Семь ключей от будущего. Песнь Аски

Глава 4

Момент для маленькой пакости Зай'ла выбрала идеально. Я только что вернулась после долгой смены, мечтая лишь о душе и горизонтальном положении, а она сидела за столом, картинно протирая бархатной тряпочкой свою серёжку. Это было вычурное антикварное украшение – переплетение тонких серебряных нитей, усыпанных крошечными зелёными камнями, идеально подходившими к цвету её глаз.

– Ох! – она театрально ахнула.

Серёжка, выскользнув из её пальцев, описала в воздухе дугу и с тихим металлическим стуком исчезла в решётке вентиляционной шахты, расположенной прямо у неё под ногами. Наступила драматическая пауза.

– О, нет! Моя серёжка! – её голос был полон такого отчаяния, что мог бы растрогать даже камень. Но не меня. Я видела, как она до этого пару раз «случайно» роняла её на стол, пока не добилась нужной траектории. – Это подарок моей бабушки! Семейная реликвия!

Она опустилась на колени, заглядывая в тёмную щель.

– Что же делать… что же делать…

Затем она подняла на меня свои огромные зелёные глаза, в которых плескалась вселенская скорбь.

– Аска… ты же у нас разбираешься во всех этих… грязных трубах. Ты не могла бы посмотреть? Пожалуйста! Я даже не знаю, как без неё…

Унизительное поручение было завёрнуто в такую искусную мольбу, что отказать было бы почти грубо. Она хотела поставить меня на место, заставить ползать в пыли из-за её прихоти. Она хотела, чтобы я почувствовала себя служанкой.

Я медленно сняла с плеч сумку.

– Конечно, Зай'ла. Не волнуйся. Что не сделаешь ради семейной реликвии.

Её лицо озарила торжествующая улыбка, которую она, впрочем, тут же постаралась скрыть под маской страдальческой надежды.

– Майзер, – тихо сказала я, выпуская робота из сумки. – Мне нужен мини-дрон для инспекции вентиляции. Самый маленький, какой есть в инженерном отсеке.

– Запрос отправлен, – бесстрастно ответил он. – Дрон-разведчик «Паук–3» будет доставлен сервис-лифтом через три минуты.

Пока мы ждали, я, к большому разочарованию Зай'лы, не стала пачкать руки. Я просто активировала интерфейс на предплечье и вывела на голографический экран схему вентиляции нашей каюты.

– Судя по схеме, шахта имеет одно колено, а затем прямой участок длиной в десять метров, – прокомментировал я вслух, скорее для себя. – Серёжка должна была застрять на изгибе.

Дверь каюты тихо шикнула, и в проёме показался маленький дроид-доставщик, протягивая мне манипулятором коробочку. Внутри лежал крошечный металлический паучок с шестью лапками и ярким оптическим сенсором-глазком.

Я подключила управление дроном к своему интерфейсу. Зай'ла наблюдала за мной со смесью нетерпения и разочарования. Шоу с моим ползанием на коленях явно отменялось.

– Запускаю, – сказала я и направила дрона в темноту вентиляции.

На моём экране появилось изображение с его камеры – пыльный, тесный туннель. Я осторожно вела «паучка» вперёд, его лапки цепко держались за металлическую поверхность. И вот, впереди, в слабом свете его прожектора, что-то блеснуло. Серёжка.

– Вижу цель, – доложила я.

И в этот момент Майзер тихо пискнул.

– Обнаружен незащищённый канал связи в непосредственной близости. Частота принадлежит Зай'ле. Рекомендую активировать аудиосенсор дрона для… диагностической проверки акустических помех.

Я едва заметно улыбнулась. Какая прелесть.

– Принято, Майзер. Активирую аудиосенсор.

В моих наушниках тут же раздался приглушённый, но отчётливый голос Зай'лы. Она отошла в другой конец комнаты и говорила по своему браслету, думая, что я полностью поглощена процессом.

– …да, Лианна, представляешь? Прямо в вентиляцию! – шептала она. – Сейчас эта рыжая выскочка ползает там на карачках. Ну, не совсем, она какого-то дрона запустила, но всё равно! Пусть знает своё место. Думает, раз Макс ей улыбнулся, она уже королева корабля? Ничего, я быстро спущу её с небес на грязный пол машинного отделения, где ей и место.

Я сделала невозмутимое лицо и нажала на иконку записи. Компромат – вещь полезная.

– Захватываю объект, – громко и чётко произнесла я.

Манипулятор дрона осторожно подцепил серёжку. Через пару минут «паучок» уже вылезал из вентиляции, неся в своих «зубах» драгоценную пропажу. Я взяла серёжку, протёрла её своим носовым платком и с самой невинной улыбкой, на которую была способна, протянула Зай'ле.

– Вот, держи. Цела и невредима. Постарайся больше не ронять. А то в следующий раз она может провалиться гораздо дальше.

Зай'ла выхватила серёжку, на её лице было написано облегчение, смешанное с какой-то смутной тревогой. Она, кажется, ожидала другой реакции – моей злости, жалоб, чего угодно, но не этой спокойной, дружелюбной помощи. Моё хладнокровие лишило её триумфа.

– Спасибо, – процедила она и быстро спрятала реликвию в шкатулку.

Я вернулась к своей койке, чувствуя себя победителем.

– Сбор компрометирующих данных на потенциальных противников – логичная стратегия выживания, – тихо прокомментировал Майзер, зависнув у моего плеча. – Ваш уровень коварства по сравнению с предыдущими показателями повысился на семь процентов. Поздравляю.

Наступил следующий день, который обещал быть похожим на предыдущий. Мне доверили везти тележку с новыми плазменными катушками на грузовом лифте с нижних палуб в главный инженерный отсек. Работа была срочная, и я была единственной, кто оказался свободен. Когда двери уже почти закрылись, в кабину шагнул лейтенант Макс Вест.

– Успел, – выдохнул он. – Спасибо, что придержали.

– Я не придерживала, сэр, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. – Вы просто быстрый.

Двери закрылись, и лифт с гулом пополз вверх. Мы молчали. Я смотрела на индикатор палуб, а он, как мне казалось, смотрел на меня. Неловкость была почти осязаемой. И в этот самый момент лифт дёрнулся и замер. Основной свет погас, и кабина погрузилась в полумрак, освещаемая лишь тусклыми красными огнями аварийной системы.

– Вот чёрт, – пробормотал Макс, стукнув по панели вызова. Тишина. – Похоже, небольшой сбой в энергосистеме.

– Бывает, – пожала я плечами, стараясь выглядеть спокойной. Моё сердце, наоборот, забилось чаще. Застрять в замкнутом пространстве с лейтенантом Вестом – такого моя бурная фантазия ещё не придумывала.

– Системы должны перезагрузиться в течение… минут сорока, – я вызвала на предплечье интерфейс и пробежалась по строчкам диагностики.

– Сорок минут, – повторил он и усмехнулся, прислоняясь к стене напротив меня. Аварийное освещение отбрасывало на его лицо таинственные тени, делая его черты более резкими. – Что ж, у нас есть время.

Он помолчал, а потом неожиданно спросил:

– Вам нравится здесь, Редфорд? В инженерном отсеке?

– Нравится, сэр. Здесь всё настоящее. Ломается, чинится. Всё логично.

– Логично, – он задумчиво повторил слово. – Знаете, я иногда завидую. В моей работе логики мало. Сплошные протоколы, приказы, ожидания. Все видят только форму, а не человека. Я пошёл на флот, чтобы увидеть новые миры, а в итоге чаще всего вижу только стены своего кабинета и лица начальства.

Это было неожиданно. Я всегда видела в нём идеального офицера, уверенного в себе и своей цели. А он, оказывается, тоже чувствовал себя в ловушке.

– Я вас понимаю, – тихо сказала я. – Я всю жизнь мечтала вырваться. Из нищеты, с своей планеты, где потолок – это работа в полке или болотах. Доказать всем, что я чего-то стою. Что мой ум – это не только способ выигрывать в карты, но и создавать новую технику, приборы, облегчающие жизнь. Конструировать корабли и изобретать!

Он посмотрел на меня уже совсем по-другому. С интересом, с пониманием.

– Похоже, мы оба здесь не ради карьеры. Мы просто ищем что-то своё.

Напряжение в кабине изменилось. Оно перестало быть неловким, став каким-то густым и волнующим. Мы говорили о разном: о звёздах, о книгах, о смешных случаях на корабле. И с каждой минутой я понимала, что этот идеальный лейтенант, парень моей стервозной соседки, был мне гораздо ближе, чем я могла себе представить.

Когда в кабине вдруг вспыхнул яркий белый свет и лифт плавно тронулся вверх, мы оба вздрогнули. Сорок минут пролетели как одна. Двери открылись на нужной палубе.

– Что ж, вот и приехали, – сказал он, и в его голосе слышалось сожаление.

– Да, сэр, – ответила я, выкатывая свою тележку.

Я уже собиралась уйти, но он окликнул меня:

– Жду вас на празднике, стажёр Аска Редфорд.

Новость об официальном приёме в честь успешного завершения первого этапа экспедиции разнеслась по кораблю мгновенно. Для большинства это был повод отдохнуть и надеть что-то, кроме рабочей формы. Для Зай'лы это был шанс блеснуть. Для меня – очередная головная боль.

– Офицерский приём, – протянула моя соседка, вертясь перед зеркалом в шикарном, переливающемся серебром платье, которое, должно быть, стоило как моя годовая стипендия. – Будет всё высшее командование. И конечно, Макс. Жаль, что тебе нечего надеть, Аска. Впрочем, в твоём синем комбинезоне ты бы смотрелась там… экзотично.

Она явно ожидала, что я либо не приду, либо появлюсь в своей рабочей одежде, дав ей ещё один повод для насмешек. Я промолчала, но её слова задели за живое. В моём шкафчике действительно висели только джинсы, пара футболок и синий комбинезон.

Я сидела на койке, когда Майзер подлетел к моему плечу.

– Анализ ситуации показывает, что ваше отсутствие на мероприятии будет расценено как пренебрежение к командованию и подтвердит социальный статус, навязываемый вам соседкой. Вероятность негативных последствий для карьеры – сорок один процент.

– Спасибо, Майзер, ты очень помог, – проворчала я. – Может, у тебя в базе данных завалялась схема бального платья, которое можно собрать из проводов и изоленты?

– Это неэффективно. Однако, основываясь на ваших предыдущих «экскурсиях», я могу предложить альтернативное решение. Вероятность успеха – семьдесят три процента. Помните флориан в оранжерее?

И тут меня осенило.

Оранжерею я нашла в том же умиротворённом состоянии. Тот самый флорианин с кожей, похожей на кору, поливал светящиеся грибы. Я неловко объяснила ему свою ситуацию, чувствуя себя полной дурой. Он выслушал меня, не перебивая, его лицо-листья не выражало никаких эмоций. А потом он медленно кивнул и поманил меня за собой вглубь сада.

То, что произошло дальше, было похоже на волшебство. Он и ещё двое его сородичей сплели для меня платье прямо на месте. Основой послужили тонкие, но прочные серебристые лианы. А затем они вплели в них живые цветы – маленькие белые бутоны, которые светились в полумраке мягким жемчужным светом, и несколько крупных, иссиня-чёрных, похожих на бархат, цветов на плече и поясе.

Когда я вернулась в каюту, Зай'ла уже ушла. Это было к лучшему.

– Теперь причёска, – деловито заявила я Майзеру.

– Начинаю оптимизацию вашего внешнего вида для оказания максимального социального воздействия, – сообщил робот. Он завис над моей головой, и из его корпуса выдвинулись тонкие манипуляторы. С помощью слабых электростатических разрядов и точечных потоков воздуха он за полчаса соорудил на моей голове сложную, но элегантную причёску, которую я бы сама не сделала и за год. Мои рыжие волосы были уложены в замысловатый узел, из которого выбивалось несколько идеально завитых локонов.

Когда я посмотрела в зеркало, то не узнала себя в отражении. Из зеркала на меня смотрела незнакомая девушка в платье из звёздного света, с гордой осанкой и искорками в глазах.

Зал для приёмов на «Неукротимом» был огромен. Под высоким потолком парили голографические созвездия, играла тихая, мелодичная музыка, а офицеры в парадной форме и их спутницы в вечерних нарядах вели светские беседы. Я сразу увидела Зай'лу. Она стояла рядом с Максом, держа его под руку, и что-то щебетала ему на ухо, бросая по сторонам победоносные взгляды.

Я сделала глубокий вдох и шагнула в зал.

Сначала меня никто не заметил. А потом разговоры начали стихать. Я видела, как на меня оборачиваются, как в глазах присутствующих появляется удивление и восхищение. Я почувствовала на себе взгляд Зай'лы. Она замерла с бокалом в руке, её лицо вытянулось, а в зелёных глазах вспыхнула откровенная ненависть.

Но мне было всё равно. Потому что я смотрела на Макса. Он отвёл взгляд от своей спутницы и посмотрел прямо на меня. И в его глазах я увидела всё: шок, изумление и что-то ещё, тёплое и притягательное. Он что-то коротко сказал Зай'ле и, оставив её стоять с каменным лицом, направился прямо ко мне.

– Аска, – его голос был тихим, но я расслышала его даже сквозь музыку. – Вы… невероятны.

– Спасибо, сэр, – улыбнулась я. – Просто решила сменить рабочую форму.

– Могу я пригласить вас на танец?

Он протянул мне руку, и я, не раздумывая, вложила в неё свою ладонь. Мы вышли в центр зала, и музыка, как по заказу, стала медленнее и тише. Он положил руку мне на талию, и от его прикосновения по коже пробежали мурашки. Мы закружились в танце, и весь остальной мир перестал для меня существовать. Были только мы, музыка и мерцающие над головой голографические звёзды.

– Я рад, что вы пришли, – сказал он мне на ухо, и его дыхание обожгло кожу.

– Я тоже.

Мы танцевали молча, но это молчание было вместо тысячи слов. Я чувствовала, как напряжение, возникшее между нами ещё в том лифте, нарастает, превращаясь в нечто большее.

– Знаете, – прошептал он, когда музыка почти стихла, и его губы оказались совсем близко от моих. – Я говорил, что пошёл на флот, чтобы увидеть новые миры.

– Я помню, – так же тихо ответила я.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я утонула.

– Кажется, я нашёл тот новый мир, который искал.

Глава 5

Наш танец прервал оглушительный, разрывающий нервы вой сирены. Боевая тревога, не учебная. Мягкий свет в зале сменился на пульсирующее красное освещение, голографические созвездия над головой погасли. По палубе пробежал испуганный гул, офицеры мгновенно отстранились от своих спутниц, их лица стали жёсткими и сосредоточенными.

– Что случилось? – вырвалось у меня.

Макс уже не был тем парнем, что кружил меня в танце. Передо мной снова стоял лейтенант Вест.

– Всем сохранять спокойствие и следовать в свои отсеки! – громко и властно скомандовал он, уже активируя виз на запястье. – Это не учения!

Корабль сильно тряхнуло, так, что я едва устояла на ногах. По громкой связи раздался взволнованный голос:

Внимание! Взрыв в секторе «Гамма–7»! Повреждён плазмопровод!

Двигательный отсек. Мой отсек.

– Мне нужно туда, – сказала я Максу.

– Это опасно, Редфорд, оставайтесь здесь!

Но я уже бежала, срывая на ходу мешающие мне украшения из живых цветов. Я неслась по коридорам, которые мгновенно заполнились снующими туда-сюда членами экипажа. Красные лампы аварийного освещения отбрасывали на стены зловещие тени.

– Старший механик Грамм ранен! Повторяю, Грамм ранен, нужна медбригада в главный инженерный! – прокричал кто-то по связи.

Сердце ухнуло в пятки, Грамм ранен. Там, внизу, сейчас царит хаос.

«Вот она, твоя нештатная ситуация», – пронеслось в голове.

– Катастрофическая вероятность пробоя реактора: шестьдесят семь процентов и растёт, – буднично сообщил Майзер, парящий рядом. – Рекомендую бежать в противоположном направлении. Или, в качестве альтернативы, применить ваш уникальный метод хаотичного решения проблем.

Я бежала, но не к главным турболифтам, забитым персоналом, а к неприметной служебной лестнице, о которой знала только я и ещё пара уборщиков. Мои «экскурсии» по кораблю начали приносить плоды. Эти «грязные» технические коридоры, которые я так хорошо изучила, были сейчас самым быстрым путём к месту аварии.

Чем ближе я подбиралась к сектору «Гамма–7», тем сильнее ощущался запах горелого озона и раскалённого металла. Воздух вибрировал. Когда я добралась до места, картина была хуже, чем я представляла. Внешняя стена коридора была деформирована, из рваной дыры в обшивке хлестали снопы сине-белой плазмы, ударяя в противоположную стену и плавя металл. Автоматические системы пожаротушения не справлялись, их пена испарялась, не долетая до источника утечки.

Ремонтные дроны не могли подобраться – их бы просто испепелило. Стандартный ремонт не сработает, обшивка реактора не выдержит долго. Сердце корабля под угрозой.

Я активировала интерфейс на предплечье. Голубая голограмма вспыхнула, накладываясь на красные отсветы аварийных ламп. Схемы, показатели давления, целостность корпуса… всё кричало о катастрофе. Нужно было выиграть время для ремонтников, создать щит. Но как?

И тут мой взгляд упал на три массивных аварийных излучателя, вмонтированных в пол. Они предназначались для экстренного сброса статического электричества, но их конфигурация… их можно было перегрузить. Перенаправить на них энергию и заставить создать локальное силовое поле. Это было безумием, это могло сжечь всю проводку в секторе или вызвать скачок напряжения, который добьёт и без того повреждённую обшивку реактора. Но это был единственный шанс.