Просто няня – 5

А вот Ангелина испарилась по-настоящему. Первого января за этой Снежной королевой приехала неприметная машина, и она укатила, даже не подняв голову на окна детских комнат. Оставила после себя выжженную землю в душах детей.

Маргарита Львовна заперлась в своих покоях. За ужином она сидела тише воды, гипнотизируя взглядом тарелку с салатом, и боялась даже дышать в сторону сына. Её первородный грех, ложь во благо, обернулись для неё самой камерой пыток.

Ну а я? А я, простая ростовская Даша, внезапно стала главным двигателем этого заглохшего семейного драндулета. Взяла на себя всё: готовку, расписание, уроки и отчаянные попытки создать иллюзию нормальной жизни. Я стала для них островком стабильности, за который они хватались как утопающие.

Я ввела жёсткий режим. Подъём, каша, школа, прогулка. Восьмилетний Марк зарылся в энциклопедии с головой. Видимо, законы квантовой физики были ему куда понятнее, чем непредсказуемые выходки взрослых. Кира рисовала без остановки. Её мрачные скетчи чуть посветлели, и теперь сквозь тучи на бумаге пробивалось бледное солнце. А ещё на её рисунках часто появлялся силуэт взрослого парня на фоне заката. Брата, которого она никогда не видела.

А пятилетняя Алина просто скучала по папе.

– Даша, а папа нас больше не любит? – пропищала она как-то вечером, обнимая свою любимую самодельную куклу из носка. Глаза у малышки предательски блестели от подступающих слёз.

– Ты что, котёнок! Ещё как любит! – я покрепче подоткнула ей одеяло и громко чмокнула в светлую макушку. – Сильнее всех на свете. Просто папе поручили строить огромный, очень сложный мост через реку. Как только достроит, то сразу прибежит с тобой играть. Зуб даю!

Она шмыгнула маленьким носиком и поверила. Детям жизненно необходимо верить в мосты, которые строят их отцы. Даже если эти отцы сейчас возводят глухие бетонные баррикады вокруг собственных сердец.

Я тарахтела как заведённая. Мы лепили кривых снеговиков во дворе, пекли горы печенья, пачкаясь в шоколадной крошке и муке, лишь бы заглушить ту зловещую тишину, сочившуюся из-под двери папиного кабинета.

Но однажды ночью я не выдержала. Осторожно толкнула тяжёлую дубовую дверь. Андрей спал, уронив голову прямо на раскрытую карту Москвы, усеянную красными флажками. Рядом высилась опасная башня из грязных кофейных чашек. У меня болезненно защемило в груди. Я на цыпочках подошла ближе, стянула с кожаного дивана плед и аккуратно укрыла его напряжённые даже во сне плечи.

– Эх, Соколов… – едва слышно прошептала я, ловко собирая со стола посуду. Взгляд невольно скользнул по его взъерошенным тёмным волосам, по резким, уставшим морщинкам у закрытых глаз. – Загнал ты себя. Думаешь, один весь мир на плечах удержишь?

Он тихо вздохнул во сне и чуть повернул голову, словно потянувшись к моему шёпоту. Я замерла, боясь дышать. В этот момент мне до одури захотелось провести ладонью по его колючей щеке, успокоить, но я лишь сжала кулаки до побелевших костяшек и бесшумно выскользнула за дверь.