- -
- 100%
- +
© Рита Вяземская, 2026
ISBN 978-5-0071-3700-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. Туман в голове
Вы когда-нибудь сомневались в собственной адекватности?
Не так, чтобы в шутку, мол, «ой, совсем голова дырявая, опять забыла купить молоко». Нет. Я говорю о настоящем, липком страхе, когда ты стоишь посреди собственной прихожей, смотришь на связку ключей в своей руке и не понимаешь, как она там оказалась. Ты ведь точно помнишь, что полчаса назад положила её на тумбочку у зеркала. Точно. На все сто процентов.
А твой муж стоит рядом, мягко улыбается, заглядывает тебе в глаза и говорит:
— Олюшка, ну что ты опять паникуешь? Я же говорил, ты сама их в карман пальто засунула. Я сам видел. Ты просто очень устала после похорон папы.
И ты веришь. А что тебе остается? Ведь этот человек обнимает тебя за плечи, целует в макушку и приносит по вечерам теплый чай с ромашкой. Муж ведь не может врать. Близкие ведь не устраивают заговоры.
По крайней мере, я так думала ещё месяц назад.
Меня зовут Ольга. Мне сорок два года. Обычный возраст, когда жизнь уже устоялась, дети подросли, а быт превратился в хорошо отлаженный механизм. Моему мужу, Кириллу, сорок шесть. Мы вместе почти пятнадцать лет. И все эти годы я считала, что мне чертовски повезло. Кирилл всегда был заботливым. Немного авторитарным, любящим всё контролировать, но я списывала это на его мужской характер. Ну, знаете, эта классическая история: «мужчина должен быть главой семьи, решать проблемы». Вот он и решал.
До тех пор, пока полгода назад не умер мой отец.
Папа был человеком старой закалки. Инженер, который в девяностые ушел в бизнес, выжил там и сумел построить не просто состояние, а настоящее родовое гнездо. Огромное загородное поместье в Подмосковье, почти гектар земли среди вековых сосен, кирпичный дом с камином, который он строил сам, буквально контролируя каждый кирпич. Папа безумно любил это место. И завещал его мне. Только мне.
С этого момента в нашей семье что-то неуловимо изменилось. Будто воздух в доме стал тяжелым, предгрозовым.
Сначала Кирилл очень деликатно начал разговор о том, что поместьем нужно заниматься.
— Оля, — говорил он за ужином, аккуратно нарезая стейк. — Такой дом требует мужской руки. Там налоги сумасшедшие, обслуживание. Давай я оформлю доверенность на управление? Перепишем дела на мою фирму, я всё оптимизирую, тебе даже думать об этом не придется.
Я тогда мягко отказалась. Сказала, что папино наследие для меня слишком дорого и я хочу сама во всем разобраться. Кирилл тогда промолчал. Только челюсть у него едва заметно дернулась. Но я не обратила на это внимания. Мало ли, у человека просто выдался тяжелый день на работе. Его бизнес в сфере логистики в последнее время приносил больше долгов, чем прибыли, и я списывала его раздражительность на стресс.
А потом начался туман.
Это происходило постепенно. Сначала я начала терять вещи. То квитанцию за коммуналку, которую точно клала на комод, то любимое кольцо, то документы на машину. Я искала их часами, переворачивала весь дом, плакала от бессилия. А потом Кирилл заходил в комнату, открывал шкаф и легким движением доставал потерянную вещь из самого видного места.
— Оля, ну как можно быть такой невнимательной? — вздыхал он с легким укоризненным смешком. — Оно же прямо здесь лежало. Ты точно уверена, что у тебя всё хорошо с памятью? Может, обследуешься?
Дальше — хуже. Я начала забывать о встречах.
Один раз я пропустила важное родительское собрание у нашей тринадцатилетней дочери Даши. Классный руководитель позвонила мне вечером, её голос был ледяным. Я божилась, что мне никто не говорил о собрании, но когда залезла в свой телефон… в календаре стояла отметка. И напоминание было отключено. Я смотрела на экран и чувствовала, как на затылке шевелятся волосы. Я не помнила, как вносила эту запись. Абсолютно.
— Олюшка, ты совсем сдаёшь, — качал головой Кирилл, обнимая меня на кухне. — Папина смерть тебя подкосила. Давай-ка ты попей то, что тебе доктор прописал.
А «доктор» — это был его знакомый терапевт, к которому Кирилл сам меня отвёз. Невзрачный такой мужчина в дорогом частном кабинете, который даже толком меня не выслушал, лишь сочувственно покивал и выписал какие-то таблетки в белой баночке без логотипа.
— Это мягкие успокоительные нового поколения, — сказал он тогда. — Уберут тревожность, наладят сон. Пить строго перед сном и утром.
Я начала их пить. И вот тут туман стал осязаемым.
Представьте, что вы постоянно находитесь под водой. Звуки доносятся словно сквозь вату, мысли ворочаются медленно, как сонные мухи. Я просыпалась уставшей, едва доползала до кухни, чтобы приготовить Даше завтрак. Кирилл тут же забирал у меня нож или сковородку:
— Оля, иди приляг. Ты бледная как смерть. Я сам всё сделаю. Дашу в школу отвезу, не переживай. Отдохни. Тебе нужен покой.
Этот «покой» душил меня. Я засыпала средь бела дня прямо на диване в гостиной, а просыпаясь, не понимала, сколько сейчас времени — три часа дня или восемь вечера. Пару раз я ловила себя на том, что стою у окна и просто смотрю в одну точку минут двадцать.
Самое страшное, что Кирилл стал говорить со мной как с тяжелобольной. Медленно, отчетливо, с такой приторной, пугающей заботой.
— Милая, ты сегодня опять забыла выключить плиту, — говорил он мне вечером, пока я сидела, завернувшись в плед. — Хорошо, что я вовремя вернулся. Нам повезло. Но так больше продолжаться не может.
Я сжималась в комок от ужаса. Плита? Я? Да я к ней даже не подходила! Но на кухне действительно пахло гарью, и на конфорке стоял пустой обгоревший ковшик.
В моей голове поселилась страшная мысль: я схожу с ума. У моей бабушки по материнской линии на склоне лет была деменция. Это было ужасно. И теперь я думала, что генетика догнала меня в сорок два года. Я плакала по ночам в подушку, пока Кирилл крепко спал рядом, и молила бога только об одном — чтобы это оказалось просто затянувшейся депрессией.
Но женская интуиция — странная штука. Она работает даже тогда, когда твой мозг отравлен химией и забит чужими внушениями. Какая-то часть меня, глубоко внутри, отказывалась сдаваться.
В тот день, вторник, мне показалось, что туман немного рассеялся. Наверное, потому что утром я забыла выпить ту самую таблетку из белой баночки — торопилась отправить Дашу на экскурсию и замоталась. К обеду голова стала непривычно легкой, хотя тело все еще ломило от слабости.
Кирилл уехал на какую-то важную встречу по поводу своей логистической компании. Мне нужно было забрать из химчистки его выходной костюм — в выходные мы должны были пойти на юбилей к его партнеру по бизнесу.
Я села в свой кроссовер. У меня обычный семейный корейский паркетник, надежный, просторный, я сама за рулем уже лет десять. Повернула ключ в замке зажигания, включила радио. И тут у меня из рук выскользнула помада. Мелочь, обычное дело. Она покатилась под пассажирское сиденье.
Я вздохнула, заглушила мотор, наклонилась и полезла рукой под кресло, пытаясь нащупать пластиковый тюбик наощупь. Пальцы скользили по ворсистому ковролину, натыкались на какие-то крошки, брошенные Дашей фантики.
И вдруг моя ладонь наткнулась на что-то чужеродное.
Там, где под сиденьем проходят металлические полозья, крепилась небольшая коробочка. Она не была частью конструкции машины — я это поняла сразу. Коробочка держалась на мощном магните прямо на металлической раме сиденья.
Я нахмурилась. Потянула сильнее. Магнит со щелчком оторвался от металла.
Я выпрямилась, держа находку в руке, и уставилась на неё. Это был прямоугольный брусок из дешевого чёрного пластика размером чуть меньше пачки сигарет. На боковой панели тускло, с интервалом в несколько секунд, мигал крошечный красный светодиод. Рядом под резиновой заглушкой виднелось гнездо для зарядки и слот, в котором была видна SIM-карта.
Я не компьютерный гений, но интернет в нашей стране есть у всех. Я прекрасно знала, как выглядят автомобильные GPS-трекеры. Устройства для слежки. Для того чтобы в любую секунду знать, где находится машина. И её владелец.
Зачем Кириллу следить за мной? Мы ведь не в шпионском кино. У нас обычная жизнь. Я никуда не езжу, кроме супермаркета, школы дочери и папиного поместья, где сейчас идёт вялотекущая уборка.
Ледяная игла страха прошила мне позвоночник. Туман в моей голове, который не мог рассеяться последние недели, вдруг сменился резкой, кристальной ясностью.
Я медленно перевернула пластиковую коробочку. На обратной стороне была наклеена полоска малярного скотча, на которой аккуратным, размашистым почерком моего мужа было написано мелкое число — дата, когда он, видимо, установил этот прибор или менял в нем батарею. Две недели назад. Как раз тогда, когда я впервые «забыла» выключить плиту.
Я сидела в заведённой машине посреди тихого двора нашего спального района, смотрела на этот мигающий красный огонек и понимала:
Мой заботливый муж. Моя опора. Человек, который каждый вечер поит меня чаем и укладывает спать, нашёптывая, что всё будет хорошо…
Он ведет на меня охоту. И эта охота началась не вчера.
Глава 2. Чужие глаза
Самое сложное — это продолжать дышать одним воздухом с тем, кто медленно тебя закапывает.
Когда я вернулась домой в тот день, у меня внутри всё дрожало так, что зуб на зуб не попадал. Представьте: вы заходите в собственную квартиру, где каждая чашка, каждая фоторамка на стене кричат о семейном счастье. А на кухне стоит твой муж. Тот самый Кирилл, с которым вы когда-то выбирали обои для этой спальни, спорили из-за цвета штор, вместе смеялись над глупыми комедиями.
Он стоял у плиты и варил свой фирменный какао. На нем был забавный фартук с надписью «Шеф-повар», который я подарила ему на прошлый Новый год.
— Олюшка, ты где так долго была? — спросил он, обернувшись. Глаза теплые, улыбка заботливая. — Я уже волноваться начал. Тебе ведь нельзя сейчас за руль, когда голова так кружится. Давай, садись, я какао сварил. И таблеточку твою приготовил.
На столе стоял стакан воды и та самая маленькая белая пилюля из баночки без этикетки.
В этот момент мне захотелось закричать. Запустить в него этим стаканом. Спросить: «За что? Зачем ты это делаешь со мной? Из-за папиного дома? Из-за земли?»
Но я сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Боль отрезвила. Я поняла: если я сейчас сорвусь, он просто вызовет скорую. И с учетом моих «проверенных» им же симптомов, пропущенных встреч, забытой плиты, галлюцинаций, меня увезут в психоневрологический диспансер в ту же секунду. И никто мне не поверит. Скажут: «У женщины на фоне стресса после смерти отца развился психоз».
Поэтому я улыбнулась. Самой жалкой, усталой улыбкой, на которую была способна.
— Да, Кирюш, ты прав. Голова совсем чугунная. Химчистку забрала, но еле доехала.
Я подошла к столу. Взяла таблетку, сделала вид, что глотаю, запивая водой. На самом деле я ловко спрятала её под язык — этот трюк я видела в каком-то старом фильме и никогда не думала, что он пригодится мне в собственной жизни. Кирилл внимательно, очень внимательно следил за моим кадыком. Я сделала судорожный глоток, улыбнулась ему и пошла в спальню «отдыхать».
В туалете я выплюнула эту гадость в унитаз и нажала на слив. Меня трясло.
Я поняла, что у меня нет времени на слёзы. Нужно было действовать, причём максимально скрытно.
Первым делом я решила не пользоваться своим личным телефоном для поиска помощи. Если Кирилл поставил трекер на машину, в моем айфоне наверняка тоже стоит какая-нибудь программа-шпион. На следующий день, сказав мужу, что поеду в поликлинику, я зашла в первый попавшийся торговый центр. В небольшом отделе связи купила самый дешевый кнопочный телефон. Из тех, что продаются без лишних вопросов в невзрачных лавках на окраинах торговых центров. Обычный серый пластик, тугие резиновые кнопки. К нему — сим-карта, оформленная на какую-то неизвестную мне женщину из сибирской глубинки. Парень-продавец даже бровью не повел, когда я протянула ему наличные. Ему было всё равно. Мне — тем более.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.