Пепел сновидений

Глава 2. Тени в масках

-–

Часть 1. Четыре

Прошло три дня после убийства лорда Эшворта.

Три дня без сна. Три дня без остановки. Три дня, которые превратились для Морриган в один бесконечный серый ком, где время измерялось не часами, а количеством выкуренных сигарет, выпитых кружек чая и просмотренных страниц старых дел. Сама Мор не курила, но Томас курил, и дым въелся в одежду.

Четыре трупа. Четыре главы Высших домов. Четыре знака Спящего.

Уинтроп – третьего уровня, советник. Первый. Найден в своем кабинете.

Ренье – глава дома, один из Пяти. Второй. Найден в библиотеке.

Торн – глава дома, мать Амелии. Третья. Найден в спальне.

Эшворт – глава дома, отец Виктории. Четвертый. Найден в кабинете с детской игрушкой в луже крови.

И ни одной зацепки. Ни одного свидетеля. Ни одного магического следа.

– Это невозможно, – повторил Томас в сотый раз за утро. – Просто невозможно. Четыре особняка, четыре разные системы магической защиты, четыре комплекта сигнальных чар. И ничего. Пусто.

Они сидели в кабинете Морриган. За окном моросил привычный дождь, небо было серым, как старый войлок. Томас помешивал чай.

– Значит, убийца знает, как обходить защиту, – Морриган смотрела в разложенные на столе схемы особняков. – Все четыре дома. Разные системы. Разные эпохи постройки. Разные магические роды. Но убийца проник во все.

– Или ему открыли дверь.

– Тоже вариант. – Она провела пальцем по схеме дома Торн. – Амелия говорит, что мать была осторожна до паранойи. Никого не впускала без личного приглашения. И всё же убийца вошел в спальню.

Томас отставил кружку и потер лицо ладонями. Под глазами у него залегли темные круги, рыжая щетина отросла за три дня и делала его похожим на медведя, который неудачно впал в спячку.

– Мор, я больше не могу, – признался он тихо. – Я хочу спать. Я хочу есть. Я хочу принять ванну и не думать о трупах хотя бы час.

– Так иди.

– А ты?

– Я останусь.

– Мор…

– Томас. – Она подняла на него взгляд. Темно-синие глаза смотрели устало. – Иди, отдохни. Завтра с утра встретимся. Мне нужно, чтобы ты был в форме, а не вот это.

Она обвела рукой его осунувшуюся фигуру. Томас хотел возразить, но понял, что спорить бесполезно. Встал, натянул куртку, уже у двери обернулся:

– Ты тоже поспи. Хотя бы пару часов.

– Постараюсь.

Дверь закрылась. Морриган осталась одна.

Она подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу, в городе, зажигались фонари. Вечер вступал в свои права, укутывая Веритас в сумерки и моросящую дымку.

Четыре трупа. Четыре семьи в трауре. Четыре обряда похорон, на которых ей придется быть – официально, как представителю Инквизитория. Смотреть в глаза вдовам и детям, слушать их вопросы и не иметь ответов.

Она ненавидела похороны.

––

Часть 2. Маленькая зацепка

Утром следующего дня Томас ворвался в кабинет с таким лицом, будто выиграл в лотерею.

– Нашли! – заорал он с порога. – Мор, нашли!

Морриган, которая дремала в кресле, положив голову на сложенные на столе руки, подскочила и рефлекторно схватилась за револьвер.

– Что? Где?

– Зацепка! – Томас размахивал листом бумаги, как флагом. – Свидетель! Настоящий!

– Говори по делу.

Он плюхнулся на стул, переводя дыхание.

– Помнишь, я опрашивал прислугу в доме Торн? Все как один говорили, что ничего не видели. А сегодня утром ко мне пришла девушка – горничная, работает в доме Торн всего пару лет. Сказала, что боялась говорить сразу, потому что думала, что ей не поверят.

– Что она видела?

– Ночь убийства. Леди Элеонора легла рано, около десяти. В одиннадцать горничная пошла проверить, не нужно ли чего, и увидела… – Томас сделал паузу для эффекта, – …увидела мужчину, выходящего из спальни.

Морриган подалась вперед, с жадностью впитывая каждое слово:

– Описала?

– Смутно. Темный плащ, капюшон, лица не видно. Но главное – она запомнила, как он двигался. Бесшумно, плавно, словно плыл над полом. И еще – от него пахло.

– Пахло? Чем?

– Лавандой и еще чем-то… Она сказала – «старым». Как в склепе. Как от вековых костей.

Морриган молчала, переваривая новую информацию.

– Лаванда. В каждом особняке есть лавандовые саше, это ничего не дает.

– Но запах старости – это да. – Томас достал блокнот. – Я проверил. В домах убитых не было ничего, что могло бы так пахнуть. Ни старых вещей, ни склепов, ничего.

– Значит, запах шел от убийцы.

– Получается, так.

Морриган встала, прошлась по кабинету.

– Лаванда – распространенный запах. Но в сочетании с «запахом старости»… Томас, проверь все культы, все секты, все тайные общества, где используют бальзамирование или работают с мертвыми.

– Уже отправил запросы.

– Умница.

Похвалив напарника, она остановилась у окна, глядя вниз. В груди впервые за много дней шевельнулось что-то похожее на надежду. Крупицы информации иногда было достаточно, чтобы начать, а большего ей и не нужно было.

– Мы найдем его, Томас. По кусочкам, по запахам, по теням – но найдем.

––

Часть 3. Кардинал

В полдень Морриган вызвали к Вейлу. Она поднялась на седьмой этаж, миновала приемную с секретарем, который даже не поднял головы – знал, что для неё двери всегда открыты, – и вошла в кабинет.

Кардинал-инквизитор стоял у камина, глядя на огонь. Сегодня он был без мантии, в простом черном сюртуке, и от этого казался почти обычным – если не считать глаз с вертикальными зрачками и той особой ауры власти, которая окружала его даже в халате.

– Садись, – сказал он, не оборачиваясь.

Морриган села в кресло у камина. Ждала.

– Четыре трупа, – начал Вейл. – Четыре главы Высших домов. Город в панике. Совет требует ответов. Императорский двор шлет запросы. – Он повернулся. – А у нас – ничего.

– У нас есть зацепка. Свидетель.

– Свидетель, который видел плащ и почувствовал запах. – Вейл усмехнулся. – Это не зацепка, Мор. Это призрак.

– Это больше, чем было вчера.

Он подошел ближе, сел в кресло напротив. Вблизи его лицо казалось высеченным из старой кости – острые скулы, глубокие морщины, тонкие губы.

– Знаешь, почему я взял тебя тогда? Двадцать восемь лет назад, когда принес в Инквизиторий?

Морриган молчала. Она ждала этого разговора много лет.

– Ты не плакала, – сказал Вейл. – Ты сидела на пепелище своего дома, рядом с телами родителей, и не плакала. Ты смотрела на огонь, и в твоих глазах была не боль. Была ненависть. Чистая, холодная, взрослая ненависть. Я понял тогда – эта выживет. Не сломается.

Он помолчал, глядя в огонь. Она до сих пор не знала, как Вейлу удалось сделать её такой – и сделал ли он это вообще. Может, она родилась такой, а он, узнав о способностях девочки, оставил её у себя. Вейл молчал, она не спрашивала. Но знала одно: её нечувствительность к магии имела и обратную сторону. Она не просто проходила сквозь чары – она видела то, что магия скрывала. Истинную сущность вещей, спрятанную за иллюзиями. Следы, которые маги оставляли, сами того не замечая. Иногда ей казалось, что она смотрит на мир сквозь мутное стекло, которое для всех остальных было зеркалом.

– Я воспитывал тебя жестко. Может, слишком жестко для девочки. Не жалел, не сюсюкал. Учил стрелять, учил драться, учил не верить никому. – Он повернул голову, янтарные глаза встретились с синими. – Ты злилась на меня? Злишься сейчас?

– Нет, – ответила Морриган честно. – Вы дали мне оружие, чтобы выжить. Я благодарна.

– Благодарна. – Он усмехнулся. – Но отцом не называешь.

– Вы не просили.

– И не попрошу. – Вейл встал, снова подошел к камину. – Я не умею быть отцом, Мор. Я умею быть наставником. Учителем. Кардиналом. Но не отцом.

Морриган молчала.

– Но знаешь, что ещё я умею? – Он резко повернулся. – Я умею защищать своих людей. И я защищу тебя. Что бы ни случилось. Даже если придется сжечь половину Верхнего города.

– Ваше преосвященство…

– Август, – перебил он. – Хотя бы раз. Когда мы одни.

Морриган смотрела на него долгую минуту.

– Август, – повторила она; имя прозвучало непривычно, чужеродно, дико неуважительно для этих стен. – Вы не обязаны.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то – гордость? Удовлетворение? Трудно было разобрать.

– Теперь о деле. Через несколько дней бал у Вэлмонтов. Ты должна быть там. Должна смотреть, слушать и запоминать. Это приказ.

– Я помню.

– И еще. – Он достал из внутреннего кармана сюртука небольшую папку, протянул ей. – Досье на Дориана Вэлмонта. Изучи. Запомни. Он – главный подозреваемый.

Морриган взяла папку, но не открыла.

– Почему?

– Потому что все убитые были его политическими противниками. Потому что его род связан с древними сущностями. Потому что я ненавижу этот дом. – Последние слова Вейл произнес с такой ледяной злостью, что Морриган невольно поежилась.

– Личное? – спросила она осторожно.

– Очень. – Он отвернулся к камину. – Пятьдесят лет назад я расследовал дело о смерти моего друга. Тоже глава дома, тоже убит ритуально. Тогда я вышел на след Вэлмонтов. Улик было мало, но достаточно, чтобы понять – они замешаны. Дело закрыли. Друг остался мертв. А Вэлмонты процветают.

– Вы думаете, они связаны с нынешними убийствами?

– Я думаю, что Вэлмонты – это гниль, которая тянется из глубины веков. – Он посмотрел на неё. – Дориан – последний в роду, если не считать его пожилую тетушку. Если он замешан, мы должны это доказать. Если нет – он может стать следующей жертвой.

Морриган кивнула, сжимая папку в руках.

– Я разберусь.

– Уверен. – Вейл махнул рукой. – Иди. И Мор… будь осторожна. Вэлмонты опасны. Особенно этот.

Она вышла из кабинета, сжимая досье на Дориана Вэлмонта. Даже не зная, что внутри папки, она знала, что это имя теперь будет везде преследовать её до бала. А может и после него.

––

Часть 4. Досье

Дома, в своей маленькой квартире, Морриган развернула папку и погрузилась в чтение. Лорд Дориан Эшер Вэлмонт. Тридцать два года. Глава дома Вэлмонт, один из Пяти. Далее шли сухие факты.

Образование: Академия магии Веритаса, факультет теоретической артефакторики, выпуск с отличием. Дополнительно: курсы при Императорской библиотеке, стажировка в восточных провинциях.

Состояние: огромное. Дом Вэлмонт владеет контрольными пакетами в магических мануфактурах, транспортной компании и трех банках. Личное поместье за городом, особняк в Верхнем городе, вилла на побережье.

Семья: родители погибли двадцать лет назад при невыясненных обстоятельствах (кораблекрушение). Близнец – считался мертвым, но тело не найдено. Дориан остался единственным наследником в двенадцать лет, до совершеннолетия опекой занималась его тетушка Изольда, а домом и состоянием управлял лорд Стенли Уинтроп.

Морриган перечитала последнюю строку дважды. Лорд Стенли Уинтроп. Первый убитый.

– Интересно, – пробормотала она.

Дальше шли характеристики из разных источников.

От светских сплетниц: «Загадочный, мрачный, невыносимо красивый. Ни с кем не сближается, на балах скучает, танцует только по обязанности. Говорят, у него роман с женой посла, но никто не видел их вместе».

От деловых партнеров: «Расчетливый, умный, жесткий переговорщик. Не прощает долгов, но и не нарушает договоренностей. С ним сложно, но надежно».

От бывших любовниц (Морриган удивилась, что такие отчеты вообще существуют): «С ним невозможно быть. Он есть, но его нет. Он смотрит сквозь тебя. Он никогда не остается до утра».

И приписка от Вейла, сделанная от руки на полях: «Ночью не спит. Слуги слышат крики. Возможно, проклятие рода. Возможно, что-то хуже?».

Морриган закрыла папку и долго сидела в темноте, глядя на огни города за окном. Дориан Вэлмонт. Сирота. Наследник древнего рода. Человек, который не спит по ночам и чей домоуправленец был убит первым. Слишком много совпадений. Слишком много вопросов.

Часть 5. Будни расследования

Следующие несколько дней прошли в рутине, которая была одновременно утомительной и привычной. Утро начиналось с чая в кабинете, потом – бесконечные допросы. Морриган опрашивала всех, кто хоть как-то был связан с убитыми. Друзья, враги, партнеры, любовницы, слуги, дальние родственники. Записывала показания, сверяла алиби, искала нестыковки.

Томас носился по городу, проверяя старые культы и тайные общества. Вернулся с пустыми руками, но с новой порцией энтузиазма.

– Есть одна ниточка, – сказал он за обедом в столовой. – Был такой культ век назад. «Спящие братья». Поклонялись Морфею, богу снов. Их разогнали, но не уничтожили. Говорят, несколько человек ушли в подполье.

– И где они сейчас?

– А вот это вопрос. – Томас откусил огромный кусок пирога, прожевал, проглотил всё и продолжил. – Если они живы, им должно быть под сто лет. Если это их дети или внуки…

– Лаванда и запах старости. – Морриган отложила вилку. – Бальзамирование. Работа с мертвыми. Это может быть культ, который сохраняет своих жрецов нетленными.

– Или использует тела умерших для ритуалов.

Они переглянулись.

– Копай дальше, – сказала Морриган. – Найди мне этих «Спящих братьев». Любую зацепку.

Томас кивнул и умял остатки пирога за минуту. После обеда Морриган поехала в морг. Доктор Мортимер, старый патологоанатом с трясущимися руками и острым умом, ждал её в прозекторской. На нём был белый халат и перчатки.

– Четыре тела, – сказал он вместо приветствия. – Четыре вскрытия. И никаких следов.

– Совсем?

– Совсем. – Он подвел её к столу, на котором под простыней угадывались очертания тела. – Смотрите.

Он откинул простыню. Это был лорд Эшворт. Глазницы зияли чернотой, грудь была зашита грубыми стежками.

– Разрез идеальный, я бы сказал хирургический. Скальпелем, причем очень острым. Никаких магических ожогов, никакой порчи. Сердце извлечено аккуратно, почти ювелирно. Глаза – тоже.

– Время?

– Между одиннадцатью и часом ночи. Жертва не сопротивлялась. Ни синяков, ни ссадин. Словно спал.

Морриган смотрела на мертвое лицо.

– Доктор, вы можете определить, чем его усыпили?

– Ничем. – Мортимер развел руками. – В крови ничего. Ни снотворного, ни яда, ни магических следов. Он просто… заснул. И не проснулся.

– Так не бывает.

– В моей практике – не бывало. В вашей – теперь бывает.

Морриган поблагодарила доктора и вышла на улицу.

Дождь кончился, и редкое для Веритаса солнце пробивалось сквозь тучи. Она постояла на крыльце морга, щурясь от непривычно яркого света, и поймала себя на мысли, что почти забыла, как выглядит солнце. Работа, работа, работа и в итоге ни шагу вперед.

––

Часть 6. Среда в «Гортензии»

В среду Морриган снова пришла в кафе.

«Гортензия» встретила её ароматом свежей выпечки и тихой музыкой, которую играла пожилая пианистка в углу. Мадам Боске, хозяйка, улыбнулась ей из-за стойки и махнула рукой в сторону дальнего столика.

Амелия и Виктория уже были там. Амелия выглядела лучше, чем неделю назад – глаза сухие, плечи расправлены, траурное платье сидело идеально. Виктория, напротив, осунулась и побледнела. Потеря отца далась ей тяжело.

– Мор! – Виктория помахала рукой. – Иди к нам! Мы заказали тебе шоколад.

Морриган села, оглядела подруг:

– Как вы?

– Держимся, – ответила Амелия. – Виктория с дочкой ночевали у меня последние два дня. Не хочет оставаться одна в доме.

– Там всё напоминает об отце, – тихо сказала Виктория. – Я не могу.

– Понимаю.

Морриган взяла чашку с шоколадом. Сегодня он был с мятой – видимо, Виктория экспериментировала.

– Кстати, – Амелия вдруг оживилась. – Я видела твоего напарника вчера. Томаса. Он приходил к нам в дом, задавал вопросы.

– Да, он работает по делу.

– Он… – Амелия замялась. – Он очень внимательный. И вежливый. Не как некоторые инквизиторы, которые сразу смотрят на тебя, как на подозреваемую.

Морриган насторожилась. В голосе Амелии появились новые нотки.

– Ты о чем?

– Ни о чем, – слишком быстро ответила Амелия и уткнулась в чашку.

Виктория прыснула в кулак.

– Амелия, ты краснеешь!

– Я не краснею!

– Краснеешь! – Виктория повернулась к Морриган. – Она вчера полчаса рассказывала мне, какой у Томаса красивый голос. И какие у него руки. Большие. Сильные.

– Виктория! – Амелия замахнулась на неё салфеткой.

Морриган смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри оттаивает что-то давно замерзшее. Обычные разговоры, прекрасные подруги, будничная жизнь, которая продолжалась, несмотря на смерть, несмотря на расследование, несмотря ни на что.

– Томас хороший, – сказала она. – Лучший напарник, которого можно пожелать. И он свободен.

Амелия посмотрела на неё с надеждой.

– Правда?

– Правда. Только имей в виду – он работает сутками, ест как медведь и храпит, когда засыпает в кресле.

– Откуда ты знаешь, что он храпит? – прищурилась Виктория.

– Потому что он засыпал в моем кабинете раз сто. – Морриган усмехнулась. – И каждый раз я его будила, чтобы он не разбудил коллег.

Амелия захихикала, прикрывая рот ладошкой.

– Мор, ты чудо, – сказала Виктория. – С тобой даже горе переживать легче.

– Я ничего не делаю.

– Ты есть. – Виктория накрыла её руку своей. – Ты просто есть. И этого достаточно.

Морриган не знала, что ответить. Комок в горле мешал говорить. Она просто сидела и пила шоколад, слушая болтовню подруг, впервые за много дней позволив себе расслабиться и не думать о работе хотя бы несколько минут.

––

Часть 7. Вечер того же дня

Вечером Морриган вернулась в Инквизиторий, решив забрать домой еще пару папок для изучения, и в итоге задержалась в кабинете, разбирая бумаги. В дверь постучали.

– Войдите.

Вошел Томас. Не один – с ним была Виктория.

– Я встретил её внизу, – объяснил он. – Она сказала, что ей нужно с тобой поговорить.

Виктория выглядела смущенной. В руках она крутила перчатки – привычка, которую Морриган за ней знала.

– Мор, можно тебя на минуту?

– Садись. – Морриган указала на стул. – Томас, ты тоже останься. Чай будешь?

– Буду.

Она разлила чай по кружкам. Томасу – в его любимую, с трещиной, Виктории – в ту самую фарфоровую, подаренную начальником канцелярии. Сама села напротив, поставив свою жестяную чуть поодаль от документов, разбросанных на столе.

– Что случилось?

Виктория помялась.

– Я знаю, что это, наверное, глупо… Но я вспомнила кое-что. Об отце.

– Говори.

– За неделю до смерти он был очень странным. Говорил, что ему снятся сны. Одинаковые каждую ночь. Что кто-то зовет его. – Виктория сглотнула. – Я думала, это просто возраст, бессонница. А теперь…