А вечером после хорошего ужина чувствует себя намного лучше. Ижени всегда просила у отца подарков и всего, чего хотела, только вечером после ужина. Тот ни разу еще ей не отказал. И платье из розового фианийского шелка тому свидетель. Такой окрас ткани трудно разыскать в Калерии, и многие модницы просто мечтают завладеть хоть одним отрезом. А юной Ижени Кавелье он достался через две недели после того, как она сказала: «Отец, я бы так хотела (далее следует нужное название). Можно?». Еще через три дня пошили платье и теперь она надевала его лишь по особым случаям. Таким, как сегодня.

– А может быть, первый вариант был лучше. – сказала Ижени самой себе и захлопнула книгу.

Она уже ничего не могла разглядеть в вечернем полумраке.

– Надену вчерашнее платье со свадьбы, как я и собиралась. Пусть посмотрит, ведь он его еще не видел. Это будет хороший предлог, чтобы зайти к нему, раз уж он сам не пришел.

Ижени так и сделала. Она переоделась в свой роскошный свадебный наряд и не обращая внимания на Авелин, советовавшую ей ложиться спать и ни о чем не беспокоиться, она побеспокоилась. И спустилась на этаж ниже в темный коридор, держа при себе единственную свечу на подставке. Слабый огонек освещал стены, украшенные кое-где деревянными резными панелями. Ижени прошла по черно-белой плитке до конца коридора и вздрогнула, встретив у входа в покои того самого слугу Роберта – старика со шрамом. Ей все еще было не по себе при виде него, хотя она уже не боялась. Старик тоже не был особо рад ее видеть, и в его глазах при свете огонька блеснуло недовольство.

– Мадам заблудилась? – пробормотал он ворчливым голосом.

– Нет, я… – Ижени сглотнула ком в горле. – Могу я видеть господина графа?

И с какой стати она спрашивает разрешения у слуги? Ижени опустила глаза. У нее было такое чувство, что сейчас этот старик отругает ее за то, что она вышла из своей комнаты таким поздним вечером и отправит ее обратно.

– Граф уже спит. – проскрипел недовольный голос. – И Вам следовало бы…

Минутку. Что-то здесь не так.

– Но я вижу свет под дверью. – сказала Ижени, заглядывая за костлявое плечо старика.

– Это огонь в камине. – небрежно бросил тот.

Ижени поморщилась.

– Но я была там сегодня. Свет идет из кабинета. А вовсе не из спальни. А в кабинете камина нет. Следовательно, граф еще там и работает.

– Вот именно. – бесцеремонно отозвался слуга. – Нечего бродить тут и отвлекать хозяина. Он и без того ночами не спит. В последнее время много худых людей развелось, что замышляют против него и короля.

– И что же он делает?

– Он обязан организовать слежку за каждым, кто под подозрением у полиции короля. И должен ежедневно прочитывать все донесения и выстраивать дальнейшие планы. Все это, чтоб не допустить угрозы жизни Его Величества короля Магнуса.

– Это все прекрасно. Однако это не мешает мне пройти и пожелать ему доброй ночи.

Ижени неожиданно вспомнила, что она не обязана подчиняться требованиям старика-лакея и это придало ей смелости. Но старик почему-то был уверен, что она абсолютно не права.

– Сейчас Вам нечего там делать. Граф не посылал за Вами. И просил не беспокоить его.

– Я хозяйка этого дома. И буду ходить там, где хочу. Отойди в сторону. Или позови графа, пускай сам скажет, что я не могу войти. Тогда это будет достаточной причиной для того, чтобы развернуться и уйти.

На удивление ее уверенные слова возымели свое действие, и старик нехотя отошел, освобождая ей путь к двери. При этом он недовольно скривил рот и что-то едва слышно бормотал.

– Проходите, мадам.

Ижени гордо вскинула голову, почувствовав себя наконец начальником, а не подчиненным. Смело дернула дверную ручку и переступила через порог. После темного коридора полумрак комнаты с буро-коричневыми узорами на стенах показался достаточным для того, чтобы хорошо видеть. Однако после долгого спора со слугой, Ижени инстинктивно готовилась к новой войне. Она вошла и увидела, как Реджис вставал из-за стола, где догорала свеча и пылились стопки бумаг. И почему-то уже ждала, что вот сейчас снова произойдет что-то ужасно неприятное. Она сама не знала, почему так. И вздрогнула от неожиданности, когда вместо какого-нибудь упрека, услышала совершенно спокойную фразу:

– Вы хотели помочь мне отправить письмо. Можете сделать это теперь же. Я только что закончил.

Кажется, он слышал их с Робертом спор в коридоре и не удивился ее приходу. Он развернулся, подошел к ней и протянул руку с запечатанным конвертом, зажатым между пальцами. Ижени смотрела на конверт. Она не знала почему, но снова во всем этом ей виделось что-то странное. Она никак не могла это чувство объяснить.

– Будьте так любезны, – повторил граф.

Ижени взяла конверт, хотя видела в нем нечто зловещее. Как во вчерашней комнате.

– Благодарю Вас.

Реджис устало откинул волосы лба и опустился в кресло подле камина.

– Сегодня было много дел. В столице вновь переполох. Король подозревает в заговоре одного из своих дворян. И как Вы думаете кого?

Ижени медленно подошла ближе.

– Кого? – изображая интерес, спросила она.

– Герцога де Ланграна.

– Я о нем слышала.

– Еще бы. Один из богатейших людей страны. Поди на содержание его конюшни уходит не меньше денег, чем на королевский дворец.

– Он предал короля?

– Есть основания так думать. Герцог несколько раз в открытую критиковал действия короля и говорил о том, что его власть невозможно обосновать с точки зрения закона. Однако его вина еще не доказана. И потому король ничего не знает. Но от тайной полиции не скрыться. Как только мы найдем доказательства, представим их королю. И тогда предателя ждет казнь. Но до тех пор он должен думать будто бы все в полном порядке. Иначе он испугается, уедет из столицы и спрячется в самой дальней и закрытой из своих крепостей. Оттуда его не выцарапаешь.