Мертвый участковый

/КРИМИНАЛЬНО-МИСТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ЛЮБВИ/

Там есть, конечно, солнце, оранжевое солнце,

Гуляет по проспектам больших городов,

А мы сидим на крыше, кто выше, а кто ниже

Друг – друга обнимая мохнатым крылом

Взгрустнулось мне быть может,

Но думай о хорошем…

Это все потом…

ОТ АВТОРА

В этой книге нет ни лихих боевиков, ни крутых детективов. Ее герои простые люди, которые тоже любят и презирают, радуются и страдают. Они не стали ни богатыми, ни знаменитыми, став «простым осколком времени», но именно они создали тот мир, в котором мы живем…

Фамилии героев этой книги, адреса, даты, названия географических объектов, улиц, изменены, однако, если кто-то узнал в описанных событиях себя или своих знакомых, прошу простить. С детства слабоват на выдумки, – писал то, что видел, знал или участвовал.

Часть 1.

ОСЕНЬ

29.10.2007г. Понедельник.

Стоял погожий осенний день. Небо было чисто голубым и глубоким-глубоким, как бывает только осенью. Ветра совершенно не было, некоторые деревья уже совершенно пожелтели, некоторые еще стояли зеленые. Лучи солнца освещали влажный асфальт, стены домов, пожухлую осеннюю траву.

Перекинув через голову, на левое плече ремешок планшетки, Виктор шел вдоль улицы в сторону участкового пункта милиции. Мимо проплывали давно знакомые местные достопримечательности.

На углу перекрестка Виктор по привычке окинул взором чугунную решетку ливневой канализации. В 1995 году один из бандитов выбросил туда нож, которым они вырезали всю семью в квартире панельной девятиэтажке недалеко отсюда. В ходе расследования уголовного дела здесь искали остатки того самого ножа, для чего подняли решетку. Как ни странно нож нашли. После этого разболтанная решетка, вскоре была украдена бомжами и сдана на один из нелегальных пунктов приема металлолома. Однако местные участковые разыскали ее и водворили на свое законное место.

Виктор прошел дальше и поравнялся со старой знакомой пятиэтажкой, по правой стороне улицы. В ней 1999 году в одной из квартир третьего этажа, после распития самогона, алкоголики надели своему собутыльнику на голову кастрюлю, и стали долбить по ней скалкой. От полученных в ходе этой процедуры травм мужик стал «дураком», кроме того у него отнялись ноги. С той поры он до сих пор лежит в постели и регулярно мочится под себя. Уголовное дело в отношении алкоголиков прекратили согласно Путинской амнистии в 2000 году.

Виктор миновал очередной перекресток, и пошел по обочине дороги. Вот и знакомая крышка канализационного люка. Несколько лет назад из него вытащили два трупа – парня и девушки. После этого на люке еще долго лежали кем-то закрепленные мертвые пластмассовые цветы…

По другую сторону улицы, напротив трупного люка – еще одна стандартная панельная девятиэтажка г-образной формы, светло-коричневого цвета. В ней, в первом подъезде, на первом этаже, живет псих, который периодически выбегает в подъезд голым, и пугает детей. Во втором подъезде того же дома на девятом этаже живет «веселая» многодетная семейка, все дети которой по-своему прославились: сестры своей распутной жизнью с цыганами и прочим отребьем, регулярно порождая детишек, себе подобных, а братья – хронические уголовники, регулярно подолгу уходящие «на отсидку» в места лишения свободы. Недавно их отец, не выдержав такой жизни с такими «детишками», в этом «дурдоме», повесился.

В следующем подъезде обитает алкоголик Бакин, неоднократно судимый за мелкие преступления, совершаемые в пьяном виде, а так же ранее неоднократно судимый «чухорь», недавно «посаженный» на СИЗО по обвинению в убийстве.

Вот еще один перекресток, и слева несколько одноэтажных домиков, заселенных в основном алкоголиками, пенсионерами и инвалидами. После домиков привычная глазу старая послевоенная двухэтажка из шлакоблоков. С фасада двухэтажки в центральной ее части большая железная дверь зеленого цвета. Над дверью светящаяся вывеска с надписью «Участковый пункт милиции №4 ОВД по Фабричному району г.Приокска» – последний оплот закона и правопорядка на четвертой зоне, одной из самых крупных в районе. Прежние названия – Опорный пункт милиции, общественный пункт охраны порядка (сокращенно ОПОП, или, если ласково – «ОПОПчик»). Место куда со своими проблемами, бедами и горестями приходят люди. За это их и прозвали «прихожанами».

Открыв дверь УПМа большим латунным ключом, Виктор зашел в фойе, включил в помещении свет (окна были тщательно забаррикадированы и уличный свет не пропускали), прошел в кабинет, положил планшетку, скинул бушлат и фуражку, сел за стол, потянулся. УПМ представлял собой небольшое помещение из трех комнат. Сразу за входом располагалось фойе с сидениями для прихожан. Из фойе вели две двери, – одна направо, в так называемый «будуар» – комнату отдыха, в которой стояли старенький письменный стол, шкаф и старый диван. Окно было тщательно закрыто темной клеенчатой материей, не пропускающей наружу ни малейшего света. Вторая дверь из фойе вела в рабочий кабинет, где стояли четыре стола для участковых, стол для компьютера, старый двухэтажный сейф коричневого цвета, тумбочка, стулья.

Виктор достал из планшетки материалы, полученные сегодня утром в райотделе, разложив перед собой на столе, погрузился в их изучение.

Первым попался материал, зарегистрированный по книге учета сообщений и преступлений (КУСП) о краже сотового телефона у пьяного деда в медвытрезвителе. Как следовало из объяснения деда, его забрали на улице в пьяном виде и привезли в вытрезвитель. Там у него изъяли все ценные вещи, раздели и уложили спать. Утром, когда он одевался и получал ценности обратно, ему не вернули сотовый телефон, заявив, что у него никакого сотового телефона не было. В своем заявлении дед требовал привлечь сотрудников вытрезвителя к ответственности, за кражу его телефона.

Для начала надо попытаться найти телефон самому – «авось повезет, чем черт не шутит!» – Виктор достал свой сотовый телефон, набрал номер пропавшего дедова телефона. Как ни странно из телефона сразу раздались гудки.

–Алло!!! – послышался хриплый старческий голос.

–Алексей Егорович?

–Да!

–Это участковый Гайдук. Вы тут написали нам в райотдел милиции заявление о пропаже своего сотового телефона с этим номером, поясните, пожалуйста, как вы на него ответили?

На какое-то время дед замолчал, потом стал путано объяснять, что какая-то старушка где-то видела, что когда он шел, он выронил сотовый телефон, и когда вышел из райотдела, эта старушка отдала ему потерянный им сотовый телефон.

–Фамилия, имя, отчество старушки назвать можете?

–Нет, я ее не знаю, она мне незнакомая, я ее не видел…

–Тогда подойдите, пожалуйста, на опорный пункт милиции, напишите заявление, что ваш телефон нашелся.

Дед некоторое время пытался «отмазаться», что ему некогда, но когда услышал о вполне реальной возможности его привлечения к уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ за заведомо – ложный донос, нехотя согласился.

С этим материалом повезло, считай, что отработал его в этот же день, посмотрим, что дальше.

Следующим был обычный трупный материал по КУСП. Как следовало из сообщения, поступившего по телефону в дежурную часть РОВД во дворе д.13 по ул. Ямской обнаружен труп гражданина Сороки А.В. В материале проверки имелись два объяснения свидетелей, протокол осмотра места происшествия с описанием трупа, копия направления трупа на судебно-медицинское исследование. Этот материал полностью отработан опергруппой в ходе выезда. По нему только остается получить в бюро СМЭ акт судебно-медицинского исследования трупа и списать по рапорту материал в номенклатурное дело. Даже отказное постановление не надо печатать.

Следующий КУСП начинался с заявления гражданки Кузнецовой С.Ю. с просьбой принять меры к ее мужу Кузнецову И.А., который 28.10.07г. примерно в 17.00 часов устроил дома скандал, причинил ей телесные повреждения. Из ее же объяснения, отобранного сотрудником опергруппы в ОВД, следовало, что 28.10.07г. примерно в 17.00 часов ее муж Кузнецов И.А. пришел домой и стал провоцировать конфликт. Между ними возник «скандал», в ходе которого он выражался в ее адрес нецензурной бранью, ударил ее несколько раз рукой по голове, по правой руке, и несколько раз ногами по ногам, так же схватил ее за шею рукой, но она вырвалась.

По этому материалу еще надо будет опросить очевидцев происшествия, получить акт СМО, с результатами судебно-медицинского освидетельствования пострадавшей, после чего принимать решение. Скорее всего, очередной «галимый отказной». Из трех материалов ни одного, что могло бы позволить надеяться наработать и выставить раскрытое преступление, то есть сделать «палку», чтобы опять кинуть ее жадному до показателей начальству для повышения уровня раскрываемости, словно несчастную жертву ненасытному Молоху, требующему все новых и новых жертв…

Посидев за компьютером, Виктор напечатал пару отказных постановлений, созвонился по телефону по материалам для встречи с гражданами на вечер. Надо поторопиться, дабы успеть до двух часов в бюро Судебно-медицинской экспертизы, чтобы получить акты СМО по ранее направленным материалам. Время уже поджимает, можно и опоздать. Виктор быстро оделся, выключил компьютер, вышел в фойе, выключил свет в помещении, закрыл УПМ и направился на остановку общественного транспорта. После бюро СМЭ надо будет посетить ближайшие точки, где торгуют подержанными «мобильниками» и попытаться вытрясти из них справку о стоимости сотового телефона, заодно где-нибудь перекусить по-пути. Возможно, еще удастся зайти на дом по одному из материалов.

* * *

Примерно в 16.45 Виктор выскочил из трамвая и зашагал по узенькой асфальтовой дорожке в направлении серого четырехэтажного здания – старого, привычного и родного сердцу, райотделу милиции. В советское время это «заведение» носило сложное и нудное наименование «отдел внутренних дел Фабричного района г.Приокска УВД при исполнительном комитете совета народных депутатов Приокской области». Затем его обозвали «Фабричным районным отделом внутренних дел», – сокращенно «Фабричный РОВД г.Приокска». Под этим простым и понятным названием он просуществовал около 15 лет. Но, толи в министерстве сочли это название не актуальным, толи просто у министра МВД был друг или родственник, владеющий бизнесом по производству печатей, штампов и вывесок, и ему потребовался крупный заказчик, райотдел переименовали в «ОВД Фабричного района г.Приокска». Менее чем через год, его опять переименовали, на этот раз уже в «ОВД по Фабричному району г.Приокску». Ни суть, ни содержание данного учреждения от всех этих переименований не изменились, а сколько на эту бессмыслицу ушло денег, никто подсчитать не решился…

Виктор зашел в фойе райотдела и остановился. Его взору престала оригинальная картина достойная кисти Рембрандта. Перед окном дежурной части стояла следователь – старший лейтенант юстиции Шавырина Наталья. Девушка от природы обладала хорошо сформированной фигурой (как говориться «в телесах, не по годам»), имела развитую тазобедренную область. В короткой форменной юбке и светло-сиреневой форменной рубашке при погонах, она стояла, наклонившись лицом к окошку дежурного, и что-то говорила ему, выставив свои окорока, навстречу всем входящим. При этом ее юбка задралась до самого некуда, оголив сзади ее неподражаемые бедра почти до самого того места откель они растут. Особую экстравагантность столь яркой композиции придавала кобура с пистолетом, приспособленная как раз над ее правой ягодицей.

В этот же самый момент в райотдел зашел начальник ОВД. Увидев столь «потрясную» картину, он остановился, его нижняя челюсть отвисла и, на какие-то секунды, оставалась в таком положении. Все же взяв себя в руки, он мужественно захлопнул рот и зашагал в сторону коридора.

Виктор еле сдержался, чтобы не захохотать.

–Натали! – позвал он.

Следовательша обернулась.

–Классно стоишь! Ты, когда жуликов допрашиваешь, всегда становись в такую позицию, тогда они тебе все расскажут, лишь бы положение не меняла.

–Спасибо за совет, но у меня жулики в основном женщины – улыбнувшись, парировала Наталья.

Сдержанно ухмыляясь, Виктор свернул в коридор, по пути здороваясь с встречными коллегами по райотделу. Поднявшись на третий этаж, он прошел мимо кабинетов отдела дознания, отдела кадров, актового зала и распахнул правую створку старых потрепанных дверей с надписью «ООД УУМ» (Отдел по работе с участковыми уполномоченными милиции), расположенную напротив двери кабинета ПДН (подразделения по делам несовершеннолетних).

Кабинет участковых представлял собой довольно широкую комнату, всю загроможденную столами. Справой стороны, напротив входа стоял стол для начальства, в углу, рядом с окном находился стол с отделовским компьютером и принтером, а по левую сторону в три ряда располагались столы, за которым обычно рассаживались участковые. В стене позади столов была дверь в кабинет начальника отдела.

Виктор прошел через весь класс, аккуратно лавируя между столов и стульев, сел за последний стол в углу, около окна, рядом с кучей сумок с противогазами. Постепенно подходили и занимали свои места остальные участковые, не задействованные в это время на дежурствах или каких-либо других мероприятиях. Из кабинета начальника вышел и сел за передний стол, исполняющий обязанности начальника ООД УУМ Никонов Ромка.

Совещание началось с проверки наличия личного состава. Большинство участковых были на месте, один в отпуске, один на дежурстве, один – отсыпной после ночного дежурства, один – задействован на оперативных мероприятиях. Сообщив, какие показатели, по каким статьям необходимо подтянуть, сколько еще надо выставить преступлений и по каким статьям составить протоколов, Ромка Никонов, сверив по журналу, поочередно поднял и спросил тех, у кого оставались на руках просроченные материалы по КУСП. Всем остальным он напомнил о необходимости отработать давно простроченные допы, оставшиеся от уволенных или ушедших в другие подразделения, – считай, что в мир иной – участковых.

Ромка Никонов сам еще недавно был простым старшим участковым, но из-за поразительной работоспособности поднялся до заместителя ООД УУМ, поэтому прекрасно разбирался и понимал суть работы участковых. Зная, что задерживать их нет смысла, раздал свежепоступившие вечерние запросы и материалы по КУСП, пожелав удачи, сказал, что у кого нет вопросов, могут идти подписывать у начальника МОБ материалы и расходиться по опорным пунктам, принимать прихожан.

Подхватив папку с заготовленными материалами, Виктор выскочил из кабинета. В коридоре стояли несколько гражданских, – очевидно наиболее дотошные из числа прихожан, решившие отловить своих участковых непосредственно в райотделе, после совещания. Раньше, при прежнем начальнике – Тупикове такого не бывало. Будучи беспринципным старым и глупым неврастеником, отягощенным хроническим разгильдяйством и алкоголизмом, с самого начала совещания он начинал орать на участковых громко и визгливо обкладывая их через каждые два слова матюками. Все, кто стоял возле двери, и слышали бесноватые нецензурные вопли начальника участковых, в ужасе разбегались. Курсанты, приходившие на практику из школы милиции, перепуганные доносившимися криками, обычно уходили на первый этаж.

Виктор спустился на второй этаж, к кабинету Гарбунова С.И. – заместителя начальника ОВД – начальника Службы МОБ (Милиции общественной безопасности, куда структурно входит отдел участковых) и встал в очередь других подписантов (в основном участковых). Примерно через полчаса очередь дошла и до него. Ответы на исполненные запросы Горбунов подписал сразу, даже не читая их. Когда дело дошло до отказных материалов, Горбунова возникло куча глупых вопросов, смысл которых сводился в основном к тому, почему он не смог вытянуть из этих материалов хотя бы одного преступления. Виктору пришлось долго и нудно объяснять, что эти материалы для выставления «палок» совершенно не пригодные. Некоторые из них и вовсе сокрытые «висяки». Покряхтев, Горбунов подписал и их.

Выскочив из кабинета Гарбунова, Виктор побежал в штаб, чтобы сразу же избавиться от подписанных отказных материалов, но штаб был закрыт, – шел седьмой час вечера. Наверное, штабистки уже разбежались по домам. Однако канцелярия еще работала, и ответы на запросы удалось сдать.

Теперь с чистой совестью можно было бежать на УПМ принимать прихожан. Виктор вышел из райотдела и пошел на трамвайную остановку. После недавнего ухода с четвертой зоны двух молодых участковых – один уволился, второй перевелся в другой ОВД, он остался на зоне вдвоем с Димкой Новиковым, – молодым, только осенью пришедшим после школы милиции пареньком. Тот был из так называемых «блатных» и потому ни малейшего желания работать не испытывал. По вечерам он на УПМе почти не появлялся, всякий раз находя для этого какую-нибудь «отмазку».

Примерно через полчаса Виктор добрался до УПМа и сел на свое законное место.

Прием прихожан как всегда приходилось совмещать с отработкой материалов по КУСП и допам, подготовкой отказных постановлений и необходимых ответов на запросы по журналу входящей корреспонденции.

Когда с опорного пункта вышел последний прихожанин, Виктор глянул на часы, – время 20.30. Пора сваливать, по графику УПМ принимает граждан до 20.00. Он быстро прошел в фойе и закрыл входную дверь на ключ, после чего вернулся в кабинет. Достав из тумбочки рабочего стола материалы, начал торопливо пересматривать. Из тех, что имелись, его внимание привлек сегодняшний КУСП по заявлению Кузнецовой С.Ю., избитой дома в ходе семейного конфликта своим мужем. Дом Кузнецовой С.В. находится недалеко от опорного пункта, так что к ним можно зайти и сегодня, пока еще не слишком поздно. По этому материалу надо будет опросить очевидцев происшествия, то есть родителей семейного дебошира, получить акт судебно-медицинского освидетельствования Кузнецовой С.В. Объяснения заявительницы и самого дебошира («жулика») уже были взяты участниками опергруппы, выезжавшими на происшествие. Доработав очевидцев, можно будет печатать постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Виктор разобрал остальные материалы, сложил и засунул в планшетку пару ответов на запросы, чтобы завтра утром подписать их в райотделе. Перед ним лежал материал по заявлению Кузнецовой. Виктор посмотрел номер телефона квартиры Кузнецовых, пододвинул к себе телефонный аппарат, поднял трубку и набрал нехитрые шесть цифр.

После непродолжительных гудков из трубки послышался мужской голос.

–Здравствуйте, это Фабричный отдел милиции, участковый Гайдук. Тут у меня находится на рассмотрении материал проверки по заявлению гражданки Кузнецовой в связи с конфликтом со своим мужем… Извините, с кем я разговариваю?

–Это ее свекор. Отец мужа.

–Как я понял из материала, вы со своей женой присутствовали во время конфликта. Мне надо будет вас опросить в связи с этим. Ничего если я сейчас к вам подойду? Вы сейчас будете на месте?

–Да ничего. Подходите.

–Хорошо, тогда я минут через пятнадцать буду.

Виктор положил трубку и отодвинул телефон на место. Засунув материал проверки по заявлению Кузнецовой в планшетку, вместе с парой чистых бланков объяснений и повесток с вызовом на УПМ, выключил компьютер, надел бушлат и фуражку, и вышел на улицу…

Дом № 10 по улице Тульской располагался примерно в паре сотен метров от УПМ. Это была стандартная панельная девятиэтажка светло-коричневого цвета, какие в массовом количестве строили в семидесятых – восьмидесятых годах в так называемых «спальных» кварталах Российских городов. Быстрым шагом Виктор преодолел расстояние до дома, зашел во двор и, подойдя к дверям третьего подъезда, позвонил в домофон. Замок сразу открыли. Квартира располагалась на первом этаже. У входа в квартиру его встретила уже не молодая полная женщина и высокий седой мужчина.

– Здравствуйте, еще раз! Это я вам сейчас звонил. Мне с вас надо будет взять объяснение, можно пройти?

–Да, проходите, присаживайтесь, – мужчина жестом указал на стул возле обеденного стола на кухне.

Виктор прошел на кухню, сел на стул, снял фуражку, достал из планшетки материал проверки, чистые бланки объяснений и ручку.

Как я понял из материала проверки, вы в момент конфликта находились дома, поясните, что тут собственно произошло?

–А что она написала? – спросил мужчина.

–Да вот посмотрите. В общем-то, ничего интересного, – сказал Виктор, протягивая ему заявление Кузнецовой.

Мужчина быстро прочитал заявление и передал его женщине.

–Понимаете, в семье сына сейчас очень трудная ситуация. Когда они поженились несколько лет назад, набрали кредитов, купили новую мебель, бытовую технику, машину. Первое время как-то жили, зарабатывали. Потом невестка ушла в декретный, родился ребенок, Игоря, то есть сына, с работы уволили. Кредиты надо выплачивать, а денег нету. Вот они и начали ругаться, скандалить, сын стал уходить из дома. Потом связался с какой-то наркоманкой, стал таскать деньги и вещи из дома к ней. Потом и вовсе к ней ушел. Иногда приходит дамой. Вроде как мерятся с женой, живут вместе, потом опять скандалы… Вот и сейчас, они должны были продать свою совместно купленную машину, из этих денег выплатить долг. Вчера днем 28 октября пришел покупатель, Сына дома не было. Невестка продала машину. Вечером появился сын, стал расспрашивать, где машина. «Продали» – говорю. Он пошел в комнату к Светлане. Потом оттуда крики ругань донеслись. Сначала туда жена пошла, пыталась их утихомирить, а они уже там дерутся…

–Ну и как, кто кого?

–Да знаете, она же маленькая, хрупкая, а он высокий, здоровый. Жена пыталась вытащить ее из комнаты, но не справилась. Она же вся на нервах, рвется в драку, жена позвала меня на помощь, я пришел, кое-как растащили их. Невестка вся перенервничала, вся красная, в слезах, стала кричать, что Игорь ее избил, вызвала милицию. Приехали из милиции и обоих их забрали…

–Понятно. Мне надо будет все это кратенько изложить в объяснении. Давайте я сначала с матери объяснение возьму.

– Ну, давайте… – тяжело вздохнув, ответила женщина.

Виктор быстро заполнил пункты в объяснении с анкетными данными и, задавая уточняющие вопросы, набросал текст самого объяснения: «28.11.07г. мой муж – Кузнецов А.И. и невестка (жена моего сына Кузнецова И.А.) гр-ка Кузнецова С.Ю. находились дома. Примерно в 17.00 час. домой пришел сын Кузнецов И.А. и спросил где его машина, которая стояла во дворе, под окнами квартиры. Я ответила, что приходили покупатели и его жена (Кузнецова С.В.) продала ее. Сын прошел в комнату, где находилась его жена (Кузнецова С.Ю.) Вскоре я услышала из комнаты, где находились невестка и сын, что они кричат и ругаются друг на друга. Как я поняла, между ними произошел словесный конфликт из-за денег за проданную автомашину. Примерно в 17.20 час., я услышала шум из их комнаты и зашла туда. Кузнецова С.Ю. и Кузнецов И.А. кидались друг на друга, хватали за одежду, толкали друг друга. Характер и количество наносимых ударов или других насильственных действий я не запомнила. Я пыталась вытащить Кузнецову С.Ю. из комнаты за руку, чтобы прекратить конфликт, но мне это не удалось. В комнату зашел мой муж (Кузнецов А.И.) и пытался разнять дерущихся, но они продолжали кричать и кидаться друг на друга. Когда они успокоились, приехали сотрудники милиции и увезли их в ОВД…»

В этот момент, в коридоре послышались легкие шаги. Виктор поднял глаза, – за дверным проемом показалась молодая симпатичная девушка в светло-синем махровом халате с капюшоном. Рост – ниже среднего, среднего телосложения, гладкие темные волосы до плеч, большие серые глаза. Девушка глянула на Виктора, в это момент их взгляды встретились… Что-то было в ее взгляде такое тоскливое, печальное, словно зовущее о помощи, что сразу брало за душу. Виктор непроизвольно сжал ручку, от чего на бумаге осталась черта. Быстро отведя глаза девушка, словно мимолетное видение исчезла в темноте коридора…

Виктор, глянув на свекра, слегка качнул головой в направлении коридора.

–Она?

–Она.

-А как, вообще, у вас отношение с невесткой?

Кузнецов – старший тяжело вздохнул, отвел глаза в сторону и пожал плечами.

–Понятно. – Виктор протянул объяснение к женщине, – посмотрите, все правильно?

Женщина просмотрела текст, и согласилось, что в целом все написано правильно.

–Что-нибудь добавить, дополнить, уточнить не желаете?

–Нет, что тут еще можно добавить, примерно так и было.

–Тогда допишите внизу своей рукой – «С моих слов написано верно, мною прочитано, изменений и дополнений нет» и, там же свою подпись. Число ставить не надо, оно в начале объяснения указано.

Стрелка на больших настенных часах уже приближалась к 10. Пора было бы и «подвязывать».