- -
- 100%
- +
Я чувствую, как внутри все сжимается. Снова стена. Снова отказ. Но я не могу уйти. Я не отступлю.
— Скажите ему, что пришла Алина Воронова. Жена адвоката Вадима Воронова, — говорю я, глядя ей прямо в глаза.
Девушка замирает. Я вижу, как меняется выражение ее лица. Она быстро набирает короткий номер на телефоне. Говорит тихо, прикрывая трубку рукой.
— Проходите, — бросает она, указывая на массивную двустворчатую дверь.
Я иду по мягкому ковру. Сердце колотится где-то в горле. Толкаю тяжелую дверь.
Кабинет огромный. Светлый. Пахнет приятно. Дорогим парфюмом и крепким кофе.
За огромным столом из темного дерева стоит мужчина. Он стоит спиной ко мне, глядя в панорамное окно на город, расстилающийся внизу. Высокий. Широкоплечий. Идеально сидящий темный костюм подчеркивает его фигуру.
Он медленно поворачивается.
Серые, стальные глаза прошивают меня насквозь. В них нет ни тепла, ни эмоций. Только холодный, расчетливый интеллект. Лицо с резкими чертами, жесткая линия челюсти. От него веет опасностью.
Я чувствую, как пересыхает во рту.
— Алина Воронова, — произносит он. Голос низкий, чуть хриплый.
— Да, это я… — я заставляю себя сделать шаг вперед. — И мне… нужна ваша помощь.
Роман Исаев неспешно подходит к своему креслу, но не садится. Он опирается руками на спинку, внимательно разглядывая меня. Его взгляд задерживается на моем лице, затем медленно скользит по костюму, который сидит на мне не совсем идеально.
— И чем же я могу вам помочь?
— Мой… муж вчера выставил меня из дома, забрал детей и подал на развод. Только вы можете мне помочь…
— Я? — его голос звучит сухо, с легкой иронией. — Вы ошиблись адресом, Алина. Я не занимаюсь благотворительностью. И я не веду бракоразводные процессы для обиженных домохозяек. Для этого в городе полно других специалистов. С более… мягкими расценками.
Я стискиваю зубы так сильно, что начинают ныть челюсти. Делаю еще один шаг к его столу.
— Я пришла не за делёжкой имущества, — говорю я, заставляя свой голос звучать твердо, без дрожи. — И не за жалостью. Мне нужно вернуть моих сыновей. Вадим отобрал их у меня.
Исаев приподнимает одну бровь. В его глазах мелькает минутный интерес, но лицо остается бесстрастным.
— Ваш муж — успешный адвокат. Насколько я знаю, он сам прекрасно разбирается в семейном праве. Почему вы не решаете этот вопрос с ним?
— Потому что он… чудовище, — выплевываю я. — Он спланировал все заранее. Вчера я застала его в нашей спальне с другой женщиной. Он даже не пытался оправдываться. Просто протянул мне документы о разводе. А когда я отказалась подписывать, он показал мне постановление суда об ограничении моих родительских прав.
Роман не перебивает. Он медленно обходит стол и садится в свое кожаное кресло. Берет тяжелую серебряную ручку, начинает медленно крутить ее между пальцами. Этот жест выглядит гипнотически.
— Ограничение прав? На каком основании? — спрашивает он, не сводя с меня глаз.
— На основании поддельного медицинского заключения, — мой голос становится тише, но в нем появляется жесткость. — Он купил врача в частной клинике. Тот написал, что у меня тяжелая депрессия, приступы агрессии и я опасна для детей. Вадим через своего карманного судью оформил решение в экстренном порядке. Меня силой вышвырнули из собственного дома. Без вещей, без денег. Он заблокировал все карты.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся сердце.
— Я провела ночь у подруги. Утром обошла пять адвокатских контор. Пять, Роман Александрович! И знаете что?
Исаев молча крутит ручку. Ждёт.
— Стоило мне назвать фамилию мужа, как меня буквально выставляли за дверь. Все боятся Вадима. Все боятся его связей в судах и опеке. Один пожилой адвокат сжалился надо мной. Он сказал, что в этом городе есть только один человек, который не боится Воронова. Человек, который обладает достаточной силой и влиянием, чтобы раздавить его. Он назвал ваше имя.
Роман останавливает движение ручки. Кладет ее на стол. На его губах появляется едва заметная, холодная усмешка.
— Ваш старик-адвокат прав в одном. Я не боюсь Вадима. Но он ошибается в главном. Я не берусь за дела просто потому, что кто-то считает меня сильным. Мое время стоит дорого. Очень дорого. Чем вы собираетесь платить, Алина? У вас ведь, как вы сами сказали, нет ни копейки.
Я подхожу к самому краю стола. Опираюсь руками о темное дерево. Смотрю прямо в его стальные глаза.
— У меня нет денег сейчас, — признаю я. — Но я переводчик. Я знаю два языка. Я отработаю каждую копейку. Я буду переводить ваши документы, вести переговоры, делать все, что вы прикажете. Я подпишу любой контракт. Мне не нужна жалость, Роман. Мне нужно оружие против мужа. А вы — это оружие.
Он долго смотрит на меня. В кабинете повисает тяжелая тишина. Только слышно, как дождь снова начинает стучать по панорамному стеклу за его спиной.
— Оружие… — повторяет он негромко, словно пробует это слово на вкус. — Вы понимаете, что война с Вадимом будет грязной? Он не станет играть по правилам. Он попытается уничтожить вас окончательно.
— Мне нечего терять, кроме детей, — отвечаю я. — Я не боюсь грязи.
Исаев медленно откидывается на спинку кресла. Его взгляд становится оценивающим. Он словно взвешивает меня, проверяет на прочность.
— Ваш муж давно мешает мне в нескольких крупных проектах, — произносит он спокойно. — Он использует грязные методы, прикрываясь законом. Уничтожить его репутацию — заманчивая задача. Но мне нужна уверенность, что вы не сломаетесь на полпути. Что вы не побежите к нему мириться и прощать, когда станет действительно тяжело.
— Я никогда его не прощу, — твердо говорю я. — После того, как он выкинул меня из дома, а мои дети это видели и плакали за закрытыми воротами, он для меня мертв.
Роман кивает, словно фиксируя мое заявление.
— Хорошо. Я подумаю над вашим делом.
— Мне не нужно «подумаю»! — мой голос срывается, паника снова пытается прорваться наружу. — У меня нет времени. Каждый день, пока мальчики с ним и этой его… Светой, они страдают. Вадим внушает им, что я их бросила. Мне нужно ваше решение сейчас!
Я чувствую, как комната начинает медленно кружиться. Бессонная ночь, нервы, слезы, полное истощение сил — все это наваливается одновременно. Воздух становится горячим, липким. В ушах появляется тихий, нарастающий гул.
Пытаюсь сделать вдох, но легкие словно зажаты в тиски. Перед глазами плывут темные пятна.
— Алина? — голос Романа доносится откуда-то издалека, глухой и размытый.
Я хочу ответить, сказать, что все в порядке, но мои колени внезапно подкашиваются. Земля уходит из-под ног. Силы полностью покидают тело, и я начинаю падать в черную пустоту.
Последнее, что я успеваю почувствовать — как сильные руки подхватывают меня, не давая упасть на пол. Запах его дорогого парфюма с нотками табака и дерева становится последним, что я ощущаю перед тем, как окончательно потерять сознание.
Темнота.
Глава 4
Роман.
Ее тело оказывается слишком легким. Почти невесомым. Словно я держу в руках не взрослую женщину, а ребенка.
Я подхватываю её в воздухе за секунду до того, как ее голова встретится с острым углом моего стола. Пальцы впиваются в плотную ткань пиджака, который явно велик ей в плечах. Кожа сквозь тонкую блузку кажется ледяной. Она дрожит мелкой, непрекращающейся дрожью, даже находясь без сознания.
Переношу ее через кабинет и аккуратно укладываю на широкий кожаный диван. Ее голова безжизненно падает на подушку, обнажая бледную шею с часто бьющейся, испуганной жилкой. Пульс быстрый, нитевидный. Предельное истощение.
Я делаю шаг назад, рассматривая ее. На безымянном пальце правой руки — отчетливый, свежий след от обручального кольца. Кожа там белее, чем на остальных пальцах. Она сорвала его совсем недавно. Или Вадим забрал его сам, чтобы показать, кто здесь хозяин. Это вполне в его мелочном стиле.
Нажимаю кнопку селектора на столе.
— Юля. Нашатырь, сухой плед и горячий сладкий чай в кабинет. Живо.
— Да, Роман Александрович, сейчас сделаю, — голос секретаря звучит испуганно. Она редко слышит в моих интонациях такую резкость.
Я возвращаюсь к дивану. Смотрю на Алину Воронову.
Жена Вадима. Скользкого, лощеного мерзавца, который за последние три года ухитрился обойти меня в двух крупных делах, используя свои грязные связи в городском суде и администрации. Он считает себя гением юриспруденции, но на самом деле он обычный падальщик, умеющий вовремя заносить конверты в нужные кабинеты. Я давно искал повод раздавить его. Чисто. Профессионально. Так, чтобы он больше никогда не смог поднять головы в этом городе.
И вот его жена лежит на моем диване, бледная, как смерть, без копейки денег, выброшенная им на улицу.
Дверь кабинета бесшумно открывается. Заходит Юля. Ее глаза округляются при виде женщины, но она работает со мной достаточно давно, чтобы знать: лишние вопросы в моем кабинете стоят карьеры. Она быстро ставит поднос с чаем на журнальный столик, накрывает Алину теплым шерстяным пледом и протягивает мне флакон с нашатырным спиртом.
— Свободна, Юля. И никого ко мне не впускать.
— Поняла, Роман Александрович.
Она так же бесшумно исчезает.
Я смачиваю ватный диск нашатырем и сажусь на край столика напротив Алины. Подношу вату к ее носу.
Она морщится почти сразу. Голова дергается в сторону, ресницы вздрагивают. Она делает резкий, судорожный вдох, закашливается и открывает глаза.
В ее взгляде сначала — полная пустота и непонимание. Затем возвращается понимание, а вместе с ним — паника. Она пытается резко подняться, но я кладу тяжелую ладонь ей на плечо, мягко, но твердо возвращая обратно на подушки.
— Лежите, — командую я. — Если сейчас встанете, снова рухнете. Мне не нужны лишние хлопоты.
Алина смотрит на меня, пытаясь сфокусировать зрение. Ее зрачки расширены, дыхание частое, прерывистое.
— Где я?.. — шепчет она. Голос совсем слабый, хриплый.
— Всё ещё в моем кабинете. Вы потеряли сознание. Обычный голодный обморок. Когда вы ели в последний раз?
Она отводит глаза, натягивая плед до самого подбородка, словно пытается отгородиться от меня.
— Вчера утром, — наконец тихо произносит она. — Перед тем, как все случилось.
Я качаю головой. Негодование поднимается внутри, холодное и злое.
— Вы идиотка, Алина, — говорю я ровно, без крика, но жестко. — Собираетесь воевать с Вадимом, имея пустой желудок и нулевой баланс сил. Он уничтожит вас за один день, если вы будете падать в обморок от каждого шороха. Чтобы бороться, нужны силы. Пытаться выстоять на одной лишь гордости — глупость.
Она прикусывает губу. На ее бледных щеках проступает слабый румянец — то ли от стыда, то ли от злости на мои слова. Это хорошо. Злость возвращает жизнь быстрее любого нашатыря.
— Мне не нужны ваши нотации, — шепчет она, упрямо глядя на меня. — Мне нужно вернуть моих детей.
Я беру с подноса чашку с горячим чаем. Протягиваю ей.
— Пейте. Весь. Без остатка. Там много сахара. Вам глюкоза сейчас нужнее, чем принципы.
Она берет чашку дрожащими пальцами. Делает первый глоток, жмурится от горячей жидкости. Я наблюдаю за ней.
Она действительно не похожа на тех женщин, которых обычно выбирает Вадим. Те — яркие, шумные, пахнущие дорогими брендами и амбициями. Алина другая. Мягкая, естественная, и сейчас — абсолютно беззащитная. Но в ее глазах, несмотря на слезы и бледность, есть упрямый, дикий огонек. Она пришла ко мне. К человеку, которого в этом городе называют безжалостным хищником. Пришла, потому что поняла: только хищник может остановить другого зверя.
Я возвращаюсь за свой рабочий стол. Сажусь, беру телефон и набираю номер своего помощника Дениса.
— Денис, подними все базы по Вадиму Воронову. Мне нужны все его текущие дела, счета компании, личные активы. И найди имя судьи, который подписал постановление об ограничении прав его жены. Через час все должно быть у меня на столе.
— Понял, Роман Александрович. Сделаю, — отвечает Дима и отключается.
Кладу телефон на стол. Алина уже допила чай. Она сидит на диване, укутавшись в плед, и внимательно следит за мной.
— Вы… беретесь за мое дело? — спрашивает она.
В ее голосе столько надежды и страха, что мне становится не по себе. Она ждет моего ответа, как приговора.
Я смотрю на нее, взвешивая все риски.
Вадим Воронов — мой давний соперник. Он переходил мне дорогу слишком часто, используя грязные методы. Но дело не только в профессиональной мести. Я вижу, как этот мерзавец пытается растоптать женщину, которая безусловно верила ему, любила, родила от него детей. И это вызывает во мне злость. Я не люблю несправедливость, особенно когда ее совершают люди, прикрывающиеся законом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.