Сказ

Когда девочка начала отвечать, откуда-то выбежала собака и начала рычать и лаять на Пушка.

– Даже звери меня не боятся.

– Боятся. От того и рычат. Совсем как люди.

Она так всех разбудит, и нас увидят. Тебе нужно поскорее уходить.

– Да, верно. Иди домой. Я прослежу, чтобы собака на тебя не набросилась.

Девочка отдала Пушку куртку и направилась домой.

– До свидания. – с улыбкой сказал зверь.

– До завтра.

«До завтра. Завтра она придет.» – сказал про себя Пушок и направился домой, убедившись, что Елена добежала до дома, а собака не побежала за ней.

В течение всего пути она шла за Пушком и лаяла, а он то и дело наклонялся к ней и пытался подозвать, но от этого становилось только хуже.

Когда Пушок дошел до дома, вынес собаке немного еды и положил на землю, а сам сел рядом. Собака, немного попятившись, все же подошла и поела. Лай и рычание сменились виляющим хвостом. Она с аппетитом съела все, что ей дал Пушок, а затем стала просить еще. Зверь протянул лапу, и собака тут же подбежала и принялась ласкаться.

– Ну что, хорошо тебе? Скоро у тебя и хозяин будет, и дом. Будешь поводырем для него и защитником.

С этими словами Пушок завел собаку в дом.

Вечером того же дня Пушок пошел на кладбище в сопровождении нового друга. Елена уже ждала его на прежнем месте. Она поприветствовала его, и, увидев собаку, вскрикнула от радости.

– Здравствуй, Елена. – ответил в свою очередь Пушок.

– Теперь она тебя не боится. – сказала девочка, указывая на собаку.

– Да. Теперь нет. Может, если я накормлю людей, они тоже перестанут меня бояться.

Елена засмеялась.

– Понадобится очень много еды. С людьми не так просто, как с собаками.

– К сожалению, да.

– Пойдем?

– Куда? А. Пойдем. Только цветы полью.

Пушок быстро управился с этим делом, и они направились в город. Зверь, девочка и собака.

Елена по обыкновению держалась за указательный палец Пушка, а он по-прежнему радовался этому, как в первый раз. Собака бежала впереди. Странная способность у этик собак; они словно знают, куда вести хозяина, куда они идут и где должны быть.

Спустя некоторое время зверь, собака и девочка дошли до нужной улицы, двора и переулка. Пушок увидел, как из-за кучи вещей, картона и ящичков высовываются ноги старика. Он все там же.

В шагах десяти от него Пушок попросил Елену подождать, а сам направился к нему. Он остановился там же, где и всегда, и ждал, когда старик по шагам его узнает.

Немного подождав, Пушок заговорил.

– Отец. Это я.

Ответа не последовало.

Зверь подошел ближе и представился еще раз, но, внимательней посмотрев на бедного старика, он увидел, что кожа его бледна, а на лице был запечатлен покой, которого раньше он никогда не видел. Тот самый покой, который стирает с чела печаль, грусть, гнев, гордыню и тоску. Тот покой, что срывает маски с лица людей и показывает их в истинном свете. И, как правило, это лицо мирно спящего ребенка. Не даром говорят, что истинное лицо человека видно только тогда, когда он спит. И старик спал. Но не тем сном, которым спят младенцы или дети, нет – более крепкий сон, мертвый.

Если бы перед Пушком ударила молния, он бы этого не заметил; он был ослеплен другой молнией. Молнией, которую именуют смерть.

Зверь простонал и отступил на шаг. Не от испуга или отвращения, а от нежелания принимать это. Елена все поняла. Ее охватил страх естественный для маленькой девочки в таком случае.

– Пожалуйста, давай уйдем отсюда.

Он стоял и не мог отвести взгляд от тела; не слышал, как Елена умоляет его уйти.

Немного придя в себя, он подошел к Елене.

– Пойдем. Я отведу тебя домой.

Девочка повиновалась

– А потом? Куда ты пойдешь потом?

– Вернусь и заберу его, чтобы похоронить.

Елена хотела было что-то сказать, но побоялась. Она понимала, что прячется за этим на вид спокойным и нежным голосом. Зверь был готов сорваться. Ей приходилось бежать за Пушком, так как он шел быстро, а шаги у него не маленькие.

– Я не успеваю. – сказала она, но он словно и не услышал.

Ближе к дому Елена остановилась и дернула его за палец. Зверь обернулся и прорычал:

– Что?

Но тут он почувствовал, как маленькие ручонки пытаются обхватить его и обнять.

– Не делай этого! Если люди увидят, как ты несешь труп или закапываешь его, то подумают, что ты его убил!

Пушка передернуло. Он и не подумал об этом.

– Что же тогда мне делать? Я не могу оставить его там.

– Оставь. Оставь, пожалуйста. Кто-нибудь заметит тело и сообщит. Тогда тебя попросят похоронить его.

– Нет! Нет, не попросят. Он бездомный. Таких, как он, сжигают. Я не могу допустить этого.

Пушок чувствовал, как Елена крепко обняла его и зарылась лицом в шерсть так, что он мог чувствовать ее горячее дыхание. Пушок встал перед ней на колени и тоже обнял.

Спустя некоторое время взгляд Пушка прояснился. В нем зажглась надежда.

– Елена.

– Да?

– Нет ли у тебя дома мужского костюма, пропажу которого никто не заметит?

– Не знаю. Я могу посмотреть.

– Пожалуйста. Посмотри сейчас.

Елена поняла, зачем понадобился костюм и тут же побежала домой. Через несколько минут она уже бежала обратно. В руках у нее были брюки и рубашка.

Зверь был счастлив. Он сможет похоронить друга.

Когда Елена отдала ему одежду, он встал на колени и обнял ее.

– Ты снова выручаешь меня.

– Кто-то же должен это делать.

– Да, верно.

Светила луна, сияли звезды. Зверь Елене в глаза и не увидел ненависти, страха, отвращения и равнодушия. Он захотел что-то сказать, но еще раз был заключен в объятия. Да, именно заключен. Большой мохнатый зверь в объятиях маленькой девочки.

– Мне пора. Будь осторожней. – тихо пролепетала Елена и убежала.

Пушок проводил ее взглядом, а когда она забежала в дом, и дверь закрылась, прошептал неведомо кому:

– Спасибо.

Затем, вскочив на ноги, побежал к себе домой. Он бежал так быстро, что собака едва успевала за ним. Забежав в пещеру, он взял скудный запас своих сбережений и помчался обратно.

Спустившись в город, добравшись до нужной улицы, двора и переулка, зверь принялся переодевать старика. Покончив с этим, он аккуратно поднял его и понес в сторону церкви.

Когда он уже дошел до нее, положил тело старика возле порога, оставив у него на груди мешочек с серебром. Затем, постучавшись в дверь, скрылся.

Этим утром Пушок не спал – он сидел возле огня в своем доме и слушал, как бьется его сердце. Ждал, когда придут из церкви. Но чего он боялся, так это того, что оттуда не придут. Что служители церкви примут иное решение.

Так он просидел все утро, парализованный неведомой силой. Он не раз пытался встать, но тело словно вросло в кресло.

Однако, где-то в середине дня, когда его окликнул чей-то голос, он тут же вскочил с места и побежал к выходу. Когда зверь вышел, он увидел, что его звал священник.

– Святой отец.

– Господин Могильщик. Где Вы были сегодня ночью?

Зверь растерялся. Ему еще никогда не приходилось лгать.

– Хорошо. – продолжил священник, немного подождав. – Сегодня утром кто-то к нам принес тело неведомо кого. Мы не знаем его имени, скорее всего это бродяга. Придется его сжечь.

Подобно молнии зверя поразили эти слова. Из него вырвался еле слышный стон, он упал на колени и зарыдал.

Священник смотрел на все это и не верил своим глазам.

– Так ты был там. Тело принес ты. Ответь. Почему для тебя так важно, чтобы его похоронили?

– Это мой друг.

– Друг? У тебя? Допустим. Тогда как его звали?

– Я не знаю. Отец, я не убивал его.

– Знаю. – тихо ответил священник. – Я готовил тело к погребению. Он умер прошлой ночью. Видимо, спал на сырой земле. Вот и замерз.

– Откуда Вы это знаете?

– Я знаю этого человека. Я приносил ему еды. А ты – переодел его в костюм, пронес через весь город к моему порогу и хочешь похоронить его.

Затем священник подошел к зверю, встал на колени и продолжил:

– Могильщик. Тебя видели. Видели, как ты нес труп. Пришла старая дама и сказала, что видела тебя. И я сомневаюсь, что я единственный, кому она это рассказала. Я, конечно, успокоил ее. Сказал, что это твоя работа; приносить тела бродяг, если они умерли на улице. Я расспрашивал тебя, чтобы убедиться самому. Хотел увидеть твою реакцию.

А сейчас, господин Могильщик, есть работа. – он достал серебряную монету и передал ему. – Нужно выкопать могилу для бедного старика.

– Так вы его не сожжете? – радостно вскрикнул зверь. – Спасибо! Спасибо, святой отец!

– Не благодари. Это тебе спасибо, добрый господин.

– Что Вы сказали?

– И прости меня за то, что я наговорил тебе в прошлый раз.

С этими словами он поклонился и ушел.

Стоя на коленях, Пушок проводил его взглядом. И даже, когда священник скрылся из виду, он продолжал стоять и смотреть ему вслед.

Когда солнце стало постепенно скрываться за горизонтом, Пушок спустился на кладбище и стал копать могилу в том месте, где не так давно рыл ее для себя.

В это время кто-то быстренько подбежал к нему и крепко обнял.

– Елена?

– Уходи! Пожалуйста, уходи! Тебе нужно бежать.

– Зачем? В чем дело?

– По городу пошел слух, – девочка перевела дыхание. – что ты убил человека.

Священник сказал, что это неправда, но многие ему не верят. Они хотят тебя убить.

Зверь встал перед девочкой на колени и стал успокаивать ее, хотя и сам нуждался в утешении.

– Пусть только попробуют. Если хотят увидеть монстра, увидят

– Нет! Не надо. Ты не монстр. Монстр – это их мнение о тебе. Ты не должен его оправдывать.

Я не считаю тебя монстром. Разве это не важнее?

Пушок стоял перед ней, вытирая слезы с ее щек.

– И опять – выручаешь, да?

– Да. – с улыбкой ответила девочка.

Он крепко обнял ее.

– Я не хочу уходить.

– И я. Но, пожалуйста, сделай это. Я не хочу, чтобы ты умирал.

«То, о чем я не мог и мечтать, сбылось. Но и платить приходится.» – подумал про себя зверь.

В этот момент пришел священник.

– Девочка? – удивился он.

– Она тоже мой друг.

– В слезах?

– Она не хочет, чтобы меня убивали, святой отец.

– Да… Собственно говоря я как раз по этому поводу. Убить тебя хотят. Я пытался их переубедить, но… Тебе нужно бежать, и срочно. Сегодня утром жители придут к тебе и замуруют в пещере.

Елена вскрикнула и еще крепче обняла монстра.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на могилу. Он чувствовал, что просто должен ее докопать.

– Я докопаю. – сказал священник, заметив реакцию пушка. – И похороню. Обещаю. А теперь беги.

– Спасибо, святой отец.

Пушок ринулся домой. Он забежал в пещеру и собрал сумку с самым необходимым – едой и книгами. После чего побежал на улицу, где встретил Елену.

– Пушок.

– Все будет хорошо, Елена. Все будет хорошо.

В конце концов в каких это книгах пишут, что чудище умирает от старости, сидя у камина и попивая чаек? Их убивают храбрые и благородные мужи…

– Их убивают трусы! – отрезала Елена.

– … или они уходят, и истории и легенды о них забываются.

Зверь смотрел на нее, на то, как боль рвет ее изнутри, и был благодарен судьбе за то, что есть те, кто хочет, чтобы он был рядом, и в то же время хотел быть ненавидимым, чтобы Елене не было больно от его ухода.

Он обнял ее и сказал:

– Я же не ухожу навсегда, Елена. Я буду рядом. Мы еще обязательно увидимся. Я всего лишь сменю одну нору на другую.

Эти слова немного утешили ее. Она чмокнула его в мохнатую щеку и отпустила.

С тех пор монстра никто не видел. Но некоторые из жителей, праздные или мрачные, утверждали, что видели, как на кладбище ночью мелькает огромная черная фигура подобная медвежьей и поливает цветы, а с ней, следом за этой фигурой, ходит еще две фигуры. Одна по очертанию напоминает маленькую девочку, а другая – собаку. Но этим слухам никто не верил. Сами подумайте: монстр с девочкой и собакой поливают цветы. На кладбище. Ночью. Абсурд не иначе.