Диссонанс

Едва ли она много успела почерпнуть из его мыслей, но сам факт её присутствия неимоверно раздражал.

Пожалуй, это действительно напоминало ограбление: следы чужих грязных ног исчезнут, но твой дом уже никогда не будет безопасным, как прежде. Отныне ты всегда будешь ждать возвращения незваных гостей.

Итан всё-таки достал телефон. Точка с именем Эрвина по-прежнему маячила рядом, что вселяло зыбкую надежду. Мальчик не отправился на поиски приключений. Или… отправился, но благоразумно не прихватил с собой гаджет, чтобы не попасться с поличным. Мужчина не осмелился позвонить сыну – мало ли кто может услышать их разговор. Он отправил сообщение, так и оставшееся без ответа.

Он ждал, накручивая себя всё сильнее.

Чем таким занят Эрвин, что ему некогда состряпать короткую весточку отцу?

Так сложно, что ли, черкнуть простое «я в порядке»?

«Может, педагогические методы Лорны вовсе не так плохи?» – волей-неволей задумался Итан.

Наверное, он слишком мягко обращался с сыном, когда стоило хоть иногда чередовать пряник с кнутом. После собственного ужасного детства у него никогда не поднялась бы рука на своего ребёнка, но немного строгости тому бы точно не помешало.

Быть может, Эрвин не сунулся бы в зеркало и не капризничал, отказываясь вернуться назад, если бы знал, что ему придётся за это ответить. В полной мере. Без всяких торгов и поблажек.

Спрятав телефон, Итан порылся в карманах в поисках других предметов, предусмотрительно приобретённых в рамках подготовки к приёму – пачки сигарет и зажигалки. Он догадывался, что после этого потрясающего во всех смыслах мероприятия, ему понадобиться хоть как-то выпустить пар. Он редко курил, но временами на него что-то находило. Внутреннее напряжение никуда не девалось, с годами оно лишь накапливалось, рискуя однажды вылиться в грандиозный нервный срыв.

Но закурить он не успел, приметив одинокую фигурку, плывущую по саду в свете молодого месяца.

Итан тут же подобрался: как правило, такие меланхолические купания в лунном сиянии были в привычках у Луизы Ришар.

Лорна и тут соврала, заверяя его, что можно не беспокоиться хотя бы о «клыкастой» проблеме?

О, нет.

Проблема оказалась намного серьёзнее.

Таинственная незнакомка приблизилась, и мужчина её опознал. Уж свезло, так свезло! Бродить в одиночестве вздумалось ни кому иному, а местной Джуди.

Накинув на плечи чёрный (разумеется!) плащ, она задумчиво вышагивала среди облезлых кустов и клумб, словно выискивая что-то на земле.

Итану стоило убраться, пока копия жены его не заметила, но он невольно на неё засмотрелся.

В лунном свете её бледная кожа отливала серебром, а волосы и глаза казались совсем тёмными. Чёрное одеяние придавало ей хрупкости и одновременно какого-то благородства, строгости хозяйки фамильного замка в викторианском романе. Его простая девчонка-Джуд предпочитала мужские рубашки и джинсы, а эта Джуди, в противовес ей, была женственной и утончённой. Но во всём её облике, в движениях, в склонённой голове и руке, сжимающей плащ на груди, отчётливо сквозила печаль.

Почему она сбежала с приёма и шляется здесь одна-одинёшенька?

Она ходила к реке?

Ртутное полотно реки проглядывалось через голые ветви на берегу. Где-то там, объятый ею со всех сторон, прятался незабвенный остров.

Место любви, место смерти.

Но едва ли другая Джудит вообще помнит, что произошло с ней в возрасте семи лет. Она была слишком маленькой, чтобы это как-то отложилось в её памяти. Без сомнения, ей незачем вновь возвращаться туда и снова переживать старый кошмар. В этом измерении всё для обоих закончилось благополучно. И для неё, и для того, кто погиб, но спустя много лет после рокового дня на реке.

«А ведь река его всё-таки забрала, – подметил Итан, – будто это было предначертано».

Он решил, что ещё немного постоит в тени, а затем уберётся восвояси. Постоит и понаблюдает за этой Джуди, как какой-то чокнутый сталкер.

Но он не видел её десять лет! Пусть это была совершенно другая девушка, но она как две капли воды походила на его пропавшую жену. Как её отражение в тёмной зеркальной глади – искажённое, переиначенное, но узнаваемое.

Мужчина аккуратно поднёс сигарету ко рту, стараясь не шуметь, но его присутствие выдал звук заклинившего колёсика зажигалки.

Джуди повернулась к нему, и, смущённая тем, что кто-то потревожил её в момент раздумий, торопливо взошла на террасу. Теперь бледное лицо девушки было обращено к Итану. Её губы взволнованно приоткрылись, выпустив облачко пара.

Прямо как в тот октябрьский вечер много-много лет назад, когда они также стояли друг против друга на острове, а вокруг тихо падали листья. Тогда ему нестерпимо хотелось её поцеловать, но он себе запрещал. Джуд была ещё совсем ребёнком. Девушка перед ним была куда старше, и всё равно не стоило этого делать.

Для произошедшего дальше у Итана не было ни оправданий, ни объяснений. Возможно, во всём была виновата Аманда Макбрайд с её бесцеремонным вторжением в его голову, после которого он безвозвратно повредился умом.

Или десять лет одиночества и сожалений.

Десять лет без Джуди.

Итан стиснул её хрупкое тело в объятиях и склонился к её губам. Джудит замерла в его руках, словно он обнял статую. Она не шевелилась и почти перестала дышать, но постепенно оттаяла. Её руки обвили шею мужчины и зарылись в волосы у него на загривке. Чуть помедлив, она ответила на поцелуй.

Её темно-красные губы оказались замогильно-холодными, и на ум снова пришло сравнение с мраморным изваянием. Должно быть, она сильно замёрзла, разгуливая осенней ночью в лёгких вещах. Её била мелкая дрожь, и она льнула к теплу, крепче прижимаясь к Итану.

Поцелуй из робкого стал более глубоким и смелым.

Мужчина отлично знал, что поступает неправильно и недоумевал, почему эта Джудит его не оттолкнет, а напротив, ведет себя так, будто её всё устраивает. Очевидно, она не испытывала и тени смущения, даже когда Итан позволил себе поцеловать её высокие скулы, линию челюсти и изгиб шеи.

Итан уловил горький аромат граната, исходящий от кожи девушки. Агрессивный и тревожный запах, словно предостережение. Запах чужой женщины, а не его Джуди.

Волна наваждения схлынула, и на смену вожделению пришёл страх.

«Что же ты творишь!» – мигом рассердился он на себя.

Итан отпрянул и сделал пару нетвёрдых шагов назад. Сбивчивое дыхание рывками сотрясало грудь. Холод, вкушенный с её губ, проник и в него, пронизав всё существо от макушки до пят безжалостным осознанием:

Это обман.

Тьма, подобно вуали, скрыла выражение глаз Джудит, но оставила улыбку, расцветшую на её кроваво-красных губах, загадочную и непостижимую, как у Моны Лизы. У этой девушки не было очаровательных ямочек на щеках, когда она улыбалась. Исчезли и веснушки, все до одной, и золотистый загар. Её кожа была мёртвым мрамором.

Теперь мужчина отчётливо видел все эти существенные различия с оригиналом.

– Надо же, – промолвила Джудит, коснувшись пальцем в перчатке следа от помады возле рта, – ты переметнулся в стан врага?

– О чём ты?

Девушка кивнула на Итана, вероятно, имея в виду его чёрный костюм. Верно! Ведьмы юга же с какой-то стати решили, что монополизировали этот цвет. Учитывая их безобразно-скучное и убогое существование, он идеально им подходил. Вся жизнь, как бесконечные похороны.

В яблочко!

– Или это траур по скоропостижно преставившейся супруге? – продолжила гадать Джудит. Её в голосе прозвучали непривычные колючие нотки. Она не шутила, а была предельно серьёзна. И, судя по всему, терпеть не могла Мелиссу и только порадовалась бы утвердительному ответу на свой вопрос.

Хотя бы это у обеих версий Джуди было общим!

Образ призрачной незнакомки исчез, а с ней вместе и трепетной девушки, прижимавшейся к Итану в необъяснимом порыве. Улыбка сползла с лица Джудит. Она шагнула к свету из окон гостиной. Её глаза были полны откровенной неприязни, граничащей с отвращением.

– И как это всё понимать? – осведомилась она таким тоном, словно вот-вот бросится на мужчину с кулаками, чтобы отомстить за поруганную честь.

«Но это был всего лишь поцелуй!» – взвыл он про себя.

Он даже руки не распускал!

И это после стольких лет разлуки, когда вместо своей Джуди ему приходилось довольствоваться каким-то суррогатом. Итану стыдно было в этом признаться, но каждая женщина, с которой он путался за эти годы, имела черты сходства с его пропавшей женой. В том числе и последняя из них – бедняжка-Кэт, затаившая на него смертельную обиду за их некрасивое «прощание».

Или последней теперь считалась Джудит из этого измерения?

Самая точная из всех возможных копий.

Нет, она не считается. Всё не зашло слишком далеко!

Слава Богу!

У Итана возникло нехорошее предчувствие, что сейчас ему и так сильно достанется за этот поцелуй. Не остановись он вовремя, не сносил бы головы, а дальнейшее воспитание Эрвина стало бы обязанностью бабушки-социопатки. И всё почему? Потому что его чёртов папаша не смог удержать член в штанах!

Смог, но и облизывать двойника жены было глупой затеей.

– Где Мелисса? Она здесь? – пока мужчина грыз себя за содеянное, Джудит расходилась всё больше. – Тебя не смущает уже даже её присутствие? Знаешь, что, Итан Уокер? Делай, что хочешь, а с меня хватит! Я больше не позволю так с собой обращаться!

– Как? – глупо повторил он, поздно спохватившись, что местному Итану то отлично известно, о чём она говорит и почему вышла из себя.

– Как!? – в гневе вскричала девушка. – И ты ещё спрашиваешь?

– Ну…

– Ты не имеешь никакого права смешивать меня с грязью! – выпалила Джудит и вдруг заплакала.

Итана окончательно обескуражили её эмоциональные качели. То ластилась, как брошенная хозяином кошка, то бросалась обвинениями, а теперь ещё и это. Такой резкий перепад температур был вполне в духе его Джуди.

– Джудс, – пробормотал он, захлебнувшись нежностью и тоской.

При виде её слез сердце предательски сжалось. Он сделал то, что казалось правильным и логичным в такой ситуации – попытался снова привлечь её к себе, чтобы утешить, но Джудит выставила ладони перед собой. Её озлобленный взгляд предостерегал от дальнейших поползновений, но внезапно в ней что-то переменилось. Она опять застыла, как в прошлый раз, словно впав в каталепсию.

Внутри неё шла какая-то борьба, и эти глубокие душевные движения отразились в её заметавшихся глазах. Губы мученически изогнулись.

Итану хотелось как-то ей помочь, но он так и не придумал, что сказать.

«Давай-давай, гений, – желчно поторопил он себя, – как на счёт: извини, что местный Итан плохо с тобой обращался, но я не он. Раньше я тоже был мудаком, но, вроде как, исправился. Если тебе нужно поплакать на чьей-то груди – милости прошу!»

«А я пока ещё немного тебя полапаю, воображая, что ты – она».

Последнее точно никуда не годилось.

– Оставь меня в покое, – хрипло выдавила Джудит, будто очнувшись от кошмарного сна, и убежала в дом.

Она оставила ему океан недосказанности и терпкий аромат граната.

«Как же ты жалок», – поморщился Итан, проводив её голодным взглядом. Ему не хотелось, чтобы она уходила. И ещё меньше хотелось возвращаться на этот ужасный приём.

***

После всех потрясений Итан несказанно обрадовался, напоровшись на официанта с подносом шампанского, и схватил не один бокал, а сразу два.

Первый он опрокинул за то, чтобы Аманда Макбрайд свалилась со своих головокружительных каблуков и вдребезги раскроила череп. Второй посвятил Джуди – её грустной версии с красными губами и трагическим надломом роковой женщины из фильмов-нуар. Подле такой, как она, волей-неволей почувствуешь себя Хамфри Богартом, хотя это и не оправдывало триумфального возвращения к прежней гнусной привычке.

Итан решил, что сегодня ему всё равно никуда не деться от нарушения своих строгих правил.

И очень кстати он обнаружил Лорну в компании каких-то старых перечниц и целой бутылки виски. Видимо, её тоже изрядно утомило «приятное» общение с Верховной юга и её свитой. Завидев поддельного сына, Лорна приказала наперсницам оставить их в гостиной наедине, и даже сама любезно налила ему выпить.

– Где эта сука? – сразу спросил Итан, опасливо оглядываясь по сторонам. Старшая Макбрайд была слишком огромной, чтобы притаиться за старинными напольными часами или портьерой, но ему требовалось знать наверняка.

– Уехала, – ответила Лорна, проигнорировав лексику, недостойную её аристократической натуры. Скорее всего, она была полностью солидарна с такой исчерпывающей характеристикой для крайне неприятной ей персоны.

– Так скоро? – удивился мужчина, хотя и испытал заметное облегчение.

– Мы… немного повздорили, – сказала не его мать, явно преуменьшив масштаб катастрофы.

– Немного повздорили? – насторожился Итан. – Это можно считать началом новой войны между Севером и Югом? У тебя, если что, сохранился мундир прапрадеда? Как думаешь, я в него влезу?

Лорна от души расхохоталась, чем несказанно его удивила. Услышанное ей, определённо, понравилось. Чуть успокоившись, но продолжая улыбаться, она сказала:

– Значит, какой-то частью истории нашей семьи ты всё-таки гордишься. Ну… посмотрим, боюсь, что в плечах его придётся расставить. Хотела, кстати, сделать тебе комплимент: ты выглядишь мужественнее моего сына. Чем ты занимаешься в своём мире?

– Я работаю руками, а не шляюсь по благотворительным аукционам и ведьминским туссовкам, – буркнул Итан в бокал с виски, принюхиваясь к напитку. Виски оказался хорош, что было вполне ожидаемо. Другого в этом доме отродясь не держали.

Изящные манеры, утончённый вкус… и кошмарные твидовые пиджаки. Они портили всю картину.

– Он преподавал в колледже, – не без гордости сообщила Лорна.

– Какую-нибудь гуманитарную хрень, – кивнул своим мыслям мужчина, – и окончил, дай угадаю, Гарвард?

– Всё так, – подтвердила она. – А ты?

Он напомнил себе, что не собирался распространяться об их с Эрвином жизни. Беззаботное настроение, посетившее Итана благодаря шампанскому, мигом испарилось. По-хорошему ему вообще нельзя было пить. Слишком легко было снова сорваться. И кто тогда позаботится о его сыне?

Эта коварная тварь с ласковой улыбкой, что великолепно умеет втираться в доверие?

Прокрутив в голове их разговор, Итан зацепился за одну фразу. С его матерью всегда нужно было держать ухо востро и ничего не упускать из внимания.

Дьявол таился в деталях.

– Почему ты думаешь, что я не горжусь историей нашей семьи? – спросил он.

В кои-то веки ему удалось загнать Лорну в угол, но это скорее напрягало, чем приносило моральное удовлетворение от крошечной победы. Существовал риск, что запаниковав, она станет проявлять агрессию, как это с ней частенько случалось.

– Ты взял фамилию Шейна, – помедлив, ответила она, и тут же поспешила оправдаться: – Я слышала, как дети об этом говорили!

– Ага, – хмыкнул Итан, – я в курсе, как ты любишь погреть уши. Но это не всё. Что ещё?

– Твой сын ничего не знает о магии, – презрительно скривив рот, сказала Лорна. – Я думала, что фамилия… и ваш странный образ жизни связаны с тем, что мальчик её не унаследовал, но он же как-то очутился здесь! У него есть способности. А у тебя нет. Что произошло? Как ты их лишился?

– Любопытство сгубило кошку, – усмехнулся Итан и потянулся, чтобы чокнуться с матерью бокалом, но она с обиженным видом отодвинула свой подальше. – Молодец, Лорна! Видишь, можешь же, когда хочешь. Не так то и трудно, правда?

Он испугался, что перегнул палку: дразнить эту бестию – себе дороже. Она спокойно может вести светскую беседу, а через мгновение превратить тебя в сильно прожаренный стейк, и глазом не дрогнув.

– Прекрати, – потребовала Лорна, повышая голос с каждым словом. – Ты должен был сказать мне об этом! Ты всех нас подставил под удар! Конечно, Макбрайд сразу почуяла, что тут дело нечисто! Мне пришлось долго распинаться, выдумывая всякие небылицы, чтобы она поверила! Колдун без магии – это просто уму непостижимо! Это – позор для…

– Что ты ей сказала? – нетерпеливо перебил Итан. Её крики напомнили ему, что грёбаная Макбрайд часом ранее чуть не вскипятила его мозги, и голова опять заболела. Он признал, что ещё не скоро сможет слышать громкие звуки, не испытывая раздражения.

– Я сказала, что это временно, – с очевидной неохотой ответила Лорна, – и это последствия тяжёлой болезни, которую ты недавно перенёс. По этой же причине и пропал. Но… их же можно как-то вернуть? – нервно спросила она.