Байки у железной бочки

Блики в листьях

Очередная пулемётная очередь (очередная очередь – каламбур, поручик!) пролетела через кустарник, сбивая ветки и жухлую листву. Лося пулемёт не особо беспокоил. Стрелять он мог лишь наугад, а его, лежавшего в русле давно пересохшего ручейка, и вовсе не мог достать никак. Хуже было то, что пулемётчик был не один. Нет, второго пулемёта в здании старой школы как раз не было, но зато было не меньше полудюжины наёмников, которые сейчас наверняка постараются выцепить наглого сталкера и разузнать, зачем и почему он здесь. Такие встречи никогда добром не заканчивались.

От посёлка до его укрытия – полкилометра. Пройти их у наёмников займёт не меньше часа, потому что аномалии на лугу есть, хотя их и не очень много. Пойдут не торопясь. Хватает и укрытий, тех же кустов, например, так что самому выползти и пострелять – не вариант. А вот «его» кусты на склоне и пути отхода пулемётчиком прекрасно просматриваются. Если бы до темноты досидеть, то ушли бы по-тихому, однако досидеть-то как раз и не удастся. Или всё-таки пострелять? Нет, шансов ещё меньше, чем бегом по полю, под обстрелом.

Он перекатился на спину, проверил магазины в карманах, переложил их поудобнее. От гонца, который сидел рядом с ним и смотрел испуганными глазами, толку, конечно, никакого. Из оружия – один ПМ, из которого и собаку не в раз убьёшь. В Зоне – новичок. Сидор его нанял на один раз, чтобы притащить посылку из-за периметра, а Лося, соответственно, – встретить курьера, расплатиться и посылку эту забрать. Встретил, забрал. Вот только дебил гонец приволок из-за кордона хвост – десяток вполне приличных бойцов. Не военных, с которыми он, наверное, смог бы договориться. Наёмников. И они наверняка знали об этой посылке больше, чем он сам.

Играя с ними в прятки в посёлке, Лось сжёг два магазина, и непохоже было, чтобы противник понёс большие потери. Всё же ему удалось на время сбить их с толку и оторваться. Жаль, что на недостаточное время. Те успели сориентироваться, или же у них был наблюдатель в каком-то из зданий на окраине, и когда они уже подходили к кустам, со второго этажа местной школы заработал пулемёт. Первые пули просвистели чуть выше голов. Он упал, одновременно сбив гонца с ног, и они отползли под прикрытие сухостоя. Их больше не видели. Пулемётчик лишь время от времени давал короткую очередь, как бы напоминая, чтобы они не дёргались.

Шах и мат. Вернее, сейчас подойдут штурмовики, и будет мат. Мат будет недолгим. Лось огляделся, прикидывая, где встретить дорогих гостей. Жаль, что нет гранат.

– Гонец, у тебя, случаем, нет пары «лимонок»? – спросил он для порядка.

Тот помотал головой.

– Какая жалость! Ну, тогда готовься. Скоро придут. Ты хоть знаешь, что там в кейсе?

– Неа. Мне сказали только, чтобы отнёс.

– Кто хоть сказал-то? Не, ну, мало ли – тебя положат, а я уцелею. Кому маякнуть?

– В Горловку, Сёме Каштану.

– Ты из тамошней братвы, что ли?

– Ага.

– А в Зоне у Каштана что за дела?

– Слушай, не знаю я. За лишние вопросы у нас язык могут отрезать. Делать-то что будем? Договориться с ними получится?

– Не мечтай даже. Им ящичек наш нужен, а вот свидетели – как раз наоборот. Ребятки там явно крутые, пара трупов им – тьфу и растереть. В посёлочке я одного-двоих точно подранил, но они на своих раненых даже не оглянулись.

Лось посмотрел в сторону склоняющегося к западу солнца. Там тоже были какие-то строения, но путь к ним преграждали плотно севшие аномалии. Метров сто-полтораста всего, но не пройти. И среди кустов – тоже «трамплины». Может быть, там наёмников встретить будет чуток интереснее? Глядишь, и удастся кого-то из них отправить полетать.

– Гонец, ползи за мной и не высовывайся.

Гонец кивнул, перехватил рюкзак с кейсом поудобнее и на четвереньках, отклячивая задницу, пополз за Лосем между кустами. Посмотрев на его движения, Лось только насмешливо фыркнул.

Они проползли под крутившей внутри себя листья «воронкой», затем между двумя «трамплинами». Кусты поредели, зато стали выше, их уже с полным правом можно было назвать деревьями. Ну всё, дальше – открытое пространство. Лось заметил слева мелькнувшего в зарослях наёмника, но стрелять не стал – появился он всего на секунду, а палить наугад не было никакого смысла.

Его внимание привлёк блик света в листве деревьев неподалёку. Прямо на его глазах лучи заходящего солнца сложились в портрет женщины.

«Да это же Мадонна! – подумал он. – Ну, точно! Вон рука, ребёнок, прямо на нас смотрит. Где я видел эту картину раньше?»

– Ты это видишь? Откуда это? – спросил он у гонца.

– Что – откуда?

– Вон там, в листве.

Гонец добросовестно всмотрелся и сказал:

– Нет там ничего. А что надо увидеть?

Лось удивлённо взглянул на него и снова посмотрел в сторону деревьев. Портрет стал ещё отчётливее. Он ясно различал чёрные волосы, красную одежду и ребёнка на руках. Женщина теперь смотрела куда-то в сторону, и он проследил за направлением её взгляда. По полю шли тёмно-синие и зелёные полосы.

«Лучи солнца преломляются на аномалиях. Лучи. В аномалиях. Ну и что? А то, что балбес я!»

Он повернулся и спросил:

– Гонец, ты жить хочешь?

– С кем?

– Чувство юмора не отказало? Молодчик! Слушай меня. Сейчас поползём. Держись прямо за мной. Даже если тебя аномалией с земли поднимать будет – ползи строго по моим следам. Понял?

– Ага. Ты-то хочешь. А пулемёт?

– Полосы видишь? Свет преломляется, как на призме. Ему нас не видно будет.

– Ничего не понял. Уверен?

– Сейчас проверим.

Полчаса спустя оба сидели в безопасности подвала и смотрели, как наёмники осторожно обшаривают кусты. Их командир с кем-то долго ругался по рации, потом собрал своих людей, и они цепью начали прочёсывать рощицу по второму разу. В аномалии по сторонам они не полезли.

– Слышь! – спросил Гонец Лося, – а ты как эту тему просёк?

Лось, не отвечая, сел и прислонился к стене. Потом спросил:

– Ты молитвы знаешь какие-нибудь?

– «Отче наш, иже еси на небеси…» – дальше не помню. Ты это к чему?

– Я тоже ни одной не знаю. Выучить, что ли?

– Типа, поблагодарить за спасение?

– Типа того, – Лось ещё раз выглянул в окошко. Цепочка наёмников скрылась за кустами. – Чудом выбрались. Давай-ка ноги отсюда делать. Они могут спохватиться и начать обыскивать округу, а второй раз играть с ними в прятки ему не улыбается. Можем и не выиграть. Дойдём до Кордона, сдадим посылку Сидору, а завтра я тебя обратно к периметру выведу.

Лось никому не рассказывал про этот случай. Смысл? Всё равно не поверят. Но много позже, когда они со Стоматологом вели в Москве практический лабораторный семинар по обращению с артефактами, а Лис и Щуплый просто развлекались и бухали, было решено закончить неделю культурной программой, чтобы сойти потом в Долине за культурных людей. Стоматолог повёл их в Третьяковку, и вот там-то он увидел свою Мадонну во второй раз. Грустный взгляд чуть в сторону, красное покрывало на плечах, чёрный платок на голове, на руках – ребёнок. Всё как в тот раз, когда лучи заката пробивали аномалии и листву берёз между ним и пулемётчиком наёмников.

Ни имени, ни названия картины он после и не мог вспомнить, как ни старался[8]. И ни одной молитвы тоже так и не выучил.

Про добрые дела

С хлебом в Зоне напряжёнка. Его, конечно пекут, иногда, но возни много и съедаются свежие, тёплые булки моментально. А возить из-за периметра – зачерствеет, и кому он тогда нужен? Проще тогда сухарей привезти. Зато мясо – дело другое. Кабанов много, и те, кто занимается охотой, не бедствуют. Бьют зверя, прямо на месте охоты ставят коптильню, разделывают тушу и коптят мясцо. Или, если есть транспорт, везут прямо на базы группировок. Кто-то умудряется и колбаску делать, причём такую, что её нож с трудом берёт. Работа эта, конечно, непростая и опасная. Где-то ты на кабана охотишься, а где-то на тебя – химера. По-разному бывает. Серьёзное дело, не развлекуха ни разу.

В общем, ничего удивительного в том, что двое охотников, заночевавших в пустой деревне рядом со Свалкой, жарили на шомполах куски копчёной кабанятины, не было. Приятный запах тянуло ветром в поле. Над тем же костром висел жестяной чайник. Обычный вечер после не слишком удачного дня. Ничего. Завтра новый день будет.

Солнце уже закатилось, но небо на западе было ещё светлым, когда они расправили спальники. Один улёгся, второй поднялся на полуразвалившийся чердак, караулить. Не прошло и часа, как часовой разбудил напарника.

– Лис, проснись!

Лис повернулся на спальнике, с трудом открыл глаза.

– Ну что ещё?

– Из бесшумок палят, рядом совсем.

Лис вскочил. Много ли у кого в Зоне бесшумки есть? Сталкеры ходят чаще с обычными охотничьими ружьями, или с пистолетами. Мало у кого АК, каких-то экзотических стволов ещё меньше, а чтобы с глушителем – это уже совсем редкость. Зачем глушак в Зоне? Наоборот: мутанта напугать – нужна громкая бабаха. С глушаком – это только на людей охотиться.

Сталкеры поднялись на чердак. Бой всё ещё продолжался. В сторону от них бесшумно летели трассирующие пули.

– Метров триста до них.

– Ага. Как думаешь, Щуплый, кто там?

– Хрен их знает.

В этот момент очередная трассирующая очередь ушла прямо в небо. Перестрелка сразу стихла, трассеров больше не было.

– Готов.

– Он один, что ли, был?

– Может быть, остальных раньше покоцали? Этот последний оставался. Давай-ка, на всякий случай, спальники и рюкзаки сюда, на чердак поднимем.

Утром Лис разбудил Щуплого. Костёр разводить не стали, и вдвоём, прикрывая друг-друга, пошли к месту ночной стрельбы. Шли медленно. Над травой стоял густой туман, прятавший аномалии. Вскоре Лис наткнулся на первую россыпь гильз.

– Щуплый, глянь!

Тот поднял одну, покрутил в руках.

– Странно.

– Что странного?

– Это старый советский патрон. ТТ таким стреляет, ППШ тоже. Вон и клеймо на нём – 1948 год выпуска. Раритет. ТТ с глушителем я видел, но на ППШ его никак не прикрутить. Напильник понадобится.

Сталкер сунул гильзу в карман, и они осторожно двинулись дальше. Первый труп тоже обнаружил Лис. Тело лежало в небольшой ложбинке, скрючившись и прижав руки к груди. Армейский камуфляж сливался с травой. Лис нагнулся, но Щуплый остановил его.

– Не спеши. Что если под ним, или под мышкой, зажата граната?

– Думаешь?

– Думать вредно. Лежит – и пусть пока лежит себе. Не уйдёт никуда.

Ещё один труп лежал метрах в десяти от первого, под кустом. Молодой парень, тоже в камуфляже, уткнулся лицом в затвор автомата.

– Вот кто теми гильзами намусорил. Смотри, Лис!

Щуплый выдернул оружие из-под мёртвого тела.

– Это что за «шмайсер»? – спросил тот.

– Не «шмайсер», а ППС, темнота ты деревенская. Старая машинка. И глушак самодельный на нём. – Щуплый повертел пистолет-пулемёт в руках, отсоединил магазин. – Пустой. Всё выщелкал.

– К нему патронов достать можно? – спросил Лис.

– Можно, наверное. Только зачем? У него дальность прицельного огня – никакая. Твоя двустволка – и то дальше бьёт пулей. Но в кого же он лупил? И у них что, одна пушка на двоих была?

Они обошли трупы по широкой спирали, но больше ничего не обнаружили. С кем бы ни шла ночью перестрелка, или он ушёл на своих ногах, или его унесли. На трупах (а первый они всё-таки осмотрели) не было ни документов, ни хабара. В рюкзаках – стандартные сталкерские наборы и продукты. В одном нашёлся мешочек с патронами к ППС. Трассирующие, что было неудивительно. Щуплый зарядил магазин и закрепил оружие на своём рюкзаке, сбоку.

– Стоило так рано вставать? – недовольно прокомментировал ситуацию Лис.

Щуплый молча пожал плечами. Он всё ещё раздумывал над тем, что произошло. Двое покойников… Новички? Видимо, да. Один ствол на двоих с явно самодельным глушаком. От периметра далековато. Куда-то они шли. Куда? И кого встретили? Причём у этого кого-то тоже был глухой ствол. Что это значит? Бандиты стволы не глушат, незачем им. По крайней мере, он такого не видел. Военным тем более незачем. Сталкерам-одиночкам и подавно. «Долг» или «Свобода»? Они бы обшарили трупы, да и все остальные тоже. Наёмники? Монолитовцы? Ситуация ему не нравилась категорически. Если где-то рядом шатается стрелок с бесшумкой, с которой он ещё и неплохо умеет обращаться, то задерживаться здесь не стоит. Но куда он делся и откуда стрелял? Где гильзы? Не собрал же он их ночью, в темноте.

Щуплый поднялся и ещё раз внимательно осмотрел убитых.

– Лис, смотри: вот так он лежал, да?

– Вроде, так.

– Пуля в бок попала. И тому, первому, тоже. А целился он совсем в другую сторону.

– Ну, и что?

– Имеем следующее: два новичка на кого-то устроили засаду.

– Может быть, на них?

– Нет. Смотри: вон там тропа, из кустов она просматривается, но их с неё не видно. Лежали, ждали, курили (вон бычки под кустом). Значит, это они ждали в засаде, и ждали долго. Видимо, подняться по-быстрому хотели. Но тот, для кого засада была устроена, шёл с подстраховкой. Даже если его и удалось подстрелить – что не факт, потому что они с ним же потом и перестреливались, – то конвой быстро сориентировался. Их обошли и накрыли огнём по трассам. Их же собственные трассирующие пули их и подвели. Но кто там был – загадка и почему не осталось гильз – тоже. Давай-ка ещё пошаримся вон в той стороне. Мне уже интересно стало.

– В темноте перестреливались?

– Высотка, западный склон. Закатного света вполне хватало.

Три гильзы были почти незаметны в траве, Лис высмотрел их, можно сказать, случайно, заметив блеснувший на солнце битый капсюль. Он поднял одну, протянул Щуплому. Тот покрутил её в пальцах.

– Натовский промежуточный патрон. И всего три штуки на два трупа. Умеет кто-то стрелять.

– Может быть, с оптикой?

– В полутьме? Тогда это очень-очень хорошая оптика. Ладно. Пойдём-ка за тропой глянем.

Тропа огибала находящиеся в сотне метров кусты по кругу. По ней они и пошли, но почти сразу упёрлись в полосу «трамплинов». Лис вытащил детектор, набросал гаек. Проход нашёлся. Они медленно обошли аномалии, и Щуплый показал пальцем в сторону.

– Смотри.

На листе гигантского лопуха засохли две капли крови.

– Вот и оно. Те, кто шёл по тропе, послали своего найти проход. Он прошёл. Его подстрелили из засады. Остальные разобрались с засадой (с трёх патронов, да), обошли аномалии и свалили.

– А этот где? Который проход искал?

– Не знаю. – Щуплый покачал головой. – Давай искать.

Тело в сером комбинезоне нашлось чуть дальше, в зарослях репейника. Рядом лежал автомат не знакомой Щуплому модели.

– Готов, – сказал Лис, наклоняясь. – Вон с головы сколько кровищи натекло. Каска дырявая. Что это за камуфляж? Не видел ещё такого.

– И слава Богу, что не видел. Это «Монолит».

– Они же в центре обитают. За каким лешим их сюда занесло?

– Знал бы – сказал.

– А он, кстати, живой. На шее пульс бьётся. Что делать будем?

– Ну, не добивать же.

Раненого утащили в тот же дом, где ночевали. Перевязали голову, положили на спальник. Прошёл ещё день, потом ночь. Утром сидевший у костерка Щуплый услышал за спиной шорох. Он обернулся. Монолитовец смотрел прямо на него.

– Ну как оно? Прошла голова?

Тот, не говоря ни слова, попытался подняться. Его повело в сторону, ноги подкосились, и он упал. Щуплый подошёл, помог ему снова лечь на спальник.

– Сколько пальцев?

Он показал четыре и закрыл глаза. Щуплый вздохнул. Видимо, сотрясение было сильным. Что теперь делать?

– Склады, – прошептал монолитовец, – деревня…

– Тебе туда нужно?

– Да.

– Там их две. Та, где водонапорная башня, или та, где церковь старая?

– Первая.

– Ты же идти не можешь.

– Смогу. Нужно. Какой день?

– Суббота.

– Нужно сегодня.

Сталкер пожал плечами и крикнул:

– Лис! Иди сюда!

К Складам дошли за день, не так уж и далеко было. Монолитовец изо всех сил старался держаться, но хватало его только на то, чтобы кое-как перебирать ногами. Время от времени он вообще терял сознание, повисая на плечах сталкеров мёртвым грузом, и его приходилось тащить. Деревня встретила их тишиной и сумраком. Они подошли к крайним домам. Щуплый слегка встряхнул раненого.

– Эй! Куда нам?

Тот поднял голову и снова уронил её. Пробормотал:

– Ждать.

Его опустили на траву. Лис осматривался, держа ружьё наготове. Места считались нехорошими. Не так давно свободовцы здесь подстрелили пару кровососов.

Шорох за спиной. Лис резко обернулся, и ружьё вырвали у него из рук. Он отскочил. Напротив него стоял человек в таком же сером камуфляжном комбинезоне, как и на раненом и почти неразличимый в сумерках на фоне потемневшей штукатурки. Двустволка Лиса была направлена ему же в живот. Щуплого тоже держали на прицеле двое автоматчиков. Тянулась бесконечная пауза. Потом монолитовцы опустили оружие. Двое подошли к лежавшему, подняли его на руки и понесли куда-то за дом. Тот, у кого в руках оказалось ружьё Лиса, ещё немного постоял, снял с плеча тяжёлый чёрный дробовик и бросил сталкеру. Лис поймал его. Монолитовец повернулся и тоже ушёл за угол.

Щуплый перевёл дыхание.

– Вот и делай добрые дела. Чуть не обосрался. Что там у тебя?

Лис между тем зачаровано разглядывал доставшееся ему оружие.

– Эй, Лис! Ау!

Он оторвался от дробовика.

– А? Это? Это «Ремингтон», восемьсот семидесятый. Армейская модель, под усиленный патрон. Всю жизнь о таком мечтал.

– А я думал, тебя ограбили. Давай-ка валить отсюда. Склады рядом, там после большого выброса «Свобода» прописалась, туда и пойдём. Проверь, заряжено ли?

– Заряжено, проверил уже.

И они пошли.

Сила природы

Древняя лампочка накаливания то тухла, когда в соседней комнате начинала трещать электросварка, то резко вспыхивала, когда сварщик гасил дугу.

– Карыч, давай выключим её? – предложил молодой сталкер, сидевший за столом и пытавшийся читать книгу.

– В темноте потом сидеть?

– Свеча же есть.

– Выключай.

Молодой поднялся и щёлкнул старым, советских времён, выключателем. Карыч наощупь нашарил на полке огарок толстой свечи. Фитиль с треском разгорелся.

– Отсырела слегка.

Свеча перекочевала на стол, где была поставлена в банку с водой. По комнате поплыл приятный восковой запах.

– Так-то лучше! – молодой снова устроился с книгой на стуле.

– Глаза испортишь, Хомяк.

– Авось не испорчу. Сейчас этот трудяга доварит и снова лампу включим.

– Шутишь? – Карыч усмехнулся. – Он только начал. Ему ещё тридцать метров трубы надо протянуть, а с таким генератором это одно мучение. Терпи. Одни сутки неудобства – зато вся зима с тёплым сортиром.

Хомяк захлопнул книгу и откинулся на стуле. Свеча перестала трещать. Язычок пламени вытянулся и лишь слегка подрагивал. Карыч щёлкнул зажигалкой, прикурив сигарету.

– Хомяк, ты недавно в Долину ходил? Что там было? Расскажи.

– Мы ведь подошли, когда всё уже закончилось.

– А что было-то?

– Спецназ пытался высадиться, но обломался. Два вертолёта наши сбили. Там народ сказки рассказывает, в полный рост. Типа, когда бой начался, там подключились монолитовцы, приволокли на крышу заправки какой-то лазер и из него по солдатам палили. Я на ту крышу слазил потом посмотреть – обычные гильзы лежат и лужа крови. Из пулемёта стреляли, видимо. Но от южной эстакады и правда одни развалины остались. Горелый кирпич, обломки. Я там с детектором прошёлся, «каплю» поднял. Вон, комбез поменял на новый. Приплатить, конечно, пришлось, но вещь хорошая.

– Это из тех, что учёные завозят?

– Ага.

Карыч хмыкнул, спросил:

– Значит, поменял палёного мента на тряпку?

– Чего!? «Капля» это.

– А ты как думал? Бывает, бродит зомби, зайдёт в аномалию, сгорит, а потом на этом месте – парочка «капелек». Когда беспредел в Зоне творился, то и живого могли в «жарку» зашвырнуть. Вам, молодым, повезло, что тех времён не застали. Люди – они хуже зверей бывают, и здесь, в Зоне, никогда не знаешь, чего от человека ждать.

– А ты давно здесь?

– Давно, Хомяк, давно. На Кордоне Сява, Туман и я были в авторитете. С Йогом, конечно, считались, в общак долю отстёгивали – тут обязон. Зато и от него поддержка была. Попробовал бы кто посмотреть криво! Охраняли местных мужиков, зачищали для них поляны. Сталкеры нас знали, и бывало даже, что и по одиночке с нами ходили, а это тому, кто в курсе, о многом говорит. Чтобы одиночка с братками пошёл один и не боялся, что его обнесут, или вообще вернутся без него – это доверие нужно. С беспределом разобраться – тоже нас звали. Если трёх автоматов недостаточно было – приглашали пацанов со Свалки. Ну, в этом случае, конечно, все вокруг оказывались должны, а беспредельщики отправлялись гнить в аномалию.