К чёрту хеппи-энд

Таблетка от изжоги не помогала. Придется терпеть досадное жжение, пока не появится возможность подняться в кабинет. Она перенесла вес на левую ногу, давая правой отдохнуть. Высокие шпильки как нельзя лучше подходили для такого случая – они помогали ей сравняться в росте с окружающими – но в последнее время проводить на них целый день становилось все тяжелее.

– Итак, уважаемые гости! Уверена, что после того, как вы смогли оценить нашу материально-техническую базу, осмотреть спортивный зал, библиотеку, аудитории, вы определенно остановите выбор на Колледже сервиса и информационных технологий, – улыбнулась она со сцены, заканчивая свою речь.

На экране за спиной выплыл слайд с сине-зеленой эмблемой КСИТа – раскрытой книгой и склоненной головой над ней.

– Если у вас остались вопросы, я, как ректор, с удовольствием на них отвечу.

Тарин обвела глазами сидящих в актовом зале. Она не в первый раз руководила днем открытых дверей. За три минувших года она провела их уже несколько десятков и давно отвечала на вопросы машинально. Родители всегда интересовались одним и тем же. В их головах роились вопросы, ответы на которые она давно знала наизусть. Сотрудницы приемной комиссии обязательно уделяли внимание всем посетителям, но из уст ректора информация воспринималась серьезнее. Поэтому финальную речь Тарин всегда произносила сама.

Двумя часами ранее она вместе с заместителем встретила гостей, познакомила с преподавателями, провела по корпусам и аудиториям. Только так можно было успокоить родителей и абитуриентов – не каждый согласится отдать своего ребенка в закрытый колледж с постоянным проживанием на территории. Студентов отпускали на каникулы, праздники и выходные, но в остальное время они круглосуточно находились в стенах колледжа. Ничего общего с военными или кадетами КСИТ не имел, однако дисциплину здесь поддерживали строгую. Многочисленные секции, дополнительные углубленные занятия, воспитательные мероприятия – скучать никому не приходилось. Реклама, которая шла по телевидению, висела в интернете и на городских билбордах, неплохо себя окупала. Но Тарин считала, что личное общение не заменит никакая бездушная полоса на экране. Дни открытых дверей проходили масштабно: музыка, демонстрация материально-технического оснащения, выступление партнеров – будущих работодателей, розыгрыш призов среди посетителей.

Тарин снова посмотрела в зал. Сегодня он был полон. Некоторые даже стояли в проходе. Да, она могла собой гордиться. Благодаря ее управлению за несколько лет колледж прошел путь от угрозы закрытия к статусу успешного коммерческого проекта. Текущий учебный год стал первым, когда учредитель перестал попрекать ее вложенными деньгами и размахивать перед лицом отчетами о расходах. Можно было только порадоваться. Если, конечно, найти время.

Она отвечала на вопросы, глядела на бледно-розовые лепестки вишневых деревьев за окном, и успевала параллельно думать о своем. До конца учебного года оставался месяц, а дел еще громадье. Вечером ее ждал совет профилактики – группу студентов уличили в распитии спиртных напитков за оранжереей. Что поделать: проживание на закрытой территории вынуждало молодежь изворачиваться для достижения желаемого.

Не забыть бы проверить дипломные работы, которые лежали на столе несколько дней. График защит утвержден на прошлой неделе, и будущие выпускники уже вышли на финишную прямую. Только сначала дипломы нужно откопать под кучей неподписанных рецензий – все руки не доходят.

Тарин незаметно для остальных легонько вздохнула. Ежемесячный научный журнал, который она выписывала, чтобы не отставать от новостей в мире науки, наверное, уже покрылся пылью на журнальном столике…

– Повторите вопрос, пожалуйста? – Тарин показалось, что она ослышалась.

Пепельно-серый ежик волос стал заметнее среди сидящей в зале массы людей.

– Я спросила: уже известно, кто станет новым ректором колледжа? Боюсь, не повлияет ли ваш уход на условия поступления?

Тарин приподняла бровь:

– Думаю, у вас неверная информация. Уходить с настоящего поста я не собираюсь.

– Как же, разве вы не выходите замуж? Я так понимаю, вам теперь не до руководства.

Она побледнела, но ответить ничего не успела.

– Кстати, – раздался голос в другой части зала. – Вы тут говорите, что уделяете внимание не только обучению, но и воспитанию, прививаете ценности там всякие… А сами? Как можно бросить мужа, героя, который рисковал своей жизнью?

– Точно! – какая-то женщина в центре приподнялась в кресле. – Пока он защищал нашу страну, вы крутили роман! Как вы смотритесь в зеркало по утрам?

– Такой человек не должен занимать место ректора! Что это за колледж такой? – поддержал ее еще кто-то.

Что вообще тут происходит? Ей что, все это снится? Тарин стоило большого труда совладать с собой и ничем не выдать своих эмоций перед аудиторией. Она крепко вцепилась в края кафедры, слегка оцарапав ногтями деревянные борта.

– Полагаю, вопросы не относятся к теме нашей встречи, – голос ее остался таким же ровным, но глаза опасно сузились и заблестели. – Напоминаю, что в буклетах, которые вам на входе раздавали мои коллеги, находится контактная информация и список необходимых для поступления документов. Спасибо за внимание.

На одеревенелых ногах она сошла со сцены и передала микрофон заместителю, который суетился за ее спиной. Он дал знак, чтобы свернули финальные слайды презентации и запустили музыкальную композицию.

– И что это было?

Тарин говорила тихо, чтобы никто из родителей ее не услышал, но голос дрожал от ярости.

Ее спутник зажал портфель подмышкой и нервно поправил галстук, туго завязанный поверх жесткой накрахмаленной рубашки. Его глаза странно забегали:

– Хочу сказать, что вы замечательно держались. Печально, что современные родители совершенно утратили представление о правилах приличия…

– Я не о том спросила!

Они уже вышли из зала, и ее шаги звонко отзывались эхом в коридоре. Заместитель, словно картонный человечек, смешно подпрыгивал, стараясь поспеть за рассерженной начальницей.

– Прошу, не обращайте внимания. Дерзну напомнить, что у нас сегодня весьма объемный перечень дел. Вам необходимо согласовать график защит дипломных работ. К тому же смею надеяться, что вы просмотрите мой план выступления для заседания педагогического совета. Далее, час назад звонили из медицинского колледжа, наши коллеги просят вас, как кандидата наук, поучаствовать в их круглом столе…

В обычное время витиеватость речи ее заместителя даже забавляла Тарин. Но сейчас она раздраженно отмахнулась от надоедливого жужжания. Короткие каштановые кудри разлетелись от взмаха головой.

– Не заговаривайте мне зубы. О том, что я выхожу замуж, знают не больше пяти человек. Включая меня с Тимуром. Что происходит?

Она остановилась у подножия широкой лестницы, ведущей из главного холла наверх, к деревянной балюстраде. Заместитель еле успел затормозить, чтобы не врезаться в спину начальницы.

Если бы ректор находилась в хорошем расположении духа, то отметила бы, как постарался завхоз с командой перед сегодняшним мероприятием. Деревянные стенные панели блестели, протертые особым составом. Широкие, мясистые лапы цветов выглядывали из напольных ваз, весело отражали солнечный свет, который не стеснялся переливаться через край высоких окон. Приветственная композиция из шаров слегка подрагивала от ветра у раскрытых дверей (им сегодня дали волю и распахнули обе массивные деревянные половины). Внушительный холл украшали стенды в корпоративном цвете, изображающие счастливчиков, поступивших в КСИТ. Рядом в фирменных жилетках и шейных платках стояли дежурные преподаватели и тихонько переговаривались между собой. В воздухе витал прохладный лимонный аромат.

Но Тарин посмотрела сквозь эту ежевоскресную мишуру.

– Ну?

Заместитель замялся, слегка опустил плечи и стал казаться еще меньше в своем сером костюмчике.

– Нам лучше пройти в ваш кабинет, – он сделал приглашающий жест рукой по направлению к лестнице и подчеркнуто вежливо пропустил начальницу вперед.

Она успела поставить ногу на первую ступеньку, но далеко уйти не получилось.

– Тарин!

Ее имя с истерично взведенной И прозвенело на весь холл, улетело под потолок, вернулось обратно. Арка из шаров дрогнула, из нее высвободился самый смелый или, наоборот, самый перепуганный шар и взвился вверх. Возле балюстрады, опоясывающей деревянными перилами второй этаж, он хотел было повернуть, но крик повторился. Высокая женщина с угольно-черным пучком на голове потрясала смятым в когтистых пальцах листком.

Ректор медленно повернулась. Холодно взглянула на приближавшийся пучок. Успела боковым зрением оценить количество зрителей неприятной сцены. Были только свои.

– Что, не смогла мне сказать об увольнении лично? Подослала свою марионетку! Ты еще не знаешь, с кем связалась! Ты нажила врага в моем лице, ясно тебе?

– Более чем.

– Думаешь, на тебя нет управы? Ошибаешься! Я обращусь всюду, куда смогу! Я в прокуратуру на тебя напишу! Ничего, пожди, ты еще пожалеешь!

Заместитель, мявшийся за ее спиной, не выдержал:

– Предлагаю обсудить ваши претензии наверху. Что скажете?

– Нет! Пусть все слышат! Пусть знают, как меня пнули коленом после стольких лет работы! И почему? Потому что ты боишься за свое кресло! Боишься, что я обойду тебя, займу твое место! Я здесь вкалывала десять лет! Десять лет без отпуска, без выходных, да без меня здесь ничего и не было бы! А ты? Пришла и возомнила о себе!

Пучок трясся, грозя распасться. Рука, сжимающая приказ на увольнение, описывала в воздухе неверные дуги. Охранник уже подошел, но не вмешивался, ждал, когда ректор отдаст приказания.

Тарин одной рукой оперлась на деревянные перила. Слушала и думала о том, как полезно иногда уволить кого-нибудь. Словно глоток свежего воздуха делаешь. Тебе перестают льстить, ты точно знаешь, что вот теперь подчиненный говорит то, что думает. Все, что копил в себе долгое время.

Так, пошли завывания на тему сына и отсутствия других кормильцев в доме. Дальше уже не интересно. Тарин кивнула, охранник начал действовать. Надо не забыть выписать ему премию. Толковый малый, всегда вовремя распознает тех посетителей, кто приходит не просто с просьбой, а с намерением поскандалить. Она посмотрела на случайных свидетелей. Преподаватели ее взгляд не выдерживали, опускали голову, доставали телефоны из карманов и делали вид, что куда-то спешат.

Пучок вместе со своей владелицей скрылся из виду. Тарин продолжила подниматься по лестнице.

– Ты пожалеешь! Ты нажила врага в моем лице!

Тарин хмыкнула. Тоже мне враг. Настоящий враг – тот, кто искромсал твое тело и душу. Тот, кому даже разбери тебя на атомы, ты все равно продолжишь желать смерти.

– Если позволите… Возможно, вы несколько погорячились с увольнением. Все-таки один из наших старейших преподавателей. Богатейший опыт, огромное количество наград, ученая степень.

Вениамин старался не отставать, маячил справа с портфелем под мышкой. Его лицо с мелкими глазками блестело от быстрого подъема.

– Я предупреждала, что взятки терпеть не буду. Предупреждала?

– Да, но она столько лет…

– Хороший человек не профессия, – оборвала Тарин и поставила точку его в робких попытках.

Едва ректор вошла в свой кабинет на четвертом этаже, как остановилась на пороге. Ее кресло во главе длинного, Т-образного стола для заседаний было занято. Сначала она увидела подошвы лакированных туфель. Их хозяин водрузил ноги поверх документов перед собой. Затем заметила неизменный бокал с коньяком. Как всегда, опустошает ее запасы. Как у себя дома. Впрочем, учредитель колледжа и был у себя дома.

Марат дернул запястьем левой руки, демонстрируя неприлично дорогие часы. Костюм выглядел не менее роскошно. Воздух кабинета еще не успел насытиться ароматом его туалетной воды, значит, он ждал не долго.

– Ты не торопишься. Проходи, – он сделал приглашающий жест рукой, словно подзывал официанта. – Как думаешь решать сегодняшнюю проблему?

Голос был спокойным, но Тарин не обманывалась. Учредитель, словно гоночный болид, разгонялся от нуля до крика за долю секунды.

Быстро. Слишком быстро. Кто-то доложил ему. Никогда Марат не посещал рядовые дни открытых дверей. Помимо колледжа у него хватало других проектов, которые требовали постоянного внимания. Тарин скосила глаза на заместителя, с подобострастием глядевшего на руководство.

– Ты представляешь, какой будет удар по репутации? Тебе напомнить о нашем договоре? Я не лезу в управление при условии, что ты приносишь мне деньги!

Марат встал, засунул руки в карманы брюк и стал расхаживать вдоль окон. Тарин крепко сжала ладони и с бесстрастным лицом наблюдала за ним.

– Надо было сразу перепродать этот убыточный курятник! С вами, интеллигентами, одни проблемы! Как ты теперь выйдешь на плановые цифры приема? Мне все равно, с кем ты спишь. Но я не отдал бы своего ребенка учиться к такому ректору! Это хоть ты понимаешь?

Каждое «ты» звучало все громче и громче. Тарин ощутила, как сжался и заныл желудок. В ушах жарко пульсировала кровь.

Она призвала на помощь все благоразумие, доставшееся от отца. Постаралась забыть про острый язык и вспыльчивость, которую бабушка оставила ей в наследство. Прекрасно помнила, что последует, если она прервет учредителя на взлете. В бешенстве его приходилось наблюдать часто, в основном, потому что она отказывалась принимать вне конкурса детей его друзей и партнеров, или «рисовать» этим прогульщикам незаслуженные отметки. Стоит начать возражать, как лицо его нальется кровью, глаза бешено завращаются, ругательства достигнут крайней степени изощренности. Интересно, неужели такие загогулины он из сферы гостеприимства почерпнул? Тарин знала, что Марат являлся хозяином отеля и базы отдыха.

Марат продолжал изливать гнев еще несколько минут.

– Значит так, – он повернулся и ткнул в нее пальцем, – разгребай свой мусор сама. И быстро. Даю последний шанс. Не заставляй меня жалеть, что я поддержал тебя на Ученом совете. Иначе я дам возможность проявить себя кому-нибудь более надежному.

При этих словах мужчина с громким хлопком опустил ладонь на плечо ее заместителя. Тот еле удержался на месте, однако склонил голову и угодливо посторонился перед уходящим начальством.

Едва Тарин опустилась в свое кресло, как скинула туфли под столом и с наслаждением вытянула ноги. Нервно подкрутила лапку под сиденьем – с ее ростом неудобно сидеть так низко, как привык Марат. Довольно и того, что она выглядит почти подростком за массивным столом. На гору бумаг перед собой смотреть совсем не хотелось. Пока она отсутствовала, появилась новая стопка с пометками от секретаря.

Изжога снова напомнила о себе, что было неудивительно: утром она наскоро выпила кофе, а часы показывали три. Щеки горели. Тарин посмотрела на Вениамина. Ее заместитель церемонно подождал, пока ректор сядет, и только потом опустился на стул справа. Свой портфель он положил на колени. С выражением сочувствия на лице он взглянул на начальницу.

Не доставит она ему удовольствия – потом, когда останется одна.

– Как видно, шила в мешке не утаишь, – картинно вздохнул он. – Видите ли, я планировал обсудить с вами вечером… не хотел, чтобы вы беспокоились…

– Опоздали, я уже обеспокоена донельзя, – стиснула зубы Тарин. – Может быть, мне позволено будет, в конце концов, узнать, что происходит?

Вместо ответа собеседник щелкнул заклепкой портфеля и стал рыться в его внутренностях. Так значит, не хотел волновать? Тарин ощутила запах заговора, витавший в кабинете наряду с мелкими золотистыми пылинками. Еле удержалась, чтобы не забарабанить пальцами по лакированному дереву.

Вениамин все-таки выудил из портфеля телефон. Открыл нужную вкладку и положил гаджет перед ней. Предчувствие сжало кольцом ее и без того пустой желудок. Ну, конечно же. Очередная статья. Неужели нет более интересных тем кроме ее личной жизни?

– Последние годы я прямо-таки звезда, постоянно мелькаю в местных новостях, – усмехнулась Тарин. – Так что же там? Похоже, повествуется о том, как я, неблагодарная жена, не дождалась такого великого и верного своей Родине мужа? – она протянула к телефону руку. – Газеты, полагаю, тоже в каждом киоске лежат?

– Не тот ли самый ресурс случайно, на котором меня высмеивали, потому что я никак не успокоюсь и не поверю в его смерть? Кажется, ранее говорилось, что я – сумасшедшая, потому что отказываюсь признать истину и обратиться за выплатами по потере кормильца?

Вениамин слегка привстал, проглотил ком в горле и снова поправил и без того тугой галстук. Он с беспокойным блеском в глазах следил, как читает его начальница. Должно быть, ему было неловко обсуждать личную жизнь ректора. Бумажная работа, переговоры с министерскими чиновниками, отчеты – вот его стихия. И, возможно, статьи в газеты.

Вместо него здесь должен сидеть Тимур.

О том, что Тарин дочитала статью, оповестил стук телефона о столешницу. На переносице проявилась вертикальная складка, вместе с плотно сжатыми губами делающая ее похожей на отца.

Очень хотелось выругаться. Как она и предполагала. Пронюхали, что она собирается развестись. Тарин старалась держать все в тайне, но кто-то все выболтал. И, конечно, статья вышла именно сейчас, в самом начале приемной кампании. На месте учредителя она бы тоже разозлилась. КСИТ, хоть и пережил самые худшие времена, наверх карабкался медленно, почти ползком. Скандалы противопоказаны.

Тарин провела рукой по лбу. Главное, не допустить, чтобы увидела дочь. Несколько лет назад девочка не осознавала, что имя мамы у всех на устах. Теперь она совсем большая, учится в школе…

Вениамин опустил глаза в пол и прервал поток ее мыслей:

– Позвольте сказать, что я согласен с учредителем, – прогнусавил он. – Следует оперативно позаботиться о репутации колледжа. Приемная компания только открылась, а в следующем месяце аккредитационный мониторинг. Нам не нужна нездоровая шумиха…

Голос ректора зазвенел на весь кабинет:

– Да будет вам известно: я всегда думаю о репутации колледжа. Об отчетах, собраниях, конференциях, о дипломах и учебных планах, бюджете и счетах!

Она приподняла и с шумом бросила папку обратно на стол и встала, переводя дух.

– Мне жаль, что некоторые люди не умеют разделять работу и личную жизнь, но не беспокойтесь: я к ним не отношусь. Раздобудьте телефон редакции и заставьте написать опровержение!

Заместитель заерзал в кресле:

– Вы не хуже меня знаете, что любая информация, даже отрицательная, только подогреет, так сказать, интерес публики. Если позволите, высказать мое мнение…

– Ваше многозначительное молчание только крадет мое время.

– Простите. Я рекомендую вам… в общем, более обдуманным решением будет как можно быстрее расторгнуть ваш текущий брак. Вам следует повлиять на то, чтобы судебное заседание назначили на ближайшие дни. И, разумеется, пока не стоит думать о новом торжестве. Пусть шумиха уляжется. Не хотелось бы повторяться, но все же: срок, на который вас избрали, бесспорно, подходит к концу.

Тарин, которая машинально крутила золотое кольцо на безымянном пальце, перехватила взгляд заместителя и одернула руки. Тимур прав. Иногда Вениамина хочется взять за пиджак и повесить, словно тряпичную куклу, на гвоздь. И оставить так болтаться.

Вениамин же согласовал у ректора необходимые на сегодня документы и покинул кабинет с как ни в чем ни бывало. Он завернул в пустой коридор, где слегка приосанился, поправил галстук и крепче сжал ручку своего портфельчика. Учредитель все-таки приехал. Вениамин задрал вверх подбородок, вдыхая ветер перемен, и бодрым шагом направился по своим делам.

Тарин, наконец, осталась в кабинете одна. В приемной уже ждали посетители, но она решила посидеть в тишине хотя бы несколько минут. Нужно было перевести дыхание, прежде чем снова ринуться в бой.