Майор, стажёры и оптимизация прошлого

Глава 3. Дзен и собачий корм

Я сидела в «Чёрной молнии» и вцепилась в руль так, что костяшки побелели. Машина вибрировала всем корпусом, издавая какое-то утробное рычание. Этот звук мне даже нравился, он как будто поддерживал меня. «Нива» не просила отчётов, не требовала соблюдать субординацию и не пыталась уволить меня по собственному желанию. Она была просто старым, железным другом, который ненавидел этот мир примерно так же, как и я сейчас.

Я посмотрела на свои руки. Обычные руки женщины почти престарелой женщины, с обкусанными ногтями и вечными пятнами от дешёвого кофе, который я пила литрами, чтобы просто не уснуть на допросах. Ещё десять минут назад эти руки держали удостоверение майора. Теперь они сжимали руль машины, которая в любой момент могла рассыпаться на запчасти прямо на ходу.

Двадцать семь лет я была частью системы. Я знала все её трещины, гнилые доски в фундаменте и все способы обмануть проверку. Я умела заставить работать даже самый безнадёжный отдел, где из ресурсов были только старый как мир чайник и один работающий телефон. И вот теперь система просто выплюнула меня, как старую жвачку.

Странное чувство. С одной стороны была пустота, в которой можно утопить целый полк ОМОНа. С другой – какая-то пугающая лёгкость. Как будто я всю жизнь таскала на плечах бетонный блок с надписью «Устав МВД», и кто-то наконец-то его сбросил. Правда, сделал это, просто вышвырнув меня с обрыва. Хоть Сидорчу и говорил о каких-то благах, но мне всё равно было больно.

Телефон в подстаканнике завибрировал. На экране высветилось: «Сидорчук».

– Слушаю, Аркадий Петрович, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Вы всё ещё в эфире или меня переключили на оператора из загробного мира?

– Светочка, прекрати этот свой траурный надрыв, – проворчал он. Голос был как всегда недовольным, будто его заставили есть невкусный суп. – Ты сейчас в самом выгодном положении. Ты – официально никто. А «никто» в нашем городе может заходить в такие двери, в которые майоры стучатся только с ордером и спецназом. Да на пенсии тоже хорошо.

Я прикрыла глаза и прислонилась затылком к сиденью. – Вы хотите сказать, что быть безработной с коробкой вещей из-под микроволновки – это теперь стратегическое преимущество?

– Именно! – оживился Сидорчук. – Подумай головой, если она у тебя ещё не забита протоколами. Маслов – это не просто зануда в дорогом костюме. Он типичный «санитар леса». Его прислали, чтобы вырезать всё, что мешает «оптимизации». Ты, Лиза, Коля – вы все стали помехами и лезете туда, куда вам говорят не лезть! Я вас знаю. Слишком много вопросов задаёте и слишком уж честные. Для системы вы как песчинки в дорогом механизме. А песчинки либо вытирают тряпкой, либо вытряхивают вместе с механизмом.

Я слушала его и чувствовала, как в голове начинают складываться неприятная картина. Увольнение, похищение Лизы, эти странные «квесты» Оптимизатора, которые превратили город в один большой цирк с наркоманами.

– Значит, Маслов работает на тех же, кто работает на Оптимизатора? – тихо спросила я.

– Либо сам часть схемы, либо просто хочет, чтобы его заметили наверху, – ответил полковник. – В любом случае, он убрал тебя из-под удара. Теперь, если тебя завалят в какой-нибудь канаве, никто не будет искать «пропавшего майора». Будут искать «бывшую сотрудницу с сомнительным прошлым». Но пока ты жива и злая, ты единственный инструмент, который работает без предохранителя.

Я усмехнулась. – Предохранитель у меня сгорел ещё в начале нулевых, когда я впервые попыталась доказать, что воровать из бюджета – это, вообще-то, плохо.

– Во-о-о-т! – торжествующе воскликнул Сидорчук. – Поэтому ты идеальный кандидат на роль призрака. Действуй вне системы, Света. Используй всё, что осталось, свою чуйку, малолетних лейтенантов и эту свою консервную банку на колёсах.

И тут, как это обычно бывает с Сидорчуком, разговор резко свернул куда-то в сторону.

– Кстати, – голос полковника стал подозрительно деловым, – ты же знаешь мою новую собаку? Мопс, назвал его Цезарем. Так вот, эта тварь ест только один вид корма, который продают в одном магазине на другом конце города. А жена сказала, что я «слишком много ворчу», и запретила мне туда ездить. Ты не могла бы… ну, заехать? Я тебе на карту закину.

Я замерла, реальность вернулась ко мне через самый нелепый канал. Только Сидорчук мог обсуждать зачистку региональных элит и выбор собачьего паштета в одном предложении.

– Аркадий Петрович, – я глубоко вздохнула. – Вы сейчас серьёзно? Я только что потеряла работу, мою напарницу похитили, меня пытались стереть из истории города, а вы просите меня поработать курьером для вашего мопса?

– Ну а что такого? – обиженно проворчал он. – Ты теперь всё равно безработная. Считай это своим первым фриланс-заказом. Помогает заземлиться, чтобы ты совсем не улетела в свои детективные фантазии.

Я не выдержала и громко рассмеялась, даже до слёз. Это был тот самый момент, когда абсурд становится единственным спасением.

– Ладно, старый вы вредина. Куплю я вашему Цезарю этот элитный паштет. Но если он окажется аллергиком, я лично заставлю вас есть этот корм на завтрак.

– Вот это мой майор! – довольно хмыкнул Сидорчук. – Всё, давай. Не забудь, что теперь ты призрак. Веди себя соответственно. Не светись, не рапортуй и, ради всего святого, не пытайся зайти в отдел через главный вход. Охрана сейчас на взводе, примут за сумасшедшую, которая хочет вернуть свою кружку.

В трубке пошли гудки.

Я медленно опустила телефон и посмотрела в зеркало. На меня смотрела женщина с красными глазами и вмятиной на лбу. Но в глазах больше не было привычной серой усталости. На её месте появился хищный, почти голодный азарт, который я видела у Коли, когда он находил в коде идеальную уязвимость.

Я больше не была винтиком в огромной ржавой машине МВД. Я была песчинкой, но песчинка, попавшая в шестерёнки, способна остановить весь механизм.

Я выключила зажигание, чтобы в салоне наступила тишина. Теперь мне не нужно было согласовывать выезды с Масловым и писать бесконечные объяснительные о том, почему я задержала подозреваемого в туалете торгового центра. Не нужно было соблюдать устав, который всё равно никто не соблюдал.

Я была свободна.

Я снова завела «Чёрную молнию». Машина отозвалась яростным рёвом, который, казалось, сотряс всю парковку. Я включила передачу и с силой вдавила педаль газа, оставляя на асфальте два жирных чёрных следа.

Я достала телефон и набрала номер Коли.

– Алло, Лебедев, – сказала я, и в моём голосе прорезался металл. – Забудь про инструкции и регламенты и про то, что мы должны делать «по закону». Мы официально переходим в режим нелегалов.

На том конце провода послышался шорох и приглушённый голос Коли. Он, кажется, только что подавился чипсами.

– Что? Светлана Игоревна, в смысле «нелегалы»? Нас что, теперь будет искать Интерпол?

– Почти, Коля. Готовь свои самые грязные скрипты, доставай все запрещённые инструменты и найди мне всё, что можно найти на этого цифрового выскочку, не используя государственные базы. Мы идём за Лизой по правилам, которых в МВД никогда не существовало.

Я посмотрела на здание отдела, которое стремительно отдалялось в зеркале.

– И Коля, – добавила я, – если кто-то спросит, где я, скажи, что я ушла в глубокое подполье. И что я очень, очень злая.

Глава 4. Сделка с дьяволом и правильные мечты

Я заглушила двигатель своей машины у высоких кованых ворот дачи Сидорчука. Он уже встретил меня прямо на крыльце. В растянутом домашнем свитере крупной вязки и старых спортивных штанах с вытянутыми коленками он выглядел совершенно иначе. Это был уже не тот грозный полковник, от рёва которого дрожали стёкла в дежурной части. Сейчас передо мной стоял обычный, немного грузный дед, которому для полного образа не хватало только лейки и ящика с рассадой в руках.

Мы молча прошли на кухню. Там пахло жареной картошкой, укропом и солёными огурчиками. Жена Аркадия Петровича, Галина, суетилась у плиты. Она коротко кивнула мне, поставила на стол глубокую тарелку с дымящейся картошкой, миску с хрустящими бочковыми огурцами и нарезала толстыми ломтями сало с мясной прослойкой. А потом, словно фокусник из шляпы, достала из морозилки пузатую бутылку коньяка. Стекло было густо покрыто белым морозным инеем.

– Пей, Истомина, – скомандовал Сидорчук, разливая густую янтарную жидкость по гранёным рюмкам. – Вид у тебя такой, словно ты пешком из ада пришла, а по дороге ещё и штраф за переход в неположенном месте получила.

Я молча взяла рюмку. Холодный коньяк обжёг горло, прокатился горячим комом и немного ослабил тот ледяной узел, который намертво затянулся у меня внутри после разговора с Масловым. Я с хрустом откусила солёный огурец. Галина так же тихо и незаметно вышла из кухни, плотно прикрыв за собой дверь. Умная женщина. Жёны старых оперов всегда кожей чувствуют, когда нужно исчезнуть и оставить людей говорить о своём.

– Ну, – я тяжело выдохнула, чувствуя, как по венам медленно расходится тепло. – Рассказывайте, Аркадий Петрович. Каково это, быть по ту сторону баррикад? Пенсия не жмёт? Власть по ночам не снится?

Я ждала, что он начнёт жаловаться. Что скажет, как ему тошно и скучно без утренних разносов, без криков на дежурного Смирнова и этой вечной полицейской мясорубки. Мне отчаянно хотелось услышать, что без погон нормальной жизни нет и что увольнение, это конец всего. Мне нужно было, чтобы он разделил мою панику и мою злость.

Но Сидорчук вдруг улыбнулся так, как никогда не улыбался в своём служебном кабинете.

– Светочка, – он с аппетитом наколол на вилку кусок сала. – Это лучшее, что со мной вообще случалось за последние сорок лет.

Я поперхнулась воздухом и закашлялась.

– Вы сейчас шутите? – я недоверчиво прищурилась, разглядывая его лицо. – Вы же отделом дышали. Вы за красивую статистику готовы были людей грызть без соли.

– И дурак был старый, – легко и весело согласился он, отправляя сало в рот. – Знаешь, Света, когда я проснулся в первый понедельник после приказа, я по дурной привычке вскочил в шесть утра. Схватился за телефон на тумбочке, а там пусто. Ни дежурный не звонит в панике, ни из главка не орут дурниной, ни ты со своими стажёрами очередной труп в зоопарке не нашла. Я сел на край кровати и понял, что мне никуда не надо бежать, вообще никуда. И мир без меня не рухнул.

Он потянулся к бутылке и налил нам ещё по одной. Я выпила уже на автомате, почти не чувствуя вкуса алкоголя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.