Пираты Мексиканского залива

VI. ОБИДА

Сельский дом открылся взорам путников за поворотом тропинки; спустилась ночь, одна из тех светлых ночей, когда здания четкой тенью вырисовываются на фоне неба.

В окнах еще горел свет, кто-то, перегнувшись через подоконник, вглядывался в сумрак ночи.

Рыбак снова свистнул.

– Это ты, Хосе? – спросил через окно женский голос.

– Да, Урсула, – ответил рыбак.

Голова женщины исчезла, и вскоре внизу открылась входная дверь.

– Урсула, – обратился Хосе к жене, – я привел кабальеро и даму; приготовь для них постели и поскорее подай ужин. Полагаю, сеньор, что вы охотно выпьете глоток агуардьенте; у меня сохранилась бутылка этого превосходного напитка, нам, морякам, полезно бывает согреть желудок. Послушай-ка, Урсула, проводи сеньору в спальню, ей надо обсушиться; а нам с кабальеро пришли графин и два стакана.

– Пойдемте, сеньора, – сказала Урсула, обращаясь к донье Ане, – вам в самом деле необходимо переодеться, ведь вы насквозь промокли. Так и захворать недолго. Идемте.

Донья Ана нерешительно посмотрела на Энрике, словно ожидая, что он на это скажет.

– Хозяйка права, – подтвердил Энрике, – вам надо переодеться.

Донья Ана вспыхнула от досады. Будь дон Энрике повнимательней к своей спутнице, он давно заметил бы, что она весьма раздосадована. Но Энрике думал лишь о том, что время летит, а он еще ничего не успел предпринять, меж тем как Морган и Хуан Дарьен, пожалуй, уже двинулись в поход.

Без единого слова донья Ана поднялась и последовала за Урсулой. Хосе и дон Энрике остались наедине.

– Сеньор, я к вашим услугам, что вы желали сказать мне? – спросил Хосе.

– Слушайте же, время не терпит: этой ночью люди Моргана, а с ними и молодцы Хуана Дарьена нападут на Портобело…

– Боже мой! – воскликнул, оживляясь, рыбак. – Возможно ли? Джон Морган, знаменитый Морган, прославленный пират? И он уже так близко? Да еще с Хуаном Дарьеном, нашим главарем? Это верно?

– Еще бы! Они-то и послали меня к вам, чтобы я проник в город и все разведал. Ведь если испанцы вздумают проявить упорство, мы ударим с тыла.

– Вот именно, вот именно! – подхватил рыбак. – Я дам вам людей.

– Тише, – остановил его дон Энрике, – как бы нас не подслушали.

– Здесь нет никого, кроме мой жены.

– И этой дамы…

– Как, разве она не ваша?..

– Нет, она из Портобело.

– Но как получилось, что вы пришли вместе?

– Об этом я расскажу в другой раз, а сейчас поспешим, ведь, может быть, наши люди уже выступили в поход.

– В котором часу ожидается нападение?

– На рассвете.

– А по какой дороге их ждать?

– Я этого побережья не знаю; они придут на шлюпках и высадятся недалеко от города, в местности, которая называется Эстера.

– Значит, здесь.

– Здесь?

– Да, эта бухта и есть Эстера; полагаю, они вот-вот появятся; нельзя терять ни минуты.

– Так в путь!

– Постойте, выпьем на дорогу по стаканчику.

Тут вошла Урсула с бутылкой и двумя стаканами.

– Прошу прощения, – сказал Энрике, обращаясь к Урсуле, меж тем как Хосе наполнял стаканы, – где вы устроили сеньору?

– Она в соседней комнате.

– Отлично, полагаюсь на вас.

– Будьте спокойны, ей будет здесь не хуже, чем дома.

– Так за наш успех! – сказал рыбак, чокаясь с доном Энрике.

– За успех! – ответил Энрике, осушая стакан.

– А теперь в путь, сеньор дон Энрике. Эй, Урсула, запри покрепче двери и, ежели этой ночью здесь появятся знакомые ребята, спроси Хуана Дарьена и скажи ему, что этот дом принадлежит Хосе-рыбаку.

– Хуан Дарьен?..

– Молчок. Делай, что тебе велят, и прощай. Позаботься о сеньоре.

– Прощай, – ответила жена.

Хосе вышел вместе с доном Энрике и направился по тропинке в город.

Урсула проводила их до порога, тщательно заперла дверь и ко всем запорам прибавила еще на всякий случай крепкую перекладину.

Через окно, из которого Урсула окликнула мужа, донья Ана наблюдала за Энрике, пока он не исчез в сумраке ночи. Тогда, отойдя от окна, она проговорила с раздражением:

– Ушел не простившись. Как видно, его чувство ко мне угасло. Я больше не нужна ему, он держит меня здесь, как пленницу, чтобы я не могла рассказать обо всем в городе и не нарушила его замыслов. Меж тем я начинаю кое о чем догадываться… Ах, лучше бы мне погибнуть сегодня в океане! Этот человек, о котором я так страстно мечтала, равнодушен ко мне, мало, того, он пренебрегает мной. Я не пробуждаю в нем ни малейшего желания, я целиком в его руках, и что же? Ни одного нежного слова, ни одного поцелуя… Это ужасно! Он просто не замечает меня, я для него не женщина… Я слепо пошла за ним, вообразив, будто вновь пробудила в нем любовь. А он запирает меня на замок и сам уходит… Но берегись, ты мне за это дорого заплатишь!.. Да неужто я так подурнела?

Тут в комнату вошла Урсула.

– Итак, сеньора, вам уже известно, что сегодня ночью к нам пожалуют гости.

– Да, я кое-что слышала об этом Хуане Дарьене, – уклончиво ответила донья Ана.

– Вы знаете Хуана Дарьена?

– Нет, а кто он?

– Здорово! Только вы одна ничего о нем не слыхали. Хуан Дарьен – прославленный пират, разве вам не рассказывал о нем ваш возлюбленный? Или кто для вас этот кабальеро?

Услышав, что дона Энрике называют ее возлюбленным, донья Ана вспыхнула, но не столько от стыда, сколько от досады при новом напоминании о юноше, который пренебрег ею.

Она уже собиралась было заявить, что между нею и доном Энрике нет ничего общего, как вдруг ее осенила мысль, что ложь скорее поможет доискаться правды.

– Он мой супруг, – ответила она.

– Предположим. Так неужто ваш супруг никогда не говорил вам о Хуане Дарьене?

– Никогда.

– Быть не может! Ведь он, ясное дело, прибыл вместе с Хуаном Дарьеном, а вы вместе с мужем, так как же вы ничего не знаете?

– Мы были с мужем в долгой разлуке и только сегодня снова встретились.

– И он не успел рассказать вам, что сегодня ночью здесь будут пираты?

– Пираты? Здесь?! – воскликнула перепуганная донья Ана.

– Да, так сказал Хосе; ежели, говорит, этой ночью на берег высадятся вооруженные люди, я должна разыскать Хуана Дарьена и сказать ему, что это дом Хосе-рыбака.

– Но что им здесь нужно, этим людям?

– Как что? Ясно – взять город.

– Взять город? Зачем?

– Чтобы захватить богатую добычу и женщин, за этим они и идут.

– Боже мой! Но вы еще молоды, разве вы не боитесь?

– Нисколько. Ни вам, ни мне беда не угрожает. Я жена Хосе, а ваш муж с ними заодно, уж нас-то они не тронут, они уважают друг друга. Да вы сами увидите, какие это веселые и славные ребята.

– А вы уверены, что они будут здесь?

– Еще бы! Недаром же наши бедные мужья отправились без ужина налаживать дело. Завтра все богачки Портобело проснуться женами пиратов.

– Так вы говорите, сегодня ночью?

– Вот увидите. Ну, пока давайте ужинать.

– Давайте, – сказала донья Ана, а про себя подумала: «Надо во что бы то ни стало бежать и предупредить жителей города. Отомщу дону Энрике за его пренебрежение».

Она направилась вместе с Урсулой в столовую.

Покончив с легким ужином, Урсула проводила донью Ану в приготовленную для нее комнату.

– Это окно, – сказала она, – выходит на море, отсюда вы увидите, когда они подойдут.

– С какой стороны они появятся?

– Вот с этой, разве вы не видите моря?

– Вижу. А город где?

– Здесь, направо.

– Вот как.

– Ну, а теперь ложитесь спать, если что случится, я разбужу вас.

Урсула вышла; донья Ана заперла дверь и долго прислушивалась, пока заглохли шаги приютившей ее женщины. Окно было невысоко над землей, донья Ана решила действовать.

Связав вместе две простыни со своей постели, она сделала на одном конце узел, прижала его ставнем и свесила длинную белую полосу вниз за окно, потом стала спускаться.

До земли оставалось уже совсем недалеко, когда чьи-то могучие руки схватили беглянку за талию. Вскрикнув, она выпустила из рук импровизированную лестницу, но не упала: прижав к груди свою добычу, незнакомец зашагал прочь от дома.

Донья Ана попыталась было кричать, но широкая ладонь закрыла ей рот.

Тут-то она раскаялась в своем поступке, поняв, что попала во власть пиратов.

VII. ОСАДА

Донья Ана чувствовала, что ее несут куда-то далеко; незнакомец был настоящим Геркулесом и не проявлял признаков усталости.

Наконец до молодой женщины донесся гул голосов, и вскоре ее осторожно опустили на землю. Она стояла на берегу океана, окруженная людьми; сумрак ночи скрывал их лица, но донья Ана разглядела, что людей много и все они вооружены.

– Сеньор, – обратился незнакомец, принесший донью Ану, к человеку, который, как показалось пленнице, был здесь главным, – я захватил эту женщину, когда она спускалась из окна одного дома, тут, недалеко.

– Ты знаешь ее?

– Лица я ее не видел, но мне сдается, она пронюхала о нас и хотела бежать через окно, чтобы предупредить жителей города.

– Ладно. Оставь ее здесь и продолжай разведку.

Разведчик ушел, и донья Ана осталась с глазу на глаз с главарем отряда.

– Как вас зовут? – сурово спросит тот.

– Донья Ана де Кастрехон.

– Куда вы собрались бежать?

– Я шла к вам.

Несколько пиратов подошли поближе, прислушиваясь к разговору.

– К нам? Вы что же, слышали о нашем приходе? И знаете, кто мы такие?

– Я все знаю: вы пираты и готовитесь напасть сегодня ночью на Портобело; среди вас находится Хуан Дарьен, а одного человека вы послали вперед лазутчиком.

– От кого вы все это слыхали?

– От вашего лазутчика. Вы ему доверяется, а он вас предал.

– Предал?! – воскликнули разом несколько голосов.

– Да. Потому-то я вас и искала, хотела предупредить об опасности. Как вы зовете здесь этого человека?

– Антонио Железная Рука.

– Ну, а мне известно его настоящее имя – Энрике Руис де Мендилуэта.

– Ваше обвинение весьма серьезно. Понимаете ли вы это?

– Еще бы! Полагаю, что сейчас весь город на ногах, жители готовятся сделать вылазку и напасть на вас. Вам лучше всего уйти, отказаться от осады города, вас ждет поражение, подходящий случай упущен.

– Ну, а где же сейчас Антонио, или Энрике, как вы его называете? Если все это правда, то он, верно, у губернатора.

– Вы, я вижу, сомневаетесь в моих словах, как бы вам не пришлось в этом раскаяться.

– Отвести сеньору в шлюпку, – сказал главарь, – и сторожить ее там вплоть до нового приказа.

Двое вооруженных людей увели донью Ану, а тот, кто допрашивал ее, остался вместе с тремя-четырьмя пиратами.

– Что вы на это скажете, Хуан Дарьен?

– Я жду, когда выскажетесь вы, сеньор Морган. Вы ведь лучше моего знаете Антонио Железную Руку.

– Ну так вот, я считаю, что Антонио не способен на предательство.

– Ежели это так, откуда женщина знает о нашей высадке и о наших планах?

– Ума не приложу.

– И я не понимаю.

– Но вот вопрос: следует ли нам отказаться от набега на город? Весьма возможно, что испанцы уже предупреждены.

– Надо проверить, так ли это.

– Предлагаю без колебаний продолжать начатое. Отступить всегда успеем.

– Таков ваш приказ?

– Да.

– Беру с собой десяток молодцов и отправляюсь на разведку. А вы идите следом с нашими главными силами.

– Да, выступаем без промедления, нельзя терять ни минуты.

Джон Морган и Хуан Дарьен разошлись в разные стороны, чтобы отдать распоряжения.

Вскоре среди манговых деревьев замелькали неясные тени людей, которые то продвигались во весь рост, то припадали к земле, бесшумно скользя, словно змеи, а то замирали, притаившись за стволами деревьев; ни одна травинка не шелестела на их пути, ни один камешек не шуршал под их ногами. Они казались бесплотными призраками. Когда время от времени один из этих призраков застывал на месте, все остальные тоже замирали, напряженно прислушиваясь к смутному шуму, доносившемуся до них издалека с ночным ветром; убедившись, что все спокойно, они продолжали путь.

Следом за ними на небольшом расстоянии медленно и неслышно вилась длинная вереница людей. То были основные силы пиратов, которые под командой Джона Моргана следовали за разведчиками.

Внезапно колонна остановилась: перед ней выросли темные башни крепости, защищавшей город.

Хуан Дарьен уже находился на коротком расстоянии от замка; часовой спокойно прогуливался вдоль крепостной стены. Подозвав двух пиратов, Хуан Дарьен едва слышно шепнул:

– Его надо взять. За мной! Зажмите ему рот.

Солдат продолжал ходить взад-вперед. Хуан Дарьен и два пирата приближались к нему ползком.

Когда солдат направлялся в их сторону, все трое припадали к земле, не шевелясь; когда поворачивал назад, пираты ползком быстро преодолевали пространство.

Это был пример хитрости и терпения; часовой ничего не замечал.

Наконец пираты подползли так близко, что, сделай часовой еще один шаг в их сторону, он наткнулся бы на них. Но, дойдя до обычной черты, часовой повернул назад.

С ловкостью пантеры Хуан Дарьен прыгнул на беззаботного стража и обхватил его тисками рук. Один из пиратов вмиг зажал ему рот, другой скрутил ноги.

Так, прежде чем часовой успел крикнуть или взяться за оружие, он был взят в плен и унесен прочь от крепостной стены. Все произошло мгновенно и бесшумно.

Стоя во главе своей колонны, Морган поджидал Хуана Дарьена.

– Взяли часового, – сказал, подходя, Хуан Дарьен, – он сможет сообщить нам, что делается в городе и в крепостных замках.

– Отвечай правду, – приказал Морган, – не то поплатишься своей головой.

Солдата связали.

– Что известно в городе о нашей высадке? – спросил Морган.

– Ничего неизвестно, сеньор, – ответил, дрожа, солдат.

– Объявлена тревога?

– Нет, сеньор, все спокойно.

– Смотри, не вздумай обманывать.

– Клянусь вам.

– Ладно, за ложь ответишь жизнью. Сколько солдат в крепости?

– Четыреста в гарнизоне и столько же наемников, но те спят у себя по домам.

– А пушек?

– Пушек много, все стоят в двух больших замках и в третьем малом.

Морган тут же отдал приказ выступать и сам возглавил колонну.

Первый из замков высился в четверти лиги от того места, где остановились пираты, и колонна подошла к нему на рассвете.

В те времена война носила, несомненно, более человечный характер, чем в наши дни. Нынче армии народов, гордящихся своей цивилизацией, вторгаются без объявления войны в чужую страну. Так, например, французские войска без всякого предупреждения осаждали крепости и нападали на города. Пираты действовали значительно благороднее.

Когда на рассвете замок был окружен, Морган направил коменданту крепости своего гонца с требованием сдаться; в противном случае он грозил перерезать весь гарнизон. Испанцы отказались вступить в переговоры с пиратами и открыли ожесточенный огонь из пушек.

В городе, который до той поры ничего не знал о высадке пиратов, вспыхнула тревога. Кто бросился в лес, кто приготовился к отпору, а иные, не думая ни о чем, кроме своих сокровищ, попытались скрыть их в глубоких колодцах. Женщины плакали, кругом царили смятение и беспорядок.

Гарнизон замка мужественно сражался; но пираты шли на приступ с неслыханной отвагой. Джон Морган и Хуан Дарьен, вооружившись абордажными топорами, смело бросились к воротам; их соратники под градом пуль не отставали от них.

Ворота, не выдержав мощных ударов, рухнули, и пираты огненной лавиной устремились внутрь.

Несколько мгновений спустя гарнизон сдался.

– Кое-чего мы уже достигли, – сказал Морган, – но предстоит еще немало повозиться, прежде чем город будет нашим.

– Если желаете, штурм города я возьму на себя, – предложил Хуан Дарьен.

– Нет, лучше займитесь крепостью и разрушьте ее до основания, а я с остальными пойду на город.

Не мешкая, Морган со своими людьми двинулся на Портобело. Предстояло взять еще два крепостных замка – большой и малый. Во главе первого стоял испанский губернатор, он командовал гарнизоном королевских солдат; а малый замок находился под началом дона Диего де Альвареса, возглавлявшего отряд торговых людей, которые взяли в крепость свои семьи. Там же была донья Марина с дочерью Леонорой.

Пренебрегая опасностью, Морган ворвался в город под огнем пушек, которые по приказу губернатора палили из большого замка. Пираты кинулись грабить дома, проникли в монастыри и обратили в пленников всех монахов и монахинь.

Внезапно раздался оглушительный взрыв: это Хуан Дарьен, заперев в замке пленных испанцев, поджег пороховой склад.

С зубчатой стены второй крепости губернатор созерцал страшную картину, понимая, что и ему готовится та же участь.

Атака второго большого замка не заставила себя долго ждать. Первый натиск пиратов был отражен. Пушки защитников наносили тяжелый урон нападающим, не умеряя, однако, яростной отваги тех, кто оставался в живых. Наиболее отчаянные бросились с топорами к воротам, но погибли под огнем испанцев, не достигнув цели: ворота не поддавались. Морган заметно приуныл.

– Поджечь! – крикнул Хуан Дарьен.

Казалось, все уже было заранее припасено для исполнения этого приказа: с горящими факелами, с бочонками смолы и серы пираты ринулись к воротам.

Первые ряды тут же поплатились жизнью за свою смелость, следовавшие за ними в ужасе попятились, потом, опомнившись, вновь бросились вперед. Долго продолжалась упорная борьба, но, наконец, раздался торжествующий вопль, – огненные языки пламени взмыли вверх, и вскоре крепостные ворота рухнули.

В открывшуюся брешь бушующим потоком хлынули пираты. Но защитники города решили умереть, сражаясь; едва лишь первые люди Моргана проникли в замок, как на них обрушился ливень гранат, больших и малых бочонков с порохом; падая в огонь, они взрывались и сеяли смерть и ужас среди нападающих.

Морган и Хуан Дарьен громкими возгласами и собственной беспримерной храбростью воодушевляли своих людей, пираты не щадили ни усилий, ни жизни, и все же им пришлось отступить.

Перевес был явно на стороне королевских солдат, все сулило им победу. Отчаяние овладело главарями морских разбойников. Стиснув зубы, они отвели колонну назад в безопасное место. Защитники крепости поспешно заделали брешь в стене.

– Испанцы оказались упорнее, чем я ожидал, – сказал Джон Морган, нервно теребя длинные усы. – Мы понесли огромные потери, а оставшиеся в живых упали духом.

– К сожалению, это верно, – ответил Хуан Дарьен, – но такое упорное сопротивление невольно приводит мне на память слова нашей вчерашней пленницы. Помните, она сказала, будто наш лазутчик – предатель.

– И все же отступать нельзя, – продолжал Морган, словно не расслышав обвинения, брошенного против Железной Руки, – отступление было бы равносильно самоубийству, ведь вдохновленные победой испанцы бросятся нас преследовать. Как быть с ранеными, да и корабли наши слишком далеко.

– Об отступлении нечего и думать! Если испанцам, как можно предположить, известны наши силы, это еще больше воодушевит их. Ну, Железная Рука, не попадайся мне в руки!

– Вы еще верите этой сказке?

– Как же не верить? Разве ему не следовало бы давно вступить в бой, как мы договорились?

– Возможно, ждать осталось недолго.

– Не надейтесь на его помощь.

– Так поглядите же, – с радостью крикнул Морган, указывая рукой на замок.

Из малого замка донеслись до них торжествующие клики, над зубчатой стеной взвился английский флаг.

– Что это значит? – воскликнул Хуан Дарьен.

– Это значит, что Железная Рука на деле опровергает гнусную выдумку женщины! – ликовал Морган.

– Адмирал, тысячу раз прошу прощения за то, что я усомнился в вашем подопечном.

– Все складывалось так, что я и сам начал сомневаться. Однако сейчас не время болтать, заставим наконец этих упорных псов сдаться.

– Начнем штурм сызнова и по всем правилам!

– Велите тащить лестницы, да самые широкие, чтобы лезть наверх сразу втроем; пригоните сюда из города людей, пускай приставят лестницы к крепостным стенам. И поживее шевелиться. Скоро день, к вечеру мы должны овладеть замком.

– Все будет исполнено, – сказал Хуан Дарьен и поспешил в город.

VIII. БЫВШИЕ СОПЕРНИКИ

За всю ночь Хосе-рыбак ни на минуту не прилег отдохнуть. Он проводил дона Энрике в его временное убежище, находившееся невдалеке от малой крепости, которую защищали городские торговцы. Это был просторный, но пустой и заброшенный дом, куда лишь время от времени наезжали из Панамы торговцы, ожидавшие прибытия испанских галер.

За домом присматривала семья старого привратника. Как только Хосе-рыбак появился вместе с доном Энрике, привратник поспешил открыть все комнаты и залы.

– Позаботьтесь о том, чтобы с улицы не видно было света, – сказал Хосе, – входную дверь не запирайте, но окна занавесьте поплотнее. Я скоро вернусь.