Власть Маргариты. Любовь из прошлого
- -
- 100%
- +
В толпе кто-то поднялся с колен. Это и была Инга. Она прошла вперед, шурша подолом платья, и опустилась на колени перед Александром.
– Да, отец.
Отец? Он ее отец? – удивлялась я еще одному потрясению.
– Скажи, зачем ты это сделала?
– Из ревности, разве не очевидно? Ты прекрасно знаешь, как я тебя любила. Я сожалею. Что мне нужно сделать, чтобы заслужить твое прощение?
Ее голос был относительно ровен, но вот по щекам телки тонкие полоски алых слез.
«А что она сделала?» – спросила я Александра, чувствуя, что меня это касается непосредственно.
– Инга, скажи, что ты сделала?
Она замялась, но взяв себя в руки, ответила:
– Я хотела забрать у тебя твою игрушку.
– Маргариту, – уточнил он.
– Да.
– Почему именно ее, почему не пыталась забрать других?
– Мне показалось, что она для тебя важнее, чем были другие.
– И что ты сделала?
Инга опустила лицо и закрыла на секунду глаза.
– Я подослала к ней Юлиана, чтобы он ее лишил жизни.
– И что сделал Юлиан?
– Он сделал ее своей дочерью.
– Почему?
– Она привлекла его внимание.
– Верно, он забрал мою Маргариту… себе.
Я вздрогнула от того, каким тоном были произнесены эти слова, и начала лихорадочно искать глазами Юлиана.
– Так почему же вы с ним оставили ее в живых, прекрасно зная, как отреагирую я, если узнаю об этом обмане? Юлиан, ответь мне сам на этот вопрос.
– По-моему, любовь не требует еще каких-то причин для объяснения тех поступков, которые из-за нее совершаются, – ответил Юлиан, и мой взгляд переметнулся на голос.
Юлиан стоял поодаль от нас, среди других вампиров.
– Любовь – нет, а вот предательство… требует. Рискованно, ты не находишь?
– Я был готов идти на этот риск.
Какая-то короткая минута молчания показалась мне куда длиннее. И я с настороженностью наблюдала, каким долгим взглядом Александр одарил Юлиана, прежде чем обратить внимание на свою дочь.
– Инга, теперь объясни мне ты.
– Юлиан не дал мне ее уничтожить. Когда же я узнала, что ты снова впал в забвение, то решила пока оставить все как есть. До лучшего момента.
– И ты думала, что я сплю до сих пор.
– Прости… Что ты хочешь от меня за прощение? – снова спросила она. – Прости все, что угодно.
– Ты не на Совете, Инга, где можешь что-то выторговать. Ты на Суде… так что тебе остается только… терпеть, – ответил он ей.
Инга вздрогнула и задышала чаще, в страхе поднимая на него глаза.
– Нет, пожалуйста… – взмолила она, перед тем как вспыхнуть факелом.
Ее крик разошелся по залу, отдаваясь о стены эхом. Но это пламя тут же погасло, и Инга начала как будто медленно тлеть, падая на четвереньки и кашляя пеплом. Александр не хотел ее убивать, поэтому выбрал пытку на медленном огне. Меня передернуло от этой картины, стоило представить, какие муки она сейчас испытывает. Тем временем, Александр невозмутимо развернулся и прошел к креслу, заняв на нем свое почетное место наблюдателя.
«Что ты делаешь?» – спросила я его, стоя рядом.
«Наказываю, разве это не очевидно?»
«Перестань» – попросила я.
«Хочешь на ее место?»
Я прикусила язык, не сомневаясь, что он на это способен. Кожа Инги медленно тлела, выгорая до мяса, а ее кровь закипала и пенилась, стекая лужей под обожженным телом.
«Никто не смеет переходить мне дорогу безнаказанно», – добавил он, и позади Инги вспыхнуло еще одно пламя.
Это был Юлиан. Я перестала дышать и в ужасе бросилась к Александру, падая на колени у его ног.
– Пожалуйста, не надо, перестань, только не его, – молила я, ощущая, как по щекам побежали слезы.
Он перевел на меня ленивый взгляд. За моей спиной раздался еще один женский крик. Это была подруга Юлиана.
«Разве, ты не злишься на него за то, что он с тобой сделал?»
«Злюсь. Но это слишком, прекрати…»
«Тогда предложи мне взамен что-нибудь стоящее».
«Чего ты хочешь? У меня же ничего нет, я могу только предложить саму себя».
«Ты и так принадлежишь мне».
«Тогда чего ты хочешь?!» – вопила я, сжимая в кулаках ткань его брюк.
Александр наклонился ко мне, провел рукой по щеке и по губам, размазывая кровь слез.
«Подари мне свой поцелуй… сейчас».
Не раздумывая, я вцепилась губами в его рот. Александр ответил, начиная меня жадно захватывать и облизывать. Если он хотел от меня именно этого, то я готова была дать, лишь бы он оставил в покое тех, кого я любила. Подавшись вперед, я заставила его опереться спиной о спинку кресла, а сама залезла на его колени, задрав юбку. Странно было ждать от Первородного каких-то эмоций, но они были, и эти эмоции плясали на моих губах касанием его языка и губ. Раз он это просил, значит, чего-то хотел, и я решила пойти дальше.
«Отпусти их» – молила я, сидя на нем и крепко обнимая за шею, так что пальцы задевали короткие волосы.
«Чем меньше ты будешь отвлекаться на них, тем больше я буду отвлекаться на тебя» – было мне вопиющим ответом.
«Ты что, хочешь заняться со мной сексом у всех на глазах?»
«Ты очень проницательна, моя Маргарита».
Я в ужасе отпрянула от Александра, заглядывая в его глаза. В них клубилось темно-зеленое пламя, такое, какое можно увидеть в глазах мужчины, страстно желающего женщину.
«Я не буду этого делать» – ответила я, не уверенная, что стоит такое произносить.
«Тогда отойди и не мешай мне заниматься тем, что мне может принести не меньшее удовольствие. У меня большой список тех, кто заслужил наказания».
«Кто еще?»
«Все, кто тебя касался».
«Что? Кто все? Ян… Серафим, мои сыновья?..»
«Именно».
«Нет, ты этого не сделаешь», – решительно произнесла я, начиная злиться.
Моя рука сжалась в кулак, и лишь каким-то чудом я удержалась от того, чтобы не врезать ему по лицу. Взглянув на мою руку, он улыбнулся.
«Как ты поняла, это все зависит от тебя».
«Ты подлый, наглый, самодовольный тиран!»
«Я могу быть и хуже, поверь. Так каков твой выбор?»
«Почему ты хочешь меня так унизить? Почему здесь и сейчас?»
«Потому что я хочу этого здесь и сейчас».
«И чтобы моим любимым было больно это видеть, не так ли?»
«Мне кажется, это меньшая мера из тех наказаний, которые я предпочитаю. Этот вечер для них лишь начало».
«Что это значит?»
«Не спеши забегать вперед, решай вопросы по мере их поступления».
«Нет, я на это не согласна. Если я сейчас занимаюсь с тобой сексом, то ты оставляешь их в покое».
«Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия. Но если ты сейчас выполнишь мое желание, это для них будет большим плюсом, как и для тебя. Обещаю».
Я глухо зашипела, рыкнув от досады, и повернула голову. Юлиан уже не дымился, и его кожа медленно восстанавливалась. У Инги тоже. Смертная женщина Юлиана тряслась над ним, вытирая со своих щек слезы. Никто так и не поднимался с колен, потому что Александр еще никому этого не позволил. Музыка продолжала играть, в остальном же стояла тишина. И тут я увидела Яна. Он стоял, как и все, приклонив колено, но вместо страха в нем была ярость, с которой он смотрел на нас. Это был волчий взгляд с янтарным пламенем животного огня. И что-то мне подсказывало, что он не будет просто так стоять и смотреть.
Я развернулась к Александру. Он ждал. Я глубоко вдохнула и подняла голову вверх. На этом моя гордость заставила меня остановиться. Я просто не могла пойти дальше. Негодование и отчаяние во мне кипели, хотя секс при посторонних не был для меня впервые. Взять хотя бы первый раз с Яном… Ах, вот оно в чем было еще дело. Александр наверняка прочитал это все по моей крови, и теперь знал, на что я способна. Это была провокация, либо проверка. И, кроме того, об этом просил Александр, и одна мысль о сексе с ним бросала меня в водоворот эмоций, от ненависти к нему за обстоятельства – до предвкушения. Для меня это не было чем-то, что можно было сделать с безразличием. Это было тем, что затрагивало во мне много личного. Я же все-таки его когда-то любила, безумно, невероятно, искренне, когда-то в прошлой жизни, и все-таки, я еще не разобралась с тем, что из этого прошлого во мне осталось. А осталось достаточно, чтобы я остро реагировала на нашу близость.
Устав от ожидания, Александр подался вперед.
«Я не люблю повторять дважды, дорогая моя Маргариты, и я говорил тебе об этом. Твое время истекло».
За моей спиной разнеслось шипение, и снова крики. Инстинктивно я отпрянула от Александра с коротким криком «нет». А когда развернулась, то увидела уже горящих не только Ингу с Юлианом, но и Лео…
– Прекрати! – в голос закричала я Александру, сжимая пальцы.
Но тут снова повторилось шипение, только уже откуда-то сверху, и с потолка полился дождь. Это сработал датчик пожарной сигнализации. И, казалось бы, в этом не было ничего страшного, подумаешь – сработал сигнал. Только вот, мне в нос ударил запах чеснока, мгновенно раздирая глотку, а вода, попадая на кожу, начинала пузыриться и пениться, разъедая кислотой.
Вот теперь закричала и я, вторя голосам других и пытаясь как-то прикрыть руками лицо. Вампиры заметались, пытаясь найти выход или укрытие. В дикой спешке подлетая вверх, они сталкивались друг с другом, и особо вспыльчивые, пугливые и молодые, затевали драку, потому что им правил инстинкт самосохранения. Более зрелые стали пытаться это прекратить, но их численность была недостаточной, потому что большинство из них спешно и трусливо покидали помещение. Многие оборотни растерялись до того, что старались лишь не попадаться на дороге вампиров, но не у всех это получалось. Кто-то из них начинал обрастать шерстью.
За какое-то одно мгновение зародился чистейший хаос. Крики, метания, брызги воды и крови, глухие удары, и полная неразбериха.
Неожиданно я заметила, что на меня летела парочка сцепившихся вампиров. Не успевая среагировать, я приготовилась к столкновению. Вот кроме чеснока на коже, и уже под ней, мне не хватало только этого. Но тут меня дернула чья-то рука, и вампиры пролетели мимо. Этот рывок был таким резким, что хрустнули кости, и я влетела в каменное тело Александра, которого чеснок не щадил так же, как и всех, но только не как все, он будто его и не замечал. Подхватив за предплечье, он потянул меня в сторону пустующей небольшой сцены, которая была позади нас, и втолкнул в нишу.
– Стой здесь, – произнес он, а сам остался рядом, повернувшись лицом к залу, чтобы видеть все происходящее.
Попадая на него, чесночная вода мгновенно разъедала кожу. Его уже розовая рубашка начинала наливаться краснотой, впитывая кровь. Несколько капель скатились со лба на кончик носа, с которого уже падала алая капля. Александр смахивал воду рукой, и кожа мгновенно начинала восстанавливаться, быстрее, чем я когда-либо видела, пока на нее снова не попадала вода. Меня это впечатлило, но восхищаться было не время. Перед глазами все мелькало, и мимо носились вампиры в поисках выхода. Стояли крики и рев. Дышать я перестала вовсе, но если сделала бы хоть вдох, то кроме чеснока ощутила бы запах крови, которая сочилась из ран. И кровь уже была повсюду.
А Александр просто стоял и смотрел на это, без каких либо эмоций на обожженном лице. И что это могло значить? Он наслаждался этим или что?
«Что ты стоишь? Сделай же что-нибудь!» – не выдержала я.
«Серафим сейчас отключит сигнализацию», – безразлично ответил он.
«Ох, простите, мистер Первородный, я забыла, что вам нет никакого дела до ваших потомков».
Зеленые глаза повернулись ко мне, и добра в них не было ни грамма.
«Посмотри на этот скот и скажи мне, ради чего я должен проявлять о нем заботу?»
С его словами упали последние капли чесночного дождя, и суета начала постепенно утихать. Хотя в зале остались немногие, и это были те, кто так и не смог с собой совладать или в панике найти выход.
«И это ваши защитники?» – спросил он, махнув рукой в сторону троих волков, которые дрались с несколькими вампирами.
Да, происходящее выглядело не лучшим образом. Казалось, будто сцепились смертельные враги, хотя в действительности оборотни должны были нас защищать. Но тут в эту кучу прыгнул каштановый волк с янтарным огнем в глазах. Ян! Он грозно рычал и скалился, расталкивая дерущихся друг от друга мощными ударами лап, причем доставалось от него и волкам, которые со скулежом отбегали прочь.
Прекратив драку и убедившись, что никто не собирается ее возобновлять, Ян повернул морду в нашу сторону и пошел к нам, медленно переставляя лапы. Даже по сравнению с другими волками он казался огромным, и при каждом шаге было видно, как перекатываются его напряженные мышцы спины. И этот воинственно настроенный хищник остановился в двух метрах от Александра.
Вспоминая всю мощь Яна, его дикость, вкус его крови, во мне мгновенно обострился такой голод, что рот наполнился слюной, причем его крови мне захотелось именно тем способом, которым он был готов мне когда-то дать, и это – через секс.
– Смело, – подметил Александр, складывая на груди руки, а его губы искривились в ухмылке.
Янтарные глаза посмотрели на меня, но я так и не поняла, что было в этом волчьем взгляде. Повернувшись обратно к Александру, Ян оскалился, обнажая острые зубы. Выйдя из голодного оцепенения, я, наконец, осознала, к чему тут все идет, а именно – к очередной драке. И что-то мне подсказывало, что я наперед знаю победителя.
– Не надо, – попросила я Александра, встав перед его лицом, и загородив им друг друга.
Левая бровь вампира в удивлении поползла вверх. Позади прокатилось рычание.
– Ян, – услышала я голос Серафима. – Ты мне нужен.
И тут Александр неожиданно рассмеялся. Его, кажется, вообще забавляла вся ситуация. Но это не мешало ему еще и бесноваться. Наклонившись к моему лицу, он произнес:
«Я чувствую, как ты его хочешь, и меня это злит, а я не советую меня злить».
Я недовольно нахмурилась:
«Это мое дело, кого хотеть, а кого нет».
– Я предупредил, – вкрадчиво вслух ответил он.
Тут в пору было топнуть ногой и зайтись в истерике, если бы не понимание, что это все будет совершенно бесполезным и смешным для окружающих занятием. Только эгоистичный Первородный мог себе позволить такую наглость, чтобы запрещать что-то мне, когда у самого имелась жена. И кто? Смертная! Нет, вы только подумайте!
Рука Александра снова обхватила мое предплечье, и он повел меня к выходу, по пути обращаясь к Яну:
– Не расстраивайся, у тебя еще будет такая возможность.
Ян продолжал рычать, но оставался на месте, а рядом с ним уже был Серафим, который будто совершенно отказывался смотреть в нашу сторону. Он просто стоял, не обращая внимание на то, что у него из-под носа уводят его дочь. Чувствовал ли он себя так, будто я его предала? И что вообще могло быть скрыто за пеленой его серых глаз, в которые мне удалось заглянуть сегодня лишь однажды?
Что же до меня, то мне сложно было кого-то судить… сложно судить всех, кроме Александра. Но идти против Первородного довольно глупое занятие, если не подходить к нему с особой осторожностью. И это все с учетом того, что я совершенно не заслуживала, чтобы мне помогали.
Свою судьбу я решила сама, поэтому самой мне теперь из нее и… выпутываться.
Глава 4
***
Вытащив на улицу, Александр посадил меня в машину, сел рядом, и мы тронулись с места. Я не знала, куда нас везут, и даже не собиралась спрашивать. Мне было наплевать. Всю кожу саднило от чеснока, я дико хотела крови, и была совершенно не готова к такому повороту событий, который развернулся несколько минут назад. Первое – это чесночный дождь, который был явно нацелен на то, чтобы нам навредить. И второе – мне не нравилось отношение Александра к тем, кого я любила, а ко мне – так тем более. Он не имел права их трогать! Но он был Первородным, а это значило, что он имел право на все.
Повернув голову, я взглянула на профиль Александра. Он всегда был и остается для меня самым красивым мужчиной. Других нет, но были те, кто тоже смог завладеть моим вниманием. И сравнивая теперь свои чувства, я понимала, что они совершенно не похожи одно на другое. Я любила всех по-разному. Юлиана – как отца и наставника, Леонида – как сына и поддержку, а Александра… как мужчину.
Зеленые глаза вампира встретились с моими. Заворожено наблюдая, как по его лицу пробегают полоски уличного света, я думала о том, что же чувствую к нему в настоящий момент? Ненависть… трепет… восхищение… страх… и что-то еще, в чем я сейчас совершенно не хотела разбираться. «Только бы не прежние чувства» – уговаривала я саму себя.
Всю дорогу мы провели в молчании. Автомобиль въехал в один из престижных районов города и остановился перед шикарным подъездом.
– Это твой дом? – спросила я ради простого любопытства.
– Один из нескольких.
– Мило.
Мы вышли из машины и зашли в дом. Как я и ожидала, здесь роскошь была в каждой детали, начиная от дверных ручек и заканчивая люстрами. Сколько было комнат, судить оказалось сложно. Но как я поняла, тут было несколько квартир, которые располагались на весь этаж. Квартира же Александра находилась на седьмом, и это было так по-людски, что совершенно не казалось привычным и подходящим жилищем для вампира. Но Александр был одним из немногих, если не единственный, кто мог себя чувствовать в безопасности в любом месте, куда способны проникнуть солнечные лучи. Удобно, ничего не скажешь.
– Где здесь ванная? – спросила я вампира, который молча следовал за мной, пока я разглядывала убранство комнат.
Александр проводил меня к ванной. Причем, он еще не открыл дверь, а я уже почуяла насыщенный запах крови. Так что, когда вошла внутрь, то была приятно удивлена, увидев ванную, наполненную этим свежим источником нашей жизни.
– Ничего себе… – вырвалось у меня уже сквозь слипшееся горло.
Не часто выпадает возможность на такую роскошь, особенно в нынешнее время.
– Располагайся, – ответил мне Александр, прежде чем оставить одну.
Он вышел, но я даже не стала думать – куда и зачем, я уже была поглощена предвкушением и мыслями о том, как принимаю эту сладкую ванную. Единственное, что заставило меня потерпеть еще немножко, это нежелание испортить эту сладость ядовитым привкусом чеснока, поэтому, первым делом я наспех приняла холодный душ с большим количеством пены. И вуа-ля! Свежая и чистая я подошла к ванной, опустила в нее руку и слизала с кончиков пальцев алую жидкость. Вкус оказался бесподобным, хоть кровь и была слегка разбавлена добавками против свертывания и немного пресной водой. Но я все равно была готова в этой ванной захлебнуться, или хотя бы – опуститься над ней и лакать как кошка до потери сознания. Я практически так и сделала. Я залезла в ванную и погрузилась в нее с головой, проглатывая все, что попадало в рот. А когда вынырнула, то принялась слизывать кровь с кожи рук, смаковать пальчик за пальчиком, и снова опускать их в кровь… пока… почти донесенную до рта ладонь не перехватила мужская рука Александра. Мой язык замер у самых пальцев, так что пришлось его спрятать обратно в рот.
Вампир подкрался ко мне со спины и не торопился появляться перед моим взором. И меня это нервировало, как и вообще его присутствие.
– Отпусти, – строго произнесла я, пытаясь выдернуть ладонь из его руки.
Но Александр не позволил, сжав мою ладонь до хруста косточек, так что я вскрикнула от боли.
А потом… он поднял мою руку вверх, и я задохнулась от эмоций, когда его влажные губы обхватили мои пальцы, и кожи коснулся влажный язык. От того, как он слизывал с меня кровь, я потонула в ощущениях, закрывая глаза. Секунду назад я хотела его прогнать, и вот теперь уже сама не знала, чего же хотела на самом деле. Я откинула голову на бортик ванной, и вовсе перестала дышать, когда мои губы попали в сладостный плен его губ, раскатывая по языку привкус крови. Такой поцелуй у меня был впервые, когда мужчина целовал с такого положения. И это было… так невероятно ново, что разом пало все мое сопротивление. Но главной причиной было то, что рядом со мной находился Александр, и этим все объяснялось. Сейчас я была готова ему позволить все что угодно, потому что я этого хотела… всегда хотела. И это несмотря на всю мою ненависть к нему сейчас. Ведь я мечтала о близости с ним еще будучи его невестой, хихикая и обсуждая с подругами всякого рода информацию, которую нам только удалось узнать о первой брачной ночи. Мне тогда казалось, что я не вынесу этой ночи, потому что чувствовала себя едва живой от одного прикосновения этого мужчины, будь то случайное касание или любое другое, скромно прикрытое нормами приличия. У нас ведь с ним почти ничего не было, и даже наши спрятанные от всех поцелуи можно было пересчитать на пальцах. И вот сейчас, он предлагал мне все то, о чем я когда-то мечтала смертной, и чего была лишена.
Прекратив поцелуй, Александр попытался отстраниться. Показывая свой протест, я обхватила его ладонью за шею и потянула к себе, ощущая как под рукой каменеют мышцы. А по моим губам прокатился томный и низкий смех, так по-мужски, и так по-смертному…
– Не спеши, – прошептал он мне. – У нас на это впереди целая вечность.
От того, что его забавляла моя реакция и мое нетерпение, я начала злиться. Вот еще, буду я тратить на него свою вечность, которая стояла под большим вопросом. Отпустив Александра, я переметнулась на другую сторону ванной. Алая жидкость хлестнула через края, но она уже не одна здесь привлекала все мое внимание. Я была поглощена созерцанием нагого тела самого великолепного из мужчин, и кроме слова «идеален» мне ничего больше не приходило в голову. Сейчас я начала ненавидеть больше себя, а не его, за одно то, что, кажется, не была готова ему сопротивляться.
– Где ты был рожден? – решила я спросить, правда, к своей досаде, выдав голосом все свое внутреннее состояние восторга.
– Среди Египетских песков, недалеко от вод Нила, – ответил он, шагая в ванную.
Я вжалась в бортик, но опасаясь далеко не его, а скорее саму себя, что не сдержусь и накинусь на этого Египетского бога. Но что он там сказал? Слишком поглощенная созерцанием нагого великолепия, я плохо осознавала информацию.
Александр опустился на колени и склонился надо мной со всем изяществом хищника, упершись рукой в бортик возле моего плеча. Вторая его рука нырнула в кровь и поднялась к моему лицу, накрывая ладонью рот и растирая по губам алую жидкость. Я закрыла глаза и высунула язык, но когда лизнула кожу, пальцы Александра сжались на моем подбородке и притянули к нему, и мой стон потерялся где-то меж наших языков. Во мне закипели противоречия – что же делать? Ответить или дать отпор? Но пока я думала, мое тело и душа решили сами, обоюдно сговорившись против разума. Что толку было себе врать, когда я так сильно хотела этой близости? Я слишком ярко вспомнила все свои чувства. И никакая обида и злость за то, что он сегодня сделал, не могли это все стереть, они просто смешались в один взрывоопасный коктейль.
Я толкнула Александра в грудь и налетела сверху, пригвоздив его спиной к бортику. Кровь снова хлынула через края, а на губах вампира появилась довольная ухмылка. Я наклонилась к его губам и прошептала:
– Не позволю снова делать из меня игрушку.
– Очень смелое заявление. Ну что ж, попробуй доказать мне, что ты способна быть кем-то большим.
Сжав руками мои ягодицы, он подтянул к себе, так что створки моего лона скользнули по его напряженной плоти. Я выдохнула ему в губы, и пальцы сжались на его плечах. Боже, как же я его хотела! Я накрыла его рот в жадном поцелуе, одно движение бедрами, и я стала медленно опускаться на Александра, слишком остро ощущая, как его плоть заполняет меня всей свой длиной. Мой стон потерялся где-то в глубине его рта. Держась за крепкие плечи, я слегка приподнялась и снова опустилась. Пальцы Александра зарылись в мои волосы и потянули назад, заставляя прекратить поцелуй и обнажить перед ним шею, которую коснулись его губы, обдавая кожу тихим рычанием. Но я не хотела ему позволять снова себя кусать. Мы и так в буквальном смысле купались в крови. Положив ладонью на его горло, я оттолкнула от себя, пока он не уперся спиной в бортик ванной. Глаза Александра потемнели до цвета мокрой травы, и его взгляд стал таким хищным, как у изголодавшегося зверя, который добрался до своей добычи в полной уверенности, что эта добыча принадлежит теперь ему. И сидя на нем сверху, я уже начала сомневаться, кто из нас тут владеет ситуацией.
Я снова приподнялась и опустилась, и Александр стиснул в руках мои ягодицы, помогая мне найти нужный ритм… и опять же – нужный ему. Но меня он так устраивал, что я даже не собиралась возражать. А уже спустя минуту во мне стало спадать одно напряжение и быстро нарастать другое. Вся моя осторожность куда-то испарялась, и я уже могла только чувствовать… чувствовать и млеть от близости с этим мужчиной… когда-то… любимым. Но когда-то ли? Во мне все так смешалось, что я уже не могла в себе разобраться. Я прыгала на Александре, льнула к нему и стонала ему в рот, пока он терзал мои губы в жадных поцелуях. Это было так прекрасно, что очень скоро я почувствовала приближение разрядки. И в этот момент Александр прижал меня к себе, и его зубы ударили мне в шею.