- -
- 100%
- +
Глава 1
Я читаю письмо третий раз подряд, и все равно не верю глазам.
«Уважаемая Алина Волкова!
Поздравляем! Вы стали победителем международного конкурса дизайнеров и приглашены к сотрудничеству с корпорацией H&L Group».
Мое сердце колотится так, что я боюсь, соседи внизу услышат и вызовут скорую.
«H&L Group». Та самая! Огромная корпорация, у которой есть все: от небоскребов в Сеуле до отелей с золотыми лифтами, где простая смертная вроде меня максимум может протереть зеркала.
Я. Победила. Я. Сотрудничаю. С ними. А-а-а! Я смогла!
Правда, звучит как бред. Как будто кто-то ночью пробрался ко мне в почту и решил подшутить. Но нет, письмо официальное с печатью, с подписью HR-менеджера, а внизу черным по белому:
«Победителю предоставляется рабочее место в Сеуле сроком на шесть месяцев. Оплаченный перелет и жилье. Контракт будет заключен лично с президентом H&L Group – господином Ли Чжунхе».
Я даже не знаю, кто такой этот Ли Чжунхе, но звучит угрожающе. Представляю себе огромного мужчину с круглым лицом и пузом, который будет требовать от меня дизайн презентаций в стиле «еще больше синего и стрелочек». Почему-то его от меня все просят. Бр-р. Почему, кстати, синее и стрелочки? Не знаю, но так всегда.
Но, честно говоря, даже если это так, то какая разница? Я лечу в Сеул!
Я хватаю телефон и звоню подруге:
– Катя, угадай, кто теперь будет сидеть в офисе где-нибудь на пятидесятом этаже и смотреть на Южную Корею сверху вниз?
– Ты? – сонно уточняет она.
Упс, я не глянула на время.
– Я! – Прыгаю по комнате, как ненормальная. – Я лечу в Сеул, работать в «H&L»!
– Ага, ага… – бурчит Катя. – Только не забудь купить мне крем для лица с улитками.
***
Аэропорт Сеула встречает меня как фейерверк, только без хлопков. Все мигает, сверкает, светодиоды ослепляют глаза, а вокруг толпы людей, бегущих в разные стороны. Никто не говорит по-русски, английский слышится редко, и я ловлю себя на том, что просто пялюсь на вывески, как туристка, которая впервые попала в большой город. Хотя в таком большом я и правда никогда не была.
Здесь все сияет, как сцена. Огромные экраны показывают рекламу косметики: идеальные лица корейских актеров, что улыбаются мне, как будто знают, что я сейчас чувствую себя чужой.
Но я не чужая. Я – победительница конкурса. У меня будет контракт. А еще впереди шесть месяцев работы в небоскребе, о котором я даже не мечтала.
И пока я стою в зале прилета, сжимая паспорт и чемодан, прямо внутри разливается восторг.
Это новый мир. Новый шанс. И я собираюсь взять от него все.
***
Я стою перед небоскребом «H&L Group». Ну да, конечно, именно так и должен выглядеть офис компании, в которую случайно пролезла маленькая девочка с ноутбуком.
Башня уходит в небо, стеклянные стены сияют, отражая весь Сеул – серый, мокрый после дождя и все равно прекрасный. Люди в костюмах с идеальными укладками проходят мимо меня, даже не бросая взгляда. У них свои дела, свои миллионы, а я тут стою с чемоданчиком на колесиках и глазами сельской Золушки.
Вдох-выдох. Нет, я не Золушка. Я ведь победительница международного конкурса. Я дизайнер. Я заслужила это.
Главное, не забывать это.
Я захожу внутрь. И… чуть не спотыкаюсь.
Холл огромный. Пол из белого мрамора блестит так, что в нем отражаются каблуки проходящих женщин. На потолке впечатляющие люстры, которые больше похожи на космические корабли. Откуда-то доносится мелодия, можно даже подумать, что у них живая музыка. Но, скорее всего, просто снимают какой-то проморолик.
На ресепшене сидит секретарь. Или, скорее, богиня секретарей. Волосы собраны в гладкий пучок, макияж безупречен, белая блузка сидит как влитая, темно-сливовый костюм. Она поднимает глаза на меня, и я чувствую, как мгновенно превращаюсь в девочку в кедах, даже если на мне сегодня самая строгая юбка-карандаш и туфельки.
– Здравствуйте. – Я стараюсь уверенно улыбнуться и не думать, что мой акцент на английском звучит ужасно. – Меня зовут Алина Волкова. Я… э-э-э… новый дизайнер. У меня встреча с господином Ли Чжунхе.
Секретарь медленно кивает, как будто проверяет меня рентгеном.
– Паспорт, пожалуйста.
Я протягиваю документы. Она сканирует их, затем звонит кому-то по внутреннему телефону. Говорит быстро, по-корейски. Я не понимаю ни слова, но слышу в ее тоне легкое: «И вот это прислали к нам работать?».
– Пожалуйста, проходите, – наконец говорит она, возвращая паспорт. – Президент ждет вас. Двадцать третий этаж. Лифт справа.
Президент ждет меня. Ох, чую, сейчас будет весело.
Лифт доставляет меня на двадцать третий этаж за какие-то секунды. Двери открываются, и я оказываюсь в коридоре, который больше похож на музей: картины, строгие диваны, даже запах дорогого кофе в воздухе.
Дверь кабинета открыта. Да не может быть. Ну, точнее приоткрыта.
Я делаю шаг, и сразу вижу его.
Ли Чжунхе.
Он сидит за огромным столом из черного дерева спиной к панорамному окну. За окном Сеул, раскинувшийся до горизонта. А вот господин Ли неподвижный, как статуя. Черный костюм, белая рубашка, идеально завязанный галстук. Лицо… холодное. Резкие скулы, очень темные глаза. Красивый до невозможности, но так, что хочется не смотреть, а отвести взгляд.
Ли Чжунхе поднимает голову, и на секунду мне кажется, что меня пронзили насквозь.
Как будто я – это товар, а он – эксперт, который определяет качество на ощупь.
– Волкова-сси? – спрашивает он низким голосом, от которого становится жарко.
– Да, – киваю я, стараясь не отступить. А потом поспешно кланяюсь, вспомнив про этикет. – Спасибо за приглашение, господин Ли.
Понимаю, что все как-то странно. Наверное, секретарь должна была меня проводить и сообщить ему, но ничего этого не было. Знали, что я прибуду?
Ли Чжунхе молчит. Просто смотрит. Изучает.
Я начинаю злиться. Я что, музейный экспонат?
– Если вы ждете, что я начну рассказывать стихи Пушкина для проверки, – говорю я, стараясь улыбнуться, – то предупреждаю сразу: у меня акцент.
Он улыбается уголком губ, но в глазах по-прежнему был холод.
– Ваш проект… слишком эмоционален, – наконец произносит Ли Чжунхе. – В бизнесе эмоции – слабость, Волкова-сси.
– Зато эмоции продают, господин Ли, – парирую я. – Или вы хотите, чтобы ваши отели выглядели как скучные казармы?
Повисает тишина. Я уже почти жалею о своей дерзости, но он вдруг наклоняется вперед и складывает руки на столе. Кажется, я сошла с ума. Сейчас велит вывести меня, и полечу я домой. У них же не принято спорить с начальством. А тут целый генеральный! Ой, нет, даже президент!
– Хм. Посмотрим, насколько далеко вы сможете зайти с этой уверенностью.
Мне кажется, или это был вызов?
Его слова будто обдают меня ледяной водой. Я еще не успеваю привыкнуть к высоте этого офиса, к безупречному виду города за панорамными окнами, а Ли Чжунхе уже режет меня словами, словно скальпелем.
– Слишком эмоционально, – повторяет он и даже бровью не ведет.
Я сразу понимаю: передо мной человек, которого не интересуют ни чужие чувства, ни чужие восторги. Только результат.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он поднимает взгляд, и этого хватает, чтобы я захлопнула его обратно. Его глаза холодны, как темная вода в зимнюю ночь. Меня оценивают, обнажают и взвешивают. А я, как ни дерзко себя ощущаю, понимаю: ему неважно, кто я, он смотрит только на мою работу.
Профессионально. Правда, несколько неуютно.
– Ваши проекты слишком, как бы сказать… шумные, – продолжает через некоторое время Ли Чжунхе, когда я уже сижу напротив него. – Они словно пытаются понравиться. Искусство не обязано улыбаться. Оно должно внушать уважение.
Я стискиваю руки на коленях и поджимаю губы. Если он думает, что я из тех, кто проглотит такое и будет мило кивать, то ошибается.
– Простите, господин Ли, но это именно мой стиль, – вырывается у меня. – И раз вы выбрали меня среди сотен дизайнеров, значит, он сработал.
На его лице появляется легкое удивление, будто перед ним пес, который внезапно заговорил человеческим языком.
– Вы смелая, – холодно произносит он. – Это хорошо и плохо одновременно. Может в один момент быть слабостью.
– А может быть силой, – бросаю я и чувствую, как щеки наливаются жаром.
Черт, зачем я это сказала? Мне надо замотать рот.
Ли Чжунхе молчит несколько секунд, но воздух в кабинете будто становится гуще. Я не отвожу взгляда, хотя внутри все дрожит. Смотрю прямо в эти темные глаза. Наконец, он поворачивается к окну, словно этот разговор уже окончен, и произносит:
– Начнете завтра. В девять утра.
Я моргаю и уточняю:
– Простите… завтра?
– Да. И вы будете работать здесь. – Он указывает на соседний стол прямо в его кабинете, как будто решает, где поставить еще один стул.
Меня будто током прошибает. В его офисе? Каждый день под этим взглядом, под этим холодным приговором?
– Но разве… у меня не будет команды?
– Команда – потом. Сначала вы должны доказать мне, что способны быть полезной лично.
Он даже не смотрит на меня, продолжая любоваться Сеулом за окном, но в его словах сквозит безапелляционность. Дискуссия закрыта.
Я вдыхаю и выдыхаю, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Секундой позже уже поднимаюсь, делаю легкий кивок, как будто это я все решила, и направляюсь к выходу. Пусть думает, что я согласна без возражений. Пусть. Но внутри я клянусь себе: я докажу этому холодному айсбергу, что эмоции – это не слабость. Это моя сила.
Дверь закрывается за моей спиной, и только тогда я позволяю себе выдохнуть так, будто пробежала марафон. Завтра. В его офисе. Вот это, Алина, ты вляпалась…
Глава 2
На следующее утро я прихожу на пятнадцать минут раньше. И это, между прочим, подвиг. С учетом того, что я вчера до ночи лежала в постели, уставившись в потолок, и пыталась успокоить бешеные мысли: «Что я делаю? Как я вообще согласилась работать у него в кабинете? А если я случайно пролью кофе на его костюм?».
Я готова встретить пустой коридор, полусонную секретаршу и хотя бы пять минут тишины, чтобы собрать себя в кучу. Но, конечно, не тут-то было.
Дверь кабинета открыта, и я вижу его.
Ли Чжунхе уже сидит за своим столом. Безупречный костюм, галстук идеально завязан, волосы уложены так, словно каждая прядь заключила контракт с дорогим стилистом. На столе перед ним лежит моя папка с проектами. И он ее листает.
Внутри все сжимается. Боже. Он смотрит мои наброски, где я рисовала идею «отеля-мечты» с фонтанами, которые должны светиться в темноте. Господи, хоть бы не тот эскиз, где я в сердцах добавила уютные пледы на креслах и нарисовала сердечки.
– Доброе утро, Волкова-сси, – произносит он, даже не поднимая взгляда.
Я замираю на пороге.
– Вы… уже здесь?
Тупее вопроса задать и нельзя было. Конечно, он здесь. Где ему еще быть?
Он медленно поднимает взгляд:
– Разве президент корпорации может опаздывать?
Ага. Это был сарказм. В смысле, глупый вопрос. Но я сделаю вид, что это не я сказала. Хватаю стул у своего нового рабочего места, аккуратно (по возможности) отодвигаю его и сажусь. Стараюсь выглядеть максимально собранной. Внутри, правда, все скачет, как лягушки в пруду после дождя.
Ли Чжунхе листает еще пару страниц, затем закрывает папку.
– У вас… интересный взгляд. Но эмоции в бизнесе могут стоить дорого.
Снова-здорово. Я уже открываю рот для возражения, но он внезапно протягивает мне тонкую стопку документов.
– Вот. Первое задание.
Я беру листы, пытаясь не выронить их. Там собраны планы по редизайну одного из отелей компании. На тридцати страницах. На корейском. Мамочки. Он издевается?
– Э-э… – Я в ужасе. – Простите, но это же…
– Перевод приложен в электронном виде, – холодно перебивает Ли Джунхе. – Ваша задача – предложить три варианта концепции для лаунж-зоны. К обеду.
Я моргаю. Дар речи просто пропадает.
– К обеду? Сегодня?
– Да, – спокойно кивает он, как будто речь идет о покупке кофе внизу в кафешке, а не о полноценном проекте.
– Но… это же тридцать страниц, господин Ли!
– И? – Его взгляд словно лезвие.
Я осекаюсь. Ага. Он проверяет меня. Специально. Сидит тут, весь такой красивый и холодный, и смотрит, выдержу ли я этот прессинг.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ладно, Алина. Ты не из тех, кто сдается.
– Хорошо, господин Ли, – говорю я, вскидывая подбородок. – К обеду значит к обеду.
Он чуть наклоняет голову, и мне кажется, в глазах мелькает тень чего-то вроде интереса. Но, может, это просто мое воображение.
Я утыкаюсь в бумаги, лихорадочно открываю ноутбук и начинаю работать.
Но его присутствие чувствую каждой клеточкой. Он сидит в двух метрах, печатает что-то на клавиатуре, разговаривает по телефону, иногда встает к окну. Но мне кажется, что даже если он просто дышит, это каким-то образом сковывает мне руки.
Я смотрю на экран и думаю: «Ну привет, первый рабочий день. Если выживу, куплю себе улиточный крем и напишу инструкцию: «Как не сойти с ума, работая под взглядом самого красивого и самого холодного мужчины на свете». Вот Катька-то ржать будет, когда узнает.
***
Спустя часа три у нас совещание. И это совещание затягивается. В переговорной пахнет кофе и кожей дорогих кресел. На стене огромный экран, на столе – идеально выстроенный ряд маркеров для презентаций. Президент Ли сидит в самом центре длинного стола, как командир корабля, а я чуть сбоку, ближе к краю. Стараюсь выглядеть уверенно, хотя внутри все еще клокочет смесь адреналина и раздражения от его вчерашней критики.
В какой-то момент он неожиданно бросает:
– Покажите вашу концепцию здесь.
Ли Чжунхе кивает на белую доску у стены. Я поднимаюсь, чувствуя, как взгляды всех присутствующих вонзаются в мою спину. Беру маркер – только рука предательски дрожит. Маркер пустой. Черт.
Я наклоняюсь за другим, и в тот же миг Ли Чжунхе встает. Не отвести взгляда: высокий, безупречно сидящий костюм, шаги уверенные и ровные. Он протягивает руку к тому же маркеру, что и я.
Наши пальцы соприкасаются.
И в этот момент по коже будто пробегает ток. Не в переносном смысле, а реально, как будто статическое электричество ожило и решило пошутить. Я даже слегка вздрагиваю. Ли Джунхе тоже замирает, темные глаза на секунду расширяются.
– Простите, – шепчу я, хотя внутри бушует: «Что это было?!»
– Ничего, – спокойно говорит он, но слишком тихий для холодного президента.
Почти интимный.
Я быстро хватаю маркер, чтобы спрятаться за этим движением, и делаю вид, что сосредоточена на доске. Но внутри сердце бьется так, будто я пробежала марафон.
После чего излагаю свою концепцию. Как ни странно, никто не пытается оспорить, наоборот – директорат весьма заинтересован.
***
Обеденный перерыв наступает неожиданно. Я выдыхаю, когда коллеги тянут меня в столовую компании. Там все блестит и сверкает, как будто даже еда подается на подиуме. Ко мне относятся пусть настороженно, но при этом без вражды.
А кое-то из отдела маркетинга даже садится рядом.
– Ты Алина, да? – широко улыбается он, протягивая поднос. – А я Ким Сонмин. Мы виделись на совещании.
Парень явно младше меня, но держится легко и уверенно. А еще, скорее всего, учился или рос в Америке или Европе. Больно спокойно обращается к иностранке. Высокий, с мягкой улыбкой и немного взъерошенными волосами, как будто только что вышел из дорамы про обаятельного соседа. Глаза хитро прищурены, в них явно пляшет озорство.
Мы садимся за стол, и он сразу же начинает разговор:
– Слушай, я заметил одну забавную вещь.
– Какую? – осторожно спрашиваю я, ковыряя палочками салат.
– Президент. – Он, как заговорщик, наклоняется ближе. – Ли Чжунхе обычно не подходит так близко к людям. И уж точно не тянется за маркерами вместе с ними.
Я закашливаюсь, чуть не поперхнувшись.
– Эм… Ну, может, совпадение? – пытаюсь отмахнуться.
– Ага, совпадение. – Ким Сонмин фыркает, жуя кимчи. – Только знаешь, за все время, что я тут работаю, я видел его таким максимум раза два. И оба раза – с людьми, которые потом стали… очень значимыми для компании. – Он многозначительно поднимает брови.
– Я все же думаю, что это совпадение, – выдыхаю я, но щеки все равно предательски вспыхивают.
Сонмин довольно улыбается, словно уже понял больше, чем нужно.
Когда рабочий день подходит к концу, я замечаю, что в сумке нет телефона. Хорошо, что только вышла в холл.
В груди неприятно екает. Наверное, оставила его на столе. Вздыхая, возвращаюсь по длинному коридору, освещенному редкими лампами, и почти сразу понимаю, что офис выглядит совершенно иначе в это время. Людей нет, только отражения в стеклянных перегородках, тишина и мерцающий свет города за окнами.
Захожу в главный зал и замираю. В полумраке, возле черного рояля, сидит Ли Чжунхе. Его строгий пиджак висит на спинке кресла, рукава белой рубашки закатаны, пальцы легко скользят по клавишам. Грустная мелодия наполняет пространство, словно рассказывает о чем-то недосказанном, о тоске, спрятанной слишком глубоко, чтобы кто-то смог ее услышать.
Я стою, не решаясь нарушить момент. Никогда еще он не казался мне таким… живым. Никакой холодной маски, никакой жесткой отстраненности. Только он и музыка.
Лунный свет из панорамных окон ложится на его профиль, и мое сердце пропускает удар. Ли Чжунхе красивый. Слишком красивый для того, чтобы быть настоящим.
Внезапно он резко поднимает голову, замечает меня – и все мгновенно рушится. Крышка рояля захлопывается с коротким звуком, его пальцы сжимаются в кулак, а лицо снова становится знакомо холодным, словно ничего и не было.
– Вам что-то нужно? – спрашивает Ли Чженхе ледяным голосом.
Я чувствую, как щеки предательски вспыхивают.
– Я… телефон забыла, – бормочу и спешно отвожу взгляд.
Тишина повисает в воздухе, и кажется, будто этот рояль никогда не звучал, а то, что я только что видела, было всего лишь наваждением.
Глава 3
Утром я вхожу в лифт, слегка заспанная, с кофе в руках. Двери уже начинают закрываться, когда вдруг внутрь стремительно заходит Ли Чжунхе. Чувствую аромат его парфюма: свежий, чуть терпкий – это что-то нереальное. Лифт трогается, но через секунду происходит резкий рывок – и все глохнет.
Мы… мы застряли?
Я поднимаю глаза и встречаю взгляд Ли Джунхе. Он стоит слишком близко, его рука упирается в стену прямо над моей головой. Я ощущаю тепло его тела, каждый сантиметр этого расстояния давит на меня, заставляя сердце биться так громко, что я боюсь – он услышит.
– Не волнуйтесь, – спокойно говорит он. – Скоро починят.
Я киваю, но в груди все сжимается от того, что мы заперты вместе. Его темные глаза опускаются на мой стакан кофе, он чуть заметно улыбается уголком губ, и от этого улыбка кажется еще холоднее. Время тянется бесконечно, каждую секунду я чувствую напряжение, будто между нами натянулась невидимая струна. Пятнадцать минут кажутся вечностью.
Когда лифт наконец оживает, я почти вылетаю из него, едва стоит распахнуться дверям. Но воспоминание о его руке над моей головой, о его взгляде… никуда не девается.
На очередном совещании я пытаюсь сосредоточиться на презентации, но все мысли про утро и лифт. Кто-то из коллег, кажется, начальник планового отдела, поднимает тему проекта, а другой участник вдруг резко замечает:
– Стиль Волковой-сси слишком… личный. В бизнесе это слабость.
Я чувствую, как щеки начинают гореть, и спешу что-то ответить, но слова застревают. В этот момент я ощущаю…взгляд.
Ли Чжунхе, неподвижный и молчаливый, сидит во главе стола. Он ничего не говорит – просто слушает. И это молчание страшнее любых слов.
Мне кажется, что он видит меня насквозь: мою неуверенность и попытку казаться сильнее, чем я есть. Я боюсь поднять глаза, но все равно поднимаю. Через несколько секунд встречаюсь с его взглядом. Он холоден, но в глубине словно мелькает что-то еще. Это знак бороться?
И снова сердце предательски стучит слишком громко.
Я сижу неподвижно, сердце колотится как сумасшедшее. Коллега снова начинает в привычной манере: в его голосе скользит снисходительность, он будто разговаривает со мной сверху вниз.
– Ваш стиль, Волкова-сси, слишком пестрый. Эмоциональный. Это не дневник, а деловой проект. В бизнесе подобное – слабость. – Он кидает слова, словно камни.
Надо же. Один в один слова Ли Чжунхе. Повторяет за начальником?
Обычно в такие моменты я замолкаю. Отступаю. Но сейчас внутри что-то щелкает. Может быть, это накопившееся раздражение, а может, холодный и невозмутимый взгляд Ли Чжунхе, который будто наблюдает, проверяя, что я сделаю.
Я выпрямляю спину и, к собственному удивлению, слышу свой твердый голос:
– Эмоциональность – это не слабость, а сила. Люди доверяют тем, кто говорит с ними по-настоящему. Холодные цифры и формулы не тронут сердца. А бизнес строится не только на контрактах, но и на доверии.
Коллега моргает, теряет нить. Я впервые не уступила. На несколько секунд в комнате повисает тишина. И в этот момент я замечаю: Ли Чжунхе, все это время неподвижный и бесстрастный, чуть прищуривается. Но вот неодобрения в его взгляде я не вижу. Настолько незаметно, что, возможно, я сама придумала. Но сердце начинает биться быстрее.
***
Вечером офис почти пуст. Я задержалась дольше обычного: нужно рассортировать образцы для завтрашней презентации. Коробка тяжелая, я едва сдвигаю ее с места, но упрямо тащу к шкафу. Уф, как тяжело!
– Осторожнее, – раздается позади знакомый глубокий голос.
Я вздрагиваю. Оборачиваюсь и вижу Ли Чжунхе. Он здесь в такой час? Все такой же красивый в безупречном костюме, как будто времени для него не существует.
Не говоря ни слова, он подходит ближе и легко подхватывает коробку. Его движения точные и спокойные, будто он привык помогать… хотя, если подумать, вряд ли он когда-либо таскал такие вещи сам.
– Спасибо, – выдыхаю я, стараясь говорить ровно.
Ли Чжунхе опускает коробку на стол, и в этот момент наши пальцы случайно соприкасаются на краю крышки. Короткое мимолетное прикосновение. Но он не отдергивает руку сразу. И я… тоже застываю. Внутри будто что-то вспыхивает: по ладони разливается жар, и я чувствую, как краснею.
Боже, получу тут скоро прозвище «сонье тхоматхо» (девочка-помидор, чего уж скрывать).
Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами. Они темные, слишком внимательные, будто он видит больше, чем должен. Сердце бьется так сильно, что я боюсь, он услышит.
Наконец Ли Чжунхе убирает руку. Лицо снова становится холодным и безупречным, как маска. А я остаюсь с этим странным ощущением: будто за несколько секунд между нами произошло что-то большее, чем простая случайность.
Через несколько минут к нам присоединяется ассистент Чхве и остается вместе с нами в офисе, пока мы разбираем бумаги и образцы. Я немного нервничаю, потому что после того, как пальцы Ли Чжунхе задержались на моих, атмосфера стала странно плотной. Вязкой. Нереальной.
Я пытаюсь сосредоточиться, но сердце стучит так, будто я снова застряла с ним в лифте.
Мы одновременно наклоняемся к коробке, и снова это проклятое соприкосновение рук. Я отдергиваю пальцы, но Ли Чжунхе не спешит отстраняться, и какое-то мгновение наши взгляды цепляются друг за друга. Я почти теряю способность дышать.
– Еще пара таких встреч, – раздается сзади веселый голос ассистента, – и эйчарам придется работать сверхурочно.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Господин Чхве стоит, облокотившись на край стола, с самой невинной улыбкой на лице. Улыбкой, которая только подливает масла в огонь.
– Что? – вырывается у меня слишком резко.
– Ну, вы же понимаете. – Он пожимает плечами, изображая смущение, хотя глаза его смеются. – Рабочие вечера, романтические касания… Корейские дорамы обычно так и начинаются.
Мне до ужаса жарко и некуда деться от смущения.
– Это не то, что вы думаете, – только и остается сказать.
Ассистент Чхве театрально закатывает глаза:
– Конечно-конечно. Я просто смотрю много дорам. Знаете, в них всегда вот так: «Ой, я не хотела, ой, он такой холодный, но на самом деле заботится». Прямо вот мое любимое.
Я готова провалиться сквозь землю, но Ли Чжунхе даже бровью не ведет. Ему все равно, что ли? Или просто ассистент Чхве на особом положении, что может нести всякую чушь. Но я замечаю, что происходящее его явно не раздражает. Тот самый знак, что он что-то понимает или, хуже того, ему это нравится.