Приезжай, я зла! Или любовь по автозамене

Ладонь у неё была холодная и мокрая, а пальцы крепкие. Матвей задержал рукопожатие чуть дольше, чем надо.

Я это заметила сразу.

— Соколов, не наглей, — произнесла я прищуром обиженной кошки.

— Всё, отпускаю, — сказал он и правда отпустил. — Просто проверял, не передумаешь ли ты меня убивать.

— Не расслабляйся. Я могу отложить, а не отменить.

Через полчаса мы сидели на моей кухне. Вода уже не лилась, самые мокрые полотенца лежали в ванной, тазы стояли под подозрительными местами. Матвей открыл шампанское, потому что букет, пирожные и полный разгром квартиры требовали хоть какого-то логического завершения.

Пробка хлопнула, я вздрогнула и тут же нахмурилась.

— Можно было тише?

— Это шампанское, оно не умеет переживать события молча.

— Как и ты.

— Ну да, в этом мы с ним похожи, — тихо рассмеялся Матвей.

Чёрт, я только сейчас заметила ямочки на его улыбке. Теперь понятно, на что повелись бабки. На срочно отводить взгляд, чтобы он не зазнался.

Матвей налил в два бокала и поставил один мне. Между нами стояла коробка пирожных, а рядом таз. Иногда в него падала вода.

Очень романтично. если не знать, сколько стоит ремонт потолка.

Матвей поднял бокал.

— За ошибку Т9.

Я подняла свой бокал с видом человека, который пьёт на поминках спокойной жизни.

— За то, чтобы она больше никогда не вмешивалась в мою личную переписку.

— Не зарекайся, Виноградова.

— Не называй меня так этим тоном.

— Каким?

— Будто тебе это нравится.

Матвей посмотрел на неё и улыбнулся уже тише, без обычного напора.

— А если нравится?

Я сделала глоток шампанского и отвела взгляд.

— Тогда это твои проблемы.

— Обычно так и начинается всё интересное.

— Нет, обычно так начинаются плохие романы, которые я потом редактирую ночью и ненавижу всех живых.

— А хорошие?

Я пожала плечом и взяла пирожное.

— В хороших герои сначала учатся нормально разговаривать.

— Мы вроде разговариваем.

— Мы обмениваемся угрозами и едой, это другое.

— Но прогресс есть. Раньше ты угрожала мне без еды.

Я фыркнула, и это было почти похоже на смех, но Матвей решил не показывать, что заметил, иначе я бы закрылась обратно, умно с его стороны.

Я откусила пирожное, потом посмотрела на него уже спокойнее.

— Ты правда оплатишь ремонт?

— Правда.

— И распечатки?

— Да. Даже если там были любовные сцены с «потемневшими глазами».

Я поморщилась.

— Не произноси это у меня на кухне. Тут и так сегодня случилось достаточно грязи.

— Хорошо. А что там было?

— Современный роман. Коммерческий автор решила, что герой должен быть загадочным, но получился мужчина, который три главы молчит и смотрит в окно.

— Может, он просто ждёт сантехника?

Я посмотрела на него, и вдруг тихо рассмеялась, Матвей замер на секунду. Вот это было опасно.

С криками он справлялся, с сарказмом тем более, а вот когда я смеялась, у него явно внутри что-то делало шаг не туда.

Я сразу заметила его взгляд и перестала улыбаться.

— Что?

— Ничего.

— Соколов, у тебя лицо человека, который сейчас скажет глупость.

— Я хотел сказать, что ты красиво смеёшься, но теперь понимаю, что это будет использовано против меня.

Я поставила бокал на стол.

— Не начинай.

— Я ещё даже не начал.

— Вот и не надо.

Тишина между ними стала другой. Не той, которой я добивалась через жалобы, стук по батарее и угрозы половником. Мы смотрели друг на друга уже по-другому и абсурд, в который попались из-за простой ошибки в сообщении.

Матвей посмотрел на мокрую прядь у моего виска, и на усталые глаза, на футболку с надписью «Редактор всегда прав». Сейчас, в его глазах, я выглядела как человек, которого жизнь сегодня вычитала красной ручкой и оставила комментарий: «Переделать полностью».

Он перестал шутить, из будто бы исчезла атмосфера примирения.

— Ладно, — сказал он мягче. — Сегодня не буду.

Я подняла на него глаза. Слово «сегодня» повисло между ними, заставляя испытывать неловкость. И тут мой ноутбук пикнул, я вздрогнула от неожиданности.

— Только не это.

— Что там? Ещё одна труба решила признаться в чувствах?

— Хуже, — сказала она и открыла сообщение. — Скорей всего это автор.

Я прочитала текст и медленно закрыла глаза.

— Нет.

— Что «нет»?

— Нет, нет и ещё раз нет. Я отказываюсь жить в этом жанре.

Матвей наклонился ближе.

— Покажешь?

— Чтобы ты потом использовал это против меня?

— Конечно, но аккуратно.

Я развернула ноутбук к нему и на экране было сообщение:

«Аня, срочно! Я решила переписать героя. Теперь он музыкант, сосед героини сверху. Нужна страсть, конфликт и сцена примирения. Сможешь сегодня посмотреть?»

Матвей прочитал и посмотрел на меня. А я смотрела в потолок с таким видом, будто ждала, что оттуда сейчас начнут капать не остатки воды, а чужие сюжетные решения.

Матвей медленно улыбнулся.

— Ну что, — сказал он, беря пирожное, — кажется, я могу быть консультантом.

Я повернулась к нему очень медленно.

— Только попробуй.

Он откусил пирожное и, не переставая улыбаться, сказал:

— Поздно, Виноградова. Сюжет уже протёк через потолок.