Проблемы с попаданцами? Грузовик-сан спешит на помощь!

Глава 1. Лили

– Леди Винчестер, прошу, постойте!

Я услышала нежный голосок за спиной и, тяжело вздохнув, остановилась. Это повторяется уже третий раз, но сегодня мне некуда сбежать, драгоценная святая дева империи Элойла загнала меня в тупик. Куда ни посмотри, кусты, а знаете что, давайте посмотрим на кусты. Какой интересный оттенок темно-зеленого, как же он называется? Барвинковый? Нет, он где-то среди фиолетовых, а здесь, наверное, малахитовый… но хоть не отрыжка жабы, и то хорошо. Какие интересные шипы, вроде мягкие, но их так много, еще и липкость некая присутствует, значит, от них будет сложно избавиться. И очаровательные маленькие белые цветочки, собранные в венчик. Что же это за растение? Похоже на кизил, но они не колючие.

– Леди Винчестер, я… прошу, послушайте меня.

Я почесала щеку сложенным темно-бордовым веером и повернулась к девушке восемнадцати лет. Мне тоже было восемнадцать, но чувствовала я себя как столетняя страху, к которой пристает с вопросами внучка, в основном, потому что вела она себя, как разыгравшийся щеночек. Вот – и снова схватила меня за ладонь. Я спрятала дернувшиеся губы за веером, раскрывшимся с тихим щелчком. Не люблю физический контакт.

– И о чем же вы хотите попросить на этот раз?

– Мож… может быть вы все же передумаете? Сэмюель… то есть, Его Высочество ведь так вас любит, – она встряхнула мою ладонь, приблизилась еще на шаг, смотря снизу вверх этими большущими алыми глазами. – И дня не проходит, чтобы он вас не вспоминал. Прошу вас, смилуйтесь над несчастным мужчиной, его сердце изнемогает от любви к вам!

Я чуть поборолась в перетягивание и выдернула руку, а от движения чуть не рухнула в колючий куст, но чтобы поддержать роль высокомерной злодейки, удержалась (на самом деле каблук в ямку попал, заякорил, так сказать). Взмахнула веером с самым невозмутимым выражением лица.

– Я понимаю, драгоценнная святая дева…

– Просто Белла, пожалуйста, – она улыбнулась и заправила длинную рыжую прядь за ухо.

– Что вы беспокоетесь о принце, но мое решение неизменно. В конце концов, у принца найдутся и другие кандидатуры для женитьбы.

– Люди говорили, что вы жестокая и бессердечная, но я не верила им, – патетично вздохнула Белла, – ведь в каждом человеке живет крупица милосердия! Но теперь я вижу, что вы…

– Каменное сердце?

– Страдаете! – перебила меня она и вновь схватила за руку. – Вы… вы боитесь настоящих, пламенных чувств, но поверьте мне, я знакома с огнем, который ярче и горячее того, что загорается в каминах зимой, и я вижу, что у вас он тлеет, еще совсем не потух. Так позвольте Его Высочеству раздуть это пламя.

– Драгоценная свята… – она бросила хмурый взгляд и при всей моей чертвости (наигранной и реальной), я не смогла пойти против ее мелкой просьбы, – Белла. Я развожусь с принцем. Если вы так опечалены его судьбой… можете выйти за него сами.

– Что? – она ахнула и, наконец-то, отпустила меня, сделала шаг назад, вся из себя драматичная и печальная. Я, что, учавствую, в какой-то постановке, а сама не знала об этом? – Мы с Его Высочеством друзья детства, я… я просто спасла его, когда был миг нужды. Не стоит… леди Винчестер, Лили…

– Леди Винчестер, давайте остановимся на этом.

– Не стоит, – надавила Белла, – говорить такие глупости. Я не желаю вашего жениха и он совершенно безразличен ко мне. Но… он дорожит мной, как и любым другим его другом, но в этом смысле, вы понимаете, абсолютно безразличен.

Она так яро болтала, что ее лицо покраснело. Рыжие вообще быстро покрываются румянцем. Помидорка.

Что ж, давайте я быстренько введу вас в курс дела, пока Белла пытается отдышаться, а ветер дует, элегантно играя с нашими юбками, волосами, листьями, тенями, и вокруг пахнет медом и теплом. Все вокруг – мир из манхвы “Клетка любви для голубки”, передо мной, собственно голубка – святая дева империи Элойла, Белла, фамилии у нее нет, поскольку простолюдинка, а клетку для нее создал принц – Сэмюель Твардинский III, он там немного сошел с ума от любви к ней, ну, вы знаете этих помешанных принцев из манхвы под рейтингом 19+. Ну, а я – герцогиня Лили Винчестер, злобная, капризная богачка, которая всеми силами пыталась помешать отношениям главных героев, связалась не с тем парнем, готовя месть, потом попала на виселицу, классическая история. И почему я говорю об этом с такой уверенностью? Так я же…

ПОПАДАНКА.

Умерла там, проснулась здесь, обычная история. И, конечно, мне не хочется умирать во второй раз, поверьте, бог этого мира хоть и выглядит как милый кролик, тот еще жестокий самодур. Вот вы знаете, как обычно святые девы работают? Молятся – исцеляют – молятся – сражаются с демонами. А в Элойле им приходится на себя перетягивать любые ранения, любые болезни, они, практически бессмертные, но боль-то все равно чувствуют. Так что он не самодур, а слово на букву м. И вот такой жизнью жила Белла, все время жертвуя собой, не представляя, что можно подумать о себе, буквально умирая на работе.

В пять лет ее представили принцу, когда ему стукнуло тринадцать, в дворцовый сад проникла мантикора, оставила на память три шрама на его груди. Белла спасла его от отравления и потери крови… и согласно сюжету, в тот же миг принц полюбил ее. Но политические нужды, но желания Лили ухватить самого знатного жениха, еще и приправить это все склонностью Беллы жертовать собой каждую секунду. Принц взял все в свои руки, отверг герцогиню, спрятал от всего мира драгоценную святую деву. Лили разозлилась, а дальше я уже говорила: предательство, виселица, печальный конец.

И чтобы открыть путь к долго и счастливо этим голубкам, я сразу (ну, не совсем сразу, долго еще болела после попаданства) пошла расторгать помоловку с принцем. Наверное, это неправильно называть разводом, но как еще назвать? Так почему же Белла недовольна?

Почему она преследует меня и все твердит и твердит, чтобы я вернулась к принцу? Не хочу, не буду, ни за что. Парни, одержимые собственничеством, хороши только в книжках. Нет, спасибо.

Я схватила ее за ладонь и чуть наклонилась, чтобы оказаться на одном уровне.

– Вы ведь мастер исцеления, Белла, оставляю разбитое сердце Его Высочества вам.

Улыбнулась и ушла оттуда, толкнув бедняжку в колючий куст турнюром. Мне, как всякой попаданке, полагается заниматься прогрессорством и приключениями, так что никто не остановит меня от поиска квеста в императорской библиотеке.

К счастью она не пошла за мной, я слышала вякающие, возмущенные звуки, словно котеночек пищал. Потому остановила горничную и приказала ей проверить святую деву, хоть она и странная, но все же не заслуживает того, чтобы провести вечер в кусте. Я и на себе знаю, как сложно вытаскивать длинные волосы из колючих ветвей.

Что ж, библиотека, карты и древние книги, ждите меня!

***

Знания – сила, а потому перед библиотекой стояла охрана, я посмотрела на одного рыцаря с алебардой, скучающий взгляд перевела на другого и едва вздернула правую бровь, как зашумел металл и двери открылись. Так, прикрывая нижнюю половину лица веером, я прошла внутрь таинственной походкой. Платья с турнюром это такая морока, чувствую себя черепахой, у меня в этого удивительного предка бразильской подтяжки даже стульчик как-то впихнут; хотя на осу тоже похожа и на очень неповоротливый грузовик с прицепом.

Стоит ли менять моду, вот в чем вопрос. И ответ, конечно, стоит, я устала от накладок в платье, буду постепенно уменьшать размер… а может одним махом избавиться? Тоже хороший вариант, сделать амазонки не только костюмом для верховой езды. Хотя немножко страшно, раньше пыталась не привлекать к себе внимание. Но мышкой забитой была А… а сейчас я – герцогиня, сумасбродства вполне в тему. Тем более и репутация у меня уже не самая благочестивая, так сказать, Лили была известна своей капризностью, жадностью и высокомерием, ни во что не ставила не только слуг, но и аристократов титулом ниже маркизов. Кидалась вещами… это у нас с ней схоже, люблю бросаться всякими штуками. Надо бы уже определиться, говорить о себе как о Лили, или о ней, как об отдельном человеке, чью роль я отыгрываю, или о ней, как о моем прошлом, или… да, так и до раскола личности недалеко.

Бога здешнего, кстати, зовут Ликрок.

Темновато. Понимаю, что книжки рукописные нужно беречь, что краски от прямого солнечного света выцветают, но от такого полумрака и у глаз быстро срок годности кончится. Я шла мимо стеллажей и шкафов, мимо стайик столов со стульями, сбившимися в кружок, мимо редких, но крепких зеленых растений с развесистыми листьями, и звук шагов эхом отдавался от мраморного пола. Тихо настолько, что можно было бы услышать, как падает иголка, и прохладно. если и были посетители, я их не увидела, да что там, даже библиотекаря не повстречала. В моменты, как этот, когда идешь в прекрасном платье по огромной библиотеке, чувствуешь легкий запах плавленого воска, а потолок над тобой высоченный и фресками исписанный, да, в такие моменты легко представить себя Красавицей.

Кто в таком случае мое Чудовище? Принц не подойдет, слишком гладкий и прилизанный, и даже если при мышцах, но худоват, а главное характер у него гадостный… хотя что он, что Чудовище страдали от ревности и кидали своих возлюбленных в клетки. Я бы сказала, что с моей стороны, крайне грубо судить других людей по внешности, ведь я и сама то-то и то-то, еще и волосы такие-то, такие-то, но вот в чем дело, и лицо, и тело у Лили как у модели отфотошопленной. Я ни разу не видела, чтобы у людей в реальности была настолько идеальная кожа, что пор практически не видно, только если сильно-сильно приблизиться.

Что-то я сильно самолюбованием увлеклась, вернемся к более важным делам – поиску нового квеста. Волшебного, на этот раз. Как и всякая достойная империя, Элойла страдала от нашествия монстров в северных землях, вела некоторые торговые отношения с русалками и гномами, слагала легенды об эльфах, демонах и драконах. Моя цель – подэйнериться – то есть заплести косу и найти дракона (не смотрела этот сериал, говорят, такой темный, что ничего не разглядишь, потому и начинать не стала).

Благодаря предзнанию, я точно знала, что драконы здесь есть, но где и как до них добраться – вопрос без ответа.

Карты с газетами в подмышку и вперед, к столам и свету. Один плюс от турнюра, его как рюкзачок можно использовать, может, поэтому он таким громоздким кажется. Сесть я даже не пыталась, так и наворачивая круги вокруг стола, начала делать заметки и прикидывать маршрут. Аномальных зон в Элойле как заплаток, основная и более-менее сдерживаемая – Ледяная тайга севера, там и войска тренируются, и искатели приключений приключаются. На востоке – непроходимые горы, известны гарпиями и великанами, великаны, к сожалению, не разумны и не сильно человекоподобны. Юг… там время от времени на прорыв идут гули и призраки, палладины несут службу, так что, да, юг – под покровительством церкви. А запад – русалками богат.

Что ж, что мы знаем о драконах? Они любят летать, копить золото и воровать девиц. Женщины пропадали частенько, но, как бы это помягче сказать, вполне в пределах нормы. Очень гадко звучит. Так что вывести местоположение дракона через определение паттерна пропаж не получилось. И, конечно же, при столь властной церкви, люди не будут писать о культах, если принять возможность того, что в новостях появилось бы сообщение о жертвоприношение, при том что такое жертвоприношение лишь скрывало бы правду о том, почему девушки пропадают. Но я не думаю, что здесь такая проблема случилась. Я запуталась в собственных мыслепостроениях. Присела и сразу вскочила, оглянулась и сунула руки под крылышки турнюра, что это меня в мягкое место укололо?

Хм, не помню, чтобы перьевую ручку туда вкладывала, да не важно. Книги мне ответов не дали, а может я искала не правильно. Так у кого же найти ответ? Скорее всего драконы на севере, там ведь горы – классическое место, но и людей там много, так что вероятность не большая. В церковь сходить что ли… но не хочу на святую деву натыкаться.

Разнося книжки по местам, возвращая карты на крепежи, я вдруг заметила, что день склонился к вечеру, да сильно так, в ночь. Звезды высыпали на темо-синий бархат неба. Хорошо, что здесь всего одна луна, такая же желто-сырная, как дома, а в созвездиях я и раньше не разбиралась, другое небо потому и не пугает. Красиво, что ни говори.

Так, не солоно хлебавши, я пошла спать. Вот только дверь оказалась закрыта. На стуки и крики стража не отозвалась, появилось у меня подозрение, что караул не просто сменился, а совсем ушел. И что делать теперь? Окна закрыты намертво, а если бы и открывались, третий этаж, прыгать с такой высоты страшно. Диванчики здесь, в прочем, вполне уютными кажутся. Не впервой спать в странном месте.

Так тихо. Нет, подождите, только не это, волшебные лампы тускнели, того и гляди выключатся. Я бросилась к окну, только чтобы не оставаться в темноте. Высоты я боюсь меньше, чем темноты!

Глава 2. Белла

Принц изволил почивать в покоях. Главная горничная посмотрела на меня сверху вниз, ещё и с этой насмешливой, высокомерной улыбочкой, которая так и говорила "грязь ты под его ногами, вот и стелишься". Кончики пальцев опять обожгло, пришлось сжать юбку и присесть в книксенсе, уж лучше лишний вежливый жест, чем разрушенная стена. Я повторяла эту мантру все то время, пока шла в выделенную мне комнатку в магической башне: лучше улыбнуться, чем взорваться, лучше улыбнуться, чем взорваться.

Сегодня не удалось уговорить леди Винчестер, не получилось и с Сэмом поговорить вообще, а от того стало немножко труднее спокойно относиться к рассыпанной вокруг мане. Руки зачесались, хотя красных, лишайных пятен ещё не появилось, но как говорится, ещё и не вечер. В башне было тихо, не смотря на звуки взрывов, играющихся и дерущихся фамилияров, болтающих магов и чародеев – меня снова дисоциировало, так что мир казался окутанным в вату. Тихо.

Странно, что энергия, дарованная богом, так плохо реагирует на ауру и ману, хотя дело просто во мне. Если бы я только стала сильнее, умелее, точнее, восприимчивее… ведь Кларисса Востровская, да разорвется ее круг, прошла от чародея к палладину и получила статус святой девы после сражения с Пожирателем Кожи, не растеряв по пути ни умения колдовать, ни навыков фехтования и управления мечом Молниеносной Кары.

Нужно будет помолиться сегодня, может, аллергия отступит немножко.

Отец предлагал остановиться в столичном храме, но я была нужна принцу, точнее я так считала, но столько времени прошло, целый месяц, как я вернулась, и нам так и не удалось встретиться и хоть словом перемолвиться. Конечно, императорская семья всегда безумно занята, но ведь… Нет, это не правильно, это гордыня, как я могу обижаться на то, что принц не смог найти на меня минутки, сравни звезду и подорожник, называется. Мне нужно быть спокойнее, я слишком нервная и тревожная, от того и лечить получается не как у Клариссы, да разорвется её круг.

Но как можно не нервничать, если герцогиня Винчестер внезапно бросила принцу в лицо письмо о разрыве помолвки? Вместе с букетом нежных, хрупких, белых и маленьких ландышей, которых он отправил ей с одним из последних писем, эти цветы ведь глава Башни самолично наколдовал. А объекты живой природы очень сложно создавать. Разве можно спокойно смотреть на это и ничего не предпринимать? Конечно, принц танцевал с принцессой из Женевю, и, возможно, герцогиня заволновалась и приревновала, но один танец не должен быть причиной разрыва. Бог проверяет ваши чувства, подбрасывает испытания, как камушки в туфли по пути на лесной дороги жизни! Ей стоило бы просто помолиться и простить его, а она так резко… и в лицо.

Качая головой, зашла в свою комнату и закрыла дверь, щёлкнул замки, загудел и замолчал щит, сомкнулись светящиеся бежевым линии защиты. Они всегда напоминали мне птичью клетку, но как бы ни было странно, без них было бы ещё тяжелее выживать в столь наполненном маной месте. Я положила веер на столик с зеркалом, кольца, серьги и медальон – в коробочки, перчатки – в таз с водой; разулась и, встряхнув коврик у окна, села на колени.

– Ликрок, с великим уважением и страхом, я обращаюсь к тебе со всем смирением, – шептала я, смотря на луну, – как дела? Надеюсь, погода там получше, чем здесь и ветер не пыльный. У меня все не… то есть, нет, я справляюсь, но немножко тяжело. Но я не жалуюсь! Хот… хотелось бы стать лучше, прости, что… что… что заикаюсь, волнуюсь. Мой принц грустит, кажется, я видела его плачущим, он закрыл глаза ладонями, когда леди Винчестер ушла. Сегодня она назвала меня по имени, как думаешь, это что-то значит? Может быть она прислушается ко мне? Конечно, я знаю, что я должна сделать все, чтобы их свадьба состоялась, они суждены быть вместе! Я… я стараюсь. Все не так уж плохо, время ещё есть, три года не маленький срок, все должно получиться. Обязательно получится, тут нет права на ошибку. Принц, мой принц должен быть счастлив. В общем, это все. Ночи, великолепный Ликрок, прошу прощения, что ничтожная потревожила тебя.

Тишина зазвенела в ушах. Я сглотнула и спряталась, свернулась под одеялом, так и не раздевшись, и там, в уютной темноте, когда воздуха немного не хватает, мне стало спокойнее. Никто не узнает, что драгоценная святая дева прячется, как испуганная мышка в конце каждого дня, ведь, ведь нет ничего подозрительного в том, чтобы укрыться одеялом с головой. Они думают, что я сплю, так что все в порядке.

Через десять минут выпрямилась и снова посмотрела в окно. Платье шуршало от каждого движения, корсет стягивал грудь, но луна, луна была прекрасной как кусочек чистой кожи посреди гангренозной ноги – шанс на частичную, а не полную ампутацию. Как же мне убедить леди Винчестер, что то, что принц танцевал с другой ничего не значит, что он будет ее возлюбленным мужем? Луна ответов не дала.

Я снова вся зашуршала, когда садилась и расплетала шнуровки и вешала платье на манекен. Хоть от маны чихать хочется и чешется порой в местах, о которых не говорят, но только волшебники могли так легко и быстро чистить и менять одежду. Я выставляла манекен в коридор, а вечером забирала новехонькое платье, пахнущее лавандой и мылом.

Скоро предстоит отправиться в паломничество, из Соузби приходят тревожные вести о чуме. Я сжалась, снова прячась под одеялом, не люблю чуму, из всех болезней, что Ликрок присылает, испытывая людей, это самая противная, всегда так больно, когда бубоны лопаются. Нельзя жаловаться, глупая Белла, мне ведь больно совсем чуть-чуть, почти и незаметно, не то что людям, которые по настоящему страдают, для них же нет спасения, кроме заклятья с божественной силой. Надежда только на лекарей и святых дев.

Сон долго не приходил, я смотрела на луну и думала о Ликроке. Нельзя подвергать сомнению его решения, только он управляет здоровьем и болезнями, испытывает нас снова и снова, пока ищет лекарство от всех болезней, ведь только найдя сначала все болезни, можно найти и лекарство. Но так страшно, ведь даже Кларисса, да разорвется ее круг, не помогла ему, так что могу сделать я? Нет, не думай об этом, лучше засыпай. Завтра будет новый день, новые возможности и надежда.

***

Сад Её Величества самый красивый во всей империи, наверное, самый красивый на планете. Здесь собраны растения со всего мира, а с помощью магии поддерживаются специальные условия, можно пройтись из зимы в лето, от морского прибрежья на асфоделеву вершину за пару шагов. И вот что странно, то ли потому что все находится на открытом пространстве, то ли потому что связано с растениями моя аллергия так резко себя не проявляет. Хватает шелковых перчаток и лавандового парфюма, чтобы смягчилось желание чесаться и чихать.

В секторе с розовыми кустами стояли столики, милые стулья с резной спинкой, напоминающей переплетение ветвей, навесы от солнца из белого камня и питьевые фонтанчики, у которых на чашах вырезаны разные жуткие существа вроде подземных эльфов, драконов и гарпий. Императрица находила красоту и в уродстве. А потому в розовом саду и проходило большинство встреч аристократов, что жили постоянно или временно во дворце.

За столиком, покрытым темно-зеленой скатертью, настолько темной и белстящей, что создавалось впечатление, что он нефритом был покрыт, а не тканью, обычно сидела герцогиня. К ней боялись подсаживаться и за свои столики редко приглашали, только императрица одаряла благосклонностью. Но… ее горничные стояли на месте, черно-белые и суровые, как пингвины, а вот самой леди Винчестер почему-то не было. Она всегда завтракала в саду, даже когда туман спускался, а сегодня светло и тепло, солнышко пригревает почти по-августовски, хотя сейчас только май. Не могла же она уехать, обидевшись на мои слова?

– Белла, садись к нам, – со своего места привстала графиня Школская и замахала рукой, она всегда была так добра ко мне, и улыбка у нее светлая. Я бросила еще один напряженный взгляд на стол герцогини и подошла к приятельнице.

– Доброе утро, Мари, – присела в книксенсе, встряхнув юбкой нежно-розового цвета. Жалко, что у меня постоянно времени не хватало, чтобы поймать того волшебника, который заведовал прачечной в Башне, я бы хоть цвет загадала, а то такой оттенок делал меня похожей на больную свинку. – Элизабет, Нарантуяа, Сонока, – поприветствовала я следом двух других графинь и баронессу.

– Как тебе спалось, драгоценная? – Элизабет задала свой обычный вопрос, намазывая на булочку черничное варенье. – Маги такие шумные, не понимаю, как ты можешь спать под звуки фейерверков. Такой шум.

– Не говори так, они же полезные, – хмыкнула Мари, – что такое пара взрывов, если в конце будет создана пушка, которая приструнит этих вельфальцев. Белла понимает, что работа важнее мнимого комфорта.

– Все в порядке, – улыбнулась я, разливая чай девушкам, – благодарю за вашей беспокойство, но мой сон ничего не потревожит, благодаря милости его.

– Говоря о сне, – Нарантуяа наклонилась вперёд и подставила ладонь к губам, – вы слышали, что герцогиня не ночевала в своих покоях? Моя Глашка видела, как ее искали эти ассасиншы, – она кивнула на горничных Винчестер, – такие невозмутимые, а госпожу потеряли. Как думаете, где она была?

– Наверняка упрашивала принца, – хмыкнула Мари, поднося чашку в виде розы к губам, – все ей неймется, техника отвержения не сработала, так бросилась умолять, чтобы назад принял.

– Техника отвержения? – мягким голосом спросила Сонока, она неправильно ставила ударения, напевая слова, но ее все ещё можно было понять.

– Да, – с высокомерной ухмылкой сказала Мари, – я видела её в библиотеке, а вы ведь знаете, что она не читает ради удовольствия, только для дела. И всем известно, что нет смысла приходить в библиотеку, кроме как за “Искусством любви”.

– Но это такая опасная книга… – напевно произнесла Сонока. – Неужели ты думаешь, что герцогиня взяла эту технику оттуда?

– Все как по инструкции, – хмыкнула Мари, – отталкивай и притягивай, что значит, сначала будь ласковой к нему, а потом холодной.

– На Его Высочество не действуют техники обольщения, – я всё-таки вставила свое слово, – и зачем герцогине его обольщать, если они помолвлены?

Нарантуяа захихикала, прикрывшись веером:

– Святая дева так невинна.

– Право слово, драгоценная, – Элизабет подняла соболиную бровь, – понятно, что мужчины для вас едва ли отличаются от ежей, но вам тоже стоит знать, что помолвка это лишь первый шаг. Мужчину всегда стоит держать в напряжении, не давать ни на секунду забыть о тебе, каждый день разжигать его страсть. Даже рождение ребенка не значит, что он останется с тобой.

Нарантуяа кивнула с серьезным видом:

– Любовь – это женская работа.

– Девушки, девушки, не смущайте святую деву, – Мари постучала пальцами по своей кружке, тонкий звук от ее ногтей был похож на звук дождя, – она ведь под обетом, не так ли? – она сощурила тёмно-синие глаза.

– Н-нет, я ведь не палладин… – пробормотала я, внезапно растерявшись из-за того, что их внимание мгновенно сконцентрировалось на мне и я привыкла к вниманию, но обычно на меня смотрели и не видели, то были люди, поглощённые болью и страхом, а эти аристократки смотрели сейчас прямо на меня. Я бессознательно расправила плечи.

– Нет? – Сонока округлила глаза. – Разве ваша сила не уменьшается из-за порочных действий?

– Кларисса Востровская взяла в супруги императора…

– Да-да-да, но ты ведь не Кларисса, да разорвется ее круг, – перебила меня Элизабет, – никто не смог сравниться с ней. И хочешь сказать, что ты можешь? – они обменялись странными взглядами, словно обговорили что-то, не сказав ни слова.