Жизнь и учение Наропы

Из литературы по мантре он изучил: из Крия-тантры – Дхьяноттару-паталакраму, из Чарья-тантры – Вайрочанабхисамбодхи-тантру, из Йога-тантры – Сарвадурга-типаришодхана-теджораджасью Татхагатасью Архато Самьяксамбуддхасью Кальпайкадешу и другие тексты. Из Ануттарайоги Материнской тантры он изучил полную Хеваджру-тантрараджу в 500 тысяч шлок и сжатую Хеваджру-тантру; а из комментариев – Ваджрапанджару и Сампутику. Также он изучил Абхидхану-уттаратантру – основополагающий труд в пятидесяти главах, Самвару-удбхаву и комментарии – Херука-абхьюдая, Дакини-сарвачитта-дваячинтья-джняна-ваджра-варахьябхибхава-тантрараджу, Кунпьё лама, Нонрьё лама, Кхадрома драбаигью, Шри-Дакарнава-махайогини-тантрараджу и другие тексты.

После этого учителя и ученики привели в движение Дхармачакру, чтобы привести достойных к духовной зрелости. Они учили людей шравакаяне, бодхисаттваяне и мантра-ваджраяне30 согласно потенциалу и духовным интересам каждого. В стране постоянно звучало послание трех ян. Более того, поскольку целых три года они обучали Дхарме, включающей в себя грамматику, философию и другие дисциплины, вся страна была полна Дхармы.

Однажды, размышляя о том, что Наропа уже достаточно учен, отец сказал:

Что, благородная доктрина идет вразрез с родительскими наставлениями?

Живи дома как нормальные люди.

Король был недоволен сыном и бранил его, поэтому всех ученых, первоначально приглашенных превосходным Гаганагарбхой, было решено одарить и отправить обратно в Кашмир. Все еще чувствуя доброту к родителям, ученый принц сказал с улыбкой:

Почтение Трем святым Драгоценностям!

Вдохновленный ими, я прошу вас, родители, выслушать меня.

Какая польза от глубокой веры,

Если она направлена не на благородную доктрину?

Зачем баловать сына, если ему это не нравится?

Как я смогу практиковать Дхарму,

Если не буду думать о непостоянстве и смерти?

Отец и мать, если вы недовольны мной,

То позвольте вернуться с учеными в Кашмир.

Родители ответили:

– Послушай, ты достойный и святой человек. Обучай нас Дхарме, но ученые пусть уходят.

Наропа согласился. Но когда ученые покинули страну и Наропа стал указывать родителям на Дхарму, они сказали:

– Дорогой сын, ты достаточно уже изучил и распространил Дхарму. Если наш благородный род не должен оборваться, то пришло время тебе жениться.

– Но послушайте, – сказал принц, – что станет с Дхармой, если я женюсь? Как я смогу достичь просветления, если буду принадлежать миру? Давным-давно Шакьямуни возвратил своим родителям долг тем, что оставил семейную жизнь и стал искателем истины. Я поступлю точно так же. Не препятствуйте мне.

– Но тогда ты лишишь нас, родителей, всего того, чем мы живем, – так они ответили и стали изображать отчаяние и горе. Тогда благородный Гаганагарбха подумал: «Если я не женюсь, мои родители могут что-нибудь с собой сделать. Но если я женюсь, то попаду в беду и не смогу следовать Дхарме. А если я пойду против Дхармы, то небольшая будет мне цена, хотя я и знаток пяти дисциплин». А вслух он сказал:

– Я буду жить такой семейной жизнью, которая не будет противоречить Дхарме.

Его родители очень обрадовались, взяли его за руки и сказали:

Очень хорошо. Ты самый благородный сын.

Ты порадовал своих родителей.

Мы очень рады.

И они многократно поклонились ему.

2.

Принц сказал:

– Если уж мне придется жить семейной жизнью, то мне подойдет не всякая девушка, иначе могут возникнуть противоречия с Дхармой. Если уж мне суждено жениться, она должна быть вот какой, – и он спел:

Почтение Трем святым Драгоценностям.

Вдохновленный ими, я пою:

Трудно понять,

Что все живые существа являются твоими родителями,

Но еще труднее

Найти девушку беспристрастную, чистую,

Которая по рождению была бы индуска и которую бы звали Вимала,

И которая духовно принадлежала бы к махаянской семье.

Дайте знать, когда найдете ее.

И он добавил, что женится в угоду своим родителям, как только девушка будет найдена. Затем он описал все качества, которыми должна обладать девушка, и передал список отцу, который сказал сам себе: «Он просто пытается отвертеться. Такой девушки не найти». И король всю ночь просидел в комнате для соболезнований31.

На следующий день главный министр Джняначакшумант, видя это, спросил:

– Ваше Величество, я чем-то провинился?

– Ты нет, но мой единственный сын… Когда я, заботясь о продлении нашего рода, попросил его жениться, он ответил, что не хочет этого делать, но если я настаиваю, то должен сам найти для него девушку: и чтобы она была индуска, и чтобы была беспристрастна и чиста, и чтобы обладала просветленным сознанием, практиковала бы любовь и сострадание, и чтобы ей было шестнадцать лет и чтобы звали ее Вимала. Где я найду такую? Вот почему я погружен в отчаяние.

– Ваше Величество, не беспокойтесь. Ваш сын – чудесное существо с большими заслугами (и потому все происходит так как надо). Не тревожьте себя грустными мыслями.

– Я уверен, что нам ее не сыскать. Но ты все равно постарайся.

Главный министр выбрал себе помощника, которому доверил свой разговор с королем, и они отправились в путь.

После нескольких лет поисков как-то вечером они пришли в Дамбуку, деревню браминов, что в Бенгалии, на востоке Индии. Устав с дороги, они присели у колодца. Тут подошла браминская девушка, на ней был священный шнурок, а волосы были завязаны в узел. Она смотрела вокруг широко открытыми глазами. Поскольку у колодца не было никого, кто мог бы достать воды, она стала делать это сама безо всякой нерешительности. Тогда главный министр сказал:

– Мы устали, дай нам напиться.

Когда она с радостью поднесла им воду, что могло лишь означать, что она следует махаянской традиции сострадания, и когда она тщательно вымыла чашу, что указывало на ее чистоплотность, министр спросил:

– Кто твои родители? Как тебя звать, сколько тебе лет и к какой касте ты принадлежишь?

Девушка пристально посмотрела на министра. Увидев, что он устал и измучен, охрип, бледен и измучен, она переполнилась состраданием и с глазами, полными слез, сказала:

– Мой отец – брамин Тишья, мать – браминка Нигу, а брат – брамин Нагу. Меня зовут Вималадипи. Мне шестнадцать лет, я из касты браминов и исповедуем мы индуизм. – И она смотрела на них с ожиданием. Министр подумал, что ее имя, каста и поведение отвечают всем требованиям, о которых говорил король, и решил задать еще несколько вопросов, дабы прояснить вероятность брака с принцем:

– Слышала ли ты когда-нибудь о Самантабхадре, великом ученом и сыне короля Шантивармана?

– Слышала.

– Хочешь ли стать его женой?

– Спросите моего отца. Я стану, если он разрешит. Я сама попрошу его. Но если он не даст своего разрешения, я не пойду против его воли.

Когда министр спросил ее об отце, она сказала:

– Завтра на рассвете он будет участвовать в тайном браминском подношении. Его будет сопровождать прихрамывающий брамин с палкой, с волосами, завязанными в узел. Спросите моего отца, но так, чтобы тот, другой ничего не слышал.

С этими словами девушка ушла.

На следующее утро все случилось так, как она сказала. Министры подошли к брамину Тишье со словами:

– Ты должен выдать свою дочь Вималадипи за принца Самантабхадру, сына нашего короля Шантивармана.

Тишья возразил:

– Без сомнения, ваш король принадлежит к восхитительной семье, но мы – высокая браминская каста, а не буддисты. Я не отдам свою дочь за буддиста. – И он вернулся к себе домой.

Тогда министры закричали:

– Если ты не отдашь свою дочь, мы совершим самоубийство перед твоим домом, – легли на ступени и оставались так много дней. Тогда люди стали подходить и интересоваться, что они здесь делают.

– Мы хотим, чтобы Вимала вышла за нашего принца Самантабхадру, но брамин Тишья не хочет об этом слышать и ему все равно, что мы можем здесь умереть.

Люди сжалились над ними, стали ругать брамина Тишью и требовать: «Позволь Вимале выйти замуж». Брамина вынудили дать согласие, и министры в большой радости вернулись в свою страну. Когда они рассказали королю Шантиварману о выполненной миссии, тот был очень доволен и отослал брамину Тишье богатые подарки. Также он послал министров обратно с большим сопровождением, чтобы пригласить брамина к себе. Тишья и его сын с радостью вверили министрам Вималу. Девушка была тронута верой, уважением и преданностью к своему жениху Самантабхадре. Так, министры вернулись в страну с благородной принцессой Вималадипи, и принц женился. В то время ему было семнадцать лет.

Но Наропа думал: «Я просил девушку с подобными качества в надежде, что ее никогда не найдут. Но надо помнить, что не существует ничего невозможного». А родителям он улыбался.

Тогда восхитительный Гаганагарбха стал обучать свою жену доктрине Махаяны. Вимала слушала ревностно, внимательно, ничего не пропуская. Став его ученицей, она служила ему как могла.

3.

Чувствуя отвращение к семейной жизни, которая есть не что иное, как сансара, восхитительный Гаганагарбха стремился отречься от мира. Поэтому однажды он сказал Вимале:

– Мы прожили с тобой восемь лет, но мне ненавистна такая жизнь. Даже ребенком я хотел оставить дом, но всегда возникали препятствия. Я не мог ослушаться своих родителей. Но сейчас я ухожу. Ты можешь либо следовать Дхарме, либо выйти замуж за другого.

– Ты не можешь оставить меня на том основании, что я не буддистка, – сказала жена. – Принимая во внимание то, что в момент смерти все придется оставить, мы видим, что нигде не можем чувствовать себя в безопасности. Я не буду мешать твоей практике Дхармы, напротив – буду делать все возможное, чтобы помочь тебе. Поэтому оставь меня на том основании, что у меня много недостатков.

Восхитительный Гаганагарбха сказал своим родителям:

– Женщины полны коварства, и Вимала – не исключение. У нее много пороков. Я не могу с ней больше жить. – Тогда Король Шантиварман пригласил брамина Тишью обсудить это дело. Они оба просили Гаганагарбху остаться с Вималой. Но он ответил:

Неисчислимы пороки женщин.

Мой ум сейчас похож на слона,

Увязшего в ядовитом болоте.

Поэтому я должен оставить мир.

Родители тогда спросили Вималу, что думает она. И она сказала:

– Это правда, у меня много недостатков. Не имея ни одного достоинства, я лишь обманывала его. Мы должны расстаться.

После обсуждения родители с обоих сторон согласились на развод. Принцесса Вимала стала мужу товарищем по Дхарме, а сам восхитительный Гаганагарбха отправился в хижину Анандарама. В то время ему было двадцать пять лет.

Наставник Буддашарана и учитель Джнянапрабха приняли его в шраманеры (послушники)32 и назвали Буддаджняной (Мудрость Будды). Он прожил у них три года. За это время он изучил Винаявасту, Лалитавистару, Кармашатаку, Смритюпастхану, Джатакамалу и Виная-сутру. Он также посетил много ученых мужей, подобных тем ученым, которых раньше приглашал к себе, и у них изучил основную тантру в 25 тысяч шлок и сжатую тантру в 18 главах и 1800 шлок из Гухьясамаджа-тантры, которая принадлежит к Отцовской тантре, а также ее комментарии: Чатурдеви-париприччха, Сандхивьякарана-тантра, Ваджра-валинамамандала-садхана, Шриджняна-ваджрасамуччая и Хаи банпо жупаигью. Также он изучил Марнагджиг сумжигью, в частности третий и седьмой разделы.

Он изучил все это, хотя был только послушником, а не бхикшу (полным монахом)33. Думая о том, что его практика не будет полной, если он не пройдет посвящения в монахи, он отправился в Пуну в Кашмир, подобно человеку, который возжаждал и ищет где бы напиться. В то время ему было двадцать восемь лет. В окружении многих бхикшу во главе с настоятелем Дхармагуру, учителем Дхармаджяной, наставником секретной доктрины Дхармабодхи, он был принят в бхикшу. Его стали называть Дхармадваджа (Хоругвь Дхармы). В Кашмире он оставался три года.

Под руководством настоятеля и других учителей он изучил комментарии на Калачакру-тантру, Вималапрабху, а также Махамаю и Шричатупитху-махайогини-тантрараджу.

Затем он отправился в Пуллахари. Он широко распространил буддийскую доктрину, объясняя ее всем желающим и доказывая ее действенность на собственной практике. Вокруг него собралось огромное число бхикшу, которые развили различные качества. Некоторые обрели глубокий мистический опыт и интуитивное понимание реальности; другие развили сверхъестественное знание и обрели чудесные силы, третьи стали более эрудированными в пяти дисциплинах. Так распространялась его известность и слава. По земле уже ходила молва о неком человеке, известном под именем Шашанадхара (Хранитель учений), который досконально понимает доктрину Будды. Наропа провел в Пуллахари шесть лет, и за это время написал несколько работ по Гухьясамадже, а также сочинил Гьюпхимаирелпа, Санбаигронма и Римнадупасалба. Он написал Мутигпхенба, комментарий к Абхидхана-уттаратантре и Самвара-удбхаве. Он также написал Гьянгьипхенба, комментарий к Хеваджре-тантре и много других работ по сутре и мантре34.

Затем он поступил в университет Наланда, где ученые распространяли послание Будды. Они знали сутры, винаю, абхидхарму35 и мистические мандалы одинаково хорошо. В то время в Наланде было 500 ученых, из которых восемьдесят четыре были самыми известными, а среди последних особенно выделялись четверо. Восточная сторона36 Шераб бьюна давала непосредственное и интуитивное понимание глубокой и сияющей природы реальности; южная сторона под названием Кришначарья – знание дисциплины; западная сторона Ратнакарашанти – знание грамматики, философии, духовных заповедей и логики; северная сторона Джетари – осознание того, что после устранения всех препятствий отречение становится достижением.

Когда предыдущий глава северных врат умер, оказалось, что некому занять его место, и тогда пятьсот пандитов37 решили: «Нет никого более достойного, чем Тхера38 Дхармадваджа». И они единодушно попросили его занять это место. Сначала он отказывался, но они сказали:

– Старейшина, занимавший трон северных ворот, покинул этот мир. Во всем мире мы не найдем ему замены, только ты обладаешь такими обширными познаниями, поэтому благосклонно просим тебя занять его место.

И когда все бхикшу, соединив ладони над головой в знак почтения, просидели у его комнаты девять дней, он согласился. Так Наропа был поставлен главой северных ворот.

Согласно индийской традиции, новый глава должен был выдержать дебаты с буддийскими учеными и учеными других философских систем. Всем было объявлено, что дебаты состоятся через две недели. Собрались все ученые с решимостью разорвать в клочья любого, кто придерживается иной, чем они сами, доктрины. Посреди двора университета Наланды было установлено высокое сиденье для короля, главенствующего на собрании. По правую и левую руку от него сидели ученые: буддисты и индуисты. Первую половину месяца Тхера Дхармадваджа вел дебаты с буддистами, но никто не мог победить его. Затем индуисты дебатировали с ним еще две недели, обсуждая грамматику, философию, духовные заповеди и логику. Сражаясь всеми видами духовных и магических сил, старейшина одержал полную победу над своими противниками. Король Дигварман так обратился к собранию:

– Я должен быть беспристрастным, поскольку покровительствую обеим сторонам. Но ради справедливости должен признать, что никто не смог победить старейшину Дхармадваджу и что благодаря ему все уверовали в силу Победителя (Будды).

4.

В то время ученые Наланды попросили старейшину Дхармадваджу стать их наставником и дали ему имя Абхаякирти (Прославленный своим бесстрашием).

Почитаемый Абхаякирти победил всех небуддийских ученых и сложил следующий стих:

Железным крюком грамматики,

Арканом знаний, логики и духовных заповедей

Я, старейшина Абхаякирти,

Поймал и разорвал противников в клочья, подобные воробьиному пуху39.

Топором грамматики, арканом знаний, логики и духовных заповедей

Я свалил дерево противников.

Светильником четкой логики и заповедей

Я рассеял мрак невежества моих врагов.

Священной драгоценностью трех дисциплин40

Я устранил грязь заблуждений.

Стенобитным орудием наставлений

Я покорил порочный город заблуждений.

В Наланде, в присутствии короля

Я повалил вечно дрожащее дерево еретиков.

Лезвием доктрины Будды

Я обрил головы моих противников-еретиков.

И поднял знамя доктрины Будды.

В то время сто индуистских учителей обрили свои головы и обратились в буддизм. А через три дня таких было уже шестьсот. Студенты университета Наланды подняли огромное знамя, забили в большой барабан, задули в раковину Дхармы и были полны радости и счастья. Великий король Дигварман выказал свою веру и уважение почитаемому Абхаякирти, поклонился ему много раз, дотронулся своей головой до его ног и сказал:

– Я очень рад быть твоим покровителем.

После пробуждения еретиков Наропа, этот великий ученый, распространял послание Будды в течение еще восьми лет.