Эссе, рассказы, повести

Ребенок рос замкнутым, его не любили ни во дворе, ни в детском саду за то, что он никогда не улыбался. В школе учился плохо, к тому же был неуклюж, что являлось предметом постоянных насмешек над ним. В добавок ко всему он был еще и неряшлив. Ругать и наказывать его было бесполезно: от этого ребенок никак не менялся к лучшему.

Досадуя на него, старики попрекали мальчика наследственностью и причитали о том, сколько усилий и средств им стоит воспитывать его.

– «Все дети как дети, один ты выродок!» – ворчала бабка. Дети от двух других дочерей прилежно учились и обнаруживали способности кто к языкам, кто к музыке, а кто к спорту.

А моего подзащитного все, включая самых близких, считали бездарью, чтобы не сказать ошибкой природы.

Дед, будучи мастером на все руки, пытался учить его ремеслу маляра, сантехника и многому другому. Но внук к учебе относился с неохотой, дед злился и говорил, что что руки у него растут не оттуда.

Внук же чувствовал себя лишним в этом мире чужих людей. Однако он не впадал от этого в депрессию, а научился жить в своем собственном мире-мире фантазий и размышлений, много читал и раздумывал над прочитанным, а если учителя или старики выговаривали ему за «лень и безответственность», он в это время представлял себя, например, аквалангистом или водолазом, погружающимся на таинственное дно океана, которым на самом деле было его собственное сознание…

– Зачем ты читаешь все эти книги, если в школе у тебя одни двойки?! -возмущалась старуха.

Но чтение и врожденные способности, дремавшие в нем до поры до времени, вдруг дали неожиданный результат: Где-то в классе восьмом он вдруг вместо сочинения написал разгромную статью на роман Толстого «Война и Мир».

Роман ему не понравился- он не почувствовал в нем искренности, язык тяжелый, напыщенность… Он написал то, что думал, а не то, к чему его заставляли тянуться всю жизнь и был уверен, что после этого его выгонят из школы- к чему собственно он и стремился.

На самом же деле все вышло совершенно иначе.

Литературу преподавала Учитель, а не училка, которая по достоинству оценила написанное им.

– «Есть в тебе искра Божья», -сказала Учитель.

В школе она пробыла недолго, но успела укоренить в душе моего подзащитного веру в свое дарование.

Правда мечты его об учебе в Литературном институте так и остались мечтой-вместо этого была суровая школа выживания – когда человек один, он всегда не живет, а выживает.

Но гораздо хуже для него было отсутствие дома или хотя бы собственного угла. Дома у него никогда не было. Ни когда он жил у стариков, ни позже, в общежитии профтехучилища, завода или армейской казармы.

И вся жизнь стала для него борьбой за собственный угол, нишу, пускай самую крохотную, где не нужно слушать ничьих назиданий о необходимости иметь востребованную профессию, где можно быть самим собою и жить так, как хочется, а не как должно.

Когда страна развалилась, он собрал свой скудный скарб в вещмешок и улетел искать свой угол за океан.

Но нашел он здесь совсем не то, что искал. Вернее, едва ли кто-то мог предположить, что все сложится именно так и для него, и для его жертв. Впрочем, кого в этой истории считать жертвой тоже спорный вопрос.

Спустя какое-то время после приезда он познакомился с пожилой, но очень энергичной семейной парой и их давно перезревшей вечной невестой-дочкой.

Тесть с тещей не понятно по каким причинам, всегда считали себя людьми светскими. Деньги у них водились еще с прежней жизни в Ташкенте, где у них все было «схвачено».

Теща всю жизнь вертелась в торговле, а ее муж был тоже не последним человеком в местной иерархии.

Деньги они любили настолько, что если бы их вдруг поставили перед выбором: жизнь или кошелек то они, вероятно, не задумывясь выбрали бы второе.

Они любили вспоминать свою жизнь, как познакомились и как поженились и постоянно об этом рассказывали новым знакомым, видимо желая произвести на незнакомых людей хорошее впечатление.