Медовый месяц с похитителем

Глава 7

Щеки Эмбер все еще предательски пылали от злости на себя, но, натянув кое-как саронг, она последовала за Джейком к бассейну. Она едва поспевала за ним и уже не в первый раз позавидовала балийкам, их грациозным движениям и быстрой ходьбе, несмотря на узкие саронги.

Джейк шагал впереди, неся в руках маски для подводного плавания; его рубашка была небрежно наброшена на плечи. Он шел слишком быстро, и Эмбер из упрямства не просила его умерить шаг.

Она не могла не заметить стройность его стана и бедер, а также красоту и изящество его походки, которую никак не изменил надетый им саронг. Ее раздражали другие туристы, которые, напялив на себя местную одежду, выглядели точно «корова под седлом». У них был при этом дурацкий вид: саронг минимально прикрывал наготу, и жировые отложения и дряблость кожи европейцев выставлялись напоказ во всей неприглядной красе.

Загар у Джейка был почти таким же, как у островитян. Разрисованный кусок хлопчатобумажной ткани смотрелся на нем так же ладно, как фирменные джинсы.

Наблюдая за ним, Эмбер ощутила необъяснимую для самой себя гордость словно бы он и в самом деле был ее мужем и проводил с ней медовый месяц…

Она отвела глаза, так как испытывала к нему болезненное физическое влечение.

Особенно трудно было не думать о том, что под саронгом у Джейка ничего больше нет из одежды.

Когда они подошли к бассейну, туристов там не было. Сбросив саронг, Эмбер нырнула и поплыла под водой, чтобы не увидеть то, о чем она подумала. Когда она вынырнула, Джейк в маске уже скользил по прозрачной голубой воде, точно дельфин.

Она отплыла к борту бассейна и с восхищением наблюдала за его энергичными и ловкими движениями. Затем она легла на спину и дрейфовала на поверхности воды, пока не уловила непонятный легкий шум у самого своего уха.

– О, Джейк, что ты делаешь?! – воскликнула Эмбер, отплывая к краю бассейна.

Его ответ был неожиданно мирным:

– Приношу свои извинения. – Он прикоснулся к ее щеке, смахнув капли воды.

Она затаила дыхание, но в его прикосновении не было ничего интимного, словно отец приласкал своего ребенка. – Прости меня, Эмбер, – проговорил он серьезно. – Я приехал сюда потому, что беспокоился о тебе и меня мучила совесть: я ведь раньше огорчил тебя. Но все мои старания не улучшают твоего состояния, а, наоборот, только усугубляют.

– Ты беспокоился обо мне? – Она глядела на него в недоумении, широко раскрыв глаза. Эмбер никак не ожидала поворота на сто восемьдесят градусов, словно бы Джейк и правда был ее «дядей». Но слова его противоречили выражению его глаз – в то утро, когда он вошел к ней в спальню…

– Конечно, я черт знает что устроил тебе в Англии! И здесь тоже начинаю на тебя давить… Вчера мы оба встали не с той ноги, а сегодня утром у меня в голове была жуткая каша. Впрочем, я должен признаться, что подвергся такому искушению, перед которым мало кто может устоять. – Джейк взглянул ей в глаза, и она покраснела. – Но дело не в этом. Я не имел права срывать свою неудовлетворенность на тебе и допускать, чтобы чисто физическое влечение встало на пути моей цели: заботиться о тебе, Эмбер.

– Заботиться обо мне?.. Чисто физическое влечение… – Она бессмысленно повторяла за ним его слова и не понимала их смысла. – Что ты имеешь в виду, Джейк? Я не нуждаюсь ни в какой заботе.

– А я думаю, что нуждаешься. Ни один человек, на долю которого выпало столько бед по моей вине, не должен быть брошен на произвол судьбы. Я чувствую ответственность за тебя, моя маленькая племянница. Поэтому я и решил поручить Кетуту позаботиться о тебе, но потом подумал, что будет лучше, если я приеду сам. У меня на прошлой неделе были кое-какие дела в Джакарте, так что все получилось очень удачно. – Джейк улыбнулся с такой отеческой нежностью, что, того и гляди, еще погладит ее по головке…

– Ну что ж, я благодарна тебе, что ты нашел для меня нишу в своей насыщенной программе, – произнесла Эмбер язвительно. – Но, право, это излишнее беспокойство. Я прекрасно обходилась, имея такого гида, как Кетут.

– Но ведь он же не родственник, Эмбер. А вдруг тебе нужно будет с кем-то поделиться своими впечатлениями, мыслями – для этого я и приехал. – И Джейк, ухватившись за борт бассейна, поднялся из воды и сел. Кожа его блестела, как полированное дерево. Темные волосы на груди и ногах прилипли к телу, и у Эмбер защемило сердце. Он продолжал рассуждать тем же чуждым прежнему Джейку тоном:

– Я здесь, моя маленькая племянница, если ты во мне нуждаешься. И не волнуйся: то, что было сегодня утром, никогда больше не повторится. К тому же ты не мой тип женщины, а я, по всей вероятности, не твой тип мужчины.

Останемся же друзьями и будем наслаждаться так называемым «медовым месяцем» вместе. Я собираюсь сегодня вечером показать тебе Убуд. Ты не возражаешь?

– О, это великолепно! – Если даже Джейк и уловил сарказм, с каким она произнесла слово «великолепно», он не показал виду. Эмбер снова плюхнулась в воду, чтобы скрыть огорчение и дурное расположение духа.

Она уже совсем было смирилась с тем, что этот неугомонный человек похитил ее медовый месяц. Вчерашний вечер, который они провели вместе, показал, что Джейк может быть интересным собеседником, а посещение различных уголков этого экзотического острова вдвоем гораздо веселее, чем в одиночку.

«Медовый месяц – ведь это игра для двоих…» В этих словах заложена истина, хотя и не та, которую имел в виду Джейк. Она не собиралась играть в такую игру и хотела, чтобы ему было это ясно.

Почему же тогда она обиделась, что Джейк решил изменить суть их отношений?

– Неужели ты опять проголодался?

После утреннего похода по магазинам и посещения галереи изобразительного искусства они позавтракали в маленьком ресторане напротив ущелья, обсаженного деревьями. Эмбер была уже сыта, но Джейк не хотел отказывать ей и себе еще и в соблазнительном пудинге из черного риса с кокосовым орехом.

И после всего, этого она с любопытством наблюдала, как ее спутник кладет в рюкзак два больших пакета земляных орехов. Это он впрок, что ли?

– Мы далеко направляемся? Если далеко, то мои туфли…

– Не волнуйся, Тигровый Глаз, недалеко. Орехи не для нас, а для моих друзей. – Джейк засунул руку в рюкзак и вытащил оттуда лоскутки цветной парчи, которые они, поторговавшись, купили сегодня утром на базаре. – Здесь, пожалуй, нам следует повязать храмовые повязки. Земля вокруг храма тоже священна, а мои друзья охраняют храм, и я не хочу их огорчать.

Эмбер послушно обвязала талию узкой полоской парчи. Они шли через лес, но он нисколько не походил на священную землю, хотя в тени деревьев было прохладно.

Вдруг Эмбер почувствовала, что кто-то повис на подоле ее саронга.

Взглянув вниз, она ожидала увидеть одного из вездесущих местных ребятишек, которые сопровождали туристов-иностранцев, предлагая купить открытки или просто развлекаясь тем, как туристы реагируют на все вокруг. Но, к своему ужасу, она увидела, что схватившая ее за подол рука была не детской ручонкой, а сморщенной, точно у крохотного старичка или старушки, лапой обезьяны. Из-под складок юбки выглядывала и ее мордочка.

– Это же обезьяна! О, Джейк, надеюсь, она ручная?

Он отрицательно покачал головой.

– Нет, эти обезьяны не ручные. Не трогай их, они больно кусаются.

Впрочем, бестии знают, чего хотят: они привыкли, что туристы угощают их чем-нибудь…

– Теперь понимаю: орехи! Обезьяны и есть твои друзья?

Джейк усмехнулся.

– Ты уж не томи ее, угости, а то рассердится. – Засунув руку в рюкзак, он вытащил горсть орехов и передал ей.

К великой радости Эмбер, обезьянка аккуратно собрала сморщенными старческими пальчиками, похожими на человеческие, орехи, не поцарапав ей ладонь, и заложила их себе за обе щеки.

В ветвях послышался шорох, и еще две обезьяны спрыгнули на землю и протянули лапы за подаянием, совсем как маленькие нищие.

– Ой, дай мне, пожалуйста, еще.

– Только не протягивай им все сразу, – предупредил Джейк. – Они могут ухватить весь пакет. И пошли, а то, если мы тут застрянем, нас окружат со всех сторон.

И это не было угрозой: пока они шли по лесу, возня вокруг них возрастала, Эмбер только и делала, что наделяла маленьких попрошаек земляными орехами.

Ей становилось страшновато, когда их лапки требовательно дергали ее за одежду, если она задерживалась с раздачей «пошлины».

Тем не менее обезьяны выглядели восхитительно. Причем было заметно, что каждая особь представляла собою личность и занимала свое особое место в социальной структуре обезьяньего общества. Эмбер завороженно наблюдала за этими существами, в первую очередь – за матерями с детенышами. Они приближались к людям с опаской, держа на руках малюток и наблюдая за происходящим большими круглыми глазами.

Эмбер захотелось потрогать одного из малышей, но это было невозможно, даже если б Джейк и не предупреждал ее об опасности. Обезьяны-матери протягивали только одну лапу за подаянием, другая была наготове, чтобы защитить свое дитя в случае проявления со стороны человека агрессии.

– У меня кончается запас орехов, – посетовала Эмбер. – Подбрось-ка еще, а то они все прибывают и прибывают…

Но Джейк устремил взгляд на тропинку, словно ожидая появления новых хозяев леса.

– У меня есть орехи, но я не хочу сразу все раздавать. Мы скоро встретим еще одну важную персону, – заметил он. – Ага, вот как раз она и появилась!

Но даже если бы он ничего не сказал, Эмбер не могла не заметить: в следующее мгновение произойдет нечто чрезвычайное. Все обезьяны, словно сговорившись, бросились наутек и попрятались в зарослях.

Происходящее напоминало старый фильм, когда в городок въезжает вооруженный бандит и все жители прячутся кто куда. Но где же сам гангстер?..

И вот Эмбер увидела его: в два раза крупнее остальных обезьян, он выступал важно, как лицо, наделенное властью.

Серый мех перемежался сединой, особенно вокруг лица, придавая обезьяне вид умудренного жизненным опытом пророка. Это была особь мужского пола.

Эмбер обратила внимание, что все обезьяны-мамаши крепче прижали к себе малышей, что-то нашептывая им на ухо.

Обезьяна уселась на некотором расстоянии от людей и стала, невзирая на них, откровенно почесывать самые интимные места своего тела.

Эмбер почувствовала беспокойство, словно в ее присутствии находилась персона королевской крови.

– Можно я его покормлю, как ты думаешь? – спросила она шепотом. – У меня такое чувство, будто я предлагаю сандвич самой королеве.

Джейк, по-видимому, понял, что она имеет в виду.

– Рассматривай это как приношение дани, – посоветовал он, вытаскивая второй пакет арахиса из рюкзака и передавая ей. – Только смотри…

Но было уже поздно: с пакетом в руке Эмбер приблизилась к «патриарху» и протянула ему горсть орехов. Он же не моргнув глазом, с тем же чувством собственного достоинства, вырвал у нее весь пакет волосатой с проседью лапой. И только после этого принял горсть предложенных Эмбер орехов и сразу засунул их в пасть. Сообразив, что больше тут поживиться нечем, он спокойно повернулся спиной к своим «подданным» и стал медленно удаляться, дозволяя проводить себя изумленными взглядами.

– Ничего не поделаешь!

Но, прежде чем Эмбер успела произнести эти слова, смех, напоминавший звон колокольчика, прозвенел где-то сзади. Они обернулись и увидели хорошенькую молодую балийку, идущую по тропе вслед за ними. На руках она держала малыша, а на голове у нее стояла большая корзина, которую она несла с легкостью, недоступной европейцам. Талия молодой женщины была тоже обвязана парчовой лентой, как будто она посещала храм.

– Этот дедушка хитер, он не считает нужным долго ждать угощения и соблюдать правила приличия.

Джейк ответил легким поклоном и словами приветствия:

– Selamat sore, nyonya. Он имеет на это право. Ведь он король леса, а все остальные – его подданные.

Молодая женщина улыбнулась, заслышав родную речь.

– Он здесь и король, и отец, и дедушка, один в трех лицах. К тому же старейшина леса. Откуда вы прибыли? – С этими словами молодая островитянка повернулась к Эмбер, призывая и ее принять участие в разговоре.

– Из Англии, – ответила Эмбер, пытаясь вспомнить тот же ответ на местном языке, как ее учил Кетут. – Dari Ingerris. Женщина захлопала в ладоши.

– О, как прекрасно! Вы тоже говорите на нашем языке! Но я хочу попрактиковаться в английском. Вам понравились священные обезьяны?

– Даже очень! Особенно мамы с малышами, вроде вон той, – и Эмбер указала на маленькую обезьянку, которая не успела спрятаться, в то время как большинство разбежались.

– Да, малыши очаровательные. А у вас с господином есть дети?

Эмбер почувствовала, что краснеет. Она уже привыкла, что местные жители интересовались составом ее семьи, но теперь этот вопрос задавался в присутствии Джейка.

– О нет… – начала было она, но тут вмешался Джейк.

– Пока нет, – сказал он с улыбкой. – Ведь это наш медовый месяц.

После этого Эмбер пришлось выслушать целую тираду поздравлений и пожеланий долгого и плодотворного союза, а затем молодая островитянка принесла извинения и продолжила свой путь.

– Для чего ты все это сказал? – зашипела Эмбер, когда они с Джейком остались одни.

Он с удивлением на нее взглянул.

– Здесь, на острове Бали, существует только два ответа на вопрос: «У вас есть дети?» Первый: «Да», второй: «Пока нет». Если просто ответить: «Нет», люди будут недоумевать. Единственной причиной отсутствия детей может быть лишь недавняя женитьба. Иначе тебя будут жалеть, и тот, кто спрашивал, почувствует себя неловко. Это примерно то же, как если бы в Англии на вопрос «Как поживаете?» ты стала бы жаловаться на плохое самочувствие. Ведь рассказывать об этом невежливо, даже если ты на самом деле чувствуешь себя отвратительно.

Несмотря на его объяснения, Эмбер была раздражена бестактностью Джейка.

– Возможно, тебе очень хочется считаться отцом семейства, но…

– Что ты сказала? – Голос его стал резким, и Эмбер ощутила холодок внутри.

– Ничего особенного. Честно, Джейк, я не имела в виду… Просто тетя сказала…

– Обо мне? И о Вики?

Наверное, Вики – его бывшая жена?

– Ну да. Но я ничего… Я не имела в виду…

– Расскажи мне все! – Выражение лица у него было отчужденным, но по резкому тону голоса чувствовалось, что Джейк старается подавить гнев. Когда это госпожа Фаррелл решила посвятить тебя в столь грустное воспоминание? – Джейк замолчал и тяжело вздохнул. Но, прежде чем Эмбер собралась с мыслями, чтобы ответить, он продолжил:

– Можешь не отвечать, я и так знаю, что это было после моего телефонного звонка. Не буду гадать, какую чушь она несла, однако не сомневаюсь, что я фигурировал в качестве Синей Бороды или маркиза де Сада. Я был уверен, что она постарается настроить тебя против моей персоны. Правда, я все-таки надеялся, что она не будет упоминать Вики.

Он умолк, ожидая, что Эмбер что-нибудь скажет, но она молчала.

– Ну, говори же! Что там твоя тетка наболтала? Или ты собираешься обвинить меня без суда и следствия? – И, поскольку Эмбер была в нерешительности, Джейк швырнул рюкзак на землю, срывая на нем злость. – Что за чертовщина, Эмбер! Какую бы ерунду ни придумала эта ведьма, имею я право знать или нет? У медали две стороны, даже если и та и другая не очень привлекательны. Я не был примерным супругом, но поступки мои нельзя назвать бесчестными. Расскажи мне все, что она тебе наговорила.

Джейк молча выслушал рассказ Эмбер. Когда она закончила, то с волнением стала ждать, что он теперь скажет. Однако, похоже, пришла его очередь молчать, и Эмбер была вынуждена подбодрить его своим вопросом:

– Джейк, скажи, все это неправда? Может, мне не надо было принимать на веру ее слова? Но я не думаю, что тетя Белла будет сознательно лгать. Она говорила с такой уверенностью…

– Что касается фактов, все изложено верно. – Он сел на грязную скамью, стоявшую у края тропинки. – Но все было иначе… До оглашения завещания старого Мэтью Белла Фаррелл и Саймон не сомневались в том, что основная доля наследства окажется в руках Саймона… Когда завещание огласили, я решил, что нам следует заключить нечто вроде договора, но они с ходу отвергли мое предложение. У них была уверенность в своих притязаниях, так как я не скрывал своего отношения к семейной жизни. – Он посмотрел на нее, как бы прося прощения. – К тому же Саймон был уже обручен с тобой.

– Но не официально. – Потом Эмбер вспомнила, с какой поспешностью было объявлено в газетах об их помолвке. Тетя Белла так охотно на это пошла… И все равно ничего путного не вышло. – Думаю, что Саймон не сомневался в моем согласии стать его женой.

– Я тоже так думаю. Однако их отношение ко мне крайне раздражало меня. И совершенно случайно получилось, что Вики за несколько дней до тех решающих событий подкинула мне козырную карту. Мы дружили с ней еще в колледже. Но, как ни странно, между нами ничего не было.

Эмбер почувствовала прилив ревности, сменившийся облегчением, отчего она покраснела.

– Ее изнасиловал мужчина, с которым она встречалась, а в результате оказалось, что она ждет ребенка. И она обратилась ко мне за помощью.

– И ты решил на ней жениться? – В голосе Эмбер зазвучали неодобрительные нотки, которые ей не удалось скрыть. Жадность к деньгам не вписывалась в образ Джейка, как она его себе представляла. – Чтобы получить дедушкины деньги?

Он отрицательно покачал головой.

– Вовсе нет. Ты должна понять, Эмбер: это скорее была злая шутка. Мне ни к чему было вступать в «Фаррелл Тревел» – мое собственное дело тогда уже набирало обороты, и я не собирался от него отказываться. Но в то же время я, разумеется, нуждался в первоначальном капитале. Старый Мэтью обещал мне долю в своем бизнесе, и я рассчитывал, что Саймон выкупит у меня эту долю… Но дело обернулось таким образом, что я мог бы остаться ни с чем, если бы не женился и не заимел ребенка. Тут и подвернулась Вики, которая находилась в отчаянном положении и жаждала иметь хоть какого-нибудь отца для своего ребенка. Ее родители отличались строгим нравом, и она боялась, что ее выгонят из дома. – Джейк отшвырнул ногой скорлупу ореха, валявшуюся в пыли.

– Мне казалось, что это гениальное решение проблемы. У меня по многим причинам вообще не было желания жениться. А идя таким путем, я становился наследником и смог бы забрать ту часть капитала, на какую претендовал.

Саймон, разумеется, получил бы все остальное, а я хотел получить лишь то, что мне обещал старик. А потом, если бы мы с Вики не смогли жить вместе как муж и жена, мы спокойно разошлись бы через год и я бы обеспечил ее ребенка.

Мы все это с ней обсудили.

– Но получилось по-другому.

Джейк оборвал листок со свисавшей над его головой ветки.

– Да, вскоре после нашего венчания у Вики произошел выкидыш. Она была потрясена, и я не знал, как ее утешить. Вот тогда-то, Эмбер, я и понял, что нельзя играть судьбой другого человека. Если бы я был ее настоящим мужем, то мог бы окружить ее вниманием и заботой. Она же вбила себе в голову, что потерянный ею ребенок является свидетельством нашего настоящего брака.

– Но это же смешно, Джейк!

– Я-то понимал, но она не хотела меня слушать. Она начала пить и была на грани срыва. Под конец она решила, что ее спасет только официальный развод.

Я не хотел расходиться с ней при таких обстоятельствах, но ее психиатр сказал мне, что ей станет легче, когда супружество уйдет в прошлое… – Джейк помолчал, затем потер глаза, словно желая избавиться от воспоминаний, вызванных рассказом. – Твоя тетя сказала, что я бросил Вики… Да, я ушел из нашей квартиры и оставил ее там. Но что я мог еще сделать? Выбросить ее на улицу? Я продолжал оплачивать ее проживание в этой квартире, но она тем не менее не хотела меня видеть. Вот я и ушел. Но воспоминания об этом меня преследуют.

Эмбер захотелось его утешить, прикоснуться к нему, но, казалось, в эту минуту Джейк так далек от нее, как никогда прежде.

– И что же ты сделал тогда? – спросила она. – Я имею в виду бизнес.

Он пожал плечами.

– Поступил так, как только и можно было поступить: взял взаймы, хотя моя фирма могла и прогореть. Но мы сумели выкрутиться. Я много работал, чтобы отвлечься от семейных проблем. Да у меня и не было другого выхода. Свой шанс получить наследство дедушки я утратил. И, честно говоря, был этому рад. Даже если б мне его преподнесли на тарелочке с голубой каемочкой, я бы отказался.

Отказ от наследства представляется мне своего рода искуплением. Воспоминания наполнили его горечью. – Хочешь верь, хочешь не верь – мне не нужны эти деньги. Пусть Саймон забирает все, и я желаю ему счастья.

Единственно, чего я не хочу, – это чтобы он испортил тебе жизнь так же, как я испортил ее Вики. Я не лгу.

В воздухе повисло молчание.

– Прости меня, – проговорила наконец Эмбер. – Я… я верю тебе. – Затем, собравшись с духом, она продолжила:

– Теперь я понимаю, почему ты был против моего замужества. И ты оказался прав: я бы не сделала Саймона счастливым, поэтому, наверное, твой опыт не был напрасным…