Похоже, я попала 5

Глава 6

Мы юркнули в первый попавшийся тёмный коридор, словно нашкодившие котята. Картина, которую мы только что видели в тронном зале, всё ещё стояла перед глазами, вызывая тошноту. Сытый, довольный собой Добрыня, который наслаждался властью над людьми-куклами… Стало до жути ясно: просто прикончить Железного Князя – это как отрубить ящерице хвост. Он отрастёт. У этой гидры уже полезли новые головы, и были они не из мёртвого железа, а из самой обычной человеческой подлости.

– И что теперь? – глухо спросил Фёдор, нарушив тяжёлую тишину. Он прислонился плечом к холодной каменной стене, и я видела, как на его щеках заходили желваки. – Может, вернёмся и просто всех там перережем?

– Бесполезно, – отрезал Дмитрий. Он выглядел так, будто не спал неделю. Его обычная маска столичного щеголя слетела, и я увидела усталое, злое лицо человека, который столкнулся с задачей без решения. – Мы убьём Добрыню, на его место встанет другой. Мы убьём Князя, но эта тварь, Молчун, останется. И найдёт себе нового хозяина. Мы боремся с насморком, когда у больного чума.

– Значит, нужно найти эту чуму, – прорычал Иван. Он уже успел снова стать человеком и теперь мрачно натягивал на себя рубаху, которую ему протянул Дмитрий. – И вырвать её с корнем.

Все трое уставились на меня. Ну конечно. Я же у нас ведьма, главная по чудесам. А я стояла и чувствовала себя полной дурой. Моя сила была как вода, я могла потушить огонь, смыть грязь, даже сточить камень, если долго стараться. Но как, скажите на милость, бороться с пустотой? С тишиной, которая пожирает души?

И тут я вспомнила о Василисе. Мудрая, сильная, всё понимающая. Садко говорил, что её волю заперли в самую глубокую клетку. Но если хоть кто-то в этом проклятом дворце и мог знать слабое место Молчуна, то только она.

– Нам нужно найти Василису Премудрую, – твёрдо сказала я, сама удивляясь своей уверенности. – Она наш единственный шанс.

– Найти? – усмехнулся Дмитрий. – В этом лабиринте? Мы будем искать её до скончания века, пока нас не поймает какой-нибудь железный патруль.

В этот момент у меня за воротом что-то зашевелилось.

«Эй! – раздался в голове тоненький, до крайности обиженный писк. – А я вам на что? Или вы думаете, я тут только для красоты сижу и орехи жду? Я, между прочим, лучший в мире разведчик, шпион и специалист по проникновению в труднодоступные места! Особенно если в этих местах пахнет кухней!»

Я чуть не рассмеялась в голос от облегчения. Шишок. Ну конечно. Мой личный, колючий суперагент.

– У меня есть разведчик, – сказала я, изо всех сил стараясь не улыбаться. – Маленький, незаметный и очень пронырливый. Он её найдёт.

Я мысленно объяснила Шишку задачу. Он, конечно, поворчал для порядка, что рисковать своей драгоценной шкуркой за «просто так» он не намерен и что по возвращении требует тройную порцию пирожков с мясом и миску сметаны. Но я чувствовала, что ему и самому не терпится показать, на что он способен. Через секунду маленький колючий комочек выскользнул из-за моего ворота, юркнул под тяжёлый гобелен на стене и исчез.

Ожидание было пыткой. Мы сидели в полной темноте, прислушиваясь к каждому шороху. Фёдор молча точил нож, Дмитрий мерил шагами наш тесный закуток, а Иван просто стоял, прислонившись к стене, и от него исходила такая ярость, что казалось, дай ему волю и он ринется в бой, проломив собой все стены. Время тянулось, как густая смола. Я уже начала думать, что мой фамильяр попался или, что более вероятно, нашёл-таки кухню и увлёкся дегустацией. Но вот он вернулся.

«Нашёл! – запыхавшись, доложил он прямо мне в мозг. – В западном крыле. Сидит одна, в комнате с книжками. И вид у неё… такой же кислый, как у тебя, когда я последний орех съедаю. Пошли скорее, пока я не забыл дорогу!»

Мы двинулись за ним. Шишок бежал впереди, невидимый для остальных, и пищал у меня в голове, куда поворачивать. Мы миновали ещё несколько пустых залов, оружейную, где ровными рядами висели мечи и щиты, покрытые тонким слоем пыли, и наконец оказались перед простой дубовой дверью без всяких украшений.

Покои Василисы оказались совсем не похожи на остальные залы дворца. Здесь не было позолоты и бархата. Только высокие стеллажи с книгами от пола до потолка, карты на стенах и большой стол, заваленный свитками. Но и сюда проник мёртвый порядок Молчуна. Ни пылинки, ни одного свитка, лежащего не на своём месте. Всё было идеально и оттого безжизненно.

Она сидела в простом деревянном кресле у высокого, выходящего в сад окна. Прямая, как натянутая струна, в тёмном, строгом платье. Её руки спокойно лежали на подлокотниках. Но это было не спокойствие отдыха, а спокойствие камня. Её глаза, которые я помнила живыми, умными и проницательными, сейчас были пусты. Но это была не та блаженная пустота, что я видела у бояр в тронном зале. В самой глубине её зрачков, если очень долго всматриваться, можно было разглядеть крохотную, отчаянно бьющуюся искорку. Подавленную, запертую, но не погасшую.

Я почувствовала эту искорку своей силой. Она была как последний уголёк в остывшем костре. И я знала, что должна сделать.

– Отойдите, – тихо сказала я своим спутникам и шагнула к Василисе.

Я достала из кармана маленький пузырёк с чёрной, мерцающей жидкостью. Моё зелье «Языка развязанного». Я понятия не имела, что оно сделает с человеком, чья воля и так заперта на семь замков. Но выбора у меня не было.

Я осторожно, стараясь не пролить ни капли, приоткрыла ей рот и влила внутрь несколько капель. Зелье пахло горько и сладко одновременно, как корень солодки и полынь.

Ничего не произошло. Василиса так и сидела, не шелохнувшись, глядя в темноту сада за окном.

– Не сработало, – с горечью прошептал Дмитрий.

Но я видела, как крохотная искорка в её глазах на мгновение вспыхнула ярче. Как дрогнул палец на её неподвижной руке.

– Ещё, – прошептала я сама себе и влила ей в рот всё, что оставалось в пузырьке.

И тут её словно ударило током.

Всё тело Василисы выгнулось дугой, она судорожно вцепилась пальцами в подлокотники кресла, и из её груди вырвался долгий, хриплый вздох, будто человек, долго бывший под водой, наконец глотнул воздуха. Она медленно, с неимоверным, видимым усилием, которое заставляло дрожать всё её тело, повернула голову в мою сторону.

Её глаза, на несколько драгоценных мгновений они снова стали живыми. В них горел прежний ум, стальная воля и такая бездна страдания, что у меня перехватило дыхание. Она смотрела прямо на меня, и её губы зашевелились, пытаясь вытолкнуть слова, застрявшие в горле.

– Молчун… – прохрипела она. Голос был чужим, скрипучим, как несмазанные петли. – Он… не во дворце…

Она закашлялась, и по её щеке скатилась одинокая слеза.

– Он… сам дворец, – выдохнула она, и каждое слово давалось ей с неимоверной болью. – Его сердце… в тронном зале. Разрушьте… трон.

Сказав это, она замерла. Огонь в её глазах, вспыхнувший так ярко, на мгновение заколебался и погас. Словно задули свечу. Голова её безвольно склонилась на грудь, руки разжались. Она снова превратилась в статую.

Мы стояли, оглушённые. Потрясённые до глубины души.

Молчун – это сам дворец. Его сердце – трон.

Я смотрела на безжизненную фигуру Василисы, на своих ошеломлённых друзей, и до меня медленно, как ледяная волна, доходил весь ужас её слов. Мы всё это время искали человека, колдуна, которого можно было найти и убить. А оказалось, что враг был повсюду.

Слова Василисы дали нам ключ. Нам нужно было сражаться не с человеком. Нам нужно было убить дворец.

Мы пулей вылетели из комнаты Василисы и снова оказались в тёмном, пустом коридоре. Я еле успела заметить какую-то нишу за старым пыльным гобеленом и нырнула туда, увлекая за собой остальных. Мы затаились, тяжело дыша, прислушиваясь к тишине.

«Разрушьте трон…» – хриплые слова Василисы всё ещё стояли у меня в ушах. Разрушить трон? Что за бред?

– Это какая-то чушь, – первым не выдержал Дмитрий. Он прислонился к холодной каменной стене и устало провёл рукой по лицу, смазав какую-то грязь. Его дорогой камзол был помят, а от былого лоска не осталось и следа. – Дворец не может быть живым. Это же просто здание. Камни, дерево, раствор. Это невозможно.

– А огненные саламандры в подвале – это нормально? – хмуро спросила я. – А ключ, который разговаривает? Мы уже давно живём в мире, где всё возможно, пора бы привыкнуть.

Фёдор молчал, как и всегда. Он просто стоял, огромный и неподвижный, как скала, и его рука сама собой легла на рукоять топора. Он не вдавался в подробности. Есть враг – нужно его уничтожить. Простая и понятная логика.

– Оно здесь, – вдруг прорычал Иван. Он стоял, скрестив руки на груди, и его глаза горели нехорошим жёлтым огнём. – Везде. В каждом камне и в воздухе. Я его чую. Как падаль. Оно давит, душит.

Иван был прав. Я тоже это чувствовала. После того, как мы вышли от Василисы, это ощущение стало почти невыносимым. Словно меня укутали в мокрое, тяжёлое и липкое одеяло. Оно не было болезненным, нет. Оно просто высасывало силы. Забирало волю. Хотелось просто сесть прямо тут, на грязный пол, и больше никогда не вставать. Просто сидеть и смотреть в темноту. Моя собственная сила, которая обычно бурлила внутри, сейчас едва теплилась, как огонёк свечи на сквозняке. Казалось, ещё немного, и она погаснет совсем. Эта всепоглощающая апатия хотела сожрать меня, сделать такой же пустой и безразличной. Я из последних сил цеплялась за злость и страх – единственные живые чувства, что у меня остались.

– Я где-то читал об этом, – вдруг задумчиво сказал Дмитрий, вглядываясь в темноту так, будто мог видеть сквозь неё. – Давно, в старых книгах. Легенда о том, что дворец построен на «гиблом месте». Раньше тут было капище какого-то древнего божества… бога тишины и забвения. Все думали, что это просто сказки для простолюдин. А вдруг нет?

«Я вам больше скажу! – раздался в моей голове писклявый и до смерти возмущённый голос Шишка. Он всё это время сидел у меня на плече, вжавшись в воротник рубахи. – Когда я эту вашу премудрую искал, я же не по коридорам бегал! Я по щелям лазил, по дыркам в стенах! И знаете что? Стены дышат!»

Я замерла, боясь пошевелиться.

– В смысле, дышат?

«В прямом! – затараторил он, обрадовавшись вниманию. – Пульсируют! Так медленно-медленно… Тук… долгая пауза… снова тук… Я думал, у меня уже глюки от голода! А это, оказывается, дворец храпит! Мы сидим в брюхе у какого-то каменного чудища! Ната, он нас переварит!»

Пульсация. Сердце. Трон. Картинка сложилась в моей голове.

– Он прав, – выдохнула я, и мои спутники разом повернулись ко мне. – Это не просто князь захватил дворец. Это древняя тварь, которая и есть этот дворец. Она спала сотни лет. А Железный Князь по-видимому её разбудил. Он дал ей то, чего она жаждала – послушных, безвольных людей, которые не хотят ничего, кроме покоя. Она питается их апатией. А трон – это её сердце. Насос, который качает эту мёртвую тишину по венам-коридорам.

Мы замолчали. Теперь до всех дошло, во что мы вляпались. Иван снова зарычал, но теперь в его голосе слышалась не ярость, а азарт охотника, учуявшего след. Он развернулся и посмотрел в сторону тронного зала. Его звериное чутьё точно знало, где находится логово.

– Значит, идём и ломаем, – просто сказал Фёдор, будто речь шла о том, чтобы расколоть полено.

– Стойте, – остановил его Дмитрий. Его глаза снова стали острыми и расчётливыми. – Просто вломиться – это верная смерть. Там Добрыня и стража. И сам Князь. Пока вы будете с ними драться, эта тварь высосет из нас все силы без остатка.

– И что ты предлагаешь? – спросил я, чувствуя, как по спине ползёт холодок.

– Нам нужен план, – Дмитрий говорил тихо, но каждое его слово было весомым. – Мы врываемся все вместе. Фёдор, ты и Иван – вы наш таран. Ваша задача смести всё, что встанет на пути. Соловей, ты прикрываешь, снимаешь арбалетчиков. Я беру на себя Добрыню. Попробую заболтать его, сбить с толку… Он любит, когда ему льстят. Это его слабость.

Он повернулся ко мне, и его взгляд стал очень серьёзным.

– А ты, Ната… Твоя задача – трон. Как только мы окажемся внутри, не обращай внимания ни на что. Ни на крики, ни на звон стали. Просто беги к нему. Ты единственная, кто может это сделать. Твоя живая сила как вода, может потушить этот мёртвый огонь. Мы все лишь прикрытие. Мы дадим тебе несколько секунд. Это всё, что у нас будет.

План был простой до ужаса. И смертельно опасный. Мы ставили на кон всё, что у нас было.

Я посмотрела на своих спутников. На хмурое лицо Фёдора. На нервную усмешку Дмитрия. На звериный оскал Ивана. Они были готовы умереть ради этих нескольких секунд.

Холодный страх внутри сменился горячей, упрямой злостью. Я глубоко вздохнула и кивнула.

– Хорошо. Я сделаю это.

Пора было заканчивать этот кошмар. Здесь и сейчас.

Глава 7

Мы неслись по пустым коридорам, и звук наших шагов гулко отдавался от стен. Казалось, весь дворец слышал, как мы бежим. Страх, который ещё недавно сидел в животе холодным камнем, куда-то пропал. Вместо него была только горячая, злая решимость дойти до конца.

Из-за поворота послышался знакомый лязг и тихое, методичное поскрипывание.

– Патруль, – прошептал Соловей, и мы тут же прижались к стене, прячась в тени огромных колонн.

Из-за угла показались они. Два механических паука, каждый размером с большую собаку. Их чёрные железные лапы тихонько цокали по мраморному полу, а красные огоньки-глаза равнодушно осматривали коридор. Они двигались как хорошо смазанные машины.

Иван не стал ждать. Он снова опустился на четвереньки, и я услышала жуткий хруст костей. Через секунду на его месте уже стоял огромный серый волк. Князь не зарычал, а только припал к полу, готовый к прыжку. Рядом с ним Фёдор без единого звука вытащил из-за пояса свой тяжёлый топор. Его лицо было похоже на каменную маску.

Пауки поравнялись с нами, и наши воины бросились в атаку. Волк серой тенью метнулся вперёд и вцепился зубами в ногу ближайшего паука. Раздался такой скрежет, что у меня заложило уши. В тот же миг Фёдор с глухим рыком опустил топор на панцирь второго. Искры полетели во все стороны, запахло горелым металлом.

Я тоже не стала стоять столбом. Я вытянула руку и мысленно направила поток магии вперёд, целясь сразу в обоих. Я не пыталась их взорвать или расплавить, на это ушло бы слишком много времени. Я просто сделала их старыми. Очень-очень старыми.

Ржавчина, как болезнь, тут же поползла по блестящему железу. Движения механизмов замедлились, стали дёргаными и скрипучими. Один из них попытался поднять лапу, чтобы ударить волка, но она с жалобным стоном просто отвалилась и с грохотом упала на пол. Волк мотнул головой, и нога, в которую он вцепился, рассыпалась в ржавую труху.

Мы пробежали мимо, не останавливаясь. Фёдор ещё раз махнул топором, снося рубиновый глаз второму пауку, и мы помчались дальше. Впереди уже виднелись огромные двери тронного зала.

Но у входа стояли не машины. Как две статуи, там застыли двое слуг в красивых камзолах. На их лицах были счастливые, безмятежные улыбки, а глаза смотрели в пустоту. От вида этих живых кукол у меня по спине пробежал холодок. Дмитрий, не сбавляя скорости, достал из кармана два маленьких мешочка и метко швырнул их прямо под ноги слугам. Мешочки лопнули, и в воздух наполнился едким перцем запахом. Слуги даже не шелохнулись, но их пустые глаза начали слезиться. Они как по команде принялись тереть лица руками, освобождая нам дорогу. Жестоко, но другого выхода у нас не было.

– Давай! – крикнул Дмитрий, и мы вместе налетели на тяжёлые двери.

Мы ворвались в тронный зал, как сквозняк.

Добрыня был там. Он не сидел на троне, а стоял рядом, небрежно оперевшись на свой огромный меч. Богатырь с ленивой усмешкой смотрел, как Царь-батюшка, бледный и безвольный, пытается удержать в дрожащих руках скипетр. Увидев нас, Добрыня ничуть не удивился. Его усмешка стала только шире.

– А, вот и вы, – протянул он своим громким, уверенным голосом. – Явились не запылились. Лесные бродяги, столичный воришка и… – он перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло откровенное презрение, – …и деревенская ведьма. А я уж было заскучал.

Зал был полон людей. Вдоль стен, скрестив на груди руки, стояли хмурые мужики в кожаной броне, с топорами и мечами на поясе. Их глаза были живыми и злыми. Наёмники. Те, кто служит не за идею, а за деньги. Их волю не нужно было ломать, они её давно продали.

– Взять их, – лениво махнул рукой Добрыня. – Только девчонку не калечить. С ней я хочу поговорить лично. Посмотрим, что это за хвалёная «дикая магия».

И зал взорвался криками.

Звон стали, рык, ругань – всё смешалось в один страшный шум. Фёдор и Иван, который влетел в зал сразу за нами, как два тарана врезались в стену наёмников. Огромный медведь и яростный волк. Топор Фёдора свистел, круша щиты и кости. Иван рвал и метал, его клыки оставляли на кожаных доспехах страшные раны.

– Ната, беги к трону! – крикнул Дмитрий.

Он не полез в драку, а как танцор, скользил по краю битвы. Точным уколом своего тонкого кинжала заставил одного наёмника отступить, брошенным под ноги кошельком отвлёк другого. Он не убивал, он создавал для меня дорогу. Узкую, опасную, но дорогу.

И я побежала.

Моей целью был трон. И чем ближе я подбегала, тем тяжелее становилось дышать. В голову лезли чужие, сладкие мысли: «Зачем ты бежишь? Остановись. Отдохни. Всё это бессмысленно. Ты так устала…»

Я стиснула зубы, отгоняя этот ядовитый шёпот. Я цеплялась за свою злость, за лицо мёртвой Василисы, за пустые улыбки слуг.

«Давай, Ната! Жми! – отчаянно запищал в голове Шишок, который, кажется, тоже это чувствовал. – Не слушай его! Он всё врёт! Там, за троном, точно есть орешки! Целый мешок! Ради орешков стоит постараться!»

Я почти добралась. Трон был уже совсем рядом. Я видела его подлокотники, похожие на когтистых зверей и пустое лицо Царя-куклы. Я уже заносила руку, чтобы выплеснуть всю свою магию и ненависть к этой мёртвой тишине.

И тут передо мной выросла тень.

Добрыня.

Он лёгким движением отшвырнул в сторону наёмника, который пытался меня схватить, и встал между мной и троном. В его глазах не было злости, только холодное любопытство, как у ребёнка, который собирается оторвать крылья мухе.

– И это всё? – насмешливо спросил он, поигрывая мечом. – Я ожидал большего. Грома, молний, огненного дождя… А ты просто бежишь, как испуганная мышь. Ну давай, покажи, на что ты способна. Удиви меня.

Драка за моей спиной гремела вовсю. Я слышала яростный рёв Фёдора, которому, кажется, всё-таки досталось, и чей-то отчаянный крик. Но всё это было где-то далеко, словно меня поглощал вакуум. Сейчас между мной и сердцем этой заразы стоял только один человек. Предатель, который променял честь на тёплое место у трона.

Я подняла на него глаза. Внутри всё кипело, готовое вырваться наружу. Время разговоров закончилось.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться. Прямо передо мной, загораживая дорогу к трону, стоял Добрыня. Огромный, как скала. Он полностью закрывал собой цель, а на его лице играла ленивая, сытая улыбка. Мне она показалась страшнее любого волчьего оскала. За спиной грохотала битва, мечи звенели, люди кричали, а здесь, в паре шагов от спасения или гибели, вдруг стало неестественно тихо.

– Ну что, ведьма, – протянул он, лениво пошевелив мечом в руке. – Давай, покажи, на что способна. Не томи.

Я до боли сжала кулаки. Сила внутри меня билась, как пойманная в банку муха, но я понятия не имела, что делать. Он же не железка, которую можно превратить в ржавую труху. Он был человеком. Да, гнилым, продажным, отвратительным, но всё-таки живым человеком из плоти и крови. Моя магия тут бессильна.

И в этот самый миг тишину прорезал дикий, яростный рёв.

В этом звуке было столько первобытной, чистой злобы, что кровь застыла в жилах.

Серая тень, которая ещё секунду назад была князем Иваном, сорвалась с места и метнулась через зал. Он не бежал – он летел над полом, отталкиваясь от него сразу всеми четырьмя конечностями, как огромный паук. Его плечи раздались, тело стало выше и массивнее. Кожаная рубаха с треском лопнула на спине, открывая перекатывающиеся бугры мышц. Пальцы на руках вытянулись, превратившись в жуткие чёрные когти, а лицо исказилось, вытянулось, стало похоже на волчью морду. И в глазах горело одно – жажда убивать.

Добрыня едва успел обернуться. На его лице промелькнуло удивление, когда он увидел несущееся на него чудовище. Но реакция у него была отменная. Он тут же выставил вперёд свой гигантский меч, готовясь принять удар на сталь.

Но Иван оказался хитрее. В самый последний момент он ловко извернулся, проскользнул под лезвием и сбоку врезался в богатыря всем своим весом. Раздался глухой, тяжёлый удар, будто мешок с песком сбросили с крыши. Добрыня пошатнулся. Я глазам своим не поверила. Его фигура казалась вылитой из чугуна, но удар Ивана заставил его отступить на шаг.

И тут я заметила то, чего не видела раньше. Когда Добрыня пошатнулся, полы его дорогого кафтана распахнулись, и под ними что-то тускло блеснуло медью. Из-под ткани виднелись странные трубки, оплетавшие его руки и ноги, как змеи. На плечах и локтях были закреплены какие-то шипящие механизмы, а на груди тускло светилась сложная вязь из шестерёнок. Так вот в чём дело. Железный Князь заплатил ему, «усовершенствовав» его.

– Ах ты, зверьё лесное, – прошипел Добрыня. В его голосе впервые вместо насмешки послышалось холодное раздражение.

Он оттолкнул от себя Ивана. Движение было таким резким и сильным, что князь-волк отлетел на несколько метров и с грохотом врезался в стену. Я ахнула. Обычный человек никогда бы не смог так отшвырнуть огромного оборотня. Это была сила его железных «улучшений».