Пираты Мексиканского залива

VI. ВЕРБОВКА

Живодер Педро Хуан де Борика так и сиял от радости, покидая дом вдовы Лафонт.

Он считал дело улаженным и понимал, что срок, назначенный сеньорой Магдаленой, означал лишь соблюдение приличий. До вечера он успел сообщить о предстоящей женитьбе всем, кого только ни встретил из своих знакомых, и, полагая, что эта сделка им кажется столь же удачной, как и ему, совсем возгордился своей победой.

Разумеется, на деле было не так. Все потешались над помолвкой глупого, трусливого урода с пожилой вдовой, и весь вечер в селении только и было разговору, что о будущей свадьбе Педро и сеньоры Магдалены.

В этот вечер, против своего обычая, почти все охотники собрались в таверне «У черного быка». Они пили, курили и беседовали так беззаботно, словно на острове Эспаньола не осталось ни одного быка.

Исаак, разумеется, был безмерно доволен, вечер сулил ему богатую поживу. Но, вероятно, он принадлежал к немногим в селении, кто не удивлялся этому неожиданному сборищу.

За одним из столов, несколько в стороне от других охотников, сидели, увлеченные беседой, Антонио Железная Рука и его друг Ричард.

– Я вижу, ты неверно рисуешь себе ту жизнь, какую предлагает нам Джон Морган, – говорил англичанин. – Чего ты боишься – опасности или наказания?

– Ни того, ни другого, – ответил Железная Рука.

– Тогда что же удерживает тебя от участия в нашем деле? Ты страдаешь морской болезнью?

– Нет, нисколько. Но непреодолимые препятствия мешают мне покинуть остров.

– Скажи какие?

– Невозможно.

– Ладно, ты разрешаешь мне угадать?

– Да.

– Но с условием: если я угадаю, ты не станешь отпираться.

– Согласен.

– Слушай же: ты не хочешь покидать остров, потому что ты влюблен.

– Ричард!

– Ты не отрицаешь, значит, это правда. Кроме того, влюблен ты в Хулию, прекрасную француженку, Принцессу-недотрогу.

– Черт возьми! Правда.

– Однако раньше ты отрицал это. Теперь я понимаю, почему ты так взволновался, когда вчера я сказал тебе о тайном сопернике.

– Ты прав, но объясни мне…

– К счастью, я могу тебе сообщить самые успокоительные сведения и надеюсь, они повлияют на твое решение.

– Говори.

– Так вот, знаешь ли ты Педро Хуана де Борику?

– Как же – Педро-живодер, Хуан Медведь-толстосум, испанец. Ему бы надо родиться быком или обезьяной.

– Он самый. Так вот несколько дней назад я узнал, что он повадился бродить вокруг дома твоей Хулии.

– Гром и молния! – прорычал Железная Рука, вскочив, как тигр.

– Спокойно, спокойно, дорогой сеньор, – невозмутимо продолжал Ричард.

– Тебя бы следовало называть не Железная Рука, а Пороховое Сердце. Садись и слушай.

– Но этот жалкий шут смеет посягать на мою святыню…

– О, право, я пожалел бы тебя, если бы это было так.

– Тогда ж чем же дело?

– Выслушай меня, и ты все поймешь.

Железная Рука сел, чувствуя, как бушует буря гнева в его сердце.

– Когда Медведь-толстосум стал кружить, как ворон, вокруг дома Хулии, – продолжал англичанин, и Железная Рука снова чуть не вскочил с места, – то, поскольку единственной молодой, красивой, привлекательной особой там была твоя Хулия, все сразу смекнули: «Он охотится за Хулией». Я и сам так подумал. Но теперь все разъяснилось, и мы узнали поразительную новость: Педро-живодер, Хуан Медведь-толстосум, женится на почтенной сеньоре Магдалене, вдове Лафонт.

– Неужто! – воскликнул озадаченный охотник. – Да, может быть, это клевета или шутка?

– Все уже знают об этом, кроме тебя, хотя ты должен бы узнать первый.

– Но это невозможно. Хулия рассказала бы мне.

– Наверное, она сама не знала. Когда ты говорил с ней?

– Вчера вечером.

– А это все произошло сегодня.

– Я поражен.

– Кроме того, могу сообщить еще одну интересную для тебя новость.

– Говори.

– Свадьбу сыграют очень скоро, и счастливая парочка, захватив, разумеется, Хулию, покинет остров, чтобы пустить корни в Мексике или Гватемале.

– Этого не может быть. Хулия не могла бы скрывать от меня…

– Уверяю тебя, это правда. А если Хулии не будет, зачем тебе тут оставаться. Не лучше ли столковаться с Джоном Морганом?

– И в самом деле, – задумчиво отвечал Железная Рука, – но я должен удостовериться…

– Вот это правильно. Проверь все как следует, и если больше ничто тебя не удерживает, то какого дьявола! Отправляйся с нами.

– Да, да. Пойду поищу Хулию, пусть сама мне скажет.

– Ступай, поговори с ней. Но торопись, не забудь, сегодня ночью Морган назначил встречу всем, кто хочет принять участие в деле, а завтра на рассвете он уходит в море.

– Бегу и скоро вернусь. А если я уже не застану тебя?

– Исаак скажет тебе, где можно нас найти.

– Прощай!

И мексиканец, надев шляпу, вышел из таверны.

– Жаль, если Железная Рука не примкнет к нам, – сказал Ричард. – Он умен и отважен.

– А разве он отказывается? – спросил какой-то охотник.

– Надеюсь, теперь не откажется. Были у него помехи, но все уже позади, и, думаю, он будет с нами.

– Это находка! – откликнулся охотник, опорожнив стакан агуардьенте. И все принялись пить, не вспоминая больше о Железной Руке.

Ночь стояла темная. Молодой охотник подошел к дому Хулии, не встретив никого на своем пути. В доме еще не спали, окна были открыты, и из них лился свет.

Обойдя вокруг ограды, Антонио остановился там, где она была пониже, а на земле лежал большой камень, оказавшийся здесь, разумеется, не случайно.

Юноша стал на камень и заглянул в сад. Прямо перед ним было освещенное окно.

Железная Рука засвистал, подражая пению дрозда, и почти в тот же миг в окне появился темный силуэт Хулии.

Заметив ее, охотник снова свистнул. Хулия отошла от окна, но тут же вернулась со свечой в руке и, дунув на огонь, погасила ее. Комната погрузилась в темноту.

На условном языке влюбленных это означало: «Моя матушка еще не спит. Жди, я выйду к тебе».

Охотник отошел от изгороди и уселся неподалеку от лазейки, через которую выскользнула прошлой ночью Хулия. Сидел он долго, не шелохнувшись. Он был уверен, что Хулия еще не может выйти, и терпеливо ждал.

Наконец зашелестела трава, и Антонио услышал тихий голос:

– Ты здесь, Антонио?

– Здесь, Хулия, – ответил, подойдя к ней, охотник.

– Время терять нельзя. Матушка не спит, она очень взволнована, а мне нужно столько сказать тебе.

– Что случилось? – спросил Железная Рука, делая вид, что ничего не знает.

– Что случилось? Плохие новости. Сегодня матушка сказала мне, что решила выйти замуж.

– Замуж? Но за кого?

– За отвратительного человека, за Педро Хуана де Борику.

– Уж не сошла ли с ума сеньора Магдалена?

– Это еще не все, Антонио; самое ужасное, что мы покидаем остров, а это убьет меня. – И Хулия залилась слезами.

– Хулия, дорогая, не плачь, – утешал ее охотник. – Ты слишком добра, чтобы бог оставил тебя без помощи.

– Не видеть тебя! О боже мой, боже мой! Какое горе!

– Но, Хулия, как все это произошло?

– Не знаю, ничего не знаю. И не знаю, как только я не разрыдалась, когда матушка мне обо всем рассказала.

– О Хулия! Нас невозможно разлучить, ты никуда не уедешь!

– А кто может помешать этому? – раздался чей-то голос за спиной Хулии. Хулия испуганно вскрикнула, она узнала голос сеньоры Магдалены.

– Антонио, – повелительно произнесла сеньора Лафонт, – напрасно питаете вы страсть, которой я не одобряю. Вы никогда не станете мужем Хулии.

– Почему, сеньора? – спросил Антонио, который взял себя в руки, услышав, что сеньора Магдалена говорит спокойно.

– Потому что каждая мать желает добра своему дитяти, а я не знаю, ни кто вы, ни кто ваши родители и ваши предки. Я любила вас, как друга. Но этого мало, чтобы доверить вам будущее моей дочери. Да и та жизнь, какую вы ведете, не внушает мне спокойствия. Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Да, сеньора, – ответил охотник.

– Хулия, иди в свою комнату, – строго приказала сеньора Магдалена.

Хулия заколебалась, умоляюще посмотрела на мать, но, увидев непреклонное выражение ее лица, опустила голову и, рыдая, направилась к дому.

– Сеньора! – грозно крикнул Железная Рука, едва сдерживая ярость. – Сеньора!

– Вы угрожаете мне? Что ж, очень хорошо. Угрожайте слабой, беспомощной женщине, матери, которая на основании священных прав требует покоя для своей дочери. Грозите ей, ударьте ее – это подвиг, достойный охотника, известного под кличкой Железная Рука.

– Сеньора! – снова воскликнул юноша, не зная, что и говорить.

– К вам относились в нашей семье, как к сыну, а вы соблазнили мою дочь и за благородную, бескорыстную любовь хотите отплатить разорением и горем.

– Сеньора, я люблю Хулию и хочу назвать ее своей женой.

– А какое имя дадите вы бедной девочке, если все знают вас только под прозвищем Железная Рука?

– Сеньора, я не менее знатен и богат, чем принц крови.

– Назовите тогда свое родовое имя, объясните, почему скитаетесь вы здесь, разделяя дикую, бродячую жизнь охотников?

– Впоследствии вы все узнаете.

– В таком случае впоследствии вы и сможете мечтать о руке дочери Густава Лафонта. А пока, если вы действительно дорожите спокойствием и честью Хулии, оставьте ее.

– Но ради бога…

– Я все сказала, – остановила его сеньора Магдалена и удалилась, не произнеся более ни слова.

Охотник долго стоял в задумчивости. Наконец, словно приняв решение, он тряхнул кудрявой головой.

– Пусть так: впоследствии! – сказал он и хотел уже уйти, как перед ним снова появилась Хулия.

– Антонио, – проговорила девушка, рыдая, – неужели нет надежды?

– Верь, Хулия, все равно ты будешь моей.

– Против воли матушки? Никогда.

– Мы уговорим ее.

– Когда?

– Очень скоро, если ты обещаешь не забывать меня.

– О, никогда, никогда!

– Тогда верь мне, мы будем счастливы.

– Прощай, – сказала Хулия, – поцелуй меня последний раз.

– Прощай, – ответил охотник, прижавшись губами к ее лбу.

– Прощай, – повторила Хулия и, поцеловав руку Антонио, бросилась бегом обратно в сад.

– Ты будешь моей женой, и скоро! – крикнул охотник ей вдогонку и решительно направился в таверну «У черного быка».

Когда он пришел туда, в таверне было пусто, чадный огонек едва мерцал в светильнике, свисавшем с потолка на позеленевшей медной цепочке.

– Исаак, маэсе Исаак! – крикнул охотник.

Дверь скрипнула, и на пороге показался Исаак.

– Ах, это вы! – сказал он. – А я уже собирался запирать, думал, вы не придете.

– Где они ждут меня?

– Поглядите туда, – сказал еврей, выйдя с ним вместе на улицу. – Видите вон там, прямо, рощицу?

– Да.

– Справа от нее будет тропинка. Идите и идите по ней, пока не наткнетесь на развалины. Там и найдете то, что ищете.

– Отлично, – ответил охотник и зашагал в указанном направлении.

Неподалеку от дома действительно росла купа деревьев, а справа от нее вилась в траве тропинка. Луна светила достаточно ярко, чтобы не сбиться с дороги, к тому же охотник знал тут каждую пядь. Он пересек небольшой луг и снова оказался среди деревьев, но тропинка бежала вперед, не прерываясь. Пройдя еще немалое расстояние, Антонио внезапно увидел перед собой какое-то мрачное строение.

– Здесь, – сказал он. – Поищем входа.

Едва он собрался обойти вокруг ограды, как кто-то окликнул его по имени. Антонио узнал голос англичанина.

– Как дела, Антонио? – нетерпеливо спросил Ричард.

– Я – с вами.

– Дай руку, ты настоящий мужчина. Теперь идем к Моргану, он ждет тебя.

– Разве он меня знает?

– Он много о тебе слышал.

– Пошли.

Они пересекли большой двор, заросший травой и кустарником, потом – заброшенные, освещенные лишь лунным светом комнаты с обвалившимися потолками, и очутились, наконец, перед открытой дверью, из которой падали дрожащие красные отсветы.

– Здесь? – спросил Железная Рука.

– Дальше.

Они вошли в просторное помещение, озаренное огнем, пылавшим в большом очаге. Вокруг него сидели какие-то люди, жарившие на вертелах разрубленные на куски бычьи туши. Никто не оглянулся на вновь прибывших.

Англичанин и Железная Рука, пройдя через всю комнату, оказались перед другой дверью, за ней слышался разноголосый шум.

– Здесь, – сказал англичанин.

Он толкнул дверь, мексиканец последовал за ним и увидел перед собой многолюдное и весьма необычное сборище.

Комната, чуть поменьше соседней, лишенная всякой обстановки, была заполнена толпой охотников, моряков, земледельцев, живодеров. Кто сидел на камне, кто на своем плаще, а кто и просто на полу. Посередине стоял Джон Морган, опершись на один из деревянных столбов, поддерживающих кровлю. Яркий свет факелов озарял эту сцену.

Крутой высокий лоб и горящие глаза сразу обличали в Моргане главаря всех собравшихся, правда, об этом можно было догадаться и по глубокому почтению, чуть не восторгу, сквозившему в каждом устремленном на него взгляде.

При виде Железной Руки Морган приветствовал его изысканным поклоном, показавшим, что человек этот отличался по своему воспитанию от окружающей его толпы.

Антонио Железная Рука занял место рядом с другими, Морган продолжал свою речь среди почтительного молчания.

– Я задумал, – говорил грозный пират, – великий план. Ваша отвага поможет мне быстро осуществить его. Вы знаете, что Мансвельд, наш бывший адмирал, скончался. Губернатор Большой Земли Хуан Перес де Гусман одержал над нами победу у острова Санта-Каталина. Но я обещаю вам отомстить за это поражение. Нам достанутся все острова, принадлежащие сейчас испанцам. Нашими будут все города и селения на побережье. Мы станем хозяевами и владыками Антильского моря, хозяевами и владыками всех морей, омывающих берега Индий. Я обещаю вам: золота, женщин – всего будет у вас в изобилии. Но для этого нужно, чтобы вы шли за мной и помогали мне, чтобы я полагался на вас, как на свою руку и свое сердце, чтобы я мог приказывать вам, как своей руке и своей шпаге, управлять вами, как управляю своим кораблем. Согласны ли вы?

– Да здравствует адмирал! – раздался общий восторженный крик.

Долго не мог Морган сдержать разноголосый гам. Наконец все успокоились, и Морган продолжал:

– Как вы знаете, у нас существует обычай скреплять договор своей подписью. Каждый из вас должен прихватить с собой нужное количество пороха и пуль. Прежде всего вам придется внести долю на жалованье судовому плотнику и врачу. Что касается судов, то вы их получаете даром – целая флотилия стоит у меня наготове. Тот, кто потеряет в сражении правую руку, получит в возмещение шестьсот песо или шесть рабов; если левую – пятьсот песо или пять рабов, столько же за правую ногу; за левую ногу – четыреста песо или четырех рабов; за один глаз – сто песо или одного раба. Эти суммы выплачиваются из общей добычи в первую очередь. Затем капитан получает долю, равную доле пяти человек. Остальное делится поровну между всеми. Вот мои условия. Договор готов. Подписывайте!

Один из сопровождавших Моргана людей развернул большой пергамент и достал чернильницу с несколькими перьями.

– Вы – первый, – обратился Морган к Антонио.

Железная Рука взял перо и подписался. Пират наклонился, чтобы прочесть его подпись, но увидел лишь: «Антонио Железная Рука».

Все собравшиеся подходили один за другим и скрепляли договор своей подписью. Неграмотные ставили крест, а имя писали за них товарищи.

Когда обряд был закончен, Морган заговорил снова:

– Теперь вы торжественно скрепили наш договор. Как выполняем мы договоры, вам известно. Через две недели у мыса Тибурон, на западном побережье острова, появится корабль, и корабль этот всех вас примет на борт. Условным знаком будет желтый вымпел на фок-мачте, пароль – «Морган, Санта-Каталина», ибо не пройдет и месяца, как остров Санта-Каталина будет наш и десяток лучших наших кораблей встанет у южных берегов острова Кубы невдалеке от портов Сантьяго, Баямо, Санта-Мария, Тринидад, Сагуа и мыса Корриентес. Там, на виду у испанцев, близ самого богатого из испанских островов, мы соберем военный совет и решим, какую крепость мы захватим первой. Все поняли меня?

– Да, – раздался общий ответ.

– Тогда я, Джон Морган, никогда ничего не обещавший впустую, обещаю сделать вас богатыми и могущественными.

– Да здравствует адмирал!

– Теперь расходитесь и помните: полная тайна!

Присутствующие начали бесшумно расходиться. Этот человек обладал какой-то непостижимой властью над людьми, каждое его слово принималось как безоговорочный приказ.

Железная Рука тоже направился к выходу, но Морган остановил его.

Все вышли, и пират с охотником остались вдвоем. Морган сел и знаком велел сесть и охотнику. Антонио повиновался. Некоторое время оба молчали.

VII. ПЛАНЫ И ПРИЗНАНИЯ

– Так вы и есть знаменитый мексиканский охотник по прозвищу Железная Рука? – спросил Морган.

– Да, – ответил юноша.

– Вас зовут Антонио?

– Так подписал я наш договор.

– Не скажете ли, почему вас прозвали Железная Рука?

– Сеньор, – отвечал мексиканец. – Я покинул страну не мальчиком, а мужчиной. На моей родине мужчины привыкли к борьбе с самыми свирепыми быками. Они укрощают их при помощи копья или набрасывают им на шею лассо; они убивают их в бою, пользуясь только шпагой и плащом. Здешним охотникам неизвестно это искусство, я же владею им в совершенстве. Вот чем и заслужил я свое прозвище.

– Отлично. Однако ни это прозвище, ни имя Антонио не являются настоящими вашими именами.

Охотник, заметно раздосадованный словами пирата, бросил на него свирепый взгляд, но Морган продолжал невозмутимо:

– Я не знаю вашего настоящего имени, да пока и не хочу знать. Вы отважны, у вас ясный ум и твердая рука, этого для меня достаточно. Вам ненавистно испанское владычество?

– О да! – воскликнул Железная Рука.

– Вы поняли мой замысел?

– Думаю, что понял. Речь идет о том, чтобы лишить Испанию господства над здешними морями и владычества над островами. Речь идет о том, чтобы прервать морские коммуникации Испании и уничтожить ее флот.

– И как вы относитесь к такому плану?

– Это прекрасно. Настолько прекрасно, что, не колеблясь ни мгновения, я примкнул к вам, ничуть не думая о такой жалкой приманке, как золото.

– Отлично! Отлично! – с радостью воскликнул пират. – Такие люди, как вы, мне и нужны.

– Боюсь только, что у нас мало сил для осуществления столь грандиозного предприятия.

– И это говорите вы? Молчите, юноша! Отважный человек никогда не должен сомневаться в своих силах. Моя воля так же сильна, как ваша рука, и верьте: не пройдет и месяца, как Антильские острова будут наши. Мы захватим испанские суда, поднимем наш флаг на их мачтах и направим их пушки на флот кастильских королей. Наши имена прогремят по Новому и Старому Свету, внушая ужас морякам всех народов, а береговые страны станут платить дань нашим воинам. Все это сбудется, слышите? Я верю: непременно сбудется! И тогда любая земля, о которой я скажу – «она моя», станет моей. Мои корабли, бороздя простор океана, проведут незримую границу, преступить которую не посмеет ни один моряк… И повсюду, где только шумят морские волны, наша власть будет равна власти королей.

Охотник в волнении слушал речь Моргана. Отвага, страх, воодушевление заражают собеседника, если они и впрямь обуревают говорящего.

Глаза пирата сверкали фосфорическим блеском, лицо пылало, голос звучал вдохновенно, верой дышало каждое его слово, каждое движение. Казалось, он видит воочию нарисованную его воображением картину, видит, как реют на испанских кораблях его флаги, слышит сигнал боевой тревоги, ружейную стрельбу, гром пушек, крики пиратов. Чувствует на своем лице жар огня и дыхание ветра, дующего с берегов Мексики или Большой Земли. Морган был упоен своим видением.

Железная Рука разделял воодушевление и веру пирата. Глаза его сверкали, рука невольно тянулась к рукояти ножа.