Пепел сновидений

– Что за сны?

– Он не рассказывал подробно. Только говорил: «Там темнота, а в ней глаза. Они смотрят и зовут».

Морриган и Томас переглянулись.

– Томас, запиши.

Кинни уже достал блокнот.

– Виктория, это очень важно. Ты не помнишь, он говорил что-то еще?

– Нет. – Виктория покачала головой. – Я не придавала значения. А теперь… – голос её дрогнул. – Теперь думаю, что могла бы его спасти, если бы слушала внимательнее.

– Ты не могла, – твердо сказала Морриган. – Ты не знала. Никто не знал.

Виктория подняла на неё глаза, полные слез.

– Ты правда так думаешь?

– Правда.

Томас кашлянул.

– Виктория, позвольте, я провожу вас до дома. Уже поздно, а в городе неспокойно.

Она посмотрела на него с благодарностью.

– Спасибо, господин Кинни.

– Томас. Просто Томас.

Они вышли, и Морриган осталась одна с новыми мыслями. Сны. Глаза в темноте. Странный зов. Это было похоже на описание контакта с чем-то древним. С чем-то, что могло быть Спящим.

––

Часть 8. Подготовка к балу

За пять дней до бала начался кошмар под названием «ежедневные вечерние визиты к мадам Тиссо».

Мадам Тиссо оказалась маленькой круглой женщиной лет шестидесяти, с ярко-рыжими волосами (явно крашеными) и глазами, которые видели слишком много, чтобы удивляться чему-либо. Её ателье располагалось в квартале модисток и портных, в небольшом особняке с розовыми ставнями.

– Дорогая! – всплеснула она руками, когда Морриган переступила порог в первый раз. – Ну наконец-то! Август мне о вас столько рассказывал! Раздевайтесь, раздевайтесь, сейчас будем творить!

– Я не…

– Молчите! – Мадам Тиссо подхватила её под руку и потащила вглубь ателье. – Сначала снимем мерки, потом поговорим. Вы же на бал? На бал. Значит, нужно платье. Не просто платье – произведение искусства.

Морриган вздохнула и покорилась. Следующие три часа она стояла на подиуме, пока мадам Тиссо снимала мерки, прикладывала ткани, что-то бормотала и рисовала эскизы.

– Фигура у вас отличная, – говорила она. – Талия тонкая, бедра женственные, плечи прямые. Мужская одежда скрывает ваши достоинства, дорогая. На балу вы должны сиять.

– Я не собираюсь сиять. Я собираюсь работать.

– Работать можно и сияя. – Мадам Тиссо подмигнула. – Поверьте моему опыту.

Она показала эскизы. Морриган смотрела на них и не верила своим глазам. Платье было черным. Бархат, глубокое декольте, открытая спина, рукава-фонарики, спущенные на плечи. Юбка чуть расклешенная, с небольшим шлейфом.

– Это слишком… – начала было Морриган.

– Это идеально. – возразила Мадам Тиссо, она была непреклонна. – Вы будете в нём как падший ангел. Та, что слишком долго смотрела в Бездну.

Морриган вспомнила рассказ Виктории о снах отца. «Глаза в темноте».

– Бездна, – повторила она. – Интересный выбор слов.

– Я знаю, о чем говорю, деточка. – Мадам Тиссо вдруг стала серьезной. – Я видела этот свет. Видела этих людей. Вы идете в самое сердце тьмы. Ваше платье должно быть вашей броней.

На второй визит они выбирали ткань. Черный изысканный бархат, тяжелый, струящийся, с матовым блеском. Кружево для маски – тончайшее, ручной работы, с вплетенными нитями серебра. Бриллианты для отделки – настоящие, потому что фальшивые «высший свет» видит за версту.

– Маска закроет верхнюю часть лица, – объясняла мадам Тиссо. – Останутся только губы и подбородок. Губы надо будет накрасить темным. Очень темным. Почти черным.

– Зачем?

– Чтобы они смотрели на губы, а не в глаза. – Мадам Тиссо подмигнула. – Глаза у вас опасные, деточка. Если вы посмотрите на кого-то в упор, он поймет, что вы охотник. А охотникам на балах не место.

На третьем визите Морриган училась двигаться в платье. Это было испытанием. Она привыкла к свободе движений, к мужской одежде, к тому, что можно резко развернуться и выхватить револьвер. В бархате и на каблуках всё было иначе. Тяжёлое платье, ужасно давящий на ребра корсет, каблуки, от которых сводило икры – всё это было скорее испытанием на выносливость, чем подготовкой к балу. С ужасом Морриган понимала, что леди из Высшего света одеваются так постоянно, а не раз в столетие, когда заставил кардинал.

– Плавнее, – учила мадам Тиссо. – Вы не на задании, вы на балу. Шаг должен быть скользящим. Спина прямой. Подбородок чуть приподнят. Улыбка – легкая, загадочная. Не скальтесь, как волк на охоте.

– Я и есть волк на охоте.

– Вот именно что волк. А волки в овечьей шкуре живут дольше.

Морриган вздохнула, сцепила зубы и продолжила тренировки. С оружием решили так: один револьвер крепится на бедро под платьем, в специальной подвязке. Второй – в ридикюле, который мадам Тиссо обещала сделать с секретным отделением. И веер-лезвие – на всякий случай.

– Этим вы не убьете, – предупредила мадам Тиссо, показывая, как нажимать на скрытую кнопку. – Но усыпите на пару часов. Или поцарапаете так, что мало не покажется.

Морриган кивнула, запоминая нюансы. Но представить, каким чудом она смогла бы достать револьвер – тот, что на бедре, – не удавалось. Оставалось надеяться, что оружие ей не понадобится.

––

Часть 9. Изучение цели

В свободное от работы и примерок время Морриган изучала Дориана Вэлмонта. Она читала всё, что могла найти. Газетные статьи, светские хроники, деловые отчеты, старые дела Инквизитория. Она опрашивала людей, которые знали его – осторожно, чтобы не вызвать подозрений. Картина складывалась противоречивая.

С одной стороны – идеальный аристократ. Богат, красив, умен, образован. Дом Вэлмонт при нём процветал, бизнес шел в гору, репутация была безупречной.

С другой стороны – тени. Никто не знал, чем он занимается по ночам. Никто не бывал в его личных покоях. Никто не мог сказать, есть ли у него друзья или хотя бы близкие люди.

– Он как призрак, – сказала одна светская сплетница, которую Морриган перехватила в театре. – Появляется, улыбается, исчезает. С ним невозможно поговорить по-настоящему. Он всегда держит дистанцию.

– Женщины?

– Были. Но ни одна не задержалась надолго. Говорят, он холоден как лед. И еще…

– Что?

– Говорят, он не спит. Совсем. Слуги слышат шаги по ночам, но никогда его не видят.

Морриган запомнила и это. Не спит. Шаги по ночам. Сны, которые снятся другим. Слишком много совпадений с показаниями Виктории об отце. Но был и другой фактор – алиби.

На все четыре убийства у Дориана было официальное алиби. Первое убийство – он был на заседании Совета до полуночи, потом ужинал с послом. Второе – принимал гостей в своем особняке до двух ночи. Третье – был в опере, потом на ужине в доме Торн. Беседовал с убитой, за несколько часов до её смерти, что само по себе было жутковато. Четвертое – провел ночь в загородном поместье с многочисленными свидетелями.

Алиби железные. Подтвержденные десятками людей.

– Слишком железные, – сказала Морриган Томасу за очередным вечерним чаем. – Как будто он знал, что ему понадобятся свидетели.

– Или он просто богатый аристократ, который всегда на виду.

– Или он умен и всё просчитал заранее.

Томас почесал затылок.

– Мор, ты ищешь убийцу. Не строй теории заговора.

– Я строю версии. Это разные вещи.

Он вздохнул, признавая поражение. Спорить с Морриган всегда было дохлым номером. Томас же старался смотреть трезво: мог представить, что Дориан действительно диковат и при этом невиновен. Словно уравновешивал готовую строить версии о том, как Вэлмонт исчезал в ночи через потайные ходы, убивал своих жертв и возвращался, напарницу. Поэтому кардиналу так нравился их рабочий союз.

––

Часть 10. Легенда

За два дня до бала Морриган пришла к Вейлу утверждать легенду. Кардинал слушал внимательно, сидя в кресле у камина и поглаживая набалдашник трости.

– Итак, – подвела итог Морриган. – Меня зовут Морриган Блэквуд, я вдова из Южных колоний. Мой муж, торговец специями, умер от лихорадки полгода назад. Я вернулась в Веритас, чтобы продать его дело и начать новую жизнь. Я богата, независима, слегка скучаю. Магии у меня почти нет – так, бытовая, по женской линии, но я её не демонстрирую.

– Почему вы вернулись именно сейчас?

– Потому что здесь похоронены мои предки. Блэквуды – старый род, хоть и не Высший. Я хочу восстановить родовое гнездо.

– Кто может это подтвердить?

– Никто. Моя семья погибла, когда мне было десять. Все документы сгорели. Я – последняя из рода. – Она помолчала. – Как и Дориан Вэлмонт.

Вейл кивнул.

– Хорошо. Сиротство – отличная точка соприкосновения. Он поймет вас. Возможно, даже захочет поговорить.

– Или заподозрит.

– Или заподозрит. – Вейл усмехнулся. – Но вы справитесь. – Он встал, подошел к окну. – Мор, я должен предупредить вас. Дом Вэлмонтов – это не просто дом. Это легенда. Тысяча лет истории. Их особняк – произведение искусства. Когда вы войдете, у вас перехватит дыхание. Это нормально. Главное – не показывать удивления. Вы вдова из колоний, но вы аристократка. Вы видели дворцы императора. Ничто не должно вас впечатлять.

– Я постараюсь.

– Постарайтесь. – Он повернулся. – И запомните: в этом мире всё – игра. Каждый взгляд, каждое слово, каждый жест. Там нет случайностей. Там нет искренности. Там только бесконечные маски и холодный расчет.

– Как в Инквизитории, – сказала Морриган.

Вейл улыбнулся – впервые за долгое время настоящей улыбкой.

– Именно. Вы дома, Мор. Просто в других декорациях.

––

Часть 11. День бала

День бала выдался на удивление ясным. Солнце, редкий гость в Веритасе, заливало город золотым светом. Морриган стояла у окна своей квартиры и смотрела, как лучи играют на шпилях Верхнего города, как блестят мокрые после ночного дождя крыши, как люди на улицах щурятся и улыбаются непривычному теплу.

Хороший день для охоты. Она провела утро как обычно – чай, проверка оружия, короткий разговор с Томасом, который дежурил сегодня, на случай если что-то случится. Потом – долгие сборы. Мадам Тиссо пришла сама, сказала, что хочет лично убедиться, что всё идеально.

– Волосы, – командовала она, укладывая черные пряди в сложную прическу. – Высоко, открыто, несколько локонов на шею. Бриллиантовые шпильки здесь и здесь.

Морриган стойко терпела, сидя перед зеркалом. Голова казалось тяжёлой от обилия украшений и волос, но вышло на удивление недурно. Озвучить такое оценочное суждение Блэквуд не рискнула, побоялась, что корсет затянут туже обычного. Грим занял почти час. Мадам Тиссо колдовала над её лицом, делая кожу фарфоровой, глаза – огромными, чтобы были заметны сквозь прорези в шикарной маске, губы – темными, пухлыми, почти черными.

– Смотрите, – сказала она наконец.

Морриган подняла глаза на зеркало и замерла. Оттуда смотрела незнакомка. Черное платье облегало фигуру, подчеркивая талию и бедра. Глубокое декольте открывало ложбинку между грудей – Морриган и забыла, что у неё это есть. Спина была обнажена почти до поясницы. Бархат струился и переливался при каждом движении. Маска из черных кружев с бриллиантами лежала рядом.

– Наденете перед входом, – сказала мадам Тиссо. – Чтобы произвести эффект.

– Какой эффект?

– Появления. Вы войдете, снимете накидку, наденете маску – и все обернутся. Поверьте мне.

Морриган смотрела на свое отражение и не узнавала его. Красивая женщина. Опасная. Загадочная. Точно вдова – иначе бы супруг присутствовал рядом.

– Кто я? – спросила она тихо.

– Сегодня вы – загадка, которую захочется разгадать. – Мадам Тиссо поправила складку на платье. – Будьте осторожны, деточка. И помните: волки в овечьей шкуре живут дольше.

––

Часть 12. Особняк Вэлмонтов

Экипаж остановился у ворот ровно в девять вечера. Морриган вышла и замерла. Особняк Вэлмонтов стоял на вершине холма, возвышаясь над Веритасом, как корона над головой императора. Пять этажей черного мрамора с серебряными прожилками, сотни окон, отражающих огни города, шпили, уходящие в ночное небо.

Но главное – свет. Он лился отовсюду. Из окон, из фонарей вдоль аллеи, из магических сфер, парящих в воздухе. Тысячи огней отражались в мраморе, создавая иллюзию, что особняк светится изнутри.

Перед входом – фонтан с тритонами. Но вместо воды из их раскрытых ртов лился жидкий свет, переливающийся всеми цветами радуги. Морриган стояла и смотрела, забыв, что нужно дышать.

– Впечатляет, да? – раздался голос сзади.

Она обернулась. Пожилой господин в безупречном фраке улыбался ей.

– Я впервые здесь, – призналась Морриган. – Не ожидала…

– Никто не ожидает. – Он галантно предложил руку. – Позволите проводить вас ко входу? Меня зовут лорд Честерфилд.

– Мадам Блэквуд, – ответила Морриган, беря его под руку. – Благодарю.

Они пошли по аллее. Свет фонарей отражался в лужах, создавая под ногами второе небо.

– Давно в Веритасе? – спросил лорд Честерфилд.

– Недавно. Вернулась из колоний.

– Ах, колонии! – оживился он. – Я слышал, там удивительно красиво. Особенно Южные острова.

– Очень, – подтвердила Морриган, вспоминая отчеты Инквизитория об этих самых островах – сплошные мятежи, лихорадки и культы. – Но Веритас есть Веритас. Дом есть дом.

– Понимаю, понимаю…

Они подошли к входу. Дворецкий в ливрее цвета слоновой кости поклонился, принял накидку Морриган.

– Прошу вас, мадам. Гости собираются в Большом зале.

Морриган надела маску. И шагнула внутрь.

––

Часть 13. Большой зал

Она ожидала многого, но в итоге всё равно оказалась не готова. Большой зал особняка Вэлмонтов был размером с собор. Высота потолков – метров двадцать, не меньше. Стены отделаны золотом и серебром в замысловатых узорах, изображающих сцены из древних мифов. Огромные окна от пола до потолка выходят на террасу, за которой виден весь Веритас – море огней внизу.

Люстры – хрустальные, магические, каждая размером с экипаж. Они парят под потолком, медленно вращаясь и меняя цвет. Пол – мраморный, черный с золотыми прожилками, натертый до зеркального блеска. В нём отражаются огни, гости, всё это великолепие.

И люди. Они заполняли зал, переливались шелками и бархатом, сверкали бриллиантами, смеялись, флиртовали, пили шампанское из тонких бокалов.

Морриган стояла на пороге и чувствовала себя мухой, залетевшей во дворец.

– Мадам Блэквуд? – дворецкий почтительно склонился. – Пройдемте, я представлю вас хозяйке вечера.

– Хозяйке?

– Леди Изольда Вэлмонт, тетушка лорда Дориана. Она всегда принимает гостей на столь изысканных мероприятиях.

Морриган кивнула и последовала за ним. Она шла сквозь толпу, и люди расступались, провожая её взглядами. Женщины – с интересом, мужчины – с откровенным восхищением. Платье делало своё дело, Мадам Тиссо была права.

Леди Изольда оказалась пожилой дамой в темно-синем бархате, с седыми волосами, уложенными в сложную прическу, и глазами, которые видели всё и всех насквозь.

– Мадам Блэквуд! – воскликнула она с теплотой, которая могла быть как искренней, так и искусной игрой. Мор пока не успела разобраться в деталях. – Как я рада! Нам так не хватает новых лиц в нашем обществе. Вы надолго в Веритасе?

– Надеюсь, что да, – ответила Морриган, приседая в реверансе, отрепетированном с мадам Тиссо до автоматизма. – Здесь мой дом.

– Прекрасно, прекрасно! – Леди Изольда взяла её под руку. – Пойдемте, я покажу вам зал. И, если повезет, представлю моему племяннику. Он сегодня немного задумчив, но такая красивая женщина, как вы, наверняка его расшевелит.

Морриган позволила увести себя в круговорот светской болтовни. Она слушала вполуха, запоминала лица, имена, кто с кем говорит, кто на кого смотрит. Информация стекалась в её голову, как вода в воронку.

Вот супруга посла – в золотом, с изумрудами, говорит с молодым человеком из дома Торн. Вот советник казначейства – в темно-зеленом фраке, пьет шампанское и явно скучает, потеряв из виду свою юную спутницу. Вот дамы из общества – шепчутся, бросая взгляды на дверь, ожидая, кто же ещё появится на балу в этот раз.

Все ждали Дориана.

– Он всегда появляется позже всех, – шепнула леди Изольда. – Говорит, что не любит толпу. Но бал дает каждый год. Странный мальчик.

Морриган кивнула, делая вид, что рассматривает люстру. А сама сканировала зал в поисках выхода, запасных путей, мест, где можно укрыться или спрятать оружие. Привычка, въевшаяся в кровь.

И вдруг наступила тишина. Она окутала зал мгновенно. Смолкли разговоры, замерли улыбки, все головы повернулись к лестнице. Дориан Вэлмонт спускался в зал.

––

Часть 14. Лорд Дориан

Морриган читала о нём. Смотрела фотографии. Слушала описания. Но реальность превзошла всё. Он был высок – выше большинства мужчин в зале. Черный фрак сидел на нём идеально, подчеркивая широкие плечи. Белая сорочка, черный галстук-бабочка, ни одного украшения – только перстень с печаткой на правой руке.

Лицо… Морриган искала слово и не находила. Красивое. Да, безусловно. Тонкие черты, высокие скулы, четкая линия челюсти. Темные волосы уложены назад, открывая высокий лоб. Совершенно идеальная внешность, столь обожаемая в Высшем свете.

Но особенно выразительны были глаза. Они были темно-синими, почти черными, и в них была глубина, от которой перехватывало дыхание. Не холод – нет. Что-то другое. Усталость? Тоска? Знание чего-то, чего не знают другие?

Он спускался медленно, с ленивой грацией хищника, которому всё это наскучило. Улыбался – вежливо, отстранённо. Кивал знакомым – мельком, словно выполняя обязанность.

Когда он ступил на мраморный пол, толпа ожила, снова загудела, но как-то приглушенно, словно боялась нарушить его покой. Дориан оглядел зал равнодушно, почти скучающе.

И вдруг его взгляд остановился на Морриган. Она стояла у мраморной выбеленной колонны, полускрытая тенью, и наблюдала за ним. Их глаза встретились через весь зал. Он смотрел долго. Гораздо дольше, чем позволял этикет. Потом чуть приподнял бровь и улыбнулся – не вежливой маской, а улыбкой человека, который наконец нашёл что искал. Морриган почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.

Опасность, – подсказал инстинкт, – высокая опасность.

Но отступать было поздно. Дориан Вэлмонт уже шёл к ней сквозь толпу, и люди расступались перед ним, как море перед носом корабля.

– Лорд Дориан! – защебетала леди Изольда. – Познакомьтесь, это мадам Блэквуд, наша новая…

– Мадам, – перебил он мягко, но властно. Его голос оказался низким, с легкой хрипотцой, и звучал столь же приятно уху, как виолончель. – Позволите?

– Мадам Блэквуд, – сказала она.

– Дориан Вэлмонт. – Он чуть склонил голову, не сводя с неё глаз.

Он протянул руку, Морриган вложила свою, чувствуя тепло его пальцев через тонкую перчатку, губы аристократа коснулись тыльной стороны ладони девушки.

– Вы не танцуете?

– Я только вошла.

– Тогда позвольте пригласить вас на первый танец. Если, конечно, вы не против.

Вокруг зашептались. Лорд Дориан, который никогда никого не приглашал первым, сам подошел к незнакомке и приглашает её на танец. Морриган же видела только его глаза. Темные, глубокие, с искрами опасного интереса.

– Не против, – ответила она. – Но предупреждаю – я давно не танцевала.

– Не страшно. – Он улыбнулся. – Я поведу.

Он повел её в центр зала, и оркестр, словно по сигналу, заиграл вальс.

––

Часть 15. Танец

Музыка зазвучала, и Дориан положил руку ей на талию. Даже через бархат платья Морриган чувствовала жар его ладони. Вторая рука сжала её пальцы, и они закружились в вальсе. Инстинкты, что вопили об опасности, были заглушены мелодией, мозг с трудом успевал обрабатывать поступающую информацию: слишком близко, слишком много зрителей, слишком быстро всё пошло не по плану. Он вел уверенно, сильно, но не грубо. Морриган ловила ритм, вспоминая уроки мадам Тиссо. Шаг, поворот, еще шаг.

– Вы не похожи на других, – сказал он тихо, так, чтобы слышала только она.

– Чем же?

– Вы смотрите не на меня, а вокруг. – Он усмехнулся. – Ищете выходы? Или опасность?

– Привычка, – ответила Морриган спокойно. – В колониях приходилось быть осторожной.

– В колониях. – Он чуть прищурился. – Интересно. И что же вы там делали?

– Ждала мужа с торговых судов. Хоронила его, когда он не вернулся.

– Соболезную.

– Не стоит. Это было полгода назад.

Они кружились в танце. Морриган чувствовала взгляды со всех сторон – завистливые, любопытные, оценивающие.

– Вы знаете, кто я? – спросил Дориан.

– Лорд Вэлмонт. Хозяин этого дома.

– А еще – главный подозреваемый в убийствах, о которых говорит весь город.

Морриган внутренне напряглась, но лицо осталось невозмутимым.

– Я не слежу за сплетнями.

– Зря. – Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха. – В сплетнях иногда бывает правда. Например, говорят, что я убиваю своих врагов во сне. Что я связан с древними богами. Что я не сплю по ночам.

– И что из этого правда?

– А вы как думаете?

Она подняла на него глаза. Встретила его взгляд – темный, испытывающий. Он явно вёл свою игру, правила которой пока были не ясны. Зачем он всё рассказывал незнакомке на балу? Знал, что перед ним не загадочная Мадам Блэквуд, а представитель Инквизитория? Но откуда?

– Думаю, что правда – это то, что вы не спали прошлую ночь. У вас тени под глазами.

Он тихо рассмеялся, оценив ответ.

– Наблюдательная. Это хорошо. В Веритасе без наблюдательности не выжить.

– Я заметила.

Вальс закончился. Дориан отпустил её, но не отошел, продолжая стоять слишком близко.

– Мадам Блэквуд, – сказал он. – Могу я задать личный вопрос?

– Зависит от вопроса.

– Почему вы здесь? Не на балу – в Веритасе. Почему вы вернулись в город, который пожирает своих детей?

Морриган посмотрела на него долгим, задумчивым взглядом.

– Потому что это мой дом. Потому что здесь похоронены мои предки. Потому что я хочу понять, кто я, и для этого мне нужно знать, откуда я.

Он слушал внимательно. В его глазах мелькнуло что-то – узнавание? Понимание? Словно её ответ откликнулся в его мятежной душе.

– Я знаю это чувство, – сказал он тихо. – Желание понять. Найти корни. Узнать правду.

– И вы нашли?

– Нет. – Он покачал головой. – Но не оставляю попыток.

Наступила пауза. Музыка заиграла снова, но они не двигались.

– Мне пора, – сказала Морриган. – Благодарю за танец, лорд Вэлмонт.

– Дориан, – поправил он. – Для вас – просто Дориан.

Она кивнула, исполнила дежурный реверанс и, развернувшись, пошла прочь, чувствуя его взгляд на своей спине. Волки в овечьей шкуре, вспомнила Мор слова мадам Тиссо. Но сейчас ей казалось, что овечьей шкуры нет. Или она не у той волчицы.

––

Часть 16. После бала

Морриган уехала с бала в час ночи, сославшись на усталость. В экипаже она стащила маску, откинулась на сиденье и закрыла глаза. Дориан Вэлмонт не был похож на убийцу. Но именно это и настораживало. Слишком умен. Слишком наблюдателен. Слишком хорошо играет свою роль. Или не играет?

Она не знала. Но знала одно: этот человек опасен. И не потому, что может быть убийцей, а потому что она впервые за много лет почувствовала что-то, кроме холодной решимости. Загорающийся интерес к человеку, который возможно был причастен к серии убийств. И это пугало пуще остального.