- -
- 100%
- +
Посмотрите остальные луки. А стрелять мы будем так: сначала все выстрелите по мишени, помеченной цифрой семьдесят пять. Цифра означает расстояние в метрах.
Он взял длинный лук и стрелу из бочки, натянул тетиву и поднял лук.
– Обратите внимание, я держу стрелу прямо у щеки и отталкиваю от себя сам лук, – продолжал Малькольм. – И целюсь выше мишени. – Он выпустил стрелу, и та глубоко вонзилась в мишень чуть правее «яблочка». – Стрелы тоже непростые, вам придется с ними повозиться, – мрачно заметил он. – Первый опыт наших учеников, и они не самые удачные. Но для вас сейчас самое главное – послать стрелу на нужное расстояние. Если ваша стрела долетит до цели, тогда продолжим. Те, кто смогут выстрелить из лука или хотя бы поднять его с земли, будут допущены к следующему тесту.
– Можно вопрос? – спросил Герцер.
– Пожалуйста.
– Все, кто пройдут тест, будут зачислены в лучники?
– Оба теста. Этот и еще тест на время. Нужно будет за десять минут послать пятьдесят стрел. Если никто не сможет этого сделать, снизим требования.
– А вы можете? – с вызовом спросила Динн.
В ответ на ее вопрос Малькольм взял десять стрел и воткнул их в землю полукругом. Потом быстро пустил их в цель одну за другой, причем несколько стрел попали либо в само «яблочко», либо рядом.
– Нужно узнать, кто из подмастерьев делал какие стрелы, – сухо заметил Малькольм. – Эти вполне ничего.
– А что, если кто-то не хочет быть лучником? – продолжал Герцер.
– Нам нужны лучники, – ответил Малькольм. – Мечом махать может каждый. Лучником рождаются, этому нельзя научить. Если ты можешь быть лучником, значит, будешь им. Можешь вообще уйти, но отказаться от того, чтобы стать лучником, не можешь.
Герцер открыл было рот, чтобы поспорить, но передумал.
– Начинай.
Малькольм протянул ему лук. Герцер какое-то мгновение рассматривал лук, потом взял подходящую перчатку и наруч.
– Я специально выбрал его, чтобы кое-что вам продемонстрировать, – заметил Малькольм. – Если вы будете стрелять без перчатки, особенно вначале, то пальцы у вас превратятся в кровавое месиво. А наручи нужны будут всегда. Тетива бьет с отдачей по внутренней стороне руки. Для боя нужны даже металлические наручи, хотя они обязательно должны иметь внутреннюю прокладку из более мягкого материала.
– Сколько выстрелов? – спросил Герцер и попробовал натянуть тетиву, чтобы почувствовать ее. Он сразу ощутил, как противятся мышцы спины; видимо, он еще не до конца оправился. Но все равно он знал, что сможет пройти и этот начальный тест, и, скорее всего, второй. Но тогда ему никуда не деться от лучников.
– Хотя бы один, – ответил из-за его спины Малькольм.
– Пять, – сказал Герцер. – И один прицельный, чтобы лучше почувствовать лук.
– Ладно.
Герцер ощущал, что все взгляды прикованы к нему. Он натянул тетиву, поднял лук примерно на такую же высоту, как и Малькольм, оттолкнул его немного вперед и, когда стрела оказалась на линии мишени, выстрелил. Мимо.
– Теперь понимаете, почему для этого теста я решил использовать стрелы, сделанные учениками, а не настоящие боевые, – сухо заметил Малькольм. – Сегодня мы потеряем не один десяток стрел.
Герцер ничего не ответил, просто взял следующую стрелу и немного опустил лук. Он не учел, что ростом немного выше Малькольма, значит, нужно менять угол наклона лука. Он снова натянул тетиву и выстрелил. Стрела была действительно несовершенной и потому сильно вибрировала в полете, но все же попала в нижний левый угол мишени. Герцер снова натянул лук и по очереди пустил еще четыре стрелы. Может, не так быстро, как Малькольм, но зато примерно с таким же успехом.
– Парень умеет стрелять. – Малькольм взял протянутый ему Герцером лук. – Отдохни, пока я проверю остальных.
Герцер взял воды и какое-то время наблюдал, как стреляли остальные. Потом забрал составной лук, несколько стрел и направился к другой линии стрельбы. Составной лук Малькольма, что и неудивительно, был немного туже лука Алиссы. Герцер послал пару стрел прямо в мишень, затем внимательно осмотрел оставшиеся стрелы. Они были сделаны неумело. Он вдруг понял, что вообще не представляет, как изготавливаются стрелы, так что и критиковать никого, в общем, не имеет права.
Подошла очередь Динн стрелять. Лук, конечно же, оказался для нее слишком большим. Она старалась изо всех сил, но нижний конец лука все время касался земли, один раз она из-за этого чуть не ударила себя вторым концом по лицу. После нескольких неудачных выстрелов она гневно вернула лук Малькольму и быстро ушла прочь.
Наконец все закончили тест, и Малькольм объявил перерыв.
– Герцер, Розио, Нган, Эрнест и Маскелл, оставайтесь здесь. Остальные возвращайтесь назад и подождите, пока мы закончим второй тест.
– Я совсем не хочу становиться лучником, – тихо произнес Герцер.
– Почему? – Малькольм отвел его в сторону. – Черт побери, Герцер, нам нужны лучники! У тебя есть навыки, и по телосложению ты как раз подходишь. А кем ты думал стать, кавалеристом?
– Нет. Я хочу быть пехотинцем, – так же тихо продолжал Герцер. – Вы ведь знаете, что я могу просто не попасть в цель.
– И ты это сделаешь? – гневно спросил Д'Эрл.
– Нет, я все сделаю честно, а потом буду доставлять вам столько хлопот, что вы сами с радостью отправите меня в пехоту.
– Только попробуй, и я тебя взашей вытолкаю отсюда, – предупредил его Д'Эрл.
– Нет, не вытолкаете, – упрямо ответил Герцер. – Хорошие лучники вам тоже нужны. – Он поднял голову и оглядел остальных. – Пора занимать позиции.
На поле появились помощники, они поставили вдоль линии стрелков коробки со стрелами, потом пришел еще один лучник, он принес другие луки.
– Чтобы вы не ждали остальных, мы проведем одновременный тест. Вам надо выпустить пятьдесят стрел, причем сделать это нужно за десять минут. Правильно распределите время. Вы наверняка устанете. Вначале пытайтесь уложить двенадцать стрел в одну минуту. Я буду отсчитывать минуты, стрелы вам будут подавать помощники. Они же будут их считать. Вам нужно думать только о луке.
– Но разве так будет в реальности? – спросил Герцер. – Разве во время боя нам будут подавать стрелы помощники? ……
– Большей частью, да, – кивнул в ответ Малькольм. – Лучник основное лицо. Он должен думать только о луке и о цели. Снабжение лежит на плечах других людей. У каждого лучника есть своя команда, в ней как минимум три человека, и один из них подает лучнику стрелы.
– Да?
– Ваша основная задача – послать пятьдесят стрел за десять минут на расстояние семьдесят пять метров, пусть даже они не попадут в цель. Профессиональный лучник в состоянии за час выпустить двести пятьдесят стрел на расстояние двести ярдов, причем с такой силой, что эти стрелы могут пробить тяжелые доспехи. Так что ваше задание просто цветочки, мальчики. Занимайте позиции.
– Я буду подавать вам стрелы, сэр, – сказал Герцеру мальчик-помощник. – И буду их считать. Здесь всего пятьдесят три стрелы, на случай если какая-нибудь сломается или выпадет.
– Хорошо, – ответил Герцер. – Как тебя зовут?
– Трентон, сэр, – ответил мальчишка.
– Хорошо, подавай, Трентон, – улыбнулся ему Герцер.
– Приготовиться! – крикнул Малькольм и поднял песочные часы.
Герцер взял первую стрелу и глубоко вдохнул.
– Огонь!
Все оказалось не так-то просто, как представлялось Герцеру. Ему сперва казалось, что он легко справится с заданием, но он быстро устал. Для натяжения тетивы требовалось усилие в пятьдесят килограммов, так что с каждой стрелой он будто бы поднимал с земли груз аналогичного веса. Приходилось напрягать и спину, и плечи, и вскоре он уже взмок от пота. В первую минуту ему удалось послать пятнадцать стрел, во вторую всего лишь девять, причем он чувствовал, как силы буквально покидают его. Он постарался сосредоточиться и обрести свою внутреннюю точку равновесия, и, несмотря на огонь, который с каждым выстрелом все больше охватывал спину, ему удалось найти свой ритм. Кожаный наруч недостаточно защищал руку, от каждого удара тетивы все тело пронизывала волна боли. На руке потом будет огромный синяк.
– Последняя минута! – выкрикнул Малькольм.
– Двадцать, сэр! – сказал ему Трентон.
Герцер не собирался сдаваться. Он уже позабыл о пехоте, он знал только одно – он должен пройти это испытание.
– ДАВАЙ!
Откуда-то пришло второе дыхание, и он упорно посылал стрелу за стрелой. Он даже позабыл о том, что нужно прицеливаться, сконцентрировался только на том, чтобы стрелы перелетали отметку в семьдесят пять метров. Казалось, что натянуть тетиву он уже просто не в состоянии, но он все равно продолжал стрелять, пока не услышал голос Малькольма:
– ВРЕМЯ!
Герцер опустил лук на землю и стоял, глубоко дыша и с гримасой боли на лице.
– Сэр, извините, но вы выстрелили две лишние стрелы, – сказал ему Трентон, забирая лук и протягивая стакан с водой.
– Ну что ж, одна стрела не долетела, – сказал подошедший к ним Малькольм; он внимательно осмотрел Герцера.
– Значит, я прошел тест, – усмехнулся тот.
– Да, – ответил Малькольм. – Только ты и прошел. Я говорил Эдмунду, что требования слишком высокие.
– И был абсолютно прав, – неожиданно откуда-то сзади появился сам Тальбот. – А мне казалось, Герцер, что ты хочешь стать пехотинцем.
– Мне сказали, что я должен пройти испытания до конца, сэр, – ответил Герцер.
– И ты единственный, кто их прошел. – Эдмунд нахмурился. – А как успехи остальных?
Малькольм на секунду задумался, нахмурился, потом пожал плечами.
– В среднем тридцать стрел за десять минут, если не считать Герцера.
– И все равно лучше, чем с арбалетом, – заметил Эдмунд. – Хотя не намного.
– Я думаю, что со временем из них можно сделать лучников, но работа предстоит большая, – сказал Малькольм.
– Тридцать получилось у всех? – спросил Тальбот.
– Кроме одного, – признался Малькольм.
– Снижайте требования до тридцати и продолжайте испытания, – ответил Эдмунд. – Их надо подгонять.
– Будет сделано. А Герцер?
– Я сделаю его вашим помощником, – ответил Тальбот, еще раз внимательно оглядев взмокшего юношу. – А сейчас направим его на следующие испытания.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
По окончании испытания лучникам накрыли легкий обед, причем ели они, сидя на земле. Герцер быстро съел соленую свинину, которую подали на куске хлеба, а потом честно умял огромные крекеры, твердые как камни. На обед собрали вместе все группы, он внимательно осматривал собравшихся и гадал, что же ждет их дальше.
После обеда к его группе подошел молодой человек, всего на несколько лет старше их с Динн, хотя держался он очень уверенно. При этом парень был необыкновенно высок, выше Герцера, что само по себе уже было необычно, у него были очень мускулистые ноги, словно вместе сложили три древесных ствола. На голове парня был шлем, не закрывающий лица, сочлененные доспехи, кожаный боевой килт с металлическими пластинами, наголенники и тяжелые кожаные ботинки. Он оглядел группу и жестом поднял всех на ноги.
– Меня зовут сержант Грег Донахью, – представился он. – Называйте меня сержант Донахью. На приветствия типа «привет» или «эй, сержант» отвечать я не собираюсь. Надеюсь, вы все вдоволь наелись и напились, потому что нас ждет серьезная работа. Следуйте за мной.
Он провел их через поле, где собирались на испытания лучников другие группы, и дальше на запад к предгорьям. Они подошли к большому холму у самой реки. На земле в строгом порядке лежали кожаные рюкзаки, ближе к холму еще один рюкзак. Молодой человек подошел к этому рюкзаку и повернулся к рекрутам.
– Занимайте места у одного из рюкзаков, – сказал он, встав у центрального, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной.
Потом он дождался, пока все займут свои места, и, откашлявшись, продолжал:
– Наш городок называется Воронья Мельница. Но всем известно, что вороны тут не живут, откуда же такое название? Давным-давно здесь жил человек, который пытался разводить говорящих воронов, птиц с почти человеческим интеллектом. Со временем он разочаровался в своем занятии и распустил всех воронов. Большинство птиц погибли, но несколько самых крепких и выносливых выжили. Они обычно собирались у вот этого самого холма, и со временем холм получил название Воронов Холм. Потом здесь поселился Эдмунд Тальбот, он знал эту историю и назвал всю местность в честь птиц, которые к тому времени успели умереть.
Но и сам мастер Эдмунд облюбовал этот холм по той же причине, что и вороны: с вершины холма можно обозревать все окрестности. Он самостоятельно сделал лестницу на вершину холма. Четыреста двадцать три ступени, чтобы подняться с одной стороны холма, и триста семьдесят четыре с другой стороны, чтобы спуститься. – Сержант замолчал и кивнул кому-то, стоящему позади группы рекрутов.
Герцер непроизвольно оглянулся и заметил мужчину, который присутствовал при регистрации. Теперь мужчину легче было рассмотреть, и Герцер сообразил, что тому, наверное, столько же лет, сколько Эдмунду Тальботу. Мужчина был высокого роста, худощав, с седыми волосами, серыми, холодными глазами; одет он был так же, как и сержант Донахью.
Мужчина вдруг рявкнул:
– СМОТРЕТЬ ВПЕРЕД!
И Герцер моментально повернул голову. Сержант Донахью еще раз кивнул и продолжил:
– Мы проверим, как вы умеете ходить. Это самое главное качество, необходимое пехотинцу. Вы уже прошли проверку на подъем тяжестей, то есть у вас проверили физическую силу верхних групп мышц. Позже мы еще проверим, насколько вы можете быть агрессивны в бою, без этого в пехоте тоже делать нечего. Если вы не пройдете проверки, мы либо отсеем вас, либо научим, чему сможем. Если у вас получится, – Он еще раз мрачно кивнул и оглядел их всех. – Так что берите рюкзаки, и можно начинать. Удостоверьтесь, что рюкзаки удобно сидят на плечах. Ритм ходьбы задам я. Тот, кто отстанет от сержанта артиллерии Резерфорда, вылетает из испытания.
Герцер закинул рюкзак за плечи, попробовал подтянуть кожаные лямки. Там были пряжки, но невозможно было их нормально закрепить, не снимая рюкзака, так что он снял его, сделал все как надо и снова надел. Рюкзак был очень тяжелым, килограммов шестьдесят – восемьдесят. Герцер посмотрел вверх, на вершину холма и сразу же пожалел, что съел то немногое, что им выдали на обед.
Когда последний рекрут надел свой рюкзак, Донахью кивнул и прошел по рядам, проверяя, насколько хорошо все подтянули лямки. Кое-где он что-то подправил и вернулся на место.
– Начнем на равнине, чтобы вы привыкли к тяжести ноши, а потом попробуем подняться на Холм.
Он выстроил их в две колонны и провел маршем назад к лагерю, стараясь при этом идти по ровной местности. Они дошли почти до самого ручья, протекавшего через лагерь, и повернули по дороге вдоль подножия северных холмов. Сделав большой крюк, они вернулись туда, откуда начали, и Герцер в первый раз посмотрел на ступени. Казалось, что они поднимались чуть ли не вертикально вверх.
– В колонну по одному, не отставать, следуйте за мной.
И Донахью поднялся на первую ступеньку.
Герцер был не в самом начале колонны. Когда же он подошел к первой ступеньке и посмотрел вверх, то у него даже закружилась голова; ступени словно закачались, пошатнулся и он.
– Смотрите под ноги! – раздался голос сзади. Опасаясь, как бы не отстать от идущего впереди, Герцер опустил голову и начал подниматься.
Шли они быстро, даже слишком быстро, до вершины холма было далеко. Они не поднялись еще и на треть, а Герцер уже взмок и тяжело дышал. Рюкзак словно в несколько раз прибавил в весе. Юноша даже не заметил, как рекрут, шедший на несколько человек впереди него, остановился. Но когда встал и тот, что был прямо перед ним, Герцер наткнулся на него и чуть не сбил с ног.
– Убирайтесь с дороги, – огрызнулся он, обогнул остановившихся и пошел быстрее, чтобы догнать тех, кто ушел вперед.
Вдруг, когда он их догнал, все остановились, и он снова чуть не наткнулся на замыкающего, но вот все снова пошли, на этот раз еще быстрее, так что он все усилия тратил на то, чтобы не отстать. Ноги горели как в огне, но, оглянувшись, он увидел, что они не преодолели и половины пути.
Так они и шли дальше, то останавливаясь, то снова продолжая путь – по мере того как все больше и больше людей выходили из строя. Герцер чувствовал, как колет в боку, но он заставил себя не думать о боли, а сконцентрироваться на дыхании и на том, чтобы не отставать. Вдруг рекрут, который шел перед ним, тоже вышел из строя, и Герцер понял, что тот сильно отстал от остальных. Он попробовал нагнать ведущих, но безрезультатно, ему с трудом удавалось поддерживать уже взятый темп. Он не осмеливался и оглянуться, потому что знал, что где-то там сзади идет мужчина с суровым лицом и седыми волосами, возможно, он даже злорадствует и хочет, чтобы Герцер не выдержал испытания.
Перед глазами все расплывалось, становилось серым, по лицу градом струился пот, и он даже не заметил, когда ступеньки закончились. Ветер обдувал лицо, а он все рвался вперед, пока кто-то не подхватил его и не усадил на землю.
– Отдохните, – ровным голосом сказал Донахью, после такой гонки он даже не запыхался. Герцер посмотрел на сержанта – этот негодяй и не вспотел совсем. – У вас в рюкзаках есть вода. Попейте.
Герцер кивнул, снял лямки рюкзака с плеч и огляделся. В глазах постепенно прояснилось. Они находились на поляне на нижней из двух вершин холма, отсюда открывался прекрасный вид на реку с одной стороны и на Воронью Мельницу с другой. Вниз уходили ступеньки, по которым они уже прошли, наверх те, которые предстояло пройти. Донахью и мужчина, которого Герцер теперь называл про себя сержантом артиллерии, стояли на краю поляны и разговаривали. Кроме них на поляне были еще несколько человек, среди них Динн. Девушку тошнило.
Герцер пошарил в рюкзаке; пальцы, казалось, распухли и превратились в какие-то сардельки, но ему все же удалось найти флягу. Он попробовал содержимое, оказалось, что это вода с вином, и он жадно принялся пить.
– Не вставайте, – сказал, подходя к ним, сержант артиллерии. – А ты, девушка, прекращай заниматься ерундой, лучше выпей воды. Вы, наверное, все думаете, зачем мы так издеваемся над вами. Ответ прост. Настанет день, и вы столкнетесь с врагом, который будет желать вашей смерти. Есть старинная поговорка: «Чем больше вспотеешь, тем меньше прольешь крови». Мы сгоним с вас семь потов, такого вы никогда еще не пробовали. Многие, кто пошел в рекруты, думали, что все будет просто и замечательно, как эти дурацкие стражники в городе. Стоят себе. Поглядывают на хорошеньких девушек. Много среди рекрутов и реконструкторов, которые привыкли разыгрывать из себя викингов, пиктов или средневековых рыцарей. Но именно разыгрывать. Мы здесь играть не собираемся и никого из себя изображать не будем – это уж точно. Мы должны стать первой линией обороны Вороньей Мельницы, девять раз из десяти мы не должны пропустить врага дальше. Враг должен сломать себе зубы именно о нашу линию. Мы должны скорее умереть на месте, чем уступить хоть пядь земли.
Мы хотим подготовить костяк для дальнейшего создания легионов. Все вы еще навоюетесь, самое главное, чего мы хотим от вас добиться, – чтобы вы смогли стать предводителями легионов. Самыми крепкими, самыми выносливыми, самыми устрашающими на земле.
И потому мы не дадим вам роздыху. И останутся только те, кто захочет остаться, независимо от того, что мы будем от них требовать. Останутся солдаты, крепкие и выносливые, которые не сдаются, которые готовы выложиться на триста процентов, не меньше.
И это испытание далеко не последнее и далеко не самое страшное, вам предстоит много других. Выдержат только самые сильные, самые закаленные, самые целенаправленные и целеустремленные.
Вниз с Холма есть две дороги. Можно вернуться тем же путем, каким вы пришли сюда. Но можно подняться дальше на вторую вершину, а спуститься по другому склону. Через несколько минут мы с сержантом Донахью пойдем вверх на вторую вершину. На вершине мы подождем вас ровно семь минут. Те, кто присоединится к нам за эти семь минут, встают на тропу, которая может привести их когда-нибудь к званию Кровавых Лордов. Те, кто не присоединится, может, когда-нибудь и станут легионерами, но лидерами не смогут стать никогда, никогда не будут принадлежать к военной элите.
Решать вам самим.
С этими словами он поднял рюкзак и размашистым шагом пошел вверх по лестнице.
Герцер посмотрел, как старик лихо взбирается наверх, и покачал головой, потом оглядел небольшую группу на поляне и подумал, кто же поднимется на ноги первым. Оказалось, что Динн уже успела встать и теперь присела на колено, чтобы просунуть руки в лямки рюкзака. Вот она уже идет к лестнице, хотя и шатается на ходу.
– Черт побери, – пробормотал Герцер, каким-то таинственным образом закинул рюкзак за плечи и пошел вслед за ней.
За первым поворотом он нагнал ее, она шла, согнувшись пополам и тяжело дыша, но все же шла. Герцер взял ее за локоть и сказал:
– Давай же, давай.
– Оставь меня, – пробормотала она. – Я справлюсь.
– Если ты настолько глупа, что продолжаешь идти, то и я глуп и буду тебе помогать, – ответил он и подсунул руку под ее рюкзак.
Так, покачиваясь из стороны в сторону и спотыкаясь, они шли к вершине и к своему будущему.
Ганни рухнул в кресло напротив Эдмунда, а тот усмехнулся.
– Майлз, ты ужасно выглядишь.
Вечер только начинался, и Эдмунд уже подумывал, как долго просидит за столом на этот раз. Ситуация с запасами продовольствия и предметов первой необходимости стала немного лучше. Во-первых, помогла охота, во-вторых, прибыло несколько караванов из соседних городков. Но и запросы возросли, на Мельницу прибыли беженцы из Ресана, продолжали прибывать и другие. В первую очередь надо было наладить работу на новых фермах, чтобы получать от них продукцию, но фермы нуждались в защите от бандитов, которые наводнили округу, и это тоже была первоочередная задача. Шпионы докладывали, что Рована действительно получает некоторую поддержку от Союза Новой Судьбы, а это означало, что рано или поздно два города столкнутся между собой.
– Спасибо, – проворчал Ганни и со вздохом откинулся на спинку кресла. – Я уже слишком стар для всего этого. Бегать по холмам – занятие для молодых.
– Только не говори мне, что поднялся на Холм! – удивленно воскликнул Эдмунд. – Я отказался от таких увеселений лет пятнадцать тому назад. Без полной медицинской реконструкции организма это невозможно!
– Ну, я ведь должен был показать им, что я сильнее и выносливее их, – парировал Ганни. – Но теперь с ужасом думаю, что мне придется делать то же самое с каждой новой группой.
– И как прошло испытание?
– Неплохо, в первой группе у нас будет шестьдесят – семьдесят человек. Я бежал вместе с молодым Герцером. Хотел сам проверить, прав ли ты на его счет.
– И? – Эдмунд потянулся к ящику. – Кажется, можно немного выпить?
– Я никогда не отказываюсь от угощения, – усмехнулся Ганни. – Да, ты был прав, у него есть характер. Он еще тащил за собой до вершины одну девушку. Думаю, она и сама бы справилась, поэтому и не отругал его. Он не то чтобы нес ее, но ощутимо помогал. Для наших целей он годится.
– Он ведет себя так, словно ему все время на пятки наступает сам дьявол, – сказал Эдмунд и наполнил бокалы. – Что-то там такое произошло между ним и Данаей, о чем она даже мне не рассказывает. Но не своди с него глаз, он из тех, кто может натворить героических глупостей. Нам нужны солдаты – столько, сколько сможем найти; мне бы не хотелось по глупости потерять этого парня.
– Из него выйдет толк.
Ганни опрокинул виски.
– Я понял это уже давно. – Эдмунд тоже сделал глоток из бокала. – А как остальные рекруты?
– Они добрались до вершины Холма, то есть у них есть желание работать. Посмотрим, как пойдет учение. – Он замолчал и нахмурился. – Иногда мне кажется странным, что когда-то мы были такими же глупыми, как эта молодежь.
– Были, – подтвердил Эдмунд. – Дело в том, что глупость нужна, мы ведь уже умные и не будем делать того, на что согласятся они.
– Самое страшное, что они стараются во всем походить на нас. – Ганни жевал дешевую сигару. – Мы для них словно боги. Некоторые из них умом понимают, что мы тоже просто люди. Кое-кто даже догадывается, что давным-давно мы были такими же, как и они. Как лучшие из них. Но не самые лучшие.
– Угу, – согласился Тальбот.
– А когда мы были желторотыми юнцами, как они, то тоже смотрели, разинув рты, на старших, которые гоняли нас направо и налево. Мы все рождаемся с массой недостатков, Эдмунд.
– Да, – ответил тот. – Как я ни старался, но думаю, с этим ничего не поделаешь.
– То есть? – переспросил Ганни. – Ты о чем говоришь, о программе обучения?
– Нет, – вздохнул Эдмунд. – Принят черновой вариант Конституции Соединенных Свободных Штатов. В нее включены разделы относительно аристократии, а де-факто, следовательно, и будущего феодализма. Несмотря на мое сопротивление.